Часть 21

Ирина, улыбаясь, посмотрела на Геннадия. Она чувствовала, как с неё спадает усталость, уступая место лёгкости и нежности. Они вернулись в спальню, и их руки, словно магниты, искали друг друга. Нежно целуя её в шею, Геннадий осторожно уложил её на кровать. — Ты устала, — тихо сказал он, его голос был полон любви. — Устала, — прошептала она в ответ, — но теперь я дома. Его губы коснулись её, и поцелуй, полный нежности, стал перерастать в страстный. Они обнимались, их пальцы переплетались в волосах. Вещи, словно ненужная преграда, падали на пол одна за другой, образуя набросанные кучки. Женщина ощущала тепло его дыхания на своей коже. Поцелуй становился всё глубже, и время будто остановилось. Их движения были естественными, как давно ожидаемое слияние душ. В комнате оставались только они двое, их шёпот, их смех, их тихое дыхание. Они тонули друг в друге, открывая заново то, что когда-то уже принадлежало им обоим. В этот миг они были едины, и ничто не могло разрушить эту хрупкую гармонию. Для Ирины это была не просто ночь любви, а возвращение домой — к тому человеку, с которым можно быть настоящей. Утром они проснулись в объятиях друг друга, не веря, что это происходит наяву. После стольких лет разлуки они были снова вместе, и это казалось сном. Ирина подняла голову, поцеловала его в щеку и встала с кровати. Она надела свой халат, а затем принялась собирать с пола разбросанную одежду. Геннадий не мог оторвать от неё глаз. Он смотрел на неё с нежностью и восхищением. Женщина, заметив его взгляд, улыбнулась. — Что ты так смотришь? — спросила она. — Для меня ты всё та же юная девушка, в которую я влюбился, — ответил он. — Ты безумно красивая. Блондинка подошла к нему, наклонилась и поцеловала его в губы. — А теперь мне нужно разбудить Соню, — сказала она. — Сегодня у неё экзамен. Ирина тихонько зашла в комнату Сони. Девочка уже сидела на кровати, полностью одетая и задумчивая. Она подняла глаза и посмотрела на мать. — Я думала, ты ещё спишь, — улыбнулась мама. — Нет, мам, я давно проснулась, — ответила Соня. — Сегодня ты выглядишь по-другому. Я никогда не видела тебя такой счастливой. Женщина подошла к ней и села на край кровати. Она взяла Соню за руку и нежно поцеловала её в щёку. — Ты права, доченька. Я очень счастлива, — тихо сказала Ирина. — Впервые за долгое время я чувствую себя любимой. Девочка посмотрела на неё с серьёзностью, которой не было в её глазах раньше. — А ты не боишься? — спросила она. — Что он снова причинит тебе боль? Что он снова уйдёт? Блондинка покачала головой, её взгляд был тёплым и уверенным. — Нет, Соня, я не боюсь, — ответила она. — Я доверяю ему. Я чувствую его любовь. Я знаю, что он больше никогда не уйдёт. Соня ничего не сказала. Она просто обняла мать, и в этом объятии было столько понимания и поддержки, что Ирина почувствовала, что они на верном пути. После завтрака они втроём вышли из квартиры. Геннадий взял Соню за руку, и девочка не отдёрнула её, что стало для него маленькой победой. Они молча доехали до школы, и на прощание Соня кивнула ему, не сказав ни слова. Когда они остались вдвоём, в машине повисло напряжение. Ирина сидела, отвернувшись к окну. Геннадий заметил её беспокойство и, взял её за руку. — Ириш, что случилось? Ты так обеспокоена. Это из-за Сони? Женщина кивнула, не отрывая взгляда от дороги. — Она всё ещё не может принять нас, Гена. Она никогда не изменится. Я так переживаю за неё. — Это моя вина, Ира, — сказал он, его голос был полон боли. — Я во всём виноват. Я оставил тебя, я не был рядом, когда она нуждалась во мне. Но я готов на всё, чтобы завоевать её доверие. Блондинка посмотрела на него. Её глаза были наполнены слезами. — Ты сомневаешься во мне? — спросил он. — Ты думаешь, я не смогу? Ты тоже сомневаешься, как Соня? — Я не могу забыть прошлое, Гена. Но я верю в тебя. И я люблю тебя. Мужчина улыбнулся. Он знал, что они на верном пути. Что у них всё получится. Рабочий день в Склифе выдался сложным. Ирина сидела в своём кабинете, уставшая, разбирая бесконечные бумаги, а Геннадий разговаривал с пациенткой. Это была молодая женщина, у которой на лице были глубокие порезы. Она была очень расстроена и не хотела смотреть на себя в зеркало. Геннадий успокаивал её. Он объяснял, как будет проходить лечение и как после наложения швов будет выглядеть её лицо. — Я не могу поверить, что это сделал мой сын, — заплакала женщина. — Ему всего 15. Кривицкий тяжело вздохнул, и его плечи опустились. — Я понимаю вас, — сказал он, его голос был тихим и печальным. — У меня тоже дома есть дочь-подросток. Ей тоже 15. Он замолчал, вспоминая их с Соней непростые отношения. — С подростками очень тяжело, — продолжил он. — Они так ранимы, так закрыты. Но на самом деле, это я виноват. Я сам создал эту пропасть между нами. Ведь я не знал о её существовании все эти 15 лет. Женщина