Часть 3

Ночная смена выдалась тяжёлой. Ханаэ стояла у раковины, смывая с рук кровь и антисептик, когда заметила, как пальцы дрожат , не от усталости, а от внутреннего напряжения. Всё последнее время дни будто смешались: работа, мысли, которые она не успевала до конца разобрать. Добравшись домой, она сняла обувь, машинально включила свет в гостиной , мягкое жёлтое сияние разлилось по комнате. Всё было так же, как она оставила утром: аккуратно сложенные документы, чашка с засохшим кофе на столе, телефон на подзарядке. Только одно было иначе.На рабочем столе, где обычно лежали медицинские справки и отчёты, лежала книга. "До встречи с тобой." Ханаэ остановилась, словно наткнулась на что-то невозможное. Эта книга… она знала каждую страницу, каждую строчку. Её любимая. Книга, которую она перечитывала в подростковом возрасте, и которую Сора подарил ей на один из дней рождения. Но ту книгу она потеряла много лет назад. Медленно, не дыша, она подошла ближе. Книга выглядела новой, будто только купленной, но с едва заметными следами на сгибах, как будто кто-то бережно листал её. Ханаэ дрожащими руками открыла обложку, внутри не было ничего особенного, пока из середины не выпала записка. Листок неспешно упал на пол. Она подняла его, разворачивая — и сердце тут же сжалось. Ты, наверное, уже не помнишь, как здесь пахло дождём. Но стены всё ещё шепчут твоё имя, особенно по ночам. Я оставил свет включённым — не для себя, а чтобы ты не испугалась, если вдруг решишь вернуться. С тех пор часы здесь не идут. Они остановились в тот вечер, когда ты ушла. Иногда мне кажется, что я слышу твои шаги в коридоре. Но когда открываю дверь — там только холод. И дом всё ещё ждёт тебя. Звёздочка. Она не смогла выдохнуть. Слово «звёздочка» будто ударило током. Так её называл только Сора. Никто больше. Никогда. Ханаэ резко обернулась, будто кто-то стоял позади. Но комната была пуста. Тишина казалась неестественной. Даже городские звуки за окном , отдалённые машины, лай собаки ,будто исчезли. Она судорожно проверила замки — всё заперто. Окна закрыты. Никаких следов взлома. Но книга… она лежала здесь. На её столе. Кто-то был в её квартире. Её дыхание сбилось, руки начали дрожать. В груди холодно, словно кто-то вычерпал изнутри всё тепло. "Это невозможно… это просто совпадение. Кто-то шутит…" — пыталась убедить себя, но внутри росло другое чувство , тот самый животный страх. Телефон в руках чуть не выскользнул, когда она, почти вслепую, нашла номер Нацуми. Гудки тянулись мучительно долго. — Алло?.. — сонный голос подруги звучал приглушённо. — Нацуми… — голос Ханаэ сорвался. — Прости, пожалуйста, я… мне нужно встретиться. Сейчас. — Ты с ума сошла? — Нацуми зевнула. — Мы только после ночной, я просто рухнула на кровать… — Нацуми, пожалуйста… — голос дрожал, она пыталась не расплакаться. — Я… я не могу оставаться дома. Кто-то был у меня. Пауза. — Что? В смысле «был»? Ханаэ, ты уверена? — На столе… книга. Моя. Которую я потеряла. И записка. — она судорожно втянула воздух. В трубке повисла тишина. Только тяжёлое дыхание подруги. — Я выезжаю. Слышишь? Встретимся в кофейне. — Хорошо.. спасибо тебе. Ханаэ дрожащими руками натянула куртку и вышла на улицу, даже не выключив свет. Воздух был холодным, влажным. Её сердце колотилось так, будто она бежала марафон. Она не могла выбросить из головы те слова. «Только и дом все ещё ждёт тебя. Звёздочка ». Фраза, от которой хотелось либо закричать, либо исчезнуть. Она шла к станции метро, то и дело оглядываясь. Казалось, за каждым углом