II. "Закон на твоей стороне"

Ли Токки только-только шла со столовой, лениво таращась в телефон. Она жевала недоеденный огурец и негромко шагала по бетонной плитке. Когда полицейская проходила мимо входа в участок, внутрь тревожно вломился высокий русый парень с засыпающим мальчиком на спине. Девушка отвела взгляд от телефона и мигом отложила его в карман, подлетая к входу. Парнишка с мальчиком на спине яростно завопил что-то по типу «помогите, пожалуйста!». Токки подбежала к нему, спрашивая, что произошло. Лицо русого казалось ей очень знакомым, но времени задумываться не было, потому что спящий мальчик на спине истекал кровью, и, судя по всему, был мертв. Дежурный на входе подскочил, уже вызывая скорую. Это были подростки, и времени на допрос не было, а потому Токки попросила уложить раненого мальчика на сиденья у входа, чтобы проверить пульс. Девушка прошла через турникет, и русый, не отходя от лежащего мальчика, тревожно контролировал все действия полицейской и тяжело дышал ей под ухо. Та сначала приложила ладонь ко лбу мальчика, а потом воспользовалась двумя пальцами и быстро перевела их к шее, чтобы проверить пульс. Его не было. Светлоглазая нервно облизнулась и потрогала запястье мальчика, все также не обнаружив пульса. Она махнула своему коллеге, чтобы тот подошел. Грудная клетка не поднималась, и пришлось делать искусственное дыхание. Токки убрала длинный локон за плечи, чтобы не мешался, и пробубнила что-то по-быстрому: — Что случилось? Кто он вам? Русый трусливым голосом недолго заикался и под конец сказал нечто похожее на: — Я-я… я его друг, бежал мимо и увидел его, лежащим на асфальте. С него текла кровь, и он больше не двигался и не открывал глаза. Сказав это, подросток прокатился спиной по стене и спрятался за ладонями, громко хныча. Токки сочувствующе провела по нему взглядом, но времени на разговоры не было. Её коллега предложил помочь, но Токки покачала головой, аккуратно перетаскивая мальчишку с сидений на ровную поверхность — пол. Она встревоженно заняла место слева от подростка сбоку, наравне его грудной клетки, и села на колени. — Я начинаю сердечно-легочную реанимацию, готовься встать на компрессию, — скомандовала Токки, быстро запрятала волосы в костюм, чтобы не мешали и пощелкала пальцами, подзывая дежурного. Быстрым движением девушка разгладила ткань рубашки, привстала и с силой надавила на центр грудкой клетки, вторую руку наложила на первую и сплела пальцы. Считая вслух, она ритмично вдавливала грудину на пару сантиметров. Когда счет дошел до тридцати, девушка вдохнула и нервно перебралась коленями к голове пострадавшего. Положив ладонь на лоб и пальцы под твердую часть подбородка, девушка аккуратно запрокинула голову мальчика и глубоко вдохнула и наклонилась к его голове. Сделав выдох, Токки перевела взгляд к грудине, но та не поднялась. Плохо. Полицейская переглянулась с коллегой и беспокойно посмотрела на русого, который в это время виновато вытирал непрекращающиеся слезы и тихо хныкал, прикрывая ладонью нос и рот, чтобы никто не услышал. Токки облизнула губы и тяжело вздохнула. — Еще раз, и я иду в кабинет, а ты — вызывай патруль, — прошептала девушка. Ли не отводила взгляд от своего коллеги, мысленно считая количество компрессий. Она сощурилась и спросила у рыжего мальчика: — Где это произошло? — Пару поворотов вправо, в каком-то захолустье, — негромко сказал подросток и окончательно вытер слезу рукавом. Токки закусила губу и понятливо кивнула, делая вдох. Девушка снова положила мальчику ладонь на лоб и плотно наклонилась к его лицу. Он до сих пор не дышал, а потому все попытки оказались тщетными. Ничего не поможет. Токки поднялась, достала рацию из заднего кармана и передала её мрачному коллеге, сгорбившемуся над трупом школьника. Мальчик безжизненно смотрел сухими глазами в потолок, делая не единого моргания. Русые волосы, слегка растрепанные от прикосновений инспектора, были взъерошены. Пол под ним промок, и образовалась маленькая алая