Потерянные воспоминание. Часть–2

POV: Каяна Ну, я немного замялась, но всё же продолжила: — Эх, ладно, мне уже надоело это тянуть, поэтому скажу прямо. Мама сказала, что если я захочу, то могу учиться в старшей школе вместе с вами. Она сказала, что мне нужно хотя бы последний год пройти, если я хочу получить необходимый мне диплом. Ведь теперь, по некоторым документам – я увидела в их глазах вопрос :нахуя? И я решила ответить им – чтобы работать полный рабочий день в реанимации, мне потребуется диплом об окончании школы. Диплом университета по лечебному делу и ординатуре у меня, конечно, есть, но чтобы их официально подтвердить, мне нужно закончить старшую школу, — сказала я это всё на одном дыхании. РОV: Стэнли Сначала мы с Ксено даже не поняли, о чём речь, а потом — через пару секунд — одновременно вскрикнули: — Что?! Она, кажется, ожидала такой реакции. Даже не меняя выражения лица, спокойно сказала: — Вообще-то, мама предлагала выбрать какую-нибудь более престижную школу, но я подумала, что там будет скучно сидеть целый год. Поэтому решила: лучше пойду учиться с вами. Документы уже поданы, форма заказана, и с первого сентября я начну ходить в школу вместе с вами. Счастливы, да? — сказала она, сияя своей яркой улыбкой. Если бы не её последние слова, я, наверное, просто засмотрелся бы на эту улыбку, как обычно. Но то, что она сказала… это даже слишком шокирующе. — Погоди... ты... мама... в школу... с нами?.. Что?.. — только и смог выдавить я. Я, конечно, понимал смысл сказанного, но до сих пор не мог поверить. Ксена сидела рядом с тем же самым выражением лица — смесью удивления и лёгкого оцепенения — но молча. Каяна посмотрела на нас, а потом громко рассмеялась: — Ха-ха-ха! Ну вы даёте! Разве это настолько шокирующая новость? Всё логично — я бы не пошла в школу, если бы не хотела. Просто так нужно. Для подтверждения документов и всё. Но я решила, что раз уж идти в школу, то почему бы не пройти всю старшую? — с лёгкостью добавила она.— Вы же знаете, я ненавижу бросать начатое, — сказала она. Мы с Ксено ещё несколько минут переваривали ту лавину информации, что она выдала нам меньше чем за пять минут, а потом приступили к обсуждению деталей. И тут меня осенила мысль: — Стоп. Тебе же десять. Какая ещё старшая школа? Ты ведь только должна идти в среднюю. Как ты собираешься это провернуть? И если пойдёшь под именем Канария Сальварис, тебя же сразу раскроют — разве это не привлечёт слишком много внимания? Она усмехнулась и спокойно ответила: — Да, Стэн, хорошая мысль — молодец, что заметил. Мы уже всё обсудили. Я пойду не под именем Канария Сальварис, а под другим: Каяна Хьюстон Уингфилд. Ведь у меня есть два свидетельства о рождении, где фигурируют оба имени. По второму документам я буду Каяна Хьюстон Уинкфилд, и это всё закроет большую часть вопросов. — То есть что, ты собираешься притвориться чужой? — переспросил я. — Ну примерно так, — кивнула она. — Мы придумали историю: будто бы я — жила у тёти в другом штате и теперь возвращаюсь, чтобы окончить старшую школу. Короче, будет выглядет так: я уехала раньше учиться к родственникам, а сейчас вернулась. По бумагам мне поставят нужный возраст — 13 — но фактически, когда все мы закончим школу и вам будет по восемнадцать, то по «официальным» документам Каяне будет тоже восемнадцать. То есть это временный фальшивый реестр — трюк. Как только мне действительно исполнится 18, я восстановлю все настоящие документы, и вопросов не останется. Она продолжила, чуть хитро улыбнувшись: — И чтобы меня не узнали — ведь меня уже видели — я поменяю внешность. Надену белый парик, немного изменю макияж, одежду — никто ничего не заподозрит. Вы же знаете, если надо — я умею придумывать истории. Мы молча обменялись взглядами: сомнений было много, но в её тоне слышалась уверенность, а в глазах — то самое упрямство, которое давно мы с ней знали. — Ладно, — сказал Ксено, наконец. — Если ты так решила, мы поможем. Но будь осторожна. Она только улыбнулась и, как всегда, отмахнулась: — Всё под контролем. ‐‐‐ И вот настал День Х — первое сентября. Первый день старшей школы. Первый урок, как всегда, — классный час. Наш классный руководитель не сменился — тот же, что пришёл к нам ещё в середине средней школы. Он всегда говорил, что доведёт нас до выпуска, и, похоже, действительно собирался сдержать слово. Мы уже расселись по своим местам — кто с кем хотел. В классе стоял лёгкий гул: кто-то обсуждал каникулы, кто-то делился фотографиями, кто-то просто зевал, привыкая к ранним утрам. Учитель, как обычно, начал с приветственной речи: спрашивал, хорошо ли мы провели лето, напоминал о целях, о том, что теперь мы старшеклассники, что пора взрослеть, брать ответственность, думать о будущем. Всё шло по привычному сценарию — до тех пор, пока не зозвенел звонок и он прервал себя , после слегка улыбнувшись, сказал: — Так, ребята, на этом всё. Классный час начнём с важного объявления. Мы переглянулись, ожидая чего-то неожиданного. Учитель сделал шаг вперёд и продолжил: — В этом году у нас, по идее, не должно было быть новеньких. Но примерно за неделю до начала учебного года пришли новые документы. И теперь у нас есть новая ученица. Пожалуйста, заходи! Дверь распахнулась. И в класс вошла она. Каяна. Я не видел её с самого утра — она закрыла дверь в свою комнату и сказала, чтобы мы с Ксено шли без неё, а сама «приедет чуть позже». И вот теперь я понял, почему. На ней был белый парик, и, удивительно, он смотрелся настолько естественно, что не скажешь, будто это парик. Глаза — глубокого синего цвета. Наверное, линзы. Умно — ведь её гетерохромия сразу привлекла бы внимание. Она знала, что не может позволить себе быть узнанной. Школьная форма сидела на ней идеально: клетчатая бордовая юбка чуть выше колена, чёрные капроновые колготки и туфли без лишнего блеска. Белоснежная рубашка, пиджак в тон юбке, чуть ослабленный галстук и расстёгнутые верхние пуговицы — всё выглядело аккуратно, но с какой-то лёгкой небрежностью, придававшей ей шарм. Она вошла с яркой, уверенной улыбкой, остановилась посреди класса и окинула всех взглядом. На мгновение в комнате повисла тишина. Никто не мог отвести глаз. И я понял — этот её новый образ… Он был просто идеален. Она выглядела сногсшибательно. После этого она наконец заговорила — уверенно, но по-своему мягко, с той самой ноткой игривости, по которой её невозможно было не узнать: — Приятно познакомиться! Я — Каяна Хьюстон-Уингфилд. Будет приятно с вами учиться! Надеюсь, мы с вами подружимся! — произнесла она с лёгкой улыбкой. Стоило ей открыть рот, как весь класс будто ожил. Парни, не сговариваясь, вспыхнули румянцем, переглядываясь и то и дело бросая на неё взгляды. Девочки же мгновенно начали перешёптываться — мол, «какая красивая», «у неё такие глаза!», «и форма на ней сидит идеально!». Учитель, стараясь вернуть внимание класса, лишь добродушно улыбнулся: — Нам тоже приятно видеть тебя в нашем классе, Каяна. Можешь выбрать любое свободное место. Но свободных мест, как назло, почти не было. В первом ряду — всего четыре парты, и только одно свободное место в самом углу, прямо под доской. Судя по тому, как она оглядела его, туда она садиться явно не хотела. Во втором ряду все места уже заняты. А вот в третьем, где сидели мы с Ксено, оставалась одна свободная парта — рядом с нашей одноклассницей Феей. Каяна двинулась именно к нам. По классу пронёсся лёгкий вздох разочарования — от парня в первом ряду, который, похоже, уже мысленно представлял себя рядом с ней. Она подошла