VI

***

Им было нужно безопасное место для разговора, где их никто не смог бы ни подслушать, ни потревожить. Поскольку шериф постоянно пропадал на работе, выбор пал на дом Галпинов. Уэнсдей окинула комнату равнодушным взглядом и облокотилась на край стола, отодвинув локтем стопку старых журналов. Тайлер закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, окончательно отрезав их от внешнего мира. Они замерли, глядя друг на друга, в то время как связь между ними пульсировала, а воздух в комнате казался густым и наэлектризованным. — Спрашивай, — нарушил тишину он, слегка склонив голову набок. —Что с тобой случилось? —Я не… — он замешкался, поджав губы. — Не думаю, что смогу рассказать. Мне даны... чёткие инструкции. —Как это работает? — уточнила она с исследовательским интересом. Тайлер молчал, обдумывая ответ. —Трудно объяснить, я и сам до конца не разобрался. Обычно, когда появляется мысль нарушить приказ, всё становится как в тумане. —Обычно? —Да. Но сейчас… по-другому. Твоя близость будто помогает мыслить... яснее что ли. — Хм… — Она задумалась, сделала шаг, затем ещё один, пересекла комнату и остановилась в сантиметре от него. Положила ладони ему на грудь. Он рефлекторно обхватил её за талию. — А так? Чувствуешь разницу? — Уэнсдей изучающе вглядывалась в его лицо. Зрачки Тайлера расширились, заполнив почти всю радужку и оставив лишь тонкий золотистый ободок. —Да… так определённо лучше, — прохрипел он, не отрываясь от её тёмных глаз. — Тогда попробуем ещё раз. Можешь рассказать, что с тобой произошло? Он нахмурился: между бровей залегла глубокая складка. — Я тебе говорил, меня нашла женщина... Она показала мне историю болезни моей матери, — с огромным усилием начал Тайлер. Девушка кивнула. Слова давались ему тяжело, будто он боролся с собственным сознанием. Мысли ускользали, голова наполнялась туманом. — Однажды она подкараулила меня после работы и что-то вколола. Я сначала думал, что всё это было просто реалистичным дурным сном... но потом начал просыпаться весь в крови. Провалы начали постепенно заполняться воспоминаниями. Он замолчал, и Уэнсдей почувствовала, как его руки сильнее сжали её талию и мелко задрожали. Он наклонился к её уху и прошептал: — Уэнсдей, она приказала мне убивать... Он не видел её лица, но ожидал, что она отпрянет, вывернется из его объятий и никогда больше не появится в его жизни. Но она лишь сильнее прижалась к нему, прислонившись лбом к его груди. — Зачем ей это? — Не знаю. Но ей нужны части их тел. Подожди. Ты... не боишься меня? — в его голосе слышались замешательство и надежда. — А стоит? Он покачал головой: — Я никогда не смогу причинить тебе боль. — А если тебе прикажет твой хозяин? — она пристально посмотрела на него. — Это единственный приказ, который я не смогу выполнить. Просто не смогу... Это выше моих сил. Расстояние между ними медленно растворилось, уступив место волнующему трепету. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах — безмолвный вопрос, полный робкой надежды и обожания. В ответ она преодолела последнюю дистанцию — не порывом, а медленным, бесконечно бережным приближением, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. Их первый поцелуй был трепетным, робким касанием. Тепло разлилось по жилам, сладкое и умиротворяющее. Она отстранилась всего на сантиметр чтобы заглянуть в его полные нежности и благоговения глаза. Они отражали её собственные чувства. Тогда она снова прикоснулась к его губам уже увереннее, понимая - они не смогут больше отказаться друг от друга. Его рука скользнула к её шее, нежно поглаживая угол челюсти. Пальцы Уэнсдей вплелись в каштановые пряди его волос. Между ними не осталось пространства — лишь пульсирующая связь, что радостно трепетала, разрасталась и сплетала их воедино. Оторвавшись, они замерли в тишине, прижавшись друг к другу и прислушиваясь к прерывистому дыханию. — Тайлер, ты сможешь назвать мне её имя? — этот вопрос выдернул Тайлера из блаженной неги. Его взгляд потяжелел, от напряжения на висках выступили капли пота. — Л... Лорэл Гейтс. Но ты возможно знаешь её как Т... Торн...хилл. Уэнсдей напряглась в его объятиях. Она знала это имя. Единственный нормал в школе для изгоев. Мисс Торнхилл всегда казалась ей неприятной, одинокой, жалкой. И всё это в плохом смысле. — Как ты хочешь, чтобы она умерла? — её голос прозвучал низким шёпотом, что вибрировал в пространстве между их губами. Он лишь сильнее притянул девушку к себе. — О, я уверен, ты придумаешь что-нибудь оригинальное, — по его лицу расползлась улыбка. — Хотела бы я выбрать что-нибудь долгое и крайне болезненное. Но думаю, самым оптимальным вариантом в нашей ситуации будет подстроить ей несчастный случай. У неё в классе множество ядовитых растений. Не будет ничего подозрительного, если она случайно отравится одним из них. — И что ты предлагаешь? — Всё просто. Через неделю в Неверморе устраивают Рэйвен. Мы появимся там и обеспечим себе алиби. Затем ты заманишь её в оранжерею, а я вколю ей алкалоиды растения из её коллекции. Думаю, стрихнин подойдёт. — Ты приглашаешь меня на бал? — он игриво приподнял бровь. — Это не свидание... — А по-моему, похоже! — рассмеялся Тайлер. — Что может быть романтичнее, чем совместное убийство? Уэнсдей замерла, её взгляд стал стеклянным, сердце забилось часто-часто от затаённого восторга. Она даже могла бы покраснеть, если бы умела. Однако Тайлер истолковал её неподвижность совершенно иначе. Его улыбка погасла. — Чёрт! — вырвалось у него и паника сковала горло. — Прости! Это была идиотская шутка! Я не думал... Я не должен был такого говорить... Девушка резко встала на носочки и притянула его для короткого поцелуя. — Да, действительно, — её губы дрогнули в намёке на улыбку. — О таком свидании можно только мечтать.