мелькает тень, будто кто-то идёт следом. Но улица была пуста, только редкие прохожие да свет витрин. — Тихо, просто дыши… — шептала себе под нос, сжимая в руках сумку. — Всё нормально… всё под контролем. Контроля не было. Была паника, застывшая где-то под рёбрами. Когда она добралась до кофейни , стрелки на часах показывали 8:47 утра. Место уже начинало оживать. Она заняла столик у окна, достала сигарету и, не дожидаясь официанта, вышла на улицу. Руки дрожали, когда она подносила зажигалку к губам. Дым немного успокаивал, возвращая ощущение реальности. Через несколько минут, в толпе прохожих, она увидела знакомую фигуру. — Нацуми… — сдавленно выдохнула она, гасив окурок. Подруга, всё ещё в больничной форме под коротким пальто, шла быстрым шагом. Как только подошла ближе , Ханаэ, не сдержавшись, просто обняла её. Крепко. Без слов. — Эй, тише, — тихо сказала Нацуми, чувствуя, как та вся дрожит. — Всё, я тут. Дыши, ладно? Ханаэ кивнула, отстранилась и выдохнула: — Спасибо, что приехала… — Конечно приехала. После такого звонка я бы не уснула. — Нацуми посмотрела ей в глаза. — Пошли внутрь. В кофейне они заняли тот же столик у окна. Официант принёс два капучино и чизкейк. Некоторое время обе молчали , лишь стук ложек да лёгкий аромат кофе наполняли пространство. Нацуми первой нарушила тишину: — Ну, рассказывай. Всё. С самого начала. Ханаэ глубоко вдохнула. — Когда я пришла домой после смены… на столе лежала книга. Моя книга. Та самая, что Сора подарил мне, — её голос дрогнул. — Я потеряла её после его смерти. А теперь она просто… лежала. На моём столе. Нацуми нахмурилась. — И ты уверена, что не брала её сама? Может, кто-то из коллег, шутка какая? — Я никому не рассказывала про эту книгу, Нацуми, — перебила Ханаэ. — Никому. Внутри была записка. Его почерк. Тот же самый, как раньше… И там… — она замолчала, сжав пальцы. — Там было написано: Только дом все ещё ждёт тебя. Звёздочка. Подруга медленно поставила чашку на стол. — Звёздочка… — повторила она тихо. — Так называл тебя Сора? Ханаэ кивнула. — Никто больше не знает об этом. Никто. Некоторое время обе молчали. Только гул кофейни заполнял паузу. Нацуми смотрела на подругу, в глазах которой отражался страх, смешанный с отчаянием. — Ладно, — наконец сказала она, выпрямившись. — Слушай меня внимательно. Сегодня ты ко мне поедешь, ясно? Я не отпущу тебя домой. — Но… — Без “но”. — голос Нацуми стал твёрдым. — После кофе идём в полицию. Ты подашь заявление о проникновении. Может, они найдут отпечатки, камеры, хоть что-то. — Ты думаешь, это кто-то из больницы? Или сосед? — спросила Ханаэ, пытаясь зацепиться за хоть какое-то рациональное объяснение. — Не знаю, — коротко ответила Нацуми. — Но если кто-то был у тебя ночью — это уже преступление. Ханаэ посмотрела в окно. По стеклу медленно скользили капли дождя. Всё выглядело так спокойно, будто её мир не трещал по швам. — Я просто не понимаю… зачем так издеваться ? прошептала она. — Кто бы мог знать, что это моя любимая книга, помимо Соры? И эта фраза. Черт.. — Мы разберёмся, — твёрдо сказала Нацуми, дотянувшись до её руки. — Но сегодня ты не останешься одна. — Хорошо… — тихо ответила Ханаэ. Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Нацуми посмотрела на подругу, и в груди неприятно кольнуло чувство — что всё это не просто совпадение. Когда они с Нацуми вошли в полицейский участок, утро уже полностью проснулось — сквозь жалюзи лился холодный свет, а запах дешёвого кофе и бумаги стоял в воздухе. Ханаэ до сих пор не могла успокоиться, сердце било так, будто каждую секунду готово было выскочить из груди. Офицер, молодой мужчина в форме с бейджем Кобаяси, принял заявление, слушая её сбивчивый рассказ. — То есть, — уточнил он, — кто-то проник в ваше жильё, оставил предмет, но ничего не украл? — Да, — тихо ответила Ханаэ. — Просто книга… и записка. — Есть подозрения, кто мог это сделать? Может, кто-то из знакомых? — Нет, — быстро ответила Ханаэ. — Я не знаю никого, кто знал бы… об этом. Офицер что-то записал, потом тяжело вздохнул. — Мы направим патруль к вашему дому и проверим камеры на улице. Пока что советую не ночевать одной. Ханаэ кивнула, хотя это и так было очевидно. Следующие несколько дней она жила у Нацуми. Работа, короткий сон, снова работа. В больнице она чувствовала себя в безопасности — здесь было шумно, светло, вокруг коллеги и пациенты. Только когда возвращалась домой за вещами, внутри начинало грызть чувство тревоги. Прошло три дня после похода в полицию. Поздний вечер. Она вернулась домой, уставшая после дежурства. Дом встретил привычной тишиной. Сняла обувь, прошла в кухню — и застыла. На столе стоял белый лотос. В стакане с водой. А под ним — аккуратно сложенная записка. Пальцы дрожали, когда она развернула её. Тот же почерк. Те же ровные, уверенные линии. «Свет гаснет не потому, что его не видно. Просто кто-то закрыл глаза, звёздочка.» Она вскрикнула, отшатнулась, уронила листок на пол. Сердце заколотилось в горле . Кто-то был здесь. Опять. Через двадцать минут у подъезда стояла полиция. Два патрульных проверяли замок, окна, двор. Один из них что-то говорил в рацию, другой делал пометки. — Никаких следов взлома, — сказал один из них, подходя к Ханаэ. — Ни отпечатков, ни следов обуви. Всё чисто. — Как это может быть? — голос Ханаэ дрожал.— Я даже поставила камеры! — Камеры вы тоже проверяли? — спросил второй. — Да. Ничего. Полицейские переглянулись. Один тихо сказал что-то напарнику, тот нахмурился. — Послушайте, — осторожно произнёс офицер, — вы уверены, что никто из близких не имеет ключей от квартиры? — Никто, — отрезала Ханаэ. — Никто! Нацуми стояла рядом, держа подругу за плечо. — Может, вы хоть попробуете узнать, откуда этот цветок? — Мы попробуем, — сухо ответил полицейский. — Но… советую пока быть осторожнее. Когда они ушли, Нацуми закрыла дверь, повернулась к Ханаэ: — Это становится всё страннее. — Они ничего не сделают, — шептала Ханаэ. — Им всё равно. И действительно. Прошло ещё три дня — и ничего. Ни звонков, ни ответов, ни следов расследования. Когда она сама пришла в участок, ей лишь сказали: — К сожалению, зацепок нет. Если появится что-то новое, свяжемся. Больше никто не связывался. Утро начиналось серым, вязким , таким, что будто просачивалось под кожу. Ханаэ тащила ноги по лестнице, едва не падая от усталости после ночной смены. Сумка с медицинскими инструментами тяжело висела на плече, в голове гудело. Хотелось лишь одного — лечь, завернуться в одеяло и вырубиться хотя бы на пару часов. Но, подняв глаза, она остановилась. У её двери лежала маленькая плюшевая звезда. Жёлтая, с вышитой улыбкой, под игрушкой — записка. «Ты всё ещё светишь, звёздочка.» Ханаэ застыла. Сердце забилось чаще. Секунда — и дыхание сбилось, словно кто-то вдавил в грудь кулак. Она посмотрела на замочную скважину — цела. Окна закрыты. Но кто-то был здесь. — Нет… — выдохнула она, поднимая звёздочку. Руки дрожали. Губы побелели, взгляд метался по сторонам, будто ответ мог быть где-то на стенах или в коридоре. Но ответ был — тишина. Та самая тишина, что пугает