Перестрелка , Челси и Амозония

Дальше начался новый день. Для меня каждый день превращался в сплошную суматоху. Я металась между помощью ребят в строительстве тоннеля и заботой о состоянии Сенку. Честно говоря, любой другой на моём месте уже давно бы перегорел. Но нет — здесь была я. А я привыкла работать двадцать четыре на семь. И вот настал день X. Я, может, и не знала всех деталей заранее, но с первого звука — когда ребята заметили приближение мотора — поняла: пора готовиться. Я собрала всё необходимое «на всякий случай», разложила по карманам инструменты и взяла ещё пару запасных штучек. Надела плащ, который не снимала с тех пор, как мы приплыли в Америку — почему-то априори чувствовала, что он понадобится. Поправила мешочки, упаковала шприцы, антисептики и прочие мелочи, и вышла на палубу. Прохладный ветер ударил в лицо; вокруг уже чувствовалась готовность к бою. К моему удивлению, Рюсуй и Сэнку вышли в небо — сели в самолёт и начали взлёт. Мне не нравилось, что Сэнку летит, но ремонтировать повреждённые запчасти было некому — и без него не обойтись. Я помогла подготовить «наборы для крушения» — те самые баночки с карбидом кальция, что мы использовали в прошлый раз, но теперь они были усилены. Мы приготовили около двадцати стеклянных банок с раствором. Этого должно было хватить. Главное — чтобы на такой высоте их не повредило что-нибудь, иначе банки разобьются, и реакция сработает на нашем самолёте. Начался настоящий воздушный бой. Тот самый мангака, которого мы разбудили несколько месяцев спустя после моего присоиденения, взял на себя роль комментатора. Он с азартом описывал, как самолёты садятся друг другу на хвост, как берут цель на прицел, какие выполняют воздушные трюки и манёвры. Его голос звучал, будто мы не в бою, а на арене. Я же стояла на корме «Персея», сосредоточенно следя и за водой, и за горизонтом. Нужно было быть готовой ко всему. Мы с Мацуказе заранее решили разделить наблюдение: он отправился следить за левым флангом, а я взяла правый. Внимательно вглядываясь вдаль, я вдруг заметила странные пузырьки на поверхности воды. Сначала решила, что это рыбы, но движения были слишком плавные, слишком правильные. К тому же пузырьки не всплывали, а тянулись будто цепочкой. «Нет, подводные лодки? — мелькнула мысль. — Но кто бы смог построить их здесь? Самолёты — ещё ладно, но подводные лодки в каменном мире?.. Кому бы они вообще понадобились?» Я лихорадочно перебирала варианты, пока «Персей» внезапно не затрясло. Мы все почувствовали это ясно. «Персей» резко накренился в сторону, и меня едва не откинуло назад. К счастью, я успела ухватиться за металлическую опору под ногами. Сердце заколотилось. Да, мои опасения оправдались. Это была подводная лодка. — БЛЯТЬ!— пронеслось в голове. — И почему мои худшие мысли всегда оказываются правдой?! Я лихорадочно перебирала варианты, чем можно было бы контратаковать, но действовать было уже поздно. Из люка подводной лодки один за другим начали выбираться вооружённые солдаты. Они действовали быстро и слаженно — почти мгновенно скрутили наших ребят и захватили их в плен. Я решила пока приберечь своё оружие и спрятала его. Сопротивление в этот момент было бы бессмысленным, поэтому позволила себя связать. Нас согнали в одном месте, и я стала оглядываться, считая. Что-то было не так. Мацукадзе нет. Моза тоже. И… Гинро. Где они? Неужели уже схвачены и заперты в трюме? Я почти смирилась с этой мыслью, когда из трюма показался один из солдат. Он вышел тяжёлым шагом и с презрительным смехом заговорил: — Кто с простыми копьями и мечами идёт на пулемётчика? Я мгновенно поняла, о ком речь. И не ошиблась. Из тьмы трюма вышли Мацукадзе и Мозз. Их лица были сосредоточены, а в руках поблескивало оружие. Солдаты метнули в них гранаты, но Мацукадзе, будто в замедленном кадре, отбил их. Взрыв разорвал воздух прямо над палубой. И в тот же миг другой враг, не теряя времени, попытался активировать куда более крупную бомбу. Но вперед шагнула девушка с холодным, решительным взглядом — Майя. Она перехватила его движение и остановила. Напряжение на палубе стало невыносимым. СУКА!, не могли бы эти балбесы вылезти