Часть 42

Поздно вечером, открыв дверь квартиры, Ирина и Геннадий тихо вошли в гостиную — и замерли. На диване, свернувшись калачиком под пледом, спала Соня. Её щёки были раскрасневшимися, и дыхание казалось слишком горячим. — Боже мой… — Ирина бросилась к дочери и села рядом, приложив ладонь к её лбу. — Она горит! Гена, у неё температура! Геннадий спокойно присел рядом и мягко отодвинул её руку. Он посмотрел на Соню внимательнее, приложил запястье к щеке девочки. — Ира, не паникуй, — тихо сказал он, — у неё, наверное, простуда. Это обычная температура, ничего критичного. — Как «ничего»? — женщина резко повернулась к нему, и в её глазах мелькнула паника. — Ты не понимаешь… когда ей было пять лет, я думала, что потеряю её. Температура держалась сутками, никакие жаропонижающие не помогали… Я тогда чуть не... — её голос сорвался. Мужчина мягко обнял её за плечи. — Тише, Ира, тише. Сейчас не тот случай. Мы оба врачи, мы справимся. Давай померим температуру и дадим ей лекарство. Никакой паники, слышишь? Блондинка кивнула, но её руки дрожали. Она провела пальцами по волосам дочери и прижала её ладонь к своей щеке, словно ища подтверждение, что Соня здесь, рядом, и с ней всё будет хорошо. Кривицкий пошёл за градусником и лекарствами, а на его лице читалось спокойствие, за которым скрывалась глубокая тревога, но он не хотел, чтобы Ирина её видела. Ночь выдалась тревожной. Ирина и Геннадий по очереди сидели возле Сони: то приносили воду, то проверяли градусник, то поправляли плед. Соня то дремала, то просыпалась, ощущая, что родители всё время рядом. Открыв глаза среди ночи, она увидела, как мама и папа сидят рядом на краю дивана — Ирина держала её за руку, а Геннадий клал прохладный компресс на лоб. — У меня… два доктора дома, — слабо улыбнулась Соня. — И впервые мама и папа вместе обо мне заботятся. Мама сжала её ладошку крепче, а в глазах блеснули слёзы. — Мы всегда будем рядом, Соник, — тихо сказала она. — Я никогда не хочу, чтобы вы расставались, — шёпотом добавила девочка и закрыла глаза, снова проваливаясь в сон. Ирина взглянула на Геннадия. Он молча обнял её за плечи, и они сидели так, слушая ровное дыхание дочери. — Она права, — тихо сказал он, — нам нельзя отпускать друг друга. Женщина кивнула, не в силах сдержать слёз. Тишина в комнате была почти осязаемой, и только дыхание девочки наполняло её. Геннадий устроился рядом, глядя на дочь так внимательно, будто хотел запомнить каждое её движение. — Знаешь, когда Соне было три года, она впервые попросила меня читать ей сказку на ночь. Но едва я начала, она сама стала «читать» книжку — по картинкам, пересказывая всё по-своему. Я смеялась тогда так сильно… Геннадий слушал с грустной улыбкой. — Я очень хотел бы быть с вами тогда, — произнёс он после паузы. — Хотел увидеть, как она делает первые шаги, как впервые идёт в школу… как взрослеет. Ирина посмотрела на него и вздохнула. — Ты у нас есть сейчас, и это самое главное. Для неё — особенно. Мужчина чуть кивнул, но в его глазах оставалась тень. Он снова посмотрел на Соню. — Она… наше чудо. Блондинка положила руку ему на плечо, и они сидели так долго, каждый в своих мыслях, но рядом.