к Фее, наклонилась и спросила мягко, с доброжелательной улыбкой: — Извини, можно я присяду рядом с тобой? Фея, немного растерявшись, просто кивнула. Каяна поблагодарила и села, аккуратно расправив юбку. Учитель продолжил говорить, но, честно говоря, его уже никто не слушал. Все взгляды по-прежнему были прикованы к ней. Даже те, кто старался смотреть в тетрадь, время от времени не выдерживали и снова поглядывали в её сторону. Когда же общий интерес немного улёгся, Каяна обернулась к нам, сияя глазами, и, стараясь говорить шёпотом, но с неподдельным восторгом, сказала: — Ну что, видели их реакцию? Вау! Кажется, я произвожу очень даже неплохое впечатление. Думаю, я уже запомнилась как минимум половине класса! Прикиньте, если я стану самой популярной девушкой в школе? Ксену усмехнулся и ответил своим обычным спокойным тоном, в котором, однако, явно скользнула ирония: — Ну, честно, если ты ей станешь, я не удивлюсь. После такого появления у тебя все шансы. — Ага, — добавил я, чуть насмешливо. — После того, как ты так "изменилась", ты, можно сказать, устойчиво займёшь позицию первой красавицы школы. Она рассмеялась, гордо вскинула подбородок, будто соглашаясь с каждым нашим словом, и, довольная собой, повернулась обратно к учителю. Но я, глядя на неё, поймал себя на мысли — как бы она ни шутила, ей действительно удалось стать центром внимания. И, как она и предполагала, всего за какие-то полторы недели Каяна стала самой популярной девушкой не только в нашем классе, но и во всей школе. Её негласно называли «самой красивой девочкой школы» или хотя бы «самой красивой среди восьмых классов». Но всё дело было не только в её внешности. Очень скоро все заметили, что у неё есть масса других качеств. Она была умной — ну, неудивительно, ведь раньше она уже работала хирургом. К тому же она прекрасно разбиралась не только в биологии и химии, но и в других предметах. С помощью Ксенл она быстро освоила основы физики, а дальше уже справлялась сама. Математику она тоже знала отлично, а в геометрии, казалось, вообще не допускала ошибок. С языками у неё и вовсе не было проблем: она ведь много раз бывала за границей, поэтому учить иностранные языки ей приходилось постоянно. Английским она владела на уровне, как сама говорила, примерно С2. Самое впечатляющее было то, как быстро она проявила себя. Уже после нескольких уроков Каяну начали регулярно вызывать к доске — просто чтобы проверить, какой у неё уревен знаний. И каждый раз она с лёгкостью справлялась с любыми заданиями, будь то задачи или вопросы по теории. Перед поступлением она, оказывается, усердно штудировала историю Штатов, из-за чего долго не спала ночами. Раньше это было заметно по тёмным кругам под глазами, но теперь под слоями косметики этого уже никто не видел. Хотя, если честно, это было не так уж важно. Таким оброзом прошло два месяца. Уже приближался декабрь, а за ним — новый год. Мы с Ксено привычно воспринимали, что теперь с нами учится Каяна, и, похоже, она тоже уже привыкла к новой рутине. Чем дальше — тем больше людей открывали для себя разные её стороны. Если сейчас спросить о ней кого-угодно, ответ будет примерно один и тот же: "красивая", "милая", "добрая", "умеет понятно объяснять". "Благодаря ей я стал лучше понимать теорию биологии, которую раньше не мог усвоить". Она действительно выглядела идеальной: и внешне, и по манере держаться, и по навыкам. Каяна ладила с людьми любого возраста и характера — едва заговорит, и человек уже ей доверяет. Одноклассники и ученики из других параллелнных класов обращались к ней за помощью, и она терпеливо объясняла материал простым, понятным языком — так же, как раньше помогала мне. Ей за это были искренне благодарны, и ее репутация «идеальной девушки» только крепла. К