попозже? — думала я, глядя на Мацукадзе и Мозу: едва ли сейчас они справятся с вооружёнными солдатами, которые уже подтягивались к ним. Блять, блять, блять… Придётся ли мне применить оружие? Я так хотела припрятать его для более серьёзного случая. Когда я уже начала стягивать с себя верёвочные перевязки, которыми нас закрепили, вдруг Майя произнесла спокойно: — Всё, не переживайте. Воздушная дуэль закончена, наша задача по захвату корабля выполнена — миссия окончена. И в этот момент из тени вышел тот, кого я боялась больше всего — человек по имени Стэнли Снайдер. Бывший или действующий военный; он же тот, кто стрелял в Сэнку. Он быстро соориентировался: едва Мацукадзе и Мозз успели нацелиться, как их обоих прострелили в плечи, и они уже не могли сопротивляться. Стэнли флегматично закурил, объявив бой оконченным. Я больше не сдержалась. Аккуратно пальцами достала то, что подобрала несколькими днями раньше — пистолет. Не знаю, откуда он появился, но разве это не судьба? Да и патроны у меня были. Я быстро встала и выскочила на палубу. Солдаты явно не ожидали такого поворота: нескольким из них я сумела выбить опору из-под ног и выбить оружие. Доставая пистолет, сделала несколько выстрелов — один промах, второй попал, третий — тоже; кто-то увернулся. По глазам Стэнли было видно удивление. Но самым неожиданным для него стало моё «любимое» холодное оружие: одним взмахом я метнула скальпель, и он вонзился рядом с глазом. Получилась глубокая царапина — жаль, в глаз попасть не удалось. В ту же секунду один из моих неудачно брошенных скальпелей упал на палубу, и палуба вдруг наполнилась хрипом и скрежетом взрывов — битва снова разгорелась. Дальше битва было только между мной и Стэном. Его удивление продлилась не так уж и долго - он начал в меня стрелять а я уварачиваться. Следуйщий мои выстрели в него не попали . Очень жаль . А вот этот козёл попал мне пулей в левое плечо . Боль пронзила меня . Но я сдержалась чтобы не закричять. Стиснула зубы и снова пошла в атаку . Он всячески уворочивался от пул , хотя к счастью 1 пуля попала ему в бицепс. Но у него даже мускул не дрогнул . И последний выстрелы были : первая в кисть руки - изо чего пистолет упал на пол корабля , а вторая попала в левую ногу . Я потеряла равновесия и упала . Согнулась от невыносимой боли. Стэнли подошел и когда я своими дрожающими руками попыталась взять пистолет в руки , наступил на него тем самым перекрыв мне этоть путь. - Ого, неплохие навыки. Где же ты такому научилась? — голос Стэнли звучал всё так же холодно, но в нём проскользнула тень любопытства. — Может, тир? Хотя нет... такие движения не натренируешь на простых игрушках. Это — настоящая практика. Кто тебя этому обучил? Он говорил спокойно, но каждое слово давило сильнее, чем пуля. И, как бы он ни пытался скрыть, в интонации проскользнула едва заметная нотка игривости. — Думаешь, я тебе отвечу? — с трудом усмехнулась я, чувствуя, как боль в руке усилилась. — Ха... не дождёшься. Боль вырвала из меня тихий скрип, и я медленно выругалась, стиснув зубы. — Я не скажу тебе всего, что могу, — прохрипела я, глядя прямо ему в глаза. — Даже если захочу. — Ладно, что за человек ты такая, я уже понял— проговорил он, пристально глядя. — Что важнее твоя рука. Она как-то скованно двигается. Я посмотрела на него с вопросом. — Я говорю о твоей левой руке, — уточнил он. — Ты её нормально не двигаешь. Когда отталкиваешься, чуть сжимаешь зубы. Я тихо усмехнулась. — Да ты вникаешь во все мелочи, — пробормотала я. — Ну и что? Он снова усмехнулся, в голосе послышалось ехидство. — Ха-ха. Не будь нахальницей. Знаешь, твоя судьба сейчас во многом в моих руках, — сказал он холодно. Я глубоко вздохнула. — Во время окаменения на мою руку, скорее всего, упал какой-то тяжёлый предмет. Безымянный палец на левой руке оторвался. Когда я очнулась, рука кровоточила. Поставить палец на место пока не удалось. Доволен теперь? — холодно ответила я. Он усмехнулся громче, с прежней игривой ноткой: — Ха! Вполне. А я уж думал, ты вовсе не говоришь. — Капитан, к нам поступило сообщение, — донёс кто-то из толпы. — М-м-м? — протянул он, не сразу отрываясь от