сильнее любого крика. — Хватит… — сорвалось с её губ. Голос дрогнул. — Сколько можно… Она прижала записку к груди, как будто это могло её унять. Откуда у этого человека информация, которую знала только она?.. Первые минуты прошли в оцепенении. Потом пришла ярость: не та тихая, сжигающая тоска, а жгучая, рациональная злость. Ханаэ поднялась, включила свет во всей квартире, прошла по комнатам — окна заперты, балкон закрыт, следов взлома нет. Но кто-то был здесь. Она позвонила Нацуми, та пришла через полчаса. Вместе они стояли в прихожей, держа в руках ту самую игрушку, и записку, и на лицах обеих был один вопрос: что теперь делать. Тишина. Только их дыхание. Ханаэ вдруг закрыла лицо руками и осела на пол, сжимая плечи. — Я не хочу больше бояться, — прошептала она. — Я просто устала… Потом выпрямилась, вытерла лицо и дрожащим голосом сказала: — Всё. Я поменяю замки. Сегодня. Пусть хоть весь дом перевернут — но я не дам никому сюда войти. Она вызвала мастера. Пока тот возился с механизмами, день незаметно перешёл в вечер. Нацуми не отходила от неё ни на шаг, боясь оставить одну даже на минуту. Когда всё закончилось, они сели на кухне. Ханаэ выглядела вымотанной, но странно собранной , как человек, стоящий на краю, который уже не боится упасть. Она молча водила пальцем по кружке, потом вдруг встала и пошла к полке. — Ты куда? — тихо спросила Нацуми. — Хочу найти один документ, — ответила Ханаэ рассеянно, двигая вещи. И вдруг замерла. На полке стояла старая фотография. Сора и она — двое подростков, улыбающихся в закатном свете. И вдруг , всё внутри оборвалось. Глаза наполнились слезами, и Ханаэ прижала фото к груди. — Почему… — прошептала она, голос дрожал, пока не сорвался на крик. — Почему это всё возвращается?! Она резко швырнула рамку на стол, стекло звякнуло. — Он мёртв! — закричала она, будто хотела убедить саму себя. — Понимаешь, мёртв! Его нет! А кто-то просто играет со мной! Она всхлипнула, глотая воздух. — Каждый раз, когда я думаю, что всё позади… кто-то будто тянет меня обратно в тот день! В ту боль! — Ханаэ… — прошептала Нацуми, подходя ближе. — Нет! — Ханаэ вскрикнула, обернувшись. — Они не понимают! Ни полиция, никто! Для них это просто совпадения! А я… я больше не могу! — Слёзы текли по щекам. — Я не сплю, я боюсь заходить домой, я жду, что снова увижу… его! Будто - бы это вообще возможно.. Она рухнула на пол, обхватив колени, и начала плакать навзрыд. — Сора… — выдохнула она, захлёбываясь. Нацуми опустилась рядом, молча обняла её, позволив выплакаться. За окном медленно гас свет, а на кухне осталась только тишина, разбавленная редкими рыданиями. Нацуми сидела рядом, молча гладя подругу по спине. Не говорила ни слова — только позволяла ей плакать. Когда рыдания начали стихать, Нацуми тихо сказала: — Хватит, милая… всё, всё… — она осторожно убрала с её лица прядь волос. — Ты уже достаточно натерпелась. Ханаэ подняла на неё пустой взгляд, будто не до конца понимая, где находится. — Я не знаю, что со мной… — прошептала она. — Я просто… не могу больше. Всё это… оно давит… изнутри. — Я знаю, — мягко ответила Нацуми, вставая. — Поэтому сейчас тебе нужно немного… просто выдохнуть. Она взяла за руку Ханаэ и осторожно повела в спальню, словно боялась, что та снова сломается. В комнате царил полумрак. Лунный свет ложился на кровать полосами, и всё вокруг казалось хрупким, как стекло. Нацуми посадила Ханаэ на край кровати, достала из сумочки пузырёк с валерьянкой и налила несколько капель в стакан воды. — Выпей. Ханаэ послушно сделала