***

Утро пришло слишком рано. Солнечный свет пробивался сквозь лёгкие шторы, ложился на лицо Сони. Девочка медленно открыла глаза, слабо улыбнулась и увидела рядом папу. Геннадий сидел на краю дивана, слегка сутулясь, будто всю ночь так и просидел, не отрывая взгляда от дочери. — Папа… — её голос был тихим и хриплым после сна. Мужчина сразу наклонился ближе, провёл ладонью по её волосам: — Как ты себя чувствуешь, солнышко? Соня обняла его за шею, прижалась щекой к его плечу. — Папа… никогда меня не оставляй… ладно? Геннадий замер, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Он осторожно прижал её к себе. — Никогда, Сонечка. Я буду рядом всегда. Ирина стояла в дверях, наблюдая за ними. Её глаза наполнились слезами, но на лице появилась мягкая улыбка. Она понимала, что именно этих слов их дочь ждала всю жизнь. Соня закрыла глаза снова, но теперь с мирным выражением лица, будто только что сняла с души самый тяжёлый камень. Геннадий посмотрел на Ирину. Их взгляды встретились, и между ними не нужно было слов: они оба знали, что теперь связаны ещё крепче. Они втроём вошли на кухню. Утро было тихим, пахло свежезаваренным чаем и тёплыми тостами. Ирина заботливо усадила Соню за стол и поставила перед ней тарелку с овсянкой и кусочками яблок. — Ешь, — мягко сказала она, поправляя дочери волосы за ухо. Соня закатила глаза и фыркнула. — Мам, ну я же не маленькая, могу сама. Ты обращаешься со мной, как будто мне пять лет. Женщина обидчиво прикусила губу, но ничего не ответила. Кривицкий, сидевший напротив, улыбнулся и протянул руку, слегка потрепав Соню по плечу. — А для нас ты всегда будешь маленькой. Сколько бы лет ни прошло. Соня посмотрела на него сначала сердито, но потом в её взгляде мелькнула тёплая искорка. — Ладно, пап… но всё равно это раздражает, — пробормотала она, беря ложку. Ирина с облегчением выдохнула, наблюдая, как дочь ест. Но тут Соня вдруг оживилась, поставила ложку в тарелку и схватила телефон. — О! Егор звонил! — с улыбкой воскликнула она, быстро набирая сообщение. Ирина вопросительно посмотрела на Геннадия. Тот лишь пожал плечами, но в уголках его губ играла улыбка. — Видишь, как сияет? Настоящее чувство. Блондинка покачала головой, чуть смущённо улыбаясь. Соня, не отрываясь от телефона, улыбалась, печатая Егору ответ. Ирина смотрела на неё и вдруг ощутила, что настал тот момент, когда нужно поделиться важным. Она отложила чашку, посмотрела сначала на Геннадия, потом на дочь. — Сонечка, — начала она мягко, — мы с папой кое-что решили. Девочка подняла взгляд, в котором мелькнуло лёгкое волнение. — Что? Мама глубоко вдохнула, словно готовилась к чему-то серьёзному. — Мы решили пожениться. В комнате повисла тишина. Даже ложка в руках Сони замерла. Она моргнула, а потом широко распахнула глаза. — Правда?! Геннадий посмотрел на Ирину так, будто и сам не ожидал услышать это именно сейчас. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Ты… серьёзно? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала недоверчивая радость. Женщина улыбнулась сквозь лёгкое смущение. — Да. Я серьёзно. Я хочу, чтобы мы были официальной семьёй. Соня не выдержала, вскочила со стула и обняла их обоих сразу, звонко смеясь сквозь слёзы радости. — Ура! Моя мечта сбылась! У меня настоящая семья! Геннадий крепко обнял и её, и Ирину, прижимая их к себе. Его глаза блестели от счастья. — Значит, всё правильно… — прошептал он. Ирина почувствовала, как с её души свалился огромный груз. Соня сияла так, словно весь мир принадлежал ей одной. — Я знала, знала, что вы всё равно поженитесь! — почти пропела она, прыгая от радости. — Это самое лучшее, что могло со мной случиться! Мужчина, всё ещё удивлённый, посмотрел на Ирину, словно проверяя, не шутит ли она. Его голос прозвучал хрипло, но в нём слышалась нежность: — Ирочка… Ты даже не представляешь, как давно я мечтал услышать это от тебя. Он взял её руку и бережно поцеловал её пальцы. Блондинка смутилась, но не отводила взгляда, в её глазах светилась решимость, какой раньше не было. — Хватит ждать, Гена, — сказала она мягко, но уверенно. — Мы потеряли слишком много лет. Теперь у нас есть шанс всё исправить. Соня прижалась к ним, обнимая обоих. — А можно я буду на вашей свадьбе в красивом платье? Как настоящая подружка невесты? Геннадий засмеялся сквозь слёзы и потрепал её по волосам. — Ты будешь нашей самой красивой звездой, Сонечка. Ирина кивнула, тоже смеясь. — Конечно, будешь. Это ведь и твой праздник тоже. Соня вздохнула счастливо, прижимаясь к маме и папе. — Я так боялась вас потерять… А теперь знаю, что мы всегда будем вместе...