лужа. Бледные губы даже не подрагивали. Ноль движений. Инспектор немо попросила коллегу вызывать патруль, сложив руки в умоляющем жесте, на место, о котором их оповестил мальчик. Девушка подошла к отчаянному рыжику, и рукой приказала ему подняться. Тот повиновался без слов и встал, послушно следуя за Токки. Она приложила свой орден к турникету, чтобы её пропустили без слов и пропустила за собой рыжего, который сгорбился знаком вопроса и постоянно поворачивался и контролировал, что делают с его другом. Это не осталось незамеченным для светлоглазой, и она ускорилась, сама склонив голову в пол, чтобы меньше расстраивать школьника. Открыв дверь в свой кабинет, она пропустила мальчика внутрь и неспокойно последовала за ним, садясь на стул и быстро рыща в ящиках стола свой неизменный черный блокнот. — Фамилия? Имя? Лет сколько? — строго спросила она, раскрывая ежедневник на последней пустой странице. Светлоглазая с хрипом прогладила страницы, чтобы легче было не отвлекаться и подготовила карандаш, чтобы записывать. — Сон Тэхун, 15 мне, — вяло сказал мальчик и зарылся ладонями в растрепанную рыжую шевелюру. Токки довольно хмыкнула. Он не спроста напоминал ей кого-то, а оказалось, что все было настолько просто. Его имя она запомнила наиболее хорошо, потому что именно оно было написано у нее на первых страницах ежедневника с пометкой «отвести в участок» и четырьмя восклицательными знаками. Токки накрутила на палец задравшийся фиолетовый локон и тяжело вздохнула, нервно дергая коленкой. Девушка мимолетно положила ладонь на него, дабы успокоиться и закусила губу. — Сон Тэхун, да? — повторила она его имя вслух, словно пыталась распробовать на вкус, и уставилась в стену. — Кого-нибудь с места происшествия знаешь? — спросила она и сложила руки друг на друга, смотря прямо в лицо подростку. — Да не знаю я никого, там не было ни души. Измученно сказал Тэхун и тяжело выдохнул, потирая переносицу. — Но я… — рыжий хотел было продолжить, но быстро опомнился и отрицательно покачал головой. Подросток хотел что-то сказать, но, видимо, не смог, хотя бы из-за того, что не доверял девушке. Еще в школе, на том уроке, она заметила его бунтующий характер: отрицание взрослых, желание; хотя, даже само понимание, что он взрослее и лучшее, чем нравоучители. Естественно, мальчик был совсем зеленый, и в 8 классе мало что понимал, а потому все эти поступки являлись способом отгородиться от чего-то, в какой-то мере щитом. Токки пару раз поморгала стеклянными глазами и утомленно сжала губы. Сон Тэхун на диване лишь раздвинул ноги пошире и кусал обветренные губы. — Ты же знаешь, что он… — полицейская отложила карандаш в сторону и бесшумно закрыла дневник. — Мертв? Я должна была тебя оповестить об этом еще пару минут назад, но, по-моему, ты уже успокоился и имеешь право знать. Ли хотела продолжить, но не стала, заметив, как рыжий небыстро встал с дивана. Она проводила взглядом его втянутые щеки; губы, сжатые в нитку; и поняла, что повела себя чересчур резко. Тэхун подлетел к подоконнику и завопил: — Вы что, думаете, я совсем ебанутый?! Я не могу отличить смерть от обычной «комы»? — с последними словами он поднял руки, изобразил жест «кавычки» и нервно усмехнулся. Токки вжалась в стул и оперла руки в сидушку, неуверенно поднимая глаза из-под ресниц. Мальчик втянул голову в плечи, на шее стал заметен пучок пульсирующих сухожилий, а вены на висках запульсировали силой. Его лицо исказилось такой гримасой злости и ненависти, что тому пришлось свести брови к переносице, широко раскрыть глаза, раздуть ноздри и сжать зубы, лишь бы не закричать. Тэхун сжал кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя после себя красные отметины. Тогда мальчик подошел к стене и больно ударил по ней кулаком с отчетливым звуком хруста костяшек. Токки пискнула, а Тэхун мгновенно расслабил лицо и испуганно потряс рукой, раскрывая и смотря на собственную раскрасневшуюся ладонь. В кабинете стало необычайно тихо. Тэхун сделал последний громкий