глоток, с трудом сглотнув. — Так, — продолжила Нацуми, садясь рядом. — Ложись, ладно? Сейчас просто ляг. Она тихо накрыла подругу пледом, поправила подушку. Ханаэ устало кивнула. Её глаза всё ещё блестели от слёз, но веки уже тяжелели. — Ты ведь не уйдёшь? — едва слышно спросила она. — Конечно, нет, — мягко ответила Нацуми, сжимая её ладонь. — Я рядом. Не переживай. Через несколько минут дыхание Ханаэ стало ровным — она наконец провалилась в тревожный, но всё же сон. Нацуми сидела рядом, не отпуская её руку. Смотрела, как подруга спит, и только теперь позволила себе вздохнуть. Она тихо прошептала: — Бедная ты моя… главное держись .. Всё наладится. Я не позволю никому тебя тронуть. Потом поднялась, прошла к окну и отодвинула штору. Ночь была спокойная. Прошла неделя. С того самого дня — с истерики, слёз и ночи, когда Нацуми еле уложила её спать — всё словно стихло. Никаких больше записок, странных подарков, ничего. Только тишина. Ханаэ начала потихоньку возвращаться к привычной жизни: работа, пациенты, коллеги, редкие перекуры на крыше. Она всё ещё вздрагивала по ночам от любого шороха, но со временем страх отступил — притупился. Теперь в её голове всё чаще звучало: “Может, это и правда совпадение?..” Она пыталась не вспоминать. Просто жить дальше. После очередной смены она, как обычно, шла домой. Сумерки уже окутывали город мягким светом, воздух был прохладным. На улице было тихо, только редкие шаги прохожих да шум машин. Проходя по знакомому кварталу, она заметила вывеску “Luminous Drift” — студию Такаши. В груди неожиданно что-то приятно кольнуло. Она остановилась. Посмотрела на приглушённый свет из окна и на табличку “Закрыто”. Немного удивилась. Обычно в это время свет горел — Такаши частенько задерживался допоздна. Ханаэ невольно улыбнулась, представив, как он сидит за своим рабочим столом, поджав ногу, склонившись над тканью. Эта привычка почему-то показалась ей такой милой. Она подошла чуть ближе, заглянула сквозь стекло — внутри было темно. Ни звука, ни тени. Даже швейная машинка аккуратно прикрыта тканью. Всё выглядело так, будто студия не просто закрыта на день, а будто хозяин уехал куда-то надолго. Ханаэ невольно ощутила лёгкое беспокойство. Пальцы сами потянулись к телефону. Она открыла чат с ним и быстро напечатала сообщение: — “Привет, Такаши. Проходила мимо студии , заметила, что закрыто. У тебя сегодня выходной?” Она нажала отправить и ещё пару минут стояла напротив двери, глядя в отражение своего лица в стекле. Ответа не было. Может, занят. Или просто отключил телефон, — подумала она и, вздохнув, направилась дальше. Домой добиралась пешком, хотя могла бы сесть на автобус — хотелось немного подышать. Такаши всегда отвечал быстро. Всегда с лёгкой шуткой или смайлом. А теперь — тишина. Когда она уже дошла до дома и сняла обувь, телефон наконец завибрировал. Экран засветился знакомым именем —Такаши. Она взяла его, и на лице появилась лёгкая улыбка, но улыбка быстро исчезла, когда прочла сообщение: — “Да, студия сегодня закрыта. На то есть причина. Извини, что не ответил сразу.” Ответ был вежливый, но… какой-то холодный. Не похоже на того Такаши, с которым она всегда общалась. Ханаэ перечитала сообщение несколько раз, пытаясь понять — что-то случилось? Хотелось спросить, но она не решилась. *** Последние дни Такаши жил на каком-то внутреннем автопилоте. Работа, заказы, клиенты — всё шло как обычно, но ощущение тяжести внутри не покидало. Иногда он списывал это на усталость, иногда — на тревогу, которую сам не мог