***

На следующий день Уэнсдей в одиночестве сидела во дворике и с отвращением косилась на свою чашку. Как эту жижу вообще можно было называть кофе. Настроение было испорчено с самого утра: её разбудили навязчивые солнечные блики, а за окном не было ни облачка. Энид без умолку щебетала о предстоящем свидании с Аяксом, а одноклассницы с ажиотажем готовились к балу. Все вокруг казались до неприличия взволнованными и счастливыми — это невыносимо выматывало. Внезапно за её стол опустился Торп. А она-то думала, что этот день уже не может стать хуже. Он пристально смотрел на неё из-под нахмуренных бровей, но первой начинать разговор она не собиралась. — Когда ты вернулась? Тебя не было в автобусе. —Не твоё дело. —Ты была с Галпиным? —И это тебя не касается. — Уэнсдей, послушай, я понимаю, что у нас с тобой не такие близкие отношения, чтобы... —Рада, что ты это осознаёшь, — резко перебила она его, взяла поднос с остатками обеда и уже собралась уходить. — У меня было видение. Она замерла на месте и, приподняв бровь, молча предложила ему продолжить. — Не здесь, — он подозрительно окинул взглядом зал. — У меня есть студия в лесу, неподалёку. Приходи после уроков. Это в твоих же интересах. Уэнсдей молча кивнула, развернулась на каблуках и ушла.

***

После уроков директор Уимс задержала её, излишне любопытствуя о личной жизни своих учеников. Уэнсдей была уверена, что это произошло с подачи её вездесущей матери. Когда она наконец вышла из академии, уже начинало смеркаться. Лес начал сгущаться, но она не испытывала страха, всегда умея за себя постоять. К тому же, самое страшное существо в этих чащах было её родственной душой. Это и особенности их связи делали её практически неуязвимой. «Хотя, — мелькнула у неё мысль, — даже лимб не спасёт от оторванной головы. Тут уж никакая регенерация не поможет». Вдали, между деревьями, уже виднелась постройка, как вдруг со стороны послышался свист. Она рефлекторно взметнула руку и поймала стрелу, успевшую лишь оцарапать ей кожу на плече. «Теряю хватку», — с досадой подумала она. Уэнсдей рванула к ближайшему дереву, прижалась к стволу и затаила дыхание, стараясь услышать хоть что-то. Тишина. И тут рядом хрустнула ветка. Мгновением позже она уже приставила окровавленный наконечник пойманной стрелы к горлу незваного гостя. — Воу, воу! Спокойно! Это я! — Торп взметнул руки в безоружном жесте. Его взгляд сразу же уловил расползающееся кровавое пятно на её плече. — Ты ранена? — Что ты здесь делаешь? — Уэнсдей с подозрением впилась в него взглядом. — Тебя долго не было. Я пошёл тебе навстречу. Она настороженно осмотрелась вокруг, но не заметила ничего подозрительного. — Я отведу тебя в медпункт. — Нет необходимости. Что ты хотел мне показать? Ксавье взволнованно осмотрел её, но поняв, что спорить с ней бесполезно, повёл к хижине. Хотя слово «сарай» подходило куда лучше. Под низким потолком мигала одинокая лампочка, а вдоль стен стояли картины. И почти на всех был изображён монстр. Её монстр. — Что это значит? — Месяц назад мне начали сниться сны. О нём. — Кошмары? — Сначала я тоже так думал. Пока не начали пропадать люди. Я видел это. Я видел, как он раздирал их на куски. — И ты рассказываешь мне это потому что… — она выжидающе посмотрела на него. Он прошёл вглубь мастерской и принёс свою новую работу — краска на холсте ещё не успела высохнуть. На нём был изображён знакомый ей монстр, а в его окровавленных руках — она сама. Её тёмно-серая школьная форма почернела от крови и со стороны сцена выглядела как жестокое убийство. Картина завораживала — ей захотелось провести пальцами по свежим масляным мазкам, ощущая подушечками рельеф их сплетённых фигур. Она сдержала порыв, сжав пальцы в кулак. — Уэнсдей, тебе грозит опасность. — Я могу постоять за себя. Он показательно обратил внимание на её плечо: — Ты справишься со многим, но этот монстр — это слишком даже для тебя, — он снова ткнул пальцем в холст. — А ты, значит, справишься лучше? — её голос прозвучал насмешливо. — Просто будь осторожнее. — Я всегда осторожна. Если это всё, пожалуй, я пойду. — Да. Это всё, — обиженно буркнул он, не скрывая досады от того, что так и не смог вызвать у неё ни страха, ни даже интереса. Дверь за её спиной громко хлопнула, оставив его в одиночестве среди немых свидетельств его тревог.