посмотрела на него с сочувствием. — А вы… вы только сейчас узнали о ней? — спросила она. — Да, — ответил он. — И теперь я пытаюсь наверстать упущенное. Пытаюсь стать для неё отцом. Мужчина смотрел на неё с такой болью, что она сразу поняла, что он говорит не просто так. Он говорил от сердца. — У вас всё получится, — сказала женщина. — Поверьте. У вас всё получится. Геннадий улыбнулся. Он знал, что она права. Он сделает всё, чтобы стать для Сони тем отцом, которого у неё никогда не было. После этого разговора с пациенткой мужчина зашёл в кабинет Ирины. Она сидела, уткнувшись в бумаги. Он осторожно прикрыл за собой дверь и присел на стул напротив её стола. — Ира, — тихо сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить. Заведующая подняла глаза. В них читалась усталость. — Что случилось? — спросила она. Кривицкий рассказал ей о пациентке, о её сыне и о том, как этот разговор заставил его задуматься о Соне. Он говорил о своей вине, о том, как тяжело ему быть отцом, которого он никогда не знал, и о том, как он старается исправить свои ошибки. Ирина слушала его, её лицо становилось всё серьёзнее. Когда он закончил, она отложила бумаги и посмотрела на него. — Мне не нравится твоя близость с пациентками, — резко сказала она. Геннадий засмеялся. — Ты ревнуешь, — сказал он, его голос был полон нежности. — Не могу поверить. — Я не ревную, — ответила она, но её щёки покраснели. — По твоему лицу видно, что ты ревнуешь, — сказал он. — И это так мило. Он поднялся, подошёл к ней и наклонился. Он нежно поцеловал её в щёку. — Я люблю только тебя, Ира, — прошептал он ей на ухо. — И я никогда не перестану тебя любить. Мужчина отстранился, но его взгляд не отпускал её. В этих глазах она видела не только нежность, но и искреннее раскаяние. Он словно заново открывал для себя мир, где была она и их дочь, и это трогало её до глубины души. — Я знаю, Гена, — прошептала женщина, и улыбка, которую она так редко позволяла себе на работе, тронула её губы. — Я тоже тебя люблю. Он осторожно провёл большим пальцем по её щеке. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он. — Этот день был тяжёлым. Ирина кивнула, откладывая документы. Сегодняшний день действительно был изматывающим. Сложные операции, бесконечные консультации и, главное, тревога за Соню, которая сдавала экзамен. Она встала, и Геннадий тут же взял её за руку. Он повёл её из кабинета, словно она была его самой хрупкой драгоценностью.  Когда они подъехали к дому, Соня уже ждала их на пороге. Она стояла, скрестив руки на груди, её лицо было непроницаемым. Заметив их, она не улыбнулась. — Мам, — сказала она, обращаясь только к Ирине. — Я хотела тебе кое-что рассказать. Ирина посмотрела на Геннадия, но он лишь кивнул, отпустив её руку. Он дал им возможность поговорить наедине, и этот жест она оценила. — Пойдём в дом, доченька, — сказала женщина, обнимая её. Соня прошла вперёд, не отпуская её руки. Геннадий шёл за ними на расстоянии, не вмешиваясь в их разговор. — Ну, как экзамен? — спросила мама, усаживаясь на диван. Девочка села рядом, теребя край своей футболки. — Хорошо, мам. Я сдала, — ответила она. — Я знала, что ты справишься, — Ирина нежно поцеловала её в макушку. — Ты у меня умница. — Мам, — сказала Соня, — Я хотела поговорить о тебе… и о нём. Я видела, как он смотрит на тебя, И как ты на него. Я никогда не видела тебя такой… настоящей, что ли. Как будто ты всё время была в панцире, а теперь вышла из него. Слова Сони заставили сердце Ирины сжаться от нежности. Она обняла дочь, прижимая к себе. — Он тебе нравится? — осторожно спросила женщина. Соня ничего не ответила, но обняла её в ответ. — Я не знаю, мам, — тихо сказала она. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Я боюсь, что он снова сделает тебе больно. — Он не сделает, — ответила Ирина. — Я верю в него. Я верю в нас. В этот момент в комнату вошёл Геннадий. Он подошёл к ним и сел на пол, напротив дивана, чтобы быть на одном уровне с Соней. — Соня, — сказал он, его голос был тихим и тёплым, — Я знаю, что заслуживаю твоего недоверия. Я не был рядом с тобой все эти годы. Но я хочу это исправить. Я хочу стать для тебя отцом, которым я должен был быть. И я готов ждать. Сколько угодно. Соня подняла на него глаза. В них уже не было прежнего холода. Там была настороженность, но и любопытство. — А что ты будешь делать, чтобы я тебе поверила? — спросила она. — Я буду рядом, — ответил он. — Я буду водить тебя в школу и забирать. Мы будем вместе смотреть фильмы, которые тебе нравятся, и говорить о чём угодно. Я буду слушать тебя, Соня. И всегда буду на твоей стороне. Он протянул ей руку. Соня посмотрела на его ладонь, а затем медленно подняла свою и коснулась его пальцев. Это было не рукопожатие, а лишь лёгкое касание, но для Геннадия это было важнее всего. Это был первый шаг к тому, чтобы стать для Сони отцом...