разговора со мной. — А с ней что будем делать? — спросил кто-то из военных. — Хм… Она уже стрелять точно не сможет, — холодно заметил Стэн, глядя на мою кровоточащую руку. — Значит, ничего страшного. Остаётся только вырубить её, верно? После этих слов я ощутила, как меня хватает за воротник и отбрасывают в сторону. Головой я ударилась о борт и мгновенно потеряла сознание. Очнулась, наверное, через пять минут — по моим прикидкам. Вокруг всё было в панике: люди стояли неподвижно, кто-то говорил по рации. Луна, Макс и ещё пара человек — Касеки и Франсуа — уже бежали в сторону, и я догадывалась, что они идут в отряд Цукасы. «Ну и славно», — мелькнуло в голове, но моментально меня пронзила новая волна боли. Невыносимая, жгучая. Хотелось согнуться, но делать это было нельзя — нужно трезво оценивать ситуацию. Левая нога была простреляна сегодня первой; правую прострелили ещё в прошлый раз. Плюс — левое плечо и та самая рана в руке. Состояние далеко не из лучших. Бежать я точно не смогу. Придётся как-то выкручиваться, но как конкретно — я ещё не знала. И теперь передо мной встаёт лишь один вопрос: что делать дальше? Сбежать самостоятельно я точно не смогу — ноги йвряд ли выдержат такую нагрузку, да и у меня руки не те. Опереться на что-то физически надёжное тоже не получится. Может, попытаться убежать куда-нибудь вместе с кем-то? Нет — в таком состоянии меня сразу прикончат: эти солдаты с винтовками подготовлены гораздо лучше, чем я. Что мне теперь делать?.. — этот вопрос застрял в голове и крутелся без ответа. И примерно в этот же миг я заметила девушку с белокурыми волосами и выразительными синими глазами. Она была высокая, внушительная, явно не уступала солдатам ни ростом, ни выправкой. На ней была такая же форма, как и у тех, кто пришёл вместе со Стэнли, и выглядела она в ней даже слишком гармонично. Она первой нарушила тишину: — Эй, Стэнли, не думаешь ли ты, что так обращаться с этой девушкой нарушает твой обет? — её голос звучал игриво, почти насмешливо. — Ха-ха, не переживай, — отозвался он тем же тоном. — Я ведь не настолько сильно её ранил, чтобы это сочли нарушением данного ей обета.— Кстати Фея ты ... Так я узнала её имя. Странное и удивительное. На русском «фея» означает сказочное существо с крыльями. Я когда-то изучала этот язык и хорошо это помнила. На нём я могла говорить примерно на уровне B2, но не выше. Эти мысли ненадолго отвлекли меня от раны, но едва я перевела взгляд с белокурой девушки обратно на собственную руку, как жгучая боль пронзила снова. Это была самая страшная боль, которую мне приходилось испытывать. За свою жизнь я видела и переживала гораздо более серьёзные травмы — у меня были соскобы кожи с колен, переломы, ожоги; всё это было частью моей работы и обучения. Возможно, именно занятия фармакологией и экспериментами с веществами сделали мою кожу и нервы сверхчувствительными. Потеря безымянного пальца стала для меня тяжёлым ударом — не только физически, но и эмоционально. Любая мелкая рана теперь отдавалась, как будто ломали кость в ноге: нож, раскалённая капля масло, неуклюжий поворот сустава — всё это резало острее, чем прежде. Поэтому нынешняя жгучая боль казалась невыносимой. Я пыталась держаться. Скорее всего, они полагают, что я уже без сознания — и это даёт мне небольшой козырь. Жаль только, что рядом нет Кии. Если бы она была здесь, я, наверное, отбилась бы хоть как-то. Сейчас она должна была быть с ребятами в отряде, который похищал Ксено. Я собиралась забрать её сегодня вечером, но, видимо, сама судьба распорядилась иначе — нас разлучили. Ребята позаботятся о ней; Кия знает, что они — друзья, а не враги, и постарается защитить их. Может быть, я видела её три дня назад в последний раз. Жаль, подумала я. Но с другой стороны — хорошо, что её сейчас нет рядом: эти ублюдки вряд ли по-человечески обращаются даже с людьми, не говоря уже о животных. Если бы Кия пришла и попыталась вырваться на помощь, её бы, скорее всего, пристрелили. Так что, пожалуй, лучше, что её здесь нет. Моё размышление прервал телефонный сигнал. По радиосвязи ребята обсуждали планы: остаться в этом городе и перестроить его — мечта и надежда. Но