выдох, пока не наступил сухой, надрывной вдох-всхлип. Мальчик встал у стены и встревоженно опустил голову. Его тело обмякло, словно пустой мешок, и плечи сжались под невидимой тяжестью. Сон Тэхун и ранее не смотрел сжавшейся полицейской в глаза, а теперь — тем более. В этой внезапной и звенящей тишине, Тэхун показался Токки настолько маленьким и беззащитным мальчиком, что только что швырнул в этот небольшой кабинет свою душу в виде незаметного удара по стене. Рыжий постепенно уселся на пол, закрываясь руками. — Ты молодец, что смог не закрываться в себе и выплеснуть гнев, — призналась Токки и трепетно провела по серой стене, недавно пострадавшей от удара, небольшой ладонью. — Знаешь… Она стояла прямо над Тэхуном, что робко поднял на нее свою голову и закатил глаза. Он неуверенно перевел свой взгляд, оборвав зрительный контакт. Токки продолжала стоять над подростком, что уперся лицом в стену и не стал больше смотреть на девушку в ответ. Мальчик зарылся длинными пальцами в волосы и сказал: — Я знаю, кто точил на До Уна зубы. Признавшись в этом, Тэхун шипяще закусил губу и опустил голову в пол. Токки мигом сменила позу, пока в её голове крутилось миллион мыслей. До Ун — тот мальчик? Кто точил на него зубы? Где они сейчас? Токки уже хотела задать эти вопросы только-только успокоившемуся и утихомиренному Тэхуну, как в её кабинет постучали, и она быстрым шагом направилась к входу. В щели приоткрытой двери показалось строгое лицо очередного коллеги с соседнего отдела. Он сжал зубы и качнул головой, чтобы девушка дала пройти. Токки быстро издала что-то похожее на «а», почесала затылок и дала пройти. За её спиной уже поднялся Тэхун, отряхнул с себя пыль, которую он успел насобирать, валяясь по полу, и неуютно сжался в углу, чтобы не показываться. Инспектор посмотрела на него в последний раз немым взглядом, говорящем что-то по типу «извини» и вжала голову в плечи. Внутрь ввалилась группа из четырех кобыл, которых, к тому же, грубо подталкивал коллега Токки. Один из них уже вовсю был забит татуировками, пусть и возможно не настоящими. Остальные трое недовольно закатывали глаза и цокали, пялясь в пол. За собой закрыл дверь её коллега, и, насупившись, завопил: — Долбоебы, чья бита?! С этим вопросом Токки перевела вес на одну ногу, встав на бедро, и поставила руки подмышки, закрывая своим телом Тэхуна. Она еще раз повернулась и посмотрела ему в лицо, не ожидая увидеть хоть одну эмоцию, кроме дискомфорта, но к своему удивлению, заметила кипящую злость. Токки непонимающе свела брови к переносице и все дальше поворачивала корпус, оглядывая то, с какой частотой стала подниматься его грудная клетка. Её интерес прервал быстрый поток воздуха, произошедший от того, что её взбешенный коллега — крупный, широкий мужчина, провел металлической битой по воздуху. Токки мимолетно повернула и вжала голову в плечи, и вытаращила глаза, поправляя волосы на ветру. Четверо подростков испуганно пялились в пол, боясь взглянуть на офицера полиции. Он громко ходил по кабинету и в буквальном смысле орал, изредка подходя к одному из мальчишек, чтобы замахнуться рукой и с тем же рвением её опустить от понимания, что нельзя их трогать. Когда её коллега на секунду замолчал, Токки уперлась боком в стену и, строго оглядывая четверых, задала вопрос своему коллеге: — Что случилось? Каким образом они оказались у меня в кабинете? Я не занимаюсь взрослыми, — сказав это, девушка снизу вверх оглядела четверых ребят с осуждающим выражением лица. — На, — перекинул светлоглазой через весь кабинет небольшой помятый черный портфель коллега. Она ловко схватила его и зажала между руками, открывая и проверяя на содержимое. Внутри лежали учебники 7 класса. Токки с ужасом достала один из них, с разорванной обложкой; рисунками мужских органов на переднем плане, и брезгливо выкинула обратно, закрывая портфель. Она напоследок закрыла нос и быстро помахала перед собой ладонью, проветриваясь. Её коллега порывался закричать еще раз, но Токки его