объяснить. Вчера вечером, когда он уже собирался закрывать студию, телефон резко зазвонил. На экране — имя Чифую. Такаши, как всегда, улыбнулся краем губ. — Привет Чиф, что-то случилось? — произнёс он спокойно, даже не подозревая, как изменится этот вечер. Ответ прозвучал хрипло, словно голос с другой стороны провода дрожал: — Мицуя… Дракен… его больше нет. Время будто остановилось. — Что ты сейчас сказал?.. — тихо произнёс Такаши , не веря своим ушам. — Он… погиб вчера. Полиция говорит, что это был несчастный случай. Говорят, что он попал под машину. Якобы выехал кто-то на встречку… и всё произошло слишком быстро. Но, Чифую замялся, — я не верю в это. Понимаешь? Дракен не был из тех, кто просто оказывается не в том месте. Такаши замолчал. Пальцы ослабли, телефон едва не выскользнул из рук. — …Где он сейчас? — спросил он наконец, с трудом сдерживая голос. — Его тело забрали в морг Токийской городской больницы. Завтра собираемся туда с Такемичи , Хаккаем и Инуи. Надо… — голос Чифую дрогнул, — надо хотя бы проститься. Долгая пауза. — Я приду, — наконец тихо сказал Мицуя . — Обязательно приду. Когда звонок оборвался, в студии снова стало тихо. Но тишина теперь давила. Он сел на пол, уперевшись локтями в колени, и долго просто сидел, глядя в одну точку. Перед глазами — лицо Дракена. Как он смеялся. Как всегда был тем, кто стоял рядом, когда рушился мир. Как прикрывал всех, даже когда сам едва стоял на ногах. “Не может быть… не он…” Сердце сжалось. Что-то внутри оборвалось. Он вспомнил, как они в последний раз виделись. Год назад. Сидели на крыше старого здания, говорили о том, как всё изменилось. Он поднялся, медленно подошёл к рабочему столу, где лежали свежие эскизы. На мгновение провёл пальцами по листам, но не смог продолжить — ком подступил к горлу. Позже, уже дома, он долго сидел у окна, глядя на огни ночного Токио. Город, в котором все когда-то мечтали о будущем. Теперь он казался ему чужим. Он просто закрыл глаза, тихо шепнув в пустоту: — Дракен… чёрт, почему?.. Как?.. На следующее утро воздух в Токио был тяжёлым — словно даже небо понимало, что день будет непростым. Такаши ехал медленно, будто боялся, что если приедет слишком рано , он не сможет противостоять своим эмоциям. На парковке возле городской больницы уже стояли знакомые байки. Он остановил двигатель, снял шлем, и на секунду просто стоял, глядя на двери морга. Сердце колотилось неровно. Пальцы онемели. Он не хотел туда идти. Не хотел видеть Дракена вот так. Но всё же пошёл. Внутри царила мёртвая тишина. Только гул кондиционеров и запах дезинфекции. Врач в белом халате провёл их в комнату опознания. Он отодвинул занавес. Тело лежало под белой простынёй. Врач осторожно открыл ткань. Первым шагнул Чифую. Но, увидев знакомое лицо, резко выдохнул, прикрыв рот ладонью. — Чёрт… — прошептал он. — Дракен… Хаккай застыл на месте. Глаза расширились, а руки задрожали. Такемичи опустил голову, не выдержав взгляда. Такаши стоял последним. Он не мог сразу подойти. Просто смотрел — на неподвижное тело того, кто всегда был опорой. Кто защищал, когда другие падали. Дракен выглядел… спокойно. Словно просто уснул. На шее еле заметный след — будто синяк или царапина. Но в остальном — ни крови, ни ран. — Несчастный случай… — глухо произнёс Чифую, опуская глаза. — Так они сказали. — Несчастный случай, — повторил Такаши, но голос его дрожал. — Ты в это веришь? — резко повернулся к нему Хаккай. — Он что, просто шёл по улице и его сбила машина? Дракен? Тот самый, кто уворачивался от ударов быстрее