одновременно пришли тревожные новости: Ксено похитили, к тому же у них угнали корабль. Ребята сильно постарались. Похоже, меня придётся оставить здесь на время, подумала я, когда в ухо донёсся зашифрованный сигнал от Сэнку — тем же кодом, которым они раньше оповещали о раненом Сенку. В сообщении было коротко и по делу: «Канария, ты нам понадобишься. Будь готова: мы замедлим корабль. Когда подплывём — залезешь на лодку. Конец сообщения.» И это вновь вселило во мне крошечную надежду. Я тихо и аккуратно начала перераспределять груз по карманам так, чтобы нагрузка на раненые ноги не превышала допустимого. Левую руку я пыталась облегчить — перекинула одну из подвесных сумок так, чтобы вес приходился на правое плечо; оно было единственной из конечностей, которая ещё цела. На горизонте показался корабль. Я приняла полусидячее положение и делала это так незаметно, что стоявшие в нескольких метрах охранники даже не заметили, как я меняла позу раз за разом. Если бы рядом был Стэнли — он бы точно подметил каждое моё движение. К счастью, он сейчас находился в капитанской каюте, вместе с той девушкой-солдатом — Феей. Красивое имя. Я заметила у одного из охранников в заднем кармане пистолет в удобном чехле на липучке. Если сорву его быстро — он станет ценным трофеем. Готовилась. Корабль всё приближался. В какой-то момент Стэнли вышел на палубу и начал стрелять в нашу сторону. Было ясно: если я хоть на секунду промедлю или просчитаю шаг — пристрелят меня или всех сразу. Итак, они всё-таки слегка сбавили ход. На палубе никто не высовывался — видимо, легли, чтобы не попасть под прицел. Умно. Наверное, план Сенку. Я приготовилась. У самого носа корабля лежала длинная палка — как раз то, что нужно. Подойдёт как опора. Корабль был в нескольких секундах от нас. Я резко встала, сорвала сумку с пистолетом и заскользнула по палубе: нескольких солдат мне пришлось сбить с ног, чтобы пробиться вперёд — они теряли равновесие, я уходила от них и старалась остаться незаметной. Конечно, получилось не так грациозно, как было бы с целыми ногами, но для человека с прострелянным коленом — вполне сносно. Корабль подошёл нос к носу, и стало ясно — времени почти не осталось. Я воткнула штангу в щель, упёрлась, сделала резкий рывок и, словно гимнастка, перелезла на борт. Не сказать, что это было легко: ухватилась за нос корабля, сделала несколько силовых движений и, наконец, забралась. Сразу же рухнула на палубу — не от потери крови, слава Богу, а от усталости: нагрузка оказалась колоссальной. Лёжа на досках, я встретилась взглядом с ребятами. Сэнку, Рюсуй и остальные улыбались, как коты, сыто посидевшие — радостно, почти победно. Я улыбнулась в ответ. Они подняли руки и жестами показали, что скоро всё будет готово. Но «скоро» — это ещё вопрос. * Как только мы отдалились на безопасное расстояние и пулемёты Стэнли уже не могли достать нас, все одновременно выдохнули. Первое, что я сделала — крепко обняла Кию. Она тут же залилась лаской, лизала мне лицо, показывала глазами и телом, как сильно по мне скучала. Я тёрла ей за ушком, гладила по пузику, прижимала к себе — это было утешением лучше всякого бальзама. Ребята поприветствовали меня, пересказали план и куда направляются дальше. И тут я увидела его — того самого доктора, о котором нам говорили. Кажется, зовут его Ксену? Когда он появился на борту, сразу заметил меня. После нескольких минут адаптации и когда мне пересказали, что было сделано и куда мы держим курс, ребята сказали, что мне нужно отдохнуть. Как будто по команде, всё потемнело перед глазами. Я клокотала воздух ртом, но казалось, будто в лёгких зияет дыра — каждый вдох ускользал, не задерживаясь. Меня накрыло, и я потеряла сознание. Проснулась уже ночью и сразу стала расспрашивать, что произошло. Мне объяснили: как они действовали, что сделали. Но боль вернулась с новой силой — пронзительная, во все конечности. Я не могла сдержаться. Сэнку, слушая мои команды, смешал обезболивающее — сильную, «конную» дозу, единственную, что могла помочь при такой боли. Когда он спросил, как мне её ввести, я прямо сказала: «Вколите». Он слегка помялся, но, увидев, как я