остановила, выставив перед собой ладонь и помахав ею перед лицом мужчины, она кивнула головой. За ней до сих пор стоял разъяренный Тэхун, только в этот раз он злился не на её мимолетную реплику, не на себя, а на четверых придурков, стоящих у нее в кабинете. Девушка осознавала, что произойдет, если она того не выпроводит и повернулась спиной к выходу, медленно шагая к проему и не сводя взгляда с рыжего. Он определенно знал этих четверых, ведь те уже давно не обращали внимания на злой бубнеж её коллеги, а лишь испуганно провожали сердитого Тэхуна глазами. Токки и Тэхун вышли с кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Офицер села на лавочку в коридоре и похлопала ладонью на место рядом. Рыжий нехотя сел, продолжая шмыгать носом. — Знаешь их? — поинтересовалась девушка и свела колени друг к другу, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве. — Сука, да, — прошипел мальчишка и закрыл лицо ладонями. — Не выражайся, — сделала ему громкое замечание девушка и чуть позже, поправляя форму, шепотом добавила: — Они? Тэхун, озлобленно вцепившись руками в штанину, неуверенно кивнул. Он облокотился головой о стену и прокатился по лавочке спиной. Несмотря на то, что стена под ним издала громкий стук, парень не подал виду и продолжал с ненавистью шипеть. — Я поняла, — с этими словами её вид заметно изменился в другую сторону, и она поднялась, недовольно цокая по положенной плитке военными берцами. Перед тем, как зайти к себе в кабинет, она немо попросила Тэхуна остаться тут, и тот, даже не заметив её, продолжал сидеть и изредка вздымать грудью. Токки лишь угукнула и зашла внутрь. Мимолетно она прошлась по четырем мальчикам глазами и достала из ящика своего стола четыре листка бумаги и четыре ручки. Она пару раз щелкнула пальцами, привлекая к себе внимание. За её спиной до сих пор стоял гневный мужчина. — Сколько лет? — 13… — неуверенно признался один из компании, тот, что поменьше, и свел глаза в пол. — Остальным? — сурово спросила девушка, в надежде на то, что татуированный парень ответит следующим. На него акцент и падал, ведь именно он боязливее всего провожал Тэхуна взглядом: значит, знаком с его натурой отморозка. — Я спрашиваю, лет сколько? — Мы одногодки все, — раздраженно ответил тот, чьего ответа Токки ждала больше всего. Мальчик с барсучьей прической лениво чесал волосы, словно вообще не при делах. Трое его друзей пытались как-то оправдаться, но не стали. Судя по всему, он вообще не чувствовал вину и не осознавал происходящее, потому что в этот момент раздвинул ноги пошире и оперся локтями о колени, лениво ковыряясь в обкусанных ногтях. После этого она с коллегой переглянулись. Вот эта кобыла? Ему? 13 лет? — Что вы там делали? — более спокойно задала вопрос девушка больше своему сослуживцу, нежели школьникам, и вопросительно свела брови домиком. — Их перевели с участка Сонгпа, — серьезно ответил темноволосой мужчина, указывая рукой в каком-то непонятном направлении, и сжал губы. Господин Пак никогда не был благосклонен. Даже тогда, когда Токки пришла к ним в участок, он относился к ней, словно к нашкодившей школьнице, и не воспринимал всерьез. Он работал в отделе уголовного розыска и являлся второй рукой детектива Хвана: её начальника. Ему было все равно на то, что он не имел права вопить, метать и в целом вести себя агрессивно по отношению к виновным. Пак обладал высоким ростом и широким телосложением. Помимо этого, он выглядел максимально озлобленно из-за генетической предрасположенности к сведенным бровям и угрюмым губам, вечно опущенными вниз. Мужчина стоял и неуклонно читал очередную лекцию о том, какие же они бессовестные, раз решились на такое. Только Токки даже не задумывалась над его словами, ведь думала лишь о том, что им нельзя вписать никакой срок по двум причинам: не было улик, и мальчикам не было 14 (ладно, это можно было оспорить, хотя бы потому, что девушка до сих пор не верила, что этим оболтусам по 13 лет, пусть и в портфеле одного из них лежали