тому же, перед тем как пойти в школу (за то лето, что она появлялась у нас исключительно на каникулах), она узнала, что я умею стрелять из пистолета. С тех пор она просила меня научить её — настойчиво и с детским восторгом. Я попросил отца научить Каяну стрелять, но он что-то невнятно ответил, и я так и не понял, согласен он или нет. Ясность появилась позже, когда её родители пришли к нам в гости. Я уже говорил, что мой отец и отец Ксена — хорошие друзья. Но, как оказалось, и мама Каяны была с ними знакома — даже очень хорошо. Они долго болтали, вспоминали прошлое, а уже под конец вечера Каяна подошла ко мне, и мы вместе направились к моему отцу. Тогда она сама попросила: — Пожалуйста, научите меня стрелять. Я очень хочу этому научиться. Отец сначала засмеялся, но под нашим напором всё-таки сдался — правда, с условием, что мы будем слушать и запоминать каждое его слово. Хотя, думаю, говорил он это больше ей, чем мне. Следующие несколько месяцев прошли в постоянных тренировках. Хотя Каяна и без того была в хорошей форме, но отец решил «закалить базу», как он говорил. Поднимай камни, бегай по пересечённой местности, делай пятьдесят приседаний, сто отжиманий — всё это она выполняла без жалоб, с азартом. Когда отец убедился, что у неё отличная физическая подготовка, он наконец перешёл к стрельбе. Учился с ней держать равновесие, правильно стоять, целиться. А когда уставал, поручал мне показать ей то, чему уже научил меня. Я объяснял, как держать пистолет, с какой силой сжимать рукоятку, чтобы не выронила при отдаче, как снимать предохранитель, собирать оружие. Мы вместе стреляли по мишеням, и это было действительно весело. Эти моменты я запомнил особенно ярко. Всего за два лета она полностью овладела пистолетом. После этого стала приходить к нам реже — уже могла тренироваться самостоятельно. Собирала пистолет, ставила мишени, стреляла — и показывала отцу результаты. Он всегда только кивал, улыбался и говорил, что она учится на удивление быстро. За то время она сильно окрепла. Подросла, мышцы стали заметнее, движения — увереннее. На уроках физкультуры теперь могла пробежать больше, чем многие парни, включая Ксено. Он, конечно, пытался не отставать, но быстро сдавался, тяжело дыша где-то позади нас. И вот тогда Каяна получила новый «титул» — теперь её называли идеальной не только за красоту и ум, но и за отличную физическую форму. И вместе с Новым годом пришло ещё одно, очень радостное событие. Школа давала примерно четыре месяца, чтобы новенькие смогли освоиться, и вот тогда началось то самое, о чём говорила уже вся школа — выбор представителей студенческого совета. Сначала, как обычно, выбирали из тех, кто сам подал свою кандидатуру в актовом зале. Но постепенно почти все ученики сошлись на одном варианте: представительницей должна стать Каяна. Правда, сама она не горела желанием. Говорила, что это слишком много лишней возни — каждую неделю приходить по понедельникам пораньше, отчитываться, составлять кучу расчётов, отчётов, организовывать мероприятия, решать проблемы школы. По её словам, всё это было слишком хлопотно. Она говорила, что будет лучше, если она вообще не станет вступать в комитет. Мы с Ксено прекрасно понимали её. Я хоть и не был президентом, но знал, какая это тяжёлая ноша — ответственность, контроль, ожидания. А Ксено, как президент научного клуба, понимал это даже лучше: вести за собой двадцать человек — уже непросто, а тут вся школа, почти три тысячи учеников. К тому же, даже формально она ещё не подходила под требования — мы ведь были восьмиклассниками. Чтобы хотя бы попасть в комитет, нужно было быть минимум в девятом классе, а кандидатов обычно выбирали из десятых или одиннадцатых. Двенадцатиклассники редко соглашались, ведь впереди