страдаю, сделал укол. Укол сначала был болезненным, но вскоре принес долгожданное облегчение. Я первой попросила обработать руку — она болела сильнее всего. Когда анестетик разошёлся по сосудам, боль постепенно отступила, и я снова погрузилась в полупраступный сон — скорее отдых, а не потеря сознания. В конце концов я не спала по-настоящему уже несколько суток, с самой нашей посадки в Америке — потому сон был необходим и спасителен. Проснувшись, я сразу спросила, зачем мы направляемся в Южную Америку. Сэнку, указывая на карту и на найденный у них рекордный носитель данных, объяснил: за год до того как я пришла к ним они получили сообщение от его отца— Бьякую. Он утверждал, что на орбите видели источник окаменения — место было где-то у реки Амазонки, в Бразилии, то есть в самом сердце Южной Америки. — Вы серьёзно предлагаете плыть туда? — взорвалась я. — Да вы с ума сошли! Как мы попадём в глубь континента за столь короткое время? Мы, конечно, можем шастать по Амазонке, но там полно опасностей: смертоносные комары — переносчики болезней, ядовитые растения, гигантские змеи, огромные крокодилы… Сэнку, ты это же знаешь! — я говорила, напирая на все ужасные факторы. Он выслушал и спокойно ответил: — Да, это всё верно, но иначе нам от Стэнли не уйти. Это был весомый аргумент. В конце концов я согласилась с планом. Через несколько часов после пробуждения мы сделали следующую остановку — рубили деревья, чтобы сжечь их и получить древесный уголь как топливо. Тайджу и я, самые упорные, остались дожигать до конца: он — чтобы дать остальным отдохнуть, я — из принципа. Честно, я терпеть не могу недоделанные дела; пока не закончишь — не успокаиваюсь. --- Тем временем, на корабле. — Тайджу и Канария до сих пор не вернулись? — спросила Кохаку, глядя в сторону леса. — Эти двое упрямцев всё никак не могут закончить и, похоже, решили провести там ночь, — заметил Сэнку, спокойно жуя своё вяленое мясо. — Тогда им хотя бы ужин нужно отнести… Эх, жаль, — вздохнула Кохаку. — Кстати, а с Канарией всё ли будет в порядке? — добавила она, бросив вопросительный взгляд на Сэнку. — С ней всё будет хорошо, — уверенно ответил он. — Она медик и понимает, когда нужно остановиться. Сильно перенапрягаться точно не станет. — Хорошо, тогда я отнесу им ужин, — поднялся Цукаса. Но Суйка тут же подалась вперёд и решительно сказала, что пойдёт сама. В это же время мы с Тайджу продолжали рубить деревья. К нам подошла Суйка и протянула ужин. Мы уже собирались поесть, я даже начала читать Тайджу нотации про то, что есть с грязными руками нельзя, как вдруг Суйка воскликнула: — Там что-то в небе! Мы одновременно подняли головы и увидели огромную надпись: «Hell» — «Ад». Я сразу перевела им смысл. Все трое мы кинулись обратно к кораблю. На полпути я споткнулась и кубарем скатилась с небольшого склона, запутавшись в лианах. Пришлось использовать потайные карманы в плаще, чтобы достать нож и распутаться. Когда я наконец добралась до корабля, остальные уже заметно нервничали. Они окружили меня, засыпая вопросами: всё ли со мной в порядке и где я так задержалась. Я честно всё рассказала — после чего мы даже немного посмеялись. А на следующий день мы решили проверить источник надписи. И там нашли девушку. Я её сразу узнала — Челси, известный географ. Когда-то мы виделись на конференции, ещё до окаменения. Но сейчас я решила не раскрывать свою личность ради собственной безопасности. Всё-таки с нами на борту находился враг — командир Ксена. Именно поэтому я и продолжала носить плащ, скрывающий моё лицо. Челси рассказала, что проснулась год назад — как раз в то время, когда мы только начинали строительство «Персея». Она призналась, что выживала с трудом: часто забывала про еду, но всё же сумела создать фосфоресцентную краску и с её помощью оставила надписи в небе. После этого Сэнку объяснил Челси наш план, и она рассказала нам о Панамском канале. Я знала о нём в общих чертах, но её объяснение было куда более обстоятельным — коротко и по делу Сэнку показал, как всё устроено, и нам стало проще представить ситуацию. Мы пришли к выводу, что канал, скорее всего, завален, и пробраться там будет