Часть 6

Дверь за Геннадием закрылась, и Ирина осталась одна в своём кабинете. Она смотрела на папку, лежащую на её столе, как на живую бомбу, которая вот-вот взорвётся. На папке было его имя. Кривицкий Геннадий Ильич. Под ним – его регалии. Она знала это всё. Она читала его статьи, следила за его карьерой. Но теперь, когда его статьи были здесь, на её столе, это было что-то другое. Это было личное. Он хотел, чтобы она прочитала это. Зачем? Чтобы она увидела, каким он стал? Или чтобы она вспомнила, каким он был? Заведующая оттолкнула папку от себя. Она не хотела читать. Она не хотела ничего знать о его жизни. Она хотела, чтобы он исчез. Но он не исчез. Он был здесь, в Склифе, и это было для неё невыносимо. Она чувствовала себя, как в ловушке. Она встала и подошла к окну. За окном шёл дождь. Мир казался серым и унылым. Она так же, как и этот мир, чувствовала себя опустошённой. Её дочь снова оттолкнула её, а её прошлое вернулось, чтобы разрушить всё, что она построила. Женщина не знала, что делать. Она не знала, как ей жить дальше. И тут её взгляд упал на рамку с фотографией Сони. Она взяла её в руки. Её дочь смотрела на неё с вызовом, с болью, с невысказанными вопросами. Блондинка почувствовала, что она не может больше лгать. Она не может больше скрывать правду. Она должна что-то сделать. В это время Геннадий вошёл в ординаторскую. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится. Он отдал ей папку, и он знал, что это было правильно. Он не мог просто так сдаться. Он должен был показать ей, что он не тот, кем она его считает. Он должен был показать ей, что он изменился. Он сел за стол и взял в руки старую фотографию. Он, молодой, счастливый. И она, Ирина, с сияющими глазами. Он не мог поверить, что они когда-то были такими. Он достал телефон и набрал номер своего отца. — Пап, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он. — Что-то случилось, сынок? — голос отца был властным и холодным. — Да, пап. Случилось. Я... я встретил её. На другом конце провода повисла пауза, полная напряжения. — Кого? — спросил отец. — Ирину. Отец Геннадия не ответил. Геннадий знал, что он злится. Но он не отступил. — Пап, я хочу, чтобы ты знал. Я... я не буду больше делать то, что ты говоришь. Я не буду больше жить жизнью, которую ты для меня выбрал. Я хочу быть с ней. Я хочу быть с моей дочерью. На другом конце провода раздался грохот. Геннадий понял, что отец бросил трубку. Он почувствовал облегчение. Он сделал это. Он сказал правду. Он больше не был рабом своего отца. Тем временем Ирина всё ещё сидела в кабинете. Она взяла в руки папку, которую оставил Геннадий. Она не хотела её открывать, но что-то заставило её это сделать. Она открыла папку. И первое, что она увидела, была фотография. Геннадий. Он был молодым, счастливым. И он был с ней. Они были вместе. Они были влюблены. Она смотрела на эту фотографию и не могла поверить, что это она. Она не могла поверить, что когда-то она была такой счастливой. Она начала читать его статьи. Его исследования. Его работы. И она поняла. Он был не просто хирургом. Он был великим хирургом. Он был тем, кем он хотел быть. Но он был и тем, кем она его считала. Он был тем, кто оставил её одну. Женщина читала, и слёзы текли по её щекам. Она плакала не от горя, а от ярости. Ярости на него, на себя, на судьбу. Она не могла больше читать. Она закрыла папку. И тут она увидела письмо. Письмо, которое Геннадий оставил для неё. Она не хотела его читать. Но что-то заставило её это сделать. Заведующая открыла письмо. Ира, я знаю, что ты меня ненавидишь. Я знаю, что ты никогда не простишь меня. Я знаю, что я сделал ошибку. Я был глуп. Я был слишком молод. Но теперь я знаю, что такое любовь. И я знаю, что я не могу жить без тебя. И без нашей дочери. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я был в вашей жизни. Но я не могу. Я не могу просто так потерять вас. Я готов на всё, чтобы искупить свою вину. Я готов на всё, чтобы быть рядом с тобой. Пожалуйста, дай мне шанс. Ирина смотрела на письмо, и слёзы текли по её щекам. Она не знала, что делать. Она не знала, что думать. Она не знала, как ей жить дальше. Она была в отчаянии. Утро следующего дня было для Ирины самым тяжелым в её жизни. Она не спала всю ночь. В её голове крутились мысли о письме Геннадия, о его признаниях, о его боли. Она не хотела давать ему шанс. Не могла. Она боялась. Но она также чувствовала, что не может больше жить в этом напряжении. Её руки дрожали, когда она заполняла историю болезни. Мысли о нём заполнили её голову. Ей казалось, что он повсюду. Она чувствовала его взгляд