у них экзамены и поступление. Наверное, следующий год прошёл бы так же, как и предыдущие месяцы, если бы не одно изменение — у Каяны появилась близкая подруга. Та самая одноклассница, Фея. Они сидели рядом, часто разговаривали. Фея раньше не блистала в учёбе, но с помощью Каяны быстро стала круглой отличницей, а вскоре даже перегнала её по нескольким предметам. После Нового года они очень сблизились: сначала просто вместе возвращались домой, оказалось, что живут в одном районе; потом начали делиться секретами — как когда-то мы с Ксено. А вскоре Фея стала частой гостьей у Каяны и Ксено дома. И, честно говоря, она полностью собрала всё её внимание на себя. Мне от этого было жутко неприятно. Ведь если раньше мы втроём постоянно зависали вместе — на выходных пили чай или какао, а Ксено, как всегда, кофе, — смотрели фильмы под пиццу, болтали обо всём подряд, то после появления Феи всё изменилось. Она словно вытеснила нас из этого круга. Теперь они вместе собирались в школу, Фея часто приходила к ним домой, оставалась с ночёвкой — так же, как раньше я. Первое время я даже ревновал. Конечно, по-дружески, но всё равно ревновал. Мне хотелось, чтобы Каяна перестала считать её такой близкой, важной. Но потом я понял — рядом с ней Каяна действительно была счастлива. Её лицо сияло. В тот самый день, когда Фея впервые предложила прогуляться, Каяна пришла к нам, вся в улыбке и сказала, что это был лучший день в её жизни. Она просто светилась от счастья. И тогда я осознал: я не хочу, чтобы кто-то отнимал у неё такие эмоции. Пусть уж лучше рядом будет человек, который делает её счастливой, чем одиночество. Так прошли месяцы. Учебный год подошёл к концу. Как и ожидалось, она снова оказалась одной из лучших. В рейтинге учеников она стабильно входила в тройку лидеров всей школы. На первом месте был, конечно, Ксено. Второе и третье место делили между собой Каяна и Фея. А я был на десятом — чуть-чуть позади, но, в целом, неплохо. Конечно, это был рейтинг только среди восьмых и девятых классов, но всё равно приятно. Летом она проводила много времени с ними, как обычно. В тот год ей исполнилось одиннадцать, и Каяне с Ксено приготовили просто невероятный подарок. Не какие-то книги, не деньги, не сладости и даже не набор для опытов — а целую лабораторию. Они выкупили одно из старых зданий неподалёку от их дома. Оно уже стояло заброшенным и должно было пойти под снос в следующем году. Но благодаря связям матери Каяны им удалось выкупить землю почти за бесценок. Здание отремонтировали, закупили оборудование, и ко дню рождения Каяны устроили настоящий сюрприз. Чтобы не обидеть Ксено ,они разделили лабораторию на две части — одна принадлежала Каяне, а вторая должна была стать его подарком ко дню рождения, который был первого октября. Они оба были безмерно счастливы. Ведь теперь у них появилось огромное пространство для любых экспериментов, о которых они мечтали. И... да, изначально Фея мне совсем не нравилось. Но к августу мы все стали настоящими друзьями — конечно, не без помощи Каяны. Она была тем самым связующим звеном между нами: легко находила общие темы, соединяла нас, словно нитями, и постепенно мы стали одной компанией. Теперь наши ночёвки стали общими. Мы все четверо собирались у них дома — пили чай, обсуждали всё на свете, делились историями и смеялись до утра. Именно тогда мы узнали Фею с другой стороны. Если в школе она казалась холодной и отстранённой, то в компании оказалась совсем иной — живая, шутливая, иногда даже немного дерзкая. Постепенно она открылась нам — стала близким и тёплым человеком, которому можно доверять. Тогда-то мы и узнали одну горькую правду — то, что связывало нас всех. Это были наши отношения с родителями. У Каяны и Ксено отец почти не обращал