практически невозможно. Хотя, если бы он оказался проходимым, мы могли бы уйти от преследования — но риски казались слишком велики. Вскоре ребята заметили: «Нас засекли — по радару „Персея“, они фиксируют какие-то сигналы». Кохаку с недоумением слушала объяснения про радар — она не жила в XXI веке и потому плохо представляла, как это работает. Сэнку вкратце рассказал принцип, и даже я кое-что вспомнила: хоть в таких устройствах я не эксперт, общий принцип стал понятен. Тогда Укио высказал свою мысль: вероятно, за тем радаром на „Персее“ стоит нечто вроде элитного радиоперехватчика, способного улавливать малейшие колебания. И тут меня осенила идея: если они действительно фиксируют любое колебание, почему бы не создать ложный след? — предложила я. Все уставились на меня в ожидании продолжения. — По Панамскому каналу мы вряд ли прорвёмся, — продолжила я. — Но можем отправить туда нечто, похожее на наш корабль, сделать вид, что половина нашей эскадры идёт туда. Они не смогут пройти мимо такого сигнала — а если мы действительно попытаемся воспользоваться каналом, это будет огромной и смертельной ошибкой для них. Сэнку щёлкнул пальцами и улыбнулся: — Отличная идея. Так мы и решили сделать. Честно говоря, мне было жалко оставлять лабораторию — она пережила с нами многое, помогла выжить на Острове Сокровищ и для меня была куда более чем просто железякой. Как и говорила Челси, когда мы расходились по группам, я оказалась в команде тех, кто искренне сожалел об утрате лабораторного корпуса. Позже мы сделали ещё одну остановку, чтобы восполнить потери топлива. Я всё сильнее переживала: казалось, прорваться нам вряд ли удастся. «Персейд» был куда больше и быстрее нашего небольшого корабля. Мы думали, как сократить отставание. Мне в голову пришла идея с парусами, но стоило одному из ребят предложить её вслух, я сразу осознала — это звучит глупо. Шить паруса — совсем не то же самое, что подлатать плащ. Я хоть и умела немного обращаться с иглой, но на серьёзный результат рассчитывать не стоило. А представить Цукасу или Хёгу за швейными работами — и вовсе невозможно. Да и остальные из команды явно не были мастерами рукоделия. Так что моя гипотеза развалилась ещё до того, как я решилась её озвучить. Когда мы снова собрались у Челси, она начала рассказывать, как, по её словам, «будто сумасшедшая» мастерила огромные воздушные змеи, надеясь привлечь внимание и дождаться помощи. Именно тогда она открылась нам: сказала, что проснулась не год назад, как говорила раньше, а целых три года назад. Кстати, в тот самый первый день, когда Челси поднялась на палубу, она представилась и назвала себя великим географом. Ксено сказал, что впервые видеться с ней. Но Челси резко парировала: «Ты врёшь. Я была там, где окаменели ты и твоя команда». Сказать, что мы удивились, — ничего не сказать. Разговор плавно перешёл к её пробуждению. Кто-то спросил, почему же она не пошла за помощью к людям. И тут последовал рассказ, одновременно нелепый и трагичный. — Я подумала: люди наверняка селятся у русел рек, — объясняла Челси. — Значит, нужно идти вдоль. А потом дорога разделилась: налево или направо. Я выбрала вправо. Ксено только вздохнул и заметил, что в ту сторону стояла табличка с указанием идти налево. Мы все замерли от осознания того, насколько же ей не повезло. Это действительно было чудовищное невезение. Я, признаться, не выдержала и засмеялась. Да, может, это было не к месту — ведь Челси рассказывала о борьбе за жизнь. Но в её изложении история звучала настолько абсурдно, что удержаться было невозможно. --- Я, конечно, потом извинилась за смех — и всё сразу стало более спокойно. Вернёмся к делу: мы решили, что из этих тканей получатся отличные паруса. Сшили — скромно, но работоспособно — и встали : Цукаса, Хёга, Кохаку , Тайджу и я держали край с разных сторон, не давая парусам унестись. С их помощью мы снизили расход топлива — «Персей» мог идти быстрее, а мы экономили уголь. Плавание стало медленнее, но безопаснее. К сожалению, из-за ран я часто отставала от общего темпа. Помню один эпизод: всё шло нормально, ребята были на палубе, Рюсуй собирался отдохнуть после ночного