Береника

***

      – И вообще, я ей немного соврал, – лежал на старом диване Вилле, выдыхая дым. В этот раз они ждали остальных на месте сбора.       В случае каких-либо тусовок или просто посиделок с ним алкоголь почти всегда измерялся количеством, а не качеством. В особенности это касалось вина, которое и без того обычно химозное, так еще и дает жару после. И пива, очень много пива. Такое количество можно увидеть, наверное, только на производстве.       – В чем же? – шмыгнул Линде, забирая сигарету у приятеля, так как они сейчас делили ее.       – Как минимум в том, что мне девятнадцать, – лег, сложил руки на груди и начал вглядываться в потолок гаража, – Это как-то... странно.       – А я думал, что в этом и был прикол.       Вилле повернул голову в сторону курящего друга и кашлянул.       – Не совсем... – на что Линде насторожился, – Мы договорились встретиться.       – Что она тебе такого посоветовала из готноты, что ты теперь так яростно за нее цепляешься? – докурил почти до фильтра он, зевая.       Вилле замялся и отвернулся вовсе, не желая говорить об этом. Или наоборот, прокричать о том, что что-то его кровное из творчества люди знают.       – Помнишь, как мы демки несли в несколько магазинов? – издалека начал, повернул голову обратно и заметил, что сигарету на двоих Линде скурил почти один, – Блять!       – Ну, и? – затушил он остатки и бросил в их самодельную пепельницу, заметил недовольное лицо Вало из-за сигареты, но продолжил, будто ничего и не было, – Ну и что с ними, есть какая прибыль?       – Да к черту прибыль! Я спросил у нее что она посоветует из полки, подумал, мол зацеплю ее на том, что у Joy Devision большая дискография..       – А она?       – А она потянулась к нижней полке, где остались наши кассеты! – вытащил он следующую сигарету, но в этот раз не намеревался делиться.       Лицо Линде на секунду замерло, он не понял к чему пытался подвести его товарищ. Сам же встал и пошел к оборудованию проверить приобретенную вчера штучку.       – Я как идиот стоял и пытался не разорваться от стыда и счастья... – голос все тише.       Линде промычал что-то, возясь с гитарой. Сегодняшний Хельсинки очень баловал солнцем и духотой – тем, чего было мало вчера. Никаких битв в небе, только солнечное затишье.       – Тебе вообще насрать? – обиженно возмутился Вилле, уткнувшись в диван носом, из-за чего его слова было сильно приглушены.       Линде аккуратно положил свой инструмент, подошел к самому холодному месту в гараже, где они поставили пиво, и открыл одну из баночек.       – Я не понимаю к чему ты ведёшь. Проверил – проверил. Узнал – узнал. Чего возишься? – сделал глоток и уселся рядом.       – Ты все время играл роль клоуна...       – Я так и понял, – тихо и холодно ответил, спиной откинулся и заметил Миге, что зашел к ним, – О, ну наконец.       Вошедший не услышал разговора, однако заметил напряжение присутствующих. Снял кофту, кинул обоим по пачке сигарет, которые они просили взять по дороге. Он был ниже остальных, но по крепости тела Линде и Вилле явно уступали ему. К тому же, недавняя армия помогла ему побыть в тонусе, покалечила душу отстриганием длинных волос. Сейчас у него они почти отросли до ключиц, но когда-то на него было даже больно смотреть.       Вилле и Линде прекрасно понимали это, и шутить над этим старались пореже. Обоим не светила армия, в особенности Вилле. Миге старше, Миге шире. Но при этом как-то всё трое умудрились оказаться здесь, проводя время ещё лет с двенадцати.       – Чё это вы? – подошёл к ним, держа руки в карманах джинс, которые явно пережили развал империи.       – Грустит о том, что не смог девчонку охмурить в машине, – выкинул Линде, закуривая из новой пачки.       – Лили! – отгрызнулся прозвищем Вилле, толкая того в ребро.       Миге поднял бровь и расхохотался, готовясь к дальнейшей информации. Линде лишь посмеивался, не давая дальнейших комментариев о собственных словах. Но заинтересованности у растерявшегося не убавилось даже после того как он утих.       – Это поэтому вы вчера опоздали? – не переставал он смеяться, уселся между, – А Патка где? – вместо ответа получил пожимание плеч.       Вилле снова уткнулся в диван носом, Линде докуривал. Миге сел между лежачим и сидячим и вздохнул, пальцем тюкнул Вилле в бок.       – Ну что за девчонка-то? Вы двое из-за них никогда не ссоритесь.       – Потому что у кого-то их вовсе нет... – съязвил Вилле, бессмысленно пытаясь задеть Линде, но тот даже ухом не повел.       – Хватит, чего я такого не видел? – закатил глаза переговорщик, пытаясь свернуть с тропы ссоры, – Вы из-за какой-то девчонки глотки перегрызть друг другу готовы, а она даже не тут.       – А сам-то, – цокнул Линде, допивши банку.       – С моей разговор долгий, – Миге отмахнулся, – Даже не на один вечер.       В миг все трое заткнулись. Миге посмотрел на оборудование, что лежало за диваном и вздохнул, тоже откинулся. Линде молча встал и снова пошел за пивом.       – Тоже захвати, – не поворачиваясь в сторону уходящего попросил он и затем перевел взгляд на Вилле, который, судя по всему, застрял в собственных мыслях, – Ну так что за малышка?       Вилле перевернулся на спину и сунул руку в карман за очередной сигаретой, как Линде и ему протянул банку. Тому же было не принципиально кому нести бухло, так что он сделал это для обоих друзей. Может быть, хоть на потолке ему будет начеркан хоть какой-то ответ.       – Мы договорились встретиться в библиотеке... – заварил Вилле рассказ о недавних событиях, – Но я понятия не имею в том, придет ли она вообще. Может она просто хотела уйти...       Банки Миге и Линде шипнули одновременно, пока свою Вилле покрутил в руке и просто положил около дивана. Эти двое посмотрели друг на друга, затем на местного страдальца и начали хлебать напиток.       – А мне ты этого не говорил... – отвернулся Линде, холодно отмечая.       – Потому что ты и так не воспримешь в серьез, – хмыкнул Вилле, хорошенько затягиваясь.       – А ты попробуй, – парировал, на что кудряш не ответил.       Снова повисла тишина, но на этот раз Вилле докурил и принялся за принесенную ему банку. Остальные двое, откинувшись на диван, обменялись взглядами и тоже закатили голову, посмотрев на потолок.       – А почему бы ей и не придти? – продолжил Миге, разрываясь от любопытства, чего же мог его друг такого сделать, что от него косилась бы любая девчонка.       Вилле пожал плечами, окидывая гараж оценивающим взглядом. Их место стало намного чище, как к ним в группу присоеденился Миге. Король чистоплотности и великий миротворец в одном лице сейчас рядом с ним хлебал пиво и понятия не имел о деталях вчерашнего его прохождения с Линде.       – Не знаю... – снова зажался, – Это как-то... не очень. Знакомы от силы минут десять.. Ну хорошо, пятнадцать. И сразу согласиться пойти в машину...       – Мотив у тебя прямо как у маньяка, – не удержался этой вставки Линде, убирая упавшую солому из волос с лица, – Я бы побоялся тебя.       Миге озадачено посмотрел на товарищей, переваривая новые детали и пытаясь найти причинно следственную связь.       – Ну так позвони ей.       Вилле поднял голову и направил в сторону двери гаража. Было бы все так просто...       – Я не взял у нее номера, домашнего тоже.       Оба переглянулись, взглядом спрашивая друг друга "он серьёзно?".       – То есть, ты сам не взял у нее то, как связаться с ней, а теперь велико страдаешь из-за собственного косяка? – Миге зажег сигарету и сделал небрежную затяжку, – Смысл вообще тогда этой драмы?       – Я просил, она не дала... – на что зажегший замер. Это меняло дело.       – Ну, значит жди вторника, – необычно спокойно Миге выпустил дым, после чего Линде взял у него его сигарету на один раз и вернул, не желая зажигать полностью себе новую. Сам же Миге отрепал Вилле за плечо и кивнул без насмешки.       Это всего суббота. Целая суббота. Затем ещё два с половиной дня. Воскресенье, понедельник. Это слишком много до тех пор, пока он не отвлечется. Если вообще ему это удастся.