на них внимания, а мать всё время пропадала в командировках. У меня же родители тоже не проявляли особой любви: отец заставлял меня тренироваться с ранних лет. Я не ненавидел его, но и любить не получалось — между нами было что-то вроде холодного нейтралитета. А вот у Феи всё оказалось куда тяжелее. Её родители уже долго собирались развестись, но дело так и не доходило до суда. Дома постоянно звучали ссоры, крики, иногда даже... удары. Отец поднимал руку на мать, и вся эта боль, весь яд их отношений выплёскивался на Фею. Она часто приходила к Каяне и Ксеноъ зарёванная, тихая, будто стеклянная. Там, где почти никогда не было родителей,ни её ни их, ей было спокойнее. Иногда их отец приходил домой, но сразу поднимался в свою комнату и не выходил оттуда до утра. Каяна всегда её успокаивала — они могли просто сидеть, обнявшись, и молчать. И я тогда понял: за её улыбкой скрывается не просто доброта, а огромная сила. Я бы никогда не подумал, что у неё — такая тяжёлая жизнь. Ну, конечно, по большей части она была очень даже игривым ребёнком. Однажды, в один из тёплых летних дней, мы все сидели на кухне. Каяна суетилась у плиты, готовила всем вкусный суп, а мы с Феей и Ксено просто наблюдали. Тогда Фея вдруг заметила: — Кстати, а почему Ксено никогда не готовит? И чай нам ты завариваешь, и кофе ему. Будто бы только ты тут и занимаешься готовкой. Я, вообще-то, ни разу не видела, чтобы он что-то делал по дому, — сказала она, прищурившись и подозрительно глядя на него. Ксено почесал затылок, а Каяна только усмехнулась: — Эээ… не подумай! Мы просто разделили обязанности. Я как-то пыталась научить его готовить. Он вроде бы всё делал правильно, но вкус… ммм, скажем так, результат был слишком экстремальным. То подгорит, то пересолит, то пересыплет перцем, то забудет про соль вообще. В общем, готовка — это не его сильная сторона. Поэтому я готовлю и стираю, а он загружает посудомойку, убирается и расставляет книги на полки. Ну, и помогает с мелочами. Фея кивнула, и её подозрения мигом рассеялись. — Ааа, понятно. Тогда ладно, доверие восстановлено, — сказала она с улыбкой. Вот тогда-то мы поняли одну простую вещь: единственный, кто из нас совсем не умеет готовить, — это Ксено. Я же, наоборот, справлялся довольно неплохо. Как-то раз Каяна решила устроить нам кулинарный день и показать, как лепить пельмени. Всё начиналось просто: прокрутили мясо через мясорубку — фарш получился отличный. Но вот с тестом у Ксено всё пошло не по плану: то не поднимается, то пересыпал муки, то наоборот, слишком мало. Пельмени у него выходили кривыми, разваливающимися, и мы все дружно решили, что кухня — не его территория. Потом Каяна вспомнила что: — А ведь мы даже не знаем, как готовит Фея. Все разом повернулись к ней. Каяна прищурилась, глядя с лёгким вызовом. — Ну? Признавайся. Фея слегка смутилась, но ответила: — Готовить я умею, но только самое простое. Яичницу, кашу, сварить яйцо… ну и всё. Конечно, после таких слов мы решили устроить ей мини-урок. Приготовить обычные котлеты с пюре — вроде бы просто. Но когда в итоге на тарелках лежали подгоревшие котлеты и полусырые, твёрдые кусочки картошки, мы поняли одно: Фея и Ксену — это, так сказать, кулинарная катастрофа на двоих. С тех пор готовили только мы с Каяной — на всех четверых. Дальше шли летние каникулы. Всё было спокойно — прогулки, жаркие вечера, смех, разговоры ни о чём. А потом снова началась школа: новые темы, новые задания, всё пошло по старому кругу. Но честно сказать, на физике у неё дела пошли не так гладко. Теорию она знала наизусть — могла повторить формулы с любого места, — но вот применить их на практике ей было уже куда труднее. Из-за этого наша физичка часто начала вызывать Каяну к доске. Давала сложные задачи, и