учебники 7 класса). Если с первым еще можно было работать, то при едином доказательстве, что им нет 14, будь это опекун или обычная медицинская справка, они останутся невиновными. — Вину признаете? — спросила Токки, уже осознавая, что они ответят. Мальчики неуверенно покачали головой, отрицая вину. На господина Пака нахлынула очередная волна злости. Ли поставила перед ним ладонь, попросив успокоиться. — Пусть любой из вас встанет и расскажет, что произошло и как вы сюда попали. Никто из них не горел желанием оправдываться, а потому все остались на своих местах и намеренно плавили пол своим взглядом. — Раз не хотите общаться, сделаем так, — с этими словами, Токки протянула каждому из них лист с ручкой и с высоко поднятой головой приказала: — Звоните родителям, зовите их сюда. Будем разбираться вместе. После этих слов мальчики растерянно переглянулись, и лишь мальчик с барсучьей прической увереннее всего достал телефон с видом «как же вы меня заебали» и поклацал по экрану. Он приложил телефон к уху, и только тогда, когда Токки стали слышны гудки, его лицо сменило выражение. Он виновато свел брови домиком, надул губки и смазливо, максимально фальшиво, произнес: — Мама! Я в участке Ганбук! Меня хотят обвинить в убийстве, которого я не совершал! Тебя вызывают сюда! — вместе с этими словами он пролил небольшую слезу и тут же вытер. С динамика его телефона послышался громкий крик. — Да, в участке Ганбук… приезжай скорее… Пока он еще что-то объяснял своей родительнице, Токки яростно закусила губу. По его лицу было видно, что он тот еще уличный хулиган, и даже если это не подтверждает его вину: она помнила враждебный взгляд Тэхуна, направленный на этого мальчика. Атмосфера накалялась, когда мальчик сбросил трубку, и Токки поняла, что в ближайшее время к ней в кабинет вломится танк, готовый порубить за своего сынулю. — Как тебя зовут? — спросила Токки и пусто смотрела мальчику в лицо. — Меня? Джончан, — он самодовольно назвал свое имя и улыбнулся во все 32 кривых зуба. Мальчик убрал телефон в карман и расслабленно поправил волосы назад. От наигранной вины и слез осталось ровным счетом ничего, кроме чрезмерной спесивости и заносчивости с кривой улыбкой. — Мы ничего не совершали, давайте мы просто дадим вам немного… наличных, и вы нас отпустите, лады? Судя по тому, что он в своем поле зрения больше не видел Тэхуна, этому маменькиному сынуле резко прибавилось уверенности за всех четверых. Токки от злости сжала ладонь в кулак, до боли впиваясь ногтями в ладошку. Откуда у этих малолетних криминалов столько уверенности? И пока светлоглазая строго сверлила того взглядом, Пак не сдержался и продолжил срывать связки: — Да ты! Малолетний инвалид, ничего в жизни не добившийся, посмел пихать нам свои вонючие деньги?! Ты знаешь, что это тоже статья, идиот?! — высказался за двоих мужчина и уже направил руку, чтобы «отблагодарить» мальчика нормальным таким подзатыльником, но его запястье перехватила Токки и покачала головой, предвещая случившееся. Ей не нравится этот Джончан, и не понравился с первого взгляда: сгорбившаяся спина, обнаглевший вид, еще и чрезмерная взрослость, которую он пытается показать через татуировки; но им ничего о мальчиках неизвестно, и не факт, что те сказали правду про возраст. Оставалось лишь ждать его опекуна и считать секунды до момента, когда его родительница с вероятностью в 100% придет и устроит скандал о том, как её сына незаконно в чем-то обвинили. К слову, о том, что произошло, знал только господин Пак, а потому Токки села к себе за стол и поинтересовалась: — Что было? Мальчики качнули головой и уткнулись в листы, что-то, да начав писать. Пак взял соседний стул и поставил его прямо напротив Токки с громким стуком о пол. Присев и приминая под собой место, он достал из кармана формы телефон и показал ей видеосъемку с камер. Звука не было, но это не мешало ей понять, что происходило тогда. Судя по всему, запись вела камера магазина неподалеку, ведь на съемке в панике