***

      Света заваривала себе чай, собрала волосы в резинку и села за стол, посматривая на настенные часы. Поздновато, девять вечера. Какое-то странное чувство после вчерашней встречи так и болталось у нее. Описать его черным или белым было непросто, оно было слишком неоднозначно. Вроде и стрёмно, что её сразу потащили в машину почти. А вроде и парень то красивый. Вздох, собралась выкинуть из головы эти мысли, как ее прервал голос.       – Как прошли вступительные? – светловолосый парень сел напротив, тоже налил чаю, достал крекеров и подпер кулаком щеку. Он был старше на пару лет, но сейчас выглядел по детски: растрепаны волосы, футболка мятая. Костя, Костик.       – Нормально, – пожала она плечами, – Жду результатов.       – И поэтому такая задумчивая? – он намешал себе сахару, чуть разбавил холодной водой и попробовал чай. Напиток обожег ему язык и он защипел от боли. Он поднял бровь, посмотрел на нее, но не продолжил давить.       – Ветер под носом, – хмыкнула она.       – Ветер под носом, – констатировал он.       Света же продолжила потихоньку посипывать чай, макая крекеры в чай и сразу кладя в рот, дабы они не размокли в жидкости. Костя продолжал слабо дуть, ибо разбавлять уже было некуда. Знакомы они почти с самого её переезда сюда, в некотором смысле даже могли играть друг другу роли брата и сестры.       – Свет?       – ...       – Ты тут? – отложил он крекер.       – Тут, – отвела взгляд, – Просто задумалась.       Он не стал комментировать это, просто усмехнулся про себя и откинулся на спинку стула. И ни одного слова о результатах того, с чем она парила мозг всем кому не попадя.       – Не хочешь – не говори, – наконец глотнул он злорадного горячего чая и уже не обжёгся.       Снова затихли, посматривая в окно. Света оперлась пятками о край стула и подбородком на свои коленки. Ладони сложила поверх кистей ног. Черные домашние штаны и хаки водолазка смотрелись на ней как-то... естественно. Костя шмыгнул, рассматривая её, затем ответ взгляд в сторону гостиной, где был магнитофон, на полке куча книг и кассет. На полу ковер, который так любила его мать.       – Я все искала новый релиз Агаты... – начала Света, отвлекаясь от своей предыдущей позы и глотнув чая.       – Снова не успела, видимо.       – Ага...       – "Опиум"?       – Но, – усмехнулась она, перебирая крекер в руках, – Со скуки даже залезла в соседнюю полку, взяла парочку оттуда.       Костя поднял бровь, как услышал, что она взяла что-то смежное. Что же такого она могла найти похожего на АК?       – А потом ко мне подошёл какой-то парень и попросил ему посоветовать что-то оттуда, – взяла чашку в обе руки, отпивая.       – И? – медленно подтолкнул для дальнейшего рассказала и заметил, что крекеры, которых и так было немного, кончились, – Вот ж...       – Я ему показала на какие-то демки снизу, так он засиял и закраснел сразу! Сказал что это его группа, что мол хочет чтобы я услышала ещё...       Костя, вытряхивающий пакет от крошек, застыл от непонимания. Странная ситуация какая-то.       – Сама то их слушала? – строго спросил, разъясняя чем она вообще могла заинтересоваться.       – Было дело, там всего три песни кажется... Со скуки? – наблюдает за Костей, который, разобравшись с пакетом, кладет его в шкаф, где лежат другие пакеты с пакетами, – Одна из них кавер на какую-то песню из фильма... или что-то такое.       Он сел обратно допивать остатки чая, раздумывая о рассказанном.       – А дальше?       Света замолчала, думая, как ей лучше продолжить. Рассказывать о том, что она села в машину к незнакомцу было слишком рискованно, но и не сказать об этом трудно. После этого ситуация легко бы перевернулась из "поделиться", в поучения. А эти поучения ей просто напросто не нужны, она и без них осознавала наивность и дурость своих действий вчера.       – Мы мило поболтали о музыке и договорились встретиться у библиотеки.       Костя допил чай и анализировал картину, которую описала ему подруга. Что-то не договаривает. Либо слишком много даёт. Уткнулся в пустую чашку и завис ненадолго.       – Но я не знаю, идти ли, – выдернула она его из мыслей лишь одним предложением.       – А почему нет?       Света замолчала. И правда, в таком рассказе без машины это выглядело невиннее и правильнее. Она посмотрела на его лицо, пытаясь найти хоть каплю подозрения в ее сторону, но, не найдя его, отвернулась в сторону окна, которое уже было зашторено.       – Не знаю... Он финн.       – Вот оно как, – хмыкнул Костя, убирая свою чашку в раковину и проверяя, допила ли она свое. Оба знали пренебрежение местного населения к ним. Здесь либо никак, либо негативно, – Он что-то говорил?       – О нации? – допила остатки, встала и положила чашку в раковину, собираясь помыть.       – Да, – сухо ответил он, затем заботливо отвел её от раковины, – Не надо, всё таки ты в гостях.       Света села обратно, задумавшись. А ведь правда, Вилле никак не упомянул её нацию в плохом ключе, как это делали многие. Никто не был рад эмигрантам, тем более беженцам. Она откинулась спиной к стене и прикрыла глаза. Затем также медленно открыла. Почему-то вчера эта деталь её не остановила, и в голову не пришло мысли, пока она не задумалась о том, что он никак не отреагировал на нацию.       – Его интересовала только музыка, наверное? – неуверенно и тихо сказала, почесывая ляжку. Она сказала это и сама не поняла, вслух это было или про себя. Потому что вчера она об этом даже не думала. А сегодня думала. И не знала, что с этим делать.       Костя ничего не ответил на это, просто продолжил мыть чашки с ложками, вытер их и убрал в шкаф. Тема закрылась также, как и началась, а именно неловко. Света снова посмотрела на часы, половина десятого, скоро домой.       – Как дела на работе? – резко выпалила, действительно интересуясь его жизнью.       – Как обычно, к лаборантству приписывают поломойничество, – нехотя посмеялся, решив перемыть посуду, что накопилась до.       – Почему? – смутилась Света, думая, что лаборанты никогда этим не занимаются.       – Свет, ты видела их отчисления нам? Мне за это доплачивают, чтоб минимальный прожиточный минимум был.       – Но ты же живёшь с родителями... – всё ещё не въезжая, неуверенно пыталась найти несостыковки.       – Это не имеет значения, на полную ставку работать почти ни у кого не выходит порой. А мне ещё с учебой совмещать, ничего не пропускать...       И в очередной раз ловят тишину, нарушаемую только иногда звенящей посудой, которую моет Костя.       – Ко-о-ость... – протягивает она, на что он лишь мычит, мол слышит, – Ты хочешь съехать от родителей?       Он замер, выключил и без того слабо идущую воду и задумался, все ещё держа намыленную тарелку в руке.       – Не знаю. Они и так редко здесь из-за разъездов и научных работ своих, – длительная пауза, – Это проще и экономнее.       – А я бы хотела...       – Ты, возможно, пожалеешь.       – Не думаю, мне кажется этому будут только рады, – возразила ему, но сделала это так неуверенно, что сама засомневалась, – Этот контроль...       – Этот контроль лучше распущенности, – твердо сказал Костя, домывая остатки посуды.       – Да, наверное... – все таким же тихим голосом.       Костя поставил стекать мокрую посуду на положенное заранее полотенце и повернулся к ней, оперевшись об раковину. Самого его родители заставили когда-то идти в их же направление, не давали выбора. Потом, когда он выбрал кафедру компьютерных наук, то отец злился, а мать искренне не понимала. Был заложен выбор между физиком или химиком, где Костя выбрал уклон в физику, а именно точнее – компьютера. Он прекрасно понимал, что это очень востребовано на рынке, да и это было лично поинтереснее тех вариантов.       Десять вечера, время пролетело совсем незаметно. Какие-то три часа прошли всего за три минуты.       – Я пойду, Кость, спасибо.       – Проводить? – поднял бровь, но уже знал, что ответ он получит отрицательный. Вопрос как чистая формальность, риторический.       – Не-а, зачем? – усмехнулась она, задвигая стул под стол и направляясь к прихожей.       На крючке висела темная отцовская кофта, которую она очень любила брать на прогулки. Отец всегда ворчал на неё, но как итог и не запрещал делать этого. Наоборот, наверное даже радовался этому. У самой Светы на этот счёт тоже были смешанные чувства и мысли. Но роднее отцовской кофты ничего нет... Костя пошел за ней, наблюдая, как она накидывает на себя верхнее и завязывает кросовки.       – Ладно, давай! – тянется на прощание обнять его, на что он отвечает тем же и гладит по спине во время объятия.       – Брякнешь мне, как результаты появятся.       – И не сомневайся.