та, хоть и старалась, могла простоять у доски до самого звонка — и всё равно решить неправильно. После одного такого урока Каяна твёрдо сказала: — Больше такого не будет. И действительно — все осенние каникулы она провела за учебниками по физике. Читала, разбирала формулы, слушала объяснения Ксено — где нужно умножить, где поделить, как правильно подставить формулу. К началу второй четверти она уже была готова к любому заданию. Учительница, похоже, даже получала удовольствие от того, что такая «идеальная» ученица, как говорили в других классах, не может решить задачу по её предмету. Поэтому на каждом уроке она обязательно вызывала Каяну к доске. И этот день не стал исключением. Она, как обычно, провела пальцем по журналу, будто выбирая жертву, и, едва заметно улыбнувшись, сказала: — Каяна, решишь пятый пример. Пятый пример — самый трудный. Почти никто его не решал. Но Каяна спокойно встала, взяла учебник и пошла к доске. Некоторые в классе начали перешёптываться — мол, снова не справится. Даже Фея с Ксенл переглянулись, будто сомневались. Но я-то знал — она готовилась. И на этот раз всё будет иначе. Она взяла мел. Лёгкие, уверенные движения — тук-тук-тук по доске. Ни скрипа, ни дрожи в руке. Учитель даже не смотрел — он был уверен, что всё пойдёт по старому сценарию. А она писала дальше. «Дано… найти…» — аккуратно записала все условия. Вывела формулу, подставила данные, что-то разделила, что-то перемножила, добавила нужные коэффициенты. Всё делала спокойно, уверенно. Мел замирал только тогда, когда она мысленно что-то подсчитывала. И вот, наконец, последний штрих — 450 паскалей. — Вот мой ответ, — сказала она и повернулась к классу. В кабинете воцарилась тишина. Учитель даже приподнял брови. Она, кажется, решила, что она списала у Ксено. Но нет — Каяна всё сделала сама. — Объясни, — попросила она, скрестив руки. Она чуть улыбнулась и спокойно начала объяснять: — Здесь у нас есть А и Б. Чтобы найти V, мы их перемножаем. Потом получаем выражение, где нужно подставить известные значения. CI = шесть, умноженное на десять в шестой степени (6×10⁶). Потом умножаем это и это, получаем Р. И если всё аккуратно рассчитать, выходит ровно 450 паскалей.(Па) Она сказала это так легко, будто всё это — обычный пример из начальной школы. У всех — и у одноклассников, и у Ксено, и даже у Феи — глаза округлились. Учитель выглядел растерянно. А я просто сидел и улыбался. С гордостью. Как будто это не она решила задачу, а я сам. Моя безупречная Каяна. С тех пор, как она тогда решила ту задачу, случаев, когда Каяна не могла что-то решить или растерялась у доски, больше не было вовсе. На каждом уроке она показывала себя просто блестяще. Она уверенно выводила на доске аккуратные символы, быстро умножала, писала формулы — всё делала с удивительной лёгкостью. Порой даже у самой учительницы уходило больше времени, чтобы записать задачу, чем у неё, чтобы её решить, объяснить и озвучить ответ. После нескольких таких выходов — и, как мне казалось, после того, как физичке стало немного стыдно за прежние попытки «поймать» её на ошибке, — Каяну перестали вызывать к доске. Она, честно говоря, только радовалась этому. Пусть она и была отличницей, но не только из-за ума — просто умела выкручиваться, быстро думать и находить нужное решение. Так шёл учебный год. После новогодних каникул мы снова вернулись в школу — и там началась та самая тема, что поднималась год назад: выборы президента школы. В этом году на выборы подалась Фея. Сначала у неё было не так уж много голосов — около пятидесяти. Чтобы пройти на следующий этап, нужно было хотя бы пятьсот. Но тогда на помощь пришла Каяна. После выступления Феи Каяна подняла руку и задала ей несколько вопросов — простых, но очень точных. Вопросы о