из-за угла выбежали четверо мальчиков: один из них с битой. Они переглядывались друг между другом, а когда нашли общее направление, побежали в сторону камер и кинули металлическую биту прямо в стеклянную витрину магазина, скрывшись за углом. Тут же из здания на записи показался мужчина, который только-только вышел из-за двери и принялся громко кричать на уже сбежавших мальчишек. Видеоотчет завершился, и Пак с недовольным фырканьем положил телефон на стол девушке. Инспектор понятливо кивнула и цокнула, сложив руку на руку. — Ага. Говоришь, они с Сонгпа? — Да. — Как их оттуда перевели сюда? — Где рюкзак? Токки сразу же поняла, о каком рюкзаке идет речь, и кивнула головой в сторону стены. Рюкзак подростка неопрятно валялся на полу в том же положении, в каком его оставила, кинув на пол, полицейская. Пак наклонился, доставая портфель, и тщательно порылся в учебниках, наконец отыскав что-то, что искал. Он отряхнул какую-то визитку от пыли и поставил перед глазами девушки карту. Кан Тэ, 07.13.2002, р-н Ганбук, ул. Синтхан D13, квартира 256. Токки взяла в руки пропуск для входа в многоквартирный дом и повертела в разные стороны. Теперь все стало ясно, почему же они оказались здесь. Всего навсего перевод всей группы преступников по пропуску одного из них, указывающего на местожительство. За дверью Токки до сих пор ждет отчаянный Тэхун, продолжающий винить себя за то, что случилось. И девушка прекрасно его понимала, а потому решила для себя, что обязательно подойдет к нему, пока мать Джончана не подойдет к участку. Мальчики за спиной господина Пака начали перешептываться, а еще лучше это стало слышно тогда, когда оба полицейских замолкли, и в кабинете наступила тишина. Разговоры мужчина смог предотвратить обычным строгим взглядом, направленным на подростков, и те снова продолжили запись объяснительной. — Что с пострадавшим? — тихим и грустным голосом спросила она, накручивая волос на палец. Пак заметно напрягся и тяжело вздохнул, вмиг погрустнев: — Пробитый череп и мимолетная смерть, — признался мужчина и спрятался за крупной ладонью. Токки с ужасом сглотнула и направила взгляд в пол. Работа полицейских не из легких, особенно когда дело касается детей, в особенности невинных, как До Ун. Она хотела пойти проверить Тэхуна, но её желание прервал звук рации. В этот раз принадлежавшей господину Паку. Неужели?.. — Да? — сурово ответил мужчина, встрепенувшись. — Передай Ли Токки, что её вызывают ко входу. Да, женщина, успоко… — на этих словах дежурный завершил связь с характерным громким пищанием рации. Ли поняла, кто и зачем её поджидает у выхода, а потому тяжело вышла из-за стола. Она последний раз провела взглядом по кабинету, и её взгляд не обошла стороной наглая ухмылка Джончана, который к тому времени уже победно откинул от себя ручку и мерзко хихикал, кичившись перед друзьями, типа, смотрите, что щас будет! Токки раздраженно потерла переносицу и вышла из кабинета, громко захлопнув за собой дверь. Она торопливо направилась к турникетам, даже не успев посмотреть на Сон Тэхуна, и понимала, с кем сейчас встретится. Естественно, она оказалась права, потому что на входе уже стояла невысокая сгорбившаяся женщина, буквально кипевшая от злости с расширенными ноздрями и раскрасневшимся лицом. На лице — смесь паники, праведного гнева и ярости, от которых у той сводило скулы. Токки переглянулась с затихшим дежурным и спокойно, слегка устало, спросила: — Вы по поводу Джончана? — не вздрогнув, задалась вопросом полицейская. Она медленно подняла на женщину свой плоский взгляд, заранее зная, что сейчас будет. — Да, девушка, вы можете побыстрее?! — её голос был резким, высоким и режущим воздух, как стекло. С этими словами женщина грубо оттолкнула ошалевшую Токки в грудь от себя, и направилась вперед, словно это именно она являлась инспектором. Женщина прошла до кабинета Токки быстрым шагом и широко распахнула дверь без стука. За ней торопливо проскакала Ли, качающая головой со словами «подождите». За этой