вахтования — и вдруг заметили, что меня нет. Они обыскали всю палубу, стукнули в каюту, получили согласие и зашли — а там вид был жуткий. Я лежала в лихорадке, вся в поту, из руки сочилась кровь, бинты были разбросаны по полу. Я тяжело дышала, и, по словам ребят, несла какие-то бессвязные формулы — будто пыталась «открыть сознание». Потом снова вырубилась. Сэнку и Луна пытались мне помочь, но безуспешно — через пять минут я снова пришла в себя. По моим указаниям Сенку приготовил другой, более мощный обезболивающий состав и ввёл его. Он собирался работать с моим плечом, но я вмешалась: прошлые уколы, по моему мнению, были сделаны неверно и усилили лихорадку. Дрожащими руками я сама ввела себе дозу — было очень больно, это была «конская» порция, но облегчения было недостаточно. Ребята по очереди ухаживали за мной: помогали дойти до уборной, приносили еду. Меня иногда рвало, смотреть на пищу было тяжело — есть могла только жидкую кашу, и то с трудом. Внешне казалось, что боль отступила, но на деле она не уходила — я научилась жить с ней и просто не говорить о страданиях. Потом решили построить мотоцикл: ребята собирали детали, я помогала, чем могла. На одной остановке мы получили каучук и сделали шины — я тоже участвовала в этом. Собрали почти все детали; двигатели решили взять с корабля, который приписан к Сэнку. Когда добрались до берега, работали суетливо, но к вечеру всё было готово. «Персей» уже гнал нас, и к утру мы были готовы к отъезду. В бою нам приходилось уворачиваться от пуль; я села на мотоцикл вместе с Тайджу и Косеки, прихватив запасные шины. Макс (или один из парней из отряда Луны) помог поднять заслон туннеля — благодаря этому нам удалось проскользнуть и оторваться от преследования. И, похоже, Стэнли в качестве контратаки решил прострелить плечо Цукасы,Хёгы — и, неудивительно, попал и в меня. Теперь и моя последняя целая конечность была простреляна в плечо. Боль уже не поражала так сильно: я как будто привыкла к попаданиям пуль. Ха-ха, смешно. После этого нам всё же удалось окончательно уйти, и в процессе погони мы пересекли несколько затопленных участков. Кстати, в какой-то момент на нас нацелился авианосец противника, но из-за нашей хитрости — когда мы подмешали в бензин сахар — его самолёт не смог нормально взлететь и потерял скорость и высоту; в результате один из самолётов разбился. Надеюсь, с людьми там всё в порядке. Когда мы пересекали реку и приближались к Амазонке, возникла насущная задача: нам нужен был человек, который разбирается в тонких механизмах, вроде часов, чтобы разобраться с двигателем. Челси подсказала, где искать старую часовую мастерскую — район с прежними ремесленными мастерскими, где могли сохраниться шестерёнки и инструменты. Мы послали разведотряд за подсказками, но возникла другая проблема: нужно было точно указать место, где располагался аэропорт и завод, в котором стоял механизм. И тут мне в голову пришла идея. --- После того как мы обошли пустошь и приблизились к горам, встал новый вопрос. Нужно было разобрать «медузу» — тот самый агрегат, с которым мы не справимся сами. Этим должны были заняться люди, оставшиеся в кукурузной деревне, куда мы ездили за провизией. По радио Сэнку дал им команду: разберитесь с ней. Чтобы успешнее решить задачу, мы придумали план: нужно найти часовщиков — людей, умеющих работать с тонкими механизмами. Только они смогут понять конструкцию и помочь с ремонтом. --- Но чтобы понять, где именно искать часовщиков, нам пришлось приблизительно наметить точку на карте. По данным Рюсуя и моим скудным заметкам, рядом с аэропортом должно было стоять главное здание Rolex — именно там, вероятно, сохранились лучшие мастера по тонким механизмам. Было бы логично сфотографировать место и переслать, но… каменного интернета у нас, конечно, нет. Как и телефонов. Пришлось придумывать альтернативу. — Сэнку, ты что, предлагаешь сделать ручной факс? — прозвучало предложение, от которого у всех поплыло сознание. Да, идея странная и займёт кучу времени, но у нас не было другого выхода. Пока Сэнку и его команда ремонтировали самолёт, у нас было окно — успеем. Ребята сперва в шоке наблюдали