том, как можно улучшить школу. Фея ответила спокойно, уверенно, и тогда Каяна улыбнулась и сказала: — Я принимаю твою кандидатуру. Думаю, ты станешь отличным президентом школы. — Я голосую за Фею. Она подошла к столу, взяла листок, написала своё имя и имя Феи, поставила подпись и опустила в урну для голосования. После этого в зале будто что-то изменилось — люди начали перешёптываться, поддерживать, и волна симпатии к Фее росла всё больше. Через несколько дней результаты были объявлены: Фея победила. Она стала президентом школьного совета. А Каяна — её заместителем. Так прошли ещё несколько лет. Было множество событий, радостных и трудных, смешных и трогательных. Но одно из них запомнилось особенно. То, из-за чего нас всех потом наградили медалью. Началось всё с самого обычного дня. Мы возвращались после школы — все четверо. Болтали обо всём подряд, смеялись, обсуждали уроки, планы на выходные. Мы уже почти дошли до поворота, где должны были разойтись, но Каяна вдруг сказала, что хочет проводить меня и Фею до нашей улицы. Мы шли вчетвером и о чём-то оживлённо разговаривали, как вдруг она резко остановилась возле двухэтажного дома. — Подождите… — сказала она и нахмурилась. — Чувствуете? Как-то странно пахнет. Воздух тяжёлый… Она глубоко вдохнула, потом резко выдохнула. — Я знаю этот запах… Её глаза в тот миг словно окаменели. Не сказав ни слова, она резко распахнула ворота и бросилась к дому, даже не постучавшись. Мы с Феей переглянулись — странно, ведь Каяна никогда не вела себя бесцеремонно. Если она так поступила, значит, на то была серьёзная причина. Мы поспешили за ней. Она несколько раз постучала, но в доме никто не ответил. Тогда Каяна дёрнула дверь — та оказалась заперта. Уже собиралась выломать, как Фея заметила открытое окно на первом этаже. — Смотрите, окно открыто! — воскликнула она. Мы быстро пролезли внутрь. Едва оказавшись в доме, Каяна нахмурилась и сказала: — Здесь включён газ! Они, похоже, забыли его выключить. Ксено, иди на кухню, перекрой подачу! Держи! — она сунула ему свой платок. — Накрой рот и нос, дыши только через ткань! Потом сразу звони в службу спасения — 9-1-1! Она повернулась к нам: — Вы — проверьте комнаты на первом этаже. Я поднимусь наверх. Если никого не найдёте — идите ко мне! Мы кивнули и бросились проверять комнаты. На первом этаже оказались только гостиная, ванная, кухня и кладовка — ни души. Тогда мы поднялись на второй этаж. — Кажется, жильцы отравились газом! — сказала Каяна, сидя на кровати рядом с бабушкой — Вон там, на кровати, лежат маски. Наденьте их! Мы поспешно надели маски и начали помогать ей. В одной из комнат мы нашли двоих — мужчина и женщина вероятно, родителей. Они были без сознания. — Вынесите их на улицу! — крикнула Каяна. — Им нужно подышать свежим воздухом! Мы с феей вытащили их во двор. В этот момент к дому подбежала молодая девушка — их дочь. Она в отчаянии молила нас спасти семью. Через несколько минут подъехали спасатели и медики. Людей вынесли на носилках, и, к счастью, их удалось привести в чувство. Позже врачи сказали, что если бы помощь задержалась хотя бы на десять минут, всё могло закончиться трагедией. Хозяева дома бесконечно благодарили Каяну — дарили ей шоколад, сладости и даже письма благодарности. А она лишь повторяла: — Я сделала то, что сделал бы каждый, кто понял бы, что происходит. На следующий день, когда мы пришли в школу, нас у входа уже ждала вся школа. Перед нами стояли директор, завучи, классный руководитель, полицейский и несколько врачей. Нас вывели в центр двора и начали благодарить за смелость. Даже мэр приехал, чтобы лично пожать руки. Нам вручили грамоты, медали и значки с надписью: «Юные спасатели». С тех пор вся школа знала о том, что произошло. Продолжение следует…