сценой с любопытством проследил Тэхун и уже хотел встать, чтобы заглянуть в кабинет, но не успел, когда та закрылась с характерным звонким хлопком. Мать Джончана, заметив свое чадо, не обняла его, а почти набросилась, принявшись целовать. — Ну что ты натворил, а? — обеспокоенно спросила женщина, поглаживая мальчика по руке. За этой сценой удивленно следили даже друзья Джончана, неуютно отстранившись на несколько сантиметров. — Ну вы же видите, что он ребенок! Он напуган! Вы понимаете, что травмируете его?! Джончан, ранее сидящий с самовлюбленной лыбой, сейчас заметно погрустнел, начал издавать негромкие звуки хныканья и вытирать несуществующие слезы, с настолько заметной фальшью, что у Токки от злости даже зубы свело. Его мама пришла — она встала перед ним щитом с громким криком и набросилась на полицейскую, а потому можно сыграть ни в чем не виноватого мальчишку, словно это не он недавно предлагал девушке взятку, нарушив очередной закон. — Успокойтесь, — сказала полицейская. — Джончан и его друзья замечены в районе Сонгпа. По подозрениям, они сначала ударили мальчика, который уже сейчас едет в больницу мертвым, в череп, а потом сбежали и попали на камеры видеонаблюдения, разбив стекля… Инспектор не успела договорить: её перебили. — Не может быть! Он не может такого сделать! И никакого удара в череп не могло даже быть, мальчик наверное сам ударился и на нас спихнул, да?! — заполняя кабинет криками, женщина все больше и больше раскраснелась от злости. А злилась она потому, что Токки подавала информацию максимально сухо и без оценок, скрывшись за маской безразличия. Дело было в том, что Ли не в первый раз работала с матерями подобного типа. И, если сначала она пыталась что-то им объяснять, проявлять сочувствие, сейчас приходилось лишь устало здороваться с теми, предвещая приступы проявления неуважения и перебиваний. — Не перебивайте меня, пожалуйста, — попросила девушка, отойдя от женщины на расстояние вытянутой руки. — Снаружи сидит свидетель, у нас присутствуют записи с камер наблюдения. Случайность это или нет — устанавливает суд, ваша задача сейчас — обеспечить явку сына туда. Сколько мальчику лет? — в голосе Ли не было ни капли угрозы, только факты и последствия. Она старалась дышать и не срываться на женщину. Та в это время замерла. Её торопливый и лихорадочный гнев наткнулся на холодную и непреклонную стену равнодушия. — Ему 13! Ни о каком суде и речи быть не может! Я знаю закон, и вы не имеете права сажать его в тюрьму, если ему нет 14! — с новыми силами завопила женщина, и с каждым разом становилась все громче и громче, тыча в девушку своими пальцами. Токки нервно закусила губу. И вправду, 13. Джончан отделается парой объяснительных и на этом всё. А кто понесет ответственность за убийство? А кто отплатит за унесшуюся душу До Уна? С каждой подобной мыслью офицер выглядела все мрачнее и мрачнее. Она устало протянула руку к господину Паку, следящему за этой сценой по просьбе Токки с максимально фальшивым безразличием, чтобы тот подал ей телефон с записью видео. Девушка протянула перед озлобленной матерью Джончана фрагмент со съемки камеры видеонаблюдения. Женщина шокированно пару раз поглядывала на биту, валяющейся на полу, схожую с той же, что держал её сынишка на видео час назад. Когда запись прекратилась, Токки измученно нажала кнопку отключения на телефоне и протянула гаджет своему коллеге. — Женщина, вы удостоверились в том, что это ваш сын? Кровь на бите не смущает? — спросила полицейская и медлительно, с огромной усталостью, отряхнула руки. Мать стояла уже с опущенными плечами, казалось, вся её ярость вытекла в эту видеозапись, на которой было четко заметно, в чем и как провинилось его чадо. Но что-то внутри щелкнуло, и её лицо, мгновение назад обмякшее, исказилось новой злобой. Это была не истерика, а ярость: холодная и точная. — Удостоверилась? — прошипела женщина, и голос её был низким, словно не своим. Она подошла к полицейской максимально близкой, издавая противные