XI

***

В дверь коротко постучали. Уэнсдей откинулась на спинку стула, с наслаждением потянулась и потерла, уставшие от долгой работы над книгой, глаза. Она никого не ждала, а соседка никогда не утруждала себя стуком. Девушка медленно поднялась, погасила настольную лампу и, разминая затекшие ноги, направилась к выходу. На пороге лежал букет алых роз. Как банально. К нему была прилагалась записка: «Уэнсдей, надо поговорить. Сегодня в 8 вечера у склепа. Ксавье». Девушка с раздражением поджала губы. Хватит с неё этих бесполезных разговоров. Мало того, что он пытался "вразумить" её несколько раз, так ещё и родителей попытался втянуть в их с Тайлером отношения. — Что это у тебя? — в дверном проёме возникла сияющая Энид. — Это тебе, — буркнула Уэнсдей, протягивая блондинке цветы, и направилась обратно к пишущей машинке и давно остывшему кофе. Энид покрутила в руках букет. — Надеюсь, ты не пойдёшь? — Разве не ты упрашивала меня дать Торпу шанс? — Упрашивала. Но Ксавье с самого утра лежит в лазарете с отравлением. И я сомневаюсь, что у него хватило бы сил на подарок, а уж тем более — на прогулку в лес! Уэнсдей замерла, затем быстрыми шагами вернулась к подруге, выхватила открытку и расплылась в зубастой улыбке. — Любопытно! — Думаешь, это ловушка? — Это сто процентов ловушка. Она подошла к своей кровати, опустилась на колени и вытащила из-под неё массивный черный сундук. Подцепив крупный кодовый замок, Уэнсдей быстро выставила символы в нужной последовательности. Раздался щелчок — и взору открылся внушительный арсенал: ножи, стилеты, мачете, светошумовые гранаты, динамит и многое другое. — Что за… Уэнсдей! И ты хранила это в двух метрах от моей кровати? — взвизгнула Энид. Её глаза стали похожи на оленьи, застигнутые светом фар. Брюнетка проигнорировала возмущение. Её пальцы порхали над содержимым, пока не остановились на компактном электрошокере и наборе ножей в чёрном кожаном чехле. Она вернула сундук на место и направилась к выходу. — Ты что, пойдёшь одна? — не унималась Энид. —А что, ты хочешь со мной? — Уэнсдей иронично приподняла бровь. —Сегодня полнолуние, я должна остаться в комнате. Но тебе нужно позвать кого-то... —Я справлюсь одна! — резко оборвала её Уэнсдей. — В двенадцать лет я убила своего первого медведя — его шкура до сих пор лежит в кабинете отца. В четырнадцать выследила подражатела Джеффри Дамера. Если я не вернусь, можешь занять мой шкаф. С этими словами Уэнсдей вышла и захлопнула за собой дверь. Энид так и осталась стоять посреди комнаты: растерянная и с букетом красных роз.

***

По пути к склепу ей никто не встретился и в этом не было ничего удивительного. Осенними вечерами ученики предпочитали отсиживаться в прогретых спальнях, играя в карты и распивая горячий шоколад, а не бродить по промозглым коридорам готического замка. Или, тем более, по лесу. Когда до цели оставалось около пяти минут, Уэнсдей погасила фонарь и свернула с тропинки. Она описала широкую дугу, скрываясь в полупроходимой чаще: толстая подошва ботинок вязла в сыром осеннем перегное, а цепкие колючки тянулись за одеждой, оставляя на открытых участках кожи тонкие царапины. Подобравшись к месту встречи с тыльной стороны, она замерла в ожидании. Засады были её коньком: Уэнсдей хватало терпения простаивать часами, выслеживая жертву — будь то добыча на ужин или собственный брат. Но накрапывающий дождь и сгущающиеся сумерки не улучшали и без того паршивое настроение. Возле склепа показалась фигура. Рука Уэнсдей потянулась к инфракрасному биноклю, но в тот же миг справа от неё громко хрустнула ветка. Наработанный рефлекс сработал безотказно: она резко развернулась, вскинула руку с шокером и подала разряд. Ослепительная вспышка боли в виске настигла её одновременно с треском электрической дуги. И — темнота..