***

Вторник

      На небе снова пасмурно, но в этот раз небо как будто задумалось. Ни яркого солнца, ни злых туч. Просто погода, такая же неважная, как температура 37. Непонятная, мутная. Просто серое небо в июле с небольшим ветром.       Вилле, отвернувшись от ветра, нервно курил и сидел на лавке неподалёку от самой библиотеки. Время уже достигло отметки четырех, а её все нет. Мысли в голове крутились как пчелы в улье, сам же он от волнения скурил уже которую сигарету. Наверное, всё-таки не стоит перед встречей так закуриваться, но это происходило словно без его управления над своим же телом.       «А что, если она ждёт внутри?» – пронеслось в его голове, на что он отмахнулся. Она бы уточнила. Почему его нога так трясется, если он идёт на встречу с девушкой, с которой едва знаком? Сама музыка? Возможно. Но то, о чем говорить с ней кроме этого он и представить не мог. Как-то не шло, хотя, изначально он придумал поговорить об оборудовании. Но, вспомнив, как она упомянула, что ничего не знает в музыке как в процессе создания, сразу отмахнулся от этой идеи.       Книги. Они самые. Что могла бы она читать? Что-то известное, может быть их вкусы даже совпадут? Это было как в океан палец макать... Палец становится чуть соленым от проникновения в воду, но, смыв ее, ты не вспомнишь соли, что была на твоём пальце. Вот и здесь также: либо сойдутся и эта соль продолжит расти на пальцах друг друга, скрепляя руки, либо же две руки так и не сомкнутся, оказавшись разными минералами. Несовместимыми, не растущими вместе.       Время близится к 16:07, Вилле же от этого не спокойней. Может быть, она вовсе передумала идти. А может и не планировала эту встречу, просто хотела сбежать от сумасшедшего и приставучего человека. Однако, он поднимает глаза и видит тот же пиджак, те же распущенные волосы. Может, его просто ослепило своей же фантазией? Мысль о не пришедшей девушке материализовалась. Он встаёт, подправляет барсетку и идёт на встречу. Доходят друг к другу и:       – Привет.       – Привет.       И оба замолчали. Стоят друг перед другом и не знают что и сказать. В этот раз у нее на спине рюкзак вместо сумочки.       – Пошли? – предложила она идти, указав направление в сторону библиотеки головой       – Ага.       Путь к самой библиотеке прошел без слов, только неловкость висела между этими двумя. Он старался не идти слишком быстро из-за паники, а она наоборот пыталась не идти слишком медленно для него. Почему же так, что люди, которые трогали волосы друг друга несколько дней назад, сейчас и слова связать не могут? Вспышечный интерес, зачем вообще это все задумалось? Как только они вошли в здание, то она сняла рюкзак, который явно был нелегкий по массе.       – Книги? – спросил, находя любой предлог поговорить, на что получил посредственное "угу".       Она доходит до стойки библиотекаря, называет номер карты посетителя. Вилле наблюдает за ее действиями, за тем как она стучит пальцами по столу. Света достает книги из рюкзака, поочередно ставя их друг на друга. Математический анализ. Основы геологии. И английский в профессиональной сфере. Он с интересом рассматривает названия, удивляясь. В некотором смысле это его даже расстроило из-за научного подтекста.       – Ты это читаешь на досуге?       – Ммм? – подняла голову, посмотрела на него, – Нет, конечно, это нужно было для вступительных в университет.       – А, – кивнул он, – Это, получается, как называется? На ф... эээ, я не знаю?       – Факультет? – в этот момент библиотекарь нашел ее карточку и начал принимать возвращающиеся домой книги.       – Да, именно, – подтверждает, – Ну, так какой?       – Геологический.       – Это типо в земле копаться? – поднял бровь, отошёл немного от нее, проходя рядом с ближайшей полкой.       – Ну... – она замялась, поняв, что объяснять разницу между двумя смежными и такими похожими и разными областями было бы запарно. Да и бесполезно, даже сами специалисты затрудняются растолковать это слово простому человеку вне сферы, а она ещё даже пока что не студент, – Не обязательно.       Вилле ничего не ответил, но в нем будто оставили внутри зажженый фитиль интереса.       – Ладно, – вздохнул, посмотрел как она направляется к полке энциклопедий и поплелся за ней.       Разочарование было велико, это сильно разнилось с той версией Светы, которую он увидел впервые, увел в машину и чьи волосы трогал. Она же что-то искала, пробегала глазами по распределенным по буквам полкам и вытащила книгу по физике земли.       – А что-то ещё кроме энциклопедий читаешь?       Рассмотрев содержание книги, она подняла глаза на него, изучая реакцию на всё, что он сейчас видит. Расстроит ли его все это? Или наоборот он увидит в этом потенциальный источник интересных вещей.       – Читаю, художку, конечно же, – побоялась назвать она конкретных авторов, так как кидаться контактными именами было не очень. Её внимание делили как и научные книги, так и художественная литература поровну.       – Хорошо, уже лучше... – цокнул, но в лице приятно поменялся, – Есть у тебя любимый автор?       – Не знаю, трудно назвать, – и разговор снова затих.       Они направились к столику библиотекаря, где в ее карту записали этот учебник. Вилле, хоть и был разочарован своей находкой в музыкальном магазине, из-за последнего разговора нашел новую надежду на продолжение беседы. Как только она расписалась в карточке, то положила взятое в рюкзак, застегнула и они вышли из библиотеки. Вилле, в самом деле, надеялся посидеть в здании вместе или же изначально вообще не заходить, но пошел за ней.       – Ты читала По?       – Ась?       – По. Эдгар Аллан По.       – Читала, – открывая дверь самостоятельно, – Не моё.       Вилле снова поменялся в лице, потому что как минимум одного его любимого автора они уже не разделяли.       – А есть что-то такое, что ты от него запомнила? – с последней надеждой спросил, идя по ступенькам вниз рядом с ней. Света же задумалась и некоторое время не отвечала.       – Береника.       – Береника? – не на шутку удивился, даже самые заядлые фанаты По к этой вещи относились скептически, – Чем же?       – Не знаю... – снова затихла, пытаясь найти какой-то конкретный ответ. К тому времени они уже дошли до парка, – Просто очень запоминающаяся вещь. И неожиданная, очень.       Они замолчали, но в этом раз уже не неловко. Скорее переваривали новые детали друг друга. Он шёл медленее обычного, мучаясь от желания спросить, что же именно она запомнила? Зубы? Одержимость? Разрушение? Но не осмелился, ибо побоялся, что это могло бы прозвучать слишком странно.       – Может что-то ещё подобное читаешь? – решил он ступить дальше, не зацикливаясь на По. Бог с этим По, может она что поинтереснее даст ему.       – Почитай "Записки молодого врача" Булгакова.       – Кто это?       – Русский. Не знаю, найдешь ли на финском.       – Да меня и на английском устроит... – улыбнулся в сторону, стараясь скрыть это. Он не совсем понимал о чем речь, но поискать что это, было бы неплохо, – Оно похоже на По?       – Нет, скорее нет... – задумалась, подбирая слова для характеризации Булгакова, – Но оно не хуже.       – Есть что-то известное у этого автора? – спросил, когда они остановились и сели на лавочку.       – Мастер и Маргарита. Слышал возможно.       Его лицо слегка вытянулось, конечно же, он знал. Читал даже, хоть и бросил.       – Знаю! Знаю-знаю! Правда, не дочитал.       – Я тоже, – призналась и немного посмеялась Света, искренне обрадовавшись, что они нашли общую тему, – Как-то тоже не мое оно.       