на себе, слышала его шаги в коридорах. Она была уверена, что он следит за ней. Геннадий был полон решимости. Он провёл бессонную ночь, обдумывая, как ему действовать. Он понял, что не может просто так сдаться. Он должен был бороться. Он решил, что будет действовать осторожно, шаг за шагом. Он должен был завоевать доверие Сони, не говоря ей, кто он. Он вышел в коридор и увидел Ирину. Она стояла у окна, разговаривая по телефону. Её лицо было напряженным. Он понял. Это был его шанс. Он должен был действовать быстро. Он подошёл к ней, когда она повесила трубку. — Ир, нам нужно поговорить, — тихо сказал мужчина. — Нет, Геннадий Ильич, — она отвернулась от него. — Я не хочу. Он не отступил. Он подошёл ближе и взял её за руку. — Пожалуйста, послушай меня. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я знаю, что ты никогда не простишь меня. Но я должен. Я должен тебе всё объяснить. — Не надо, — её голос был полон отчаяния. — Не надо. Геннадий посмотрел на неё. Её глаза были полны боли, страха, отчаяния. Он не мог этого вынести. Он не мог просто стоять и смотреть, как она страдает. Он не мог. Он притянул её к себе и поцеловал. Поцеловал нежно, с любовью. Поцеловал так, как он не целовал никого, кроме неё. Поцеловал так, как он мечтал поцеловать её все эти пятнадцать лет. Женщина замерла. Она не могла пошевелиться. Её мозг кричал, чтобы она оттолкнула его, но её тело не слушалось. Её сердце, которое так долго было холодным, вдруг забилось, как сумасшедшее. Она почувствовала, что её ярость, её боль, ее страх — всё это исчезло. Осталась только она. И он. Но этот момент длился всего несколько секунд. Ирина очнулась. Она оттолкнула его от себя, как от огня. И дала ему пощечину. Пощечину, которая оставила на его лице красный след. — Не смей! — её голос был полон ярости. — Не смей! Никогда! Она развернулась и ушла, оставив его одного. Кривицкий стоял посреди коридора, держась за щеку. Боль была не от пощечины. Боль была от того, что она оттолкнула его. А в это время Соня сидела в коридоре, слушая музыку в наушниках. Она подняла голову, чтобы посмотреть на мать, и её взгляд упал на Геннадия. Она видела всё. Она видела, как он подошёл к ней. Она видела, как он взял её за руку. Она видела, как он поцеловал её. Она видела, как её мать дала ему пощечину и ушла. Соня была в шоке. Она не могла поверить своим глазам. Этот человек... он был не просто коллегой. Её мысли, которые так долго ее мучили, подтвердились. Он был её отцом. Она видела, как он смотрел на неё. Она чувствовала, что он хотел ей что-то сказать. И она знала, что её мать лгала. Вечером Ирина вернулась домой. Её лицо было бледным, а глаза опухшими. Она сразу же пошла в ванную, чтобы умыться. Она не хотела, чтобы Соня что-то заподозрила. Она вышла из ванной и увидела Соню, сидящую на диване. — Как дела в школе, Соня? — её голос был таким же, как и всегда. Спокойным. Холодным. — Нормально, — ответила Соня. Они сели за стол. Ирина ела, а Соня просто смотрела на неё. Она хотела спросить. Но она не знала, как. — Мам... — тихо сказала девочка. — Да? — мама подняла голову. — Кто этот человек? — её голос был напряженным. — Кто? — Ирина сделала вид, что не поняла. — Тот, с которым ты говорила в больнице. Тот, который... — Соня не могла закончить фразу. — Он мой коллега, Соня, — Ирина посмотрела на дочь. — Я же тебе говорила. — Нет, мам! — Соня покачала головой. — Он не просто коллега. Я видела. Я видела, как вы целуетесь. Ирина замерла. Её сердце остановилось. Она не могла поверить, что Соня это видела. Она не могла поверить, что её дочь знает. — Что ты видела? — её голос был полон ужаса. — Я видела, как он тебя целует. И я видела, как ты дала ему пощечину. Мам, кто он? Блондинка закрыла глаза. Её мир рухнул. Она не могла больше лгать. Но и сказать правду она не могла. — Соня... — её голос был полон отчаяния. — Пожалуйста. Давай не будем об этом говорить. — Нет, мам! — Соня повысила голос. — Я хочу знать! Я хочу знать, почему ты так себя ведёшь! Я хочу знать, почему ты плакала! Я хочу знать, кто он! Ирина посмотрела на дочь. Её глаза были полны слёз. Она не могла больше сдерживаться. — Он... он мой бывший парень. Он был моим женихом. Соня замерла. Она встала, подошла к матери и посмотрела ей прямо в глаза. — Он мой отец, да? Женщина посмотрела на дочь. Она не могла солгать. Она не могла. — Да, Соня. Он твой отец. Слова Ирины были как гром среди ясного неба. Девочка смотрела на неё. И вдруг она поняла всё. Она поняла, почему её мать так себя ведёт. Она поняла, почему её мать так страдает. Она поняла, почему она была одна...