любого?! — Хаккай… — тихо сказал Такемичи, но тот только сжал кулаки сильнее. — Нет. Что-то здесь не так. Я чувствую. Мицуя стоял молча. Всё внутри него будто застыло. Он понимал — да, несчастные случаи бывают. Но слишком многое уже в жизни казалось “случайным”. Слишком много смертей, потерь, совпадений. Он посмотрел на Чифую: — Нам нужно узнать всё. Где, когда, кто был рядом. Тот кивнул, стирая с лица слёзы: — Уже занимаюсь. Но если за этим стоит кто-то сильный — будет сложно. Такаши провёл ладонью по лицу Дракена, как будто хотел убедиться, что это не сон. — Спи спокойно, брат… — выдохнул он. — Мы не оставим это просто так. Никто больше не говорил. Все просто стояли. Четверо друзей , которых жизнь снова заставила хоронить ещё одного из своих. И в тот момент Такаши впервые ощутил то самое знакомое, холодное чувство — будто кто-то невидимый уже начал двигать фигуры на доске. Что-то начиналось. Что-то, чего они ещё не понимали. Когда они вышли из морга, город жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, смеялись, шумели. А внутри Такаши — всё оборвалось. Он сел на байк, завёл двигатель, но не сразу уехал. Такаши ехал без шлема, ветер бил в лицо, но он почти ничего не чувствовал. Город сливался в серые полосы — витрины, фары, голоса прохожих. Всё глушилось. В голове билось только одно слово, одно имя — Дракен. Он не верил. Не хотел. Сколько раз они выкарабкивались из передряг? Сколько драк, ран, случайностей — и всегда оставались живы. А теперь… просто несчастный случай. Нелепый. Бессмысленный. Он свернул к круглосуточному магазину, поставил байк у входа, достал бумажник и, не глядя, взял первую попавшуюся бутылку виски. Продавщица что-то сказала, улыбнулась вежливо. Он не ответил. Просто заплатил, вышел и пошёл домой, чувствуя, как каждая ступенька лестницы отдаётся в груди болью. Дома было темно. Он не включил свет. Сел на пол прямо у дивана, открыл бутылку, запах алкоголя ударил в нос. Первые глотки — обжигающие, резкие. Горло сжалось, но он не остановился. Хотел забыться. Хотел заглушить этот тупой, разрывающий крик внутри. Он смотрел в стену, не моргая. Всё вокруг будто растворилось — только тишина и боль. Слёзы потекли сами, тихо, без рыданий. Просто капали. Он не утирал их. — Почему… — выдохнул он едва слышно. Бутылка наполовину пуста. Голова начинала кружиться, мысли путались. Он пил ещё. И впервые за всю жизнь понял, почему люди бегут в алкоголь. Понял это самое «забыться хоть на миг». В телефоне вспыхнул экран. Сообщение. Ханаэ: « Привет , Такаши. проходила мимо студии, заметила закрыто. У тебя сегодня выходной?» Он долго смотрел на экран, как будто не понимал, что читать. Пальцы еле слушались, но он всё же набрал ответ: «Да , студия сегодня закрыта . На то есть причина . Извини , что не ответил сразу.» Коротко. Сухо. Без привычного мягкого тона, без улыбки. Он даже не стал ждать ответа — просто положил телефон рядом и снова сделал глоток. Виски стал противным, но он не мог остановиться. Мысли путались, лицо Дракена то приближалось, то таяло. Смех, старые фотографии, байк, громкий голос друга: «Живи, как умеешь, Мицуя. Главное — не унывай!» Он усмехнулся — горько, с надрывом. — Легко тебе говорить… — Он прошептал. Мир плыл. Тело наливалось ватой. Он опустил голову на диван, бутылка выскользнула из пальцев и перекатилась по полу. Перед тем как сознание провалилось, он только тихо сказал в пустоту: — Прости, Дракен… я не смог спасти тебя… И наступила тишина. Тяжёлая, вязкая, будто сама ночь накрыла его изнутри.