Часть 20

Утро в их квартире наступило необычно. Ирина проснулась первой, почувствовав тёплое дыхание Геннадия у себя на шее. Она повернула голову и увидела его лицо, расслабленное во сне. Она тихонько высвободилась из его объятий и пошла на кухню. Приготовив завтрак, она накрыла на стол и услышала шаги. Первой на кухню вошла Соня. Её лицо было сонным, но в глазах не было прежней настороженности. Она огляделась, увидела две чашки и тарелки и остановилась. — Он спит? — тихо спросила она, кивнув в сторону спальни. — Да, — улыбнулась Ирина. — Иди, умойся, а я его разбужу. Когда Соня вернулась, Геннадий уже сидел за столом, одетый в футболку, которую Ирина купила ему много лет назад. Он поднял голову, посмотрел на Соню, и его лицо озарила широкая улыбка. — Доброе утро, Сонь, — сказал он. — Я приготовил тебе тосты с авокадо, твои любимые. Девочка села за стол и начала есть, но чувствовалось, что она всё ещё не до конца расслабилась. Кривицкий старался не смотреть на неё слишком пристально, чтобы не смутить. Они позавтракали в тишине. После завтрака мужчина вызвался отвезти Соню в школу. — Нет, не нужно, — сказала Соня. — Я сама дойду. — Сонь, — сказал он, — я хочу отвезти тебя в школу. Пожалуйста. Соня посмотрела на Ирину, которая кивнула ей, и нехотя согласилась. В машине тоже было тихо. Геннадий включил радио, но Соня тут же выключила его. — Я не люблю музыку, — объяснила она. Геннадий посмотрел на неё, потом снова на дорогу. — Хорошо, — сказал он. — Тогда давай поговорим. — О чём? — спросила она. — Обо всём, — ответил он. — О том, как твои дела в школе, о твоих друзьях, о твоих увлечениях. Соня снова замолчала. Геннадий понял, что он должен действовать очень осторожно. Он не мог заставить её говорить, но он мог дать ей понять, что он рядом. — Знаешь, — начал он, — Когда я был маленьким, я очень любил играть в футбол. Я был вратарём. И я мечтал стать знаменитым футболистом. Соня посмотрела на него, потом снова на дорогу. — И что? — спросила она. — И ничего, — рассмеялся он. — Я стал врачом. Но футбол всё равно остался моим любимым увлечением. Он рассказывал ей истории из своей жизни, смешные случаи с работы, но Соня продолжала молчать. Наконец, они подъехали к школе. Геннадий заглушил мотор. — Я буду ждать тебя после уроков, — сказал он. — Не нужно, — ответила Соня. — Я сама дойду. — Я буду ждать тебя, — повторил он. — В любое время. Девочка кивнула, открыла дверь и вышла из машины. Геннадий смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью школы. Весь день он был как на иголках. Он не мог сосредоточиться на работе. Он постоянно думал о Соне. Вечером  Кривицкий ждал Соню после уроков, как и обещал. Он сидел в машине, внимательно наблюдая за школьными дверями. Наконец, он увидел её. Она вышла из школы с подругой. Они громко смеялись. Мужчина улыбнулся, но, когда Соня увидела его, её лицо стало серьёзным. Она попрощалась с подругой и подошла к машине. Она села на заднее сиденье и пристегнулась. — Я думала, ты не приедешь, — сказала она. — Я обещал, — ответил он. По дороге домой они не разговаривали. Когда они подъехали к дому, Соня открыла дверь и вышла из машины. — Соня, — позвал он. — Я люблю тебя. Соня обернулась. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю. После ужина Геннадий и Соня остались вдвоём. Ирина ещё была на работе, у неё был тяжелобольной пациент и сложная операция. Между отцом и дочерью повисла тишина, но на этот раз она была не такой напряжённой. Геннадий встал из-за стола, чтобы начать убирать посуду. — Давай я тебе помогу, — тихо сказала Соня, вставая и беря тарелки. Мужчина улыбнулся, его сердце сжалось от нежности. Он знал, что этот жест — огромный шаг для неё. Они работали молча, каждый в своих мыслях. Наконец, Соня не выдержала. — Пап… Геннадий, — поправилась она. — А как вы с мамой полюбили друг друга? Геннадий замер, держа в руках тарелку. Он повернулся к ней, и его глаза засияли. Это был первый раз, когда она спросила о них. — Мы познакомились в университете, — начал он, тщательно подбирая слова. —  Твоя мама была самой умной студенткой на курсе. И самой красивой. Я сразу влюбился в неё. Она была такой… такой светлой. Она смеялась, и мне казалось, что в мире больше ничего не существует. Кривицкий говорил о своей юношеской любви с таким трепетом, что Соня невольно прониклась. Он рассказывал о долгих прогулках по ночному городу, о разговорах до утра, о том, как они мечтали о будущем. Он рассказывал о том, как они хотели пожениться и как мечтали о семье и детях. — Я всегда мечтал о дочери, — сказал он, его голос стал тише. — Я хотел, чтобы она была похожа на твою маму. И я знал, как я её назову. — Как? — Соня спросила, почти не дыша. — Соня, — ответил он, смотря ей прямо в глаза. — Я хотел, чтобы её звали Соня. Девочка ничего не ответила, она просто смотрела на него. В её глазах, полных боли и обиды, вдруг появился проблеск чего-то нового — понимания. Она увидела не просто незнакомого человека, который внезапно появился в её жизни, а того, кто мечтал о ней ещё до её рождения. Геннадий ждал её реакции, но она просто повернулась и продолжила вытирать тарелки. Тишина вернулась, но на этот раз она была наполнена не напряжением, а чем-то более тёплым и глубоким.

***

Ирина вернулась домой уставшая, измотанная после долгой и сложной операции. Время было далеко за полночь, и она, тихо закрыв за собой дверь, скинула туфли и пошла в гостиную. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Геннадий и Соня спали на диване, прижавшись друг к другу. Соня лежала, свернувшись калачиком, положив голову Геннадию на плечо. Её рука покоилась на его груди. Он, обняв её, спал, приоткрыв рот, его лицо было расслабленным и умиротворённым. Это была самая прекрасная картина, которую Ирина видела в своей жизни. Она улыбнулась, и слёзы навернулись на её глаза. Она подошла к дивану, наклонилась и поцеловала Соню в щёку, затем нежно поцеловала Геннадия в лоб. Он открыл глаза и сонно улыбнулся. — Ира, — прошептал он, — Ты пришла. — Я здесь, — ответила она. — А теперь тебе лучше отнести Соню в её комнату. Мужчина аккуратно поднял спящую дочь на руки и, стараясь не разбудить её, понёс в спальню. Через несколько минут он вернулся в гостиную, его глаза сияли. — Мы разговаривали, — тихо сказал он. — Впервые за долгое время. Мы говорили о нас. О тебе. О прошлом. Обо всём. Мы провели чудесную ночь. Женщина подошла к нему и обняла его. — Я так счастлива, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Так счастлива, что вы наконец-то вместе. Она подняла голову и поцеловала его в губы. Поцелуй был долгим и нежным, полным невысказанных слов. — Я так устала, — сказала она, отстраняясь. Кривицкий лукаво улыбнулся и взял её за руку. — Я знаю, — сказал он. — Я готов сделать тебе массаж. Ирина улыбнулась, её сердце наполнилось любовью. Она знала, что теперь у них всё будет хорошо.