***

Приходить в себя было мучительно. Голова гудела, в висках стучало, в глазах двоилось. Она осознала себя подвешанной на цепях за запястья — руки затекли, их будто покалывало иголками. До отмычки не добраться. Как ему удалось её подвесить? Загадка. Кому «ему?» — вопрос уже отпал. Прямо перед ней, у могилы Крэкстоуна, стоял Роуэн. И он был... другим. Не тем аккуратным отличником, каким она его знала. За стеклами очков на нее взирали безумные глаза, а на губах застыл фанатичный оскал, обнажавший сжатые зубы. Пальцы нервно теребили рукоять его любимой рапиры, с которой он не расставался в клубе фехтования. Вокруг, плясали отблески десятков свечей, отбрасывая на стены прыгающие тени. На полу, окружая её со всех сторон, зловещим ореолом расходились странные знаки — геометрические фигуры, переплетённые с незнакомыми рунами. Постарался на славу: сцена подготовлена, актёры на своих местах. Для чего? Для её казни? Чёлка влажными прядями прилипла ко лбу, пить хотелось до тошноты. — Что это значит? — её голос прозвучал хрипло и глухо. — Неужели до сих пор не поняла? Ты умрёшь сегодня! — Она видела, как его лихорадочно потряхивает, а на рубашке темнел пропалиной след от её шокера. — Почему? — Так нужно! Я спасаю мир! От тебя и твоего чудовища! — Уэнсдей уставилась на него немигающим взглядом. — О да, я знаю, что это ты стоишь за всеми убийствами в лесу. — Ты ошибаешься... Он оказался рядом в один миг, намотал её косу на кулак, дёрнул на себя и зашептал, словно в бреду: — Можешь не притворяться! Я знаю, кто ты на самом деле. Ты — воплощение зла! У моей матери было видение о тебе. Ты уничтожишь Невермор! Нас всех! Но я не позволю! Я стану героем! Я — избранный! — Прошу, избавь меня от... — она неожиданно, даже для самой себя, всхлипнула и тут же почувствовала странный холодок. И боль. Уэнсдей с удивлением посмотрела вниз, насколько ей позволяло ее положение: из её груди торчал лишь эфес его шпаги, а вокруг него уже расползалось тёмно-алое, почти чёрное пятно. Сознание поплыло. Последняя её мысль была о Тайлере — о его красивых глазах, каштановых кудряшках и о том, насколько он будет зол.

***

Со дня знакомства с Аддамсами в прошло чуть больше полумесяца. Дни текли в своём привычном, размеренном темпе: учёба, подработка в кофейне, встречи с его девушкой. С его Уэнсдей. Каждый раз, думая о ней, он расплывался в глупой мечтательной улыбке. Пару раз в неделю после работы Тайлер варил четверной эспрессо, наливал его в свой старенький красный термос и ехал к воротам академии. Они могли увидеться всего на пару минут, украденных у ночи, а могли просидеть в его машине до рассвета, погружённые в разговоры, в которых слова иногда были не нужны. Был обычный четверг. На город уже опустились сумерки, зажглись уличные фонари. Последний посетитель покинул кофейню около часа назад, унося с собой тыквенный латте. До конца смены оставалось минут десять. Термос с кофе терпеливо дожидался его на стойке, а он в это время неспешно готовил зал к новому дню: мыл кофемашину, протирал столы, подметал пол и как раз собирался перевернуть табличку на двери на «Закрыто», как вдруг всё вокруг залил ослепительно-белый свет. Тайлер инстинктивно зажмуривается, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза. Когда пятна перед глазами наконец рассеиваются, он видит его снова — то самое бесконечное пространство. «Он умер? Кто-то напал сзади?» — быстро ощупывает грудь, плечи, затылок, но не находит ни боли, ни крови. Липкий страх накатывает на него волной — он замечает её. Темное пятно на белом фоне. Он срывается на бег, не чувствуя под ногами земли и уже через несколько секунд падает на колени рядом с ней. Девушка лежит на боку, запястья стянуты ржавыми цепями, а из груди, чуть левее центра, торчит узкое лезвие рапиры. Темная, почти черная кровь растекается по ее рубашке и пиджаку с эмблемой академии, пропитывая ткань. — Уэнсдей... — его голос срывается на шепот. Осторожно, словно боясь дотронуться, кладет руку ей на плечо. В ответ мышцы под его пальцами резко напрягаются. Она внезапно вздрагивает всем телом, глаза широко распахиваются. Воздух с шипением и хрипом врывается в ее легкие, сменяясь тут же приступом кашля. — Боже... Ты жива — с облегчением выдохнул он. Несмотря на бледность и пронизывающую тело дрожь, Уэнсдей медленно выдохнула, заставив дыхание выровняться. Взгляд, еще секунду назад остекленевший от шока, прояснился и вновь стал равнодушным. — Разумеется, жива. Ты мне не поможешь? — её голос был слабым, но абсолютно владеющим собой. Она чуть двинула подбородком в сторону торчащей из груди рапиры. На мгновение он застыл, пораженный столь быстым переменами в своей возлюбленной, но чему он собственно удивляется?! Это же Уэнсдей Аддамс. Тайлер едва заметно кивнул и обхватил пальцами рукоять. Рывок — и клинок с противным, хлюпающим звуком высвободается из груди. Уэнсдей с облегчением прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Тайлер швырнул окровавленную рапиру прочь. Звякнув, она откатилась в пустоту. Он подхватил Уэнсдей, помогая ей сесть, и тут же, не в силах сдержаться, прижал к себе. Медленно, под пристальным взглядом чёрных глаз, он отодвинул прядь её волос с виска и увидел кровоточащую рану. Его взгляд скользнул к скованным рукам, по пропитанной кровью школьной форме и его затрясло от ярости. Сдерживать трансформацию стало невыносимо трудно. — Кто это сделал? — сквозь зубы прохрипел он. — Кто посмел? — #@%₽&! — Как же я, блять, ненавижу эту хрень... Пространство вокруг них замигало. Он сильнее прижал ее к себе. Уэнсдей коснулась его щеки, цепи на запястьях неприятно звякнули. — У нас мало времени. — Дай мне хотя бы намёк, где тебя искать? — Там похоронен тот, кого собирались воскресить. Свет вокруг начал нарастать, заливая всё вокруг. Тайлер, не отрывая от нее взгляд, перехватил её руку и поднёс к своим губам: — Я скоро! Ты только дождись...