за нашим сумбурным «проектом», потом включились по очереди: Ген работал, затем я, затем снова другие — так мы крутились до утра. Наконец сообщение отправили. Дальше встал практический вопрос: как поднять большую партию запчастей и инструментов через огромный обрыв, который не обойдёшь. Переносить вручную не получалось — груз просто не лез в узкие дорожки, и мы едва справлялись силой. Тогда решили соорудить канатную дорогу — как та, что была у меня в детстве в Казахстане, в горах Медеу. Я тогда часто каталась по ней и обожала вид сверху. Мы сконструировали простую, но надёжную линию, перебросили грузы через пропасть — и когда наконец оказались на другой стороне, все просто выдохнули. Перед нами раскинулись бескрайние леса Амазонки. То, что мы до них добрались, чувствовалось как первая — нет, даже вторая и третья — победа. В конце концов нам удалась одна из главных целей: мы сумели перехитрить Стэнли и его команду. --- Когда мы добрались до подножия и начали входить в джунгли Амазонки, то снова заметили авианосец врага. К счастью, мы уже были на мотоциклах и быстро распределили груз по экипажам. Оказалось, что многие из ребят весят более 80 кг — это меня немного удивило, но у них мощное телосложение: широкие кости и развитая мускулатура добавляют массу. Учитывая их рост и пол, индексы массы тела были в пределах нормы. Я же весила около 62 кг — помню, рост застыл лет в 22, тогда я достигла примерно 178 см (можно округлить до 180). При таком росте и строении этот вес был вполне здоровым. Многие удивлялись, думали, что я тяжелее, но я питалась плотно и активно, так что всё логично. После взвешивания я села на мотоцикл вместе с Суйкой и Франсуа; как и раньше, я за рулём. Груз распределили так, чтобы максимальная нагрузка на мотоцикл не превышала 210 кг. Въехав в Амазонку, мы продолжили путь и даже сделали ещё одно удобное изобретение — резиновые сапоги из того же каучука. Разговор за рулём плавно перешёл в обсуждение того, кто же в Амазонии самый страшный зверь. Я знала ответ, но держала интригу. Таиджу предположил, что сильнейшие — Цукаса. Я улыбнулась — и не стала опровергать напрямую, хотя сама знала иначе. На самом деле на первом месте не хищники по массе, а кочующие муравьи. Именно они в лесах Амазонки представляют огромную угрозу: нападая толпами, они выделяют ферменты и кислоты, которые разъедают ткань и кожу, после чего стая быстро и эффективно «разбирает» добычу. Я объяснила это спокойно, и ребята слушали с лёгким недоверием — кто-то не мог поверить, что такие мелкие существа столь опасны. Сэнку затем собрал муравьёв и сделал из их ферментов нечто вроде антисептика-репеллента — концентрат, который отпугивает местную фауну. Я пошутила: «Вы делаете эндораствор?» — и пояснила свою мысль: многие животные запоминают запахи этих муравьёв и держатся от них подальше, значит, если мы «пропитаем» себя этим запахом, дикие звери вряд ли приблизятся. Сэнку поделил полученную смесь поровну, и мы нанесли её на одежду и кожу. Я не делала этого с особым энтузиазмом — было страшно — но понимала: если не защититься, шансов выжить здесь у нас будет мало. --- Хотя некоторые, например Луна, изначально относились к этой идее с подозрением, всё же общими усилиями мы заставили и её нанести смесь на кожу. После этого мы соорудили плоты и пустились по «Розовой реке». Это было похоже на аквапарк: мы плыли, веселились, промокли в клочья, но настроение было приподнятое — мы шутил и смеялись, а солнце то выглядывало, то пряталось за облаками. Этот день можно было назвать почти счастливым. Но, выйдя на берег и продолжив путь пешком — мы приближались к эпицентру, к месту окаменения — мы наткнулись на нечто, совершенно иное, чем то, что видели на Острове Сокровищ. Там не стояла одна «медуза», а тянулась огромная масса — думаю, их было около миллиона, если не больше. Они сложились в гигантскую пирамиду. Если бы это всё было золотом, каждый из нас стал бы миллиардером. Мы стояли с открытыми ртами, охваченные шоком и неверием. Я накрыла горсть этих медуз ладонью и сказала: если вдруг снова окаменею — пусть меня оживят. "Один метр — одна секунда." Продолжегие следует...