Разговор, наконец, пошел в гору, и медленно, но все же верно диалог зацветал очень интересными темами и авторами. Вилле, наконец нашедший себе собеседника, засиял в нем. Люди никогда не бывают однотонными. Интерес к музыке не может быть наглухо перебит наукой, так и научные книги не могут полностью доминировать над другими жанрами. Да и кто сказал то, что нельзя читать понемногу и классику?       – Сам-то ты что слушать любишь?       – Я? – автоматически спросил он уже готовя список, – Много что, от регги до блэк метала. Электронщину восьмидесятых люблю.       – Однако, обширно, – кивает, – А с жанром как процветают дела?       – Отлично, я, наверное, к думу и пытаюсь стремиться сейчас.       – Но тогда что твои демки забыли в гот-роке и гот-метале?       – Ну... Потому что мы сами не уверены в названии того, что же мы все таки играем. Питер стил, если бы имел лицо и голос побархатнее, знаешь ли.       На что оба они рассмеялись, хоть Света и мало что полюбила из репертуара этой фигуры.       – А ты? – переключился он на её интересы, почувствовал почву у неё в музыке, – Депеш Мод может?       – Ммм, – промычала, думая как бы ответить чтобы найти общую зацепку. Британских электронщиков не сказать чтобы она прям жаловала, но как-то брала у Кости послушать, действительно хороши, – Ну, у меня неплохо так прибавилось зарубежного в коллекции, только в эту пачку стоит добавить русскоязычный сегмент.       – Русскоязычный... – повторил он, пытаясь вспомнить что-то на языке соседей, – Пугачева?       Света разразилась смехом, на что Вилле неловко улыбнулся, но убедился, что по языку угадал. Пугачева пользовалась какой никакой популярностью и здесь, в особенности у старшего поколения. Он улыбнулся её смеху, чувствуя, что лёд наконец-то сломан. И, может быть, именно поэтому решился спросить то, что вертелось на языке с самого начала.       – Почему именно Финляндия? – резко сменил тему, не смотря на то, что сам все время гонялся за тем, чтобы поговорить именно о музыке.       – Не знаю, – лицо Светы потемнело, как только они ступили за границы прошлой темы, – Это было не моим решением.       После чего он не осмелился продолжить начатую им разведку. В первый день выдала всю информацию своего происхождения, а теперь жмётся от этого. Вилле стало тревожно за это, он даже потерял тот же настрой болтать всего за секунду. Или же, скорее, этот настрой перестроился в бо́льшее любопытство.       – Все хорошо? – все же решил убедиться, так как в скором времени у них планировался расход из-за времени. А ведь так не хотелось...       – Да, – сухо, механически, не желая давать больше деталей, чем она дала в первую же встречу. Рука же сжала лямку рюкзака до такой степени, что наверное сломала бы кость, если бы в её руке оказалась именно она.       Вилле засунул руки в карманы и в серьез испугался, что это просто конец разговора. Вот такой сухой, что она сейчас уйдет и они больше не увидятся. Всё ещё странно думать о ней вовсе, а зная новые детали о ней – так вообще. Но по сравнению с первой встречей это было намного богаче, чем "Привет, я с России и знаю твои демо". Нога Светы стучит по асфальту, Вилле осторожно положил руку на её колено, на что она вздрогнула единожды сильнее, но дрожать не перестала.       – Мне бы идти, – посмотрела она на свои наручные часы, чувствуя на себе пристальный взгляд и убирая его руку со своего колена.       – Уже? – всматривается он в её часы и замечает, что их встреча уже длится полтора час, на что он опечалено продолжает, – О... Тебя проводить?       – Не надо, – встала и собралась уже в сторону перекрестка, и как только она делает шаг, то он говорит.       – Я найду Булгакова, – на что она обернулась.       – Прочитаешь?       – А ты проверишь? – и его голос стал похож на тот, которым он орудовал в машине.       Она не улыбнулась, но взгляд её стал явно мягче, а рука немного расслабилась.       – Через неделю, здесь же.