звуки. — Удостоверилась в том, что ты мразь конвейерная. Сумасшедшая резко подняла голову вверх из-за заметной разницы в росте, губы женщины сложились в трубочку, и из её рта вырвался густой комок слюны. Плевок с тихим, влажным звуком, шлепнулся Токки прямо на скулу, немного задев уголок губ, и медленно пополз по щеке. Время словно замерло. Даже фоновый гул стих. Господин Пак застыл с телефоном в руках. Ли Токки не отпрянула, она даже не моргнула. Её веки медленно опустились и поднялись. От этого плевка на её лице проступила лишь очередная усталость, достигшая своей максимальной полноты, словно этот плевок являлся воплощением всей той грязи, хамства и безнаказанности, с которой темноволосая сегодня встретилась. Девушка не вытерла лицо рукой, уставившись своим тяжелым и безразличным взглядом в глаза матери Джончана. Затем, наконец, Токки подняла руку, но не чтобы вытереть лицо тыльной стороной ладони, а за рулоном дешевой бумаги для принтера, непригодной к работе. Она достала первый попавшийся лист, и без лишней суеты, методично промокнула щеку бумагой, мгновенно впитавшей в себя влагу. Девушка смяла её в идеально тугой шарик и бросила его не в урну, а пластиковый контейнер для биологических отходов. Её действия были леденяще равнодушными. Полицейская устало проморгалась и отошла от отшотнувшейся матери, которая сейчас словно увидела что-то потустороннее. Токки поправила волосы и развела руки в стороны. Её взгляд направился к яростному господину Паку. Он справится и без нее, хотя бы потому, что то, что только что сотворила женщина, являлось таким же административным нарушением: оскорбление представителя власти. А работать со взрослыми сумасшедшими — не ее вид деятельности. За подобное господин Пак не раз с криком разносил все близлежащее. — Я на обеденный перерыв, — систематично призналась девушка и тихо, незаметно вышла из кабинета. Когда она захлопнула за собой дверь, выйдя из замкнутого шумного пространства, в котором не хватало воздуха, и вышла в тихий коридор участка, девушка первым делом глубоко вдохнула и поскорее лениво устроилась на скамейку, сутулясь. Снаружи сидел Сон Тэхун, которому уже изрядно надоело просиживать штаны в полицейском участке. Заметив присевшую рядом с ним инспекторшу, он вопросительно качнул головой. — Что было? — неспокойно поинтересовался рыжий, еле отошедший от ситуации с другом. — Им нет 14 лет, мы не имеем права завести на них уголовное дело, — сухо призналась Токки и наконец посмотрела в глаза одичавшему мальчишке. По его выражению лица было ясно: он был готов подняться и вломиться в кабинет, разнести всех четверых в пух и прах — Тэхун с огромной ненавистью пялился в стену. — Они напишут пару объяснительных, возможно, выплатят штраф, но… это не вернет его, и я тоже это понимаю, — призналась девушка, и, сгорбившись, зарылась волосами в длинные темные волосы. — Я сделала, что смогла. С последними словами Токки тяжело выдохнула, а Тэхун подскочил и бешено направился к её кабинету, но его остановил слабый перехват в зоне запястья: инспектор устало схватила его за руку и остановила. Собравшись с мыслями, она облизнулась и подняла свой взгляд. — Я не имею права так говорить, но ты ничем не поможешь сейчас. Если вломишься в кабинет и решишь набить кому-то из них морды, сделаешь только хуже. Никто из нас не вправе действовать на закон: они не постареют в одночасье, и мы не сможем официально считать их преступниками. Но это касается исключительно полицейского участка, а то, что происходит на улице… допустим, ммм, в слепой зоне, как сделали они — нас не касается, — с ее тихими фразами в его голову стало приходить осознание. — Закон на твоей стороне, Тэхун, главное, будь осторожен. Сказав это, Токки отпустила его руку и кивнула, а мальчик наклонился, чтобы поблагодарить, и ускакал в ту же секунду. Токки с ненавистью протерла ладонью уже высохшее место и закрыла глаза, тяжело выдыхая. Она в очередной раз повелась на подростка, дала ему фору в самосуде.