Часть 3. Спасение или наказание

Работа в ресторане была довольно рутинной, но все же немного страшной и довольно опасной. Всё что требовалось, — разносить еду и напитки улыбаясь гостям. Но самое ужасное – это были не просто люди, а немецкие солдаты и офицеры. И в похожих заведениях было действительно страшно работать. Никогда не знаешь, что взбредет им в голову и ограничится ли лишь похотливым взглядом или чем то больше. Каждый раз улыбаясь им, в душе Чарли горел страх. Она часто слышала что девушки, в особенности официантки частенько подвергаются приставаниями и даже насилием со стороны немцев. Но у нее не было выбора. Ей пришлось найти работу, пришлось на свой страх и риск пойти работать в окружение этих ужасных неприятных людей.  Но в скорее она привыкла. Взгляды не перестали её беспокоить, но пока её никто не трогал, ей было все равно. Она усвоила главные правила – быть приветливой, но не слишком. Старатся не общаться и не смотреть ни на кого без причины. В ресторане всегда стоял привычный дневной гул — звон тарелок, шорох шагов, вперемешку с запахами табака, что так любили курить немцы, свежего хлеба и пряных трав. Так же, частенько заведение было наполнено немецкой музыкой, которая не очень нравилась Шарлотте, но по правде, с музыкой было легче работать. Будто слушать ритм и разносить закузки было просто легче чем без неё. За стойкой смеялась Лиза, перекидываясь репликами с поваром, что давно не покидал её голову и засел в сердце. Марта выносила поднос с дымящимся супом, а Чарли лавировала между столами, с лёгкостью удерживая баланс. Всё таки она когда-то хотела работать в цирке, по этому частенько устраивала себе зарядки и даже умела делать парочку не сложных трюков. Она работала здесь уже пару недель и успела привыкнуть к этому шуму и хаосу, к тёплой, почти домашней болтовне с подружками между сменами. С Мартой и Лизой она действительно подружилась и тогда будни стали ярче. Они делились остатками пирогов, смеялись над придирчивыми клиентами, кривляя их и шёпотом обсуждали новости, о которых лучше не говорить вслух. Но сегодня, среди привычных звуков и запахов… Она заметила его. Фэлл сидел за дальним столом, в кругу своих товарищей — трое мужчин в форме, громко разговаривающие и смеющиеся. Он был чуть в стороне от их оживлённого спора, но всё же участвовал, кивая, иногда что-то вставляя. Его лицо было спокойным, и только взгляд время от времени скользил по залу. Сердце Чарли болезненно сжалось. Эта внезапная для нее встреча заставила сильно нервничать. На такой работе не заскучаешь, это верно, но теперь она не могла собраться и дважды, чуть не принесла неправильные заказы на столы.  Она заставляла себя проходить мимо, делая вид что не замечая, просто не смотреть в ту сторону. Ей было неприятно от его присутствия. Каждый раз он напоминал о том что доброта, вопреки её заветному желанию, не возвращается и не заканчивается ничем хорошим и от этого становилось плохо.  Поднос дрожал в руках чуть сильнее обычного, а улыбка посетителю за соседним столиком вышла до боли натянутой.  Стоило ей снова оказаться у стойки, как взгляд невольно вернулся к нему. Он вел себя расслабленно, смеялся, был частью чего-то, а она… она была одна. Она всё ещё носила в себе горькую обиду на него, что засела глубоко и надолго.  Она ненавидела, что он мог улыбатся помня что сделал. Ненавидела, что, даже не глядя на неё, он всё равно умел выбить почву из-под ног. Он лишил её всего.  Смотря на любого немца, Чарли просто не могла понять, как можно вот так просто отнимать жизни а затем, весело сидеть с друзьями в кафе, перекидываясь шутками и иметь наглость трогать беззащитных официанток Она не хотела думать о том что обслуживает настоящих монстров, но неприятное чувство в груди все всплывало наружу.  Только разговоры с подружками могли хоть немного вернуть её в реальность по этому, даже зная что они заняты, она направилась к ним желая перекинутся хотя-бы парой фраз. — Лиз, давайте встретимся после смены у меня. — она подошла быстро, глядя на подругу с полным подносом в руках. — Да, конечно, что-то срочное? — она точно заметила подавленое выражение лица кудрявой. Чарли же, кивнула а затем склонив голову вбок, кивнула ею на столик сзади неё.  — Я про него говорила. — она перешла на шёпот. Лиза удивилась. А затем быстро ушла, замечая на себе нежелательные взгляды, говорящие ей вернутся к работе. На последок она лишь кинула понимающий взгляд и ушла. Марту Чарли не нашла, но надеялась что Лиза её тоже пригласила. До конца смены оставалось не так долго, по этому девушка не могла дождаться пока она закончится и она наконец-то уйдёт. Она точно знала что Офицер её заметил. К гадалке не ходи. И ей срочно хотелось просто уйти. Чтобы он не смотрел.  Наконец, цифры на часах показали заветные числа и девушка с нетерпением снимала с себя белый фартук.  Кутаясь в теплое пальто и ощущая обжигающий, холодный, зимний воздух, она зашагала в сторону дома. В голове она уже представляла, как заварив чай, что недавно дала ей соседка в благодарность за помощь, будет сидеть с подругами обсуждая что-нибудь интересное. Их смена заканчивалась позже, но она не стала их ждать. Ей хотелось поскорее уйти и приготовить все как раз к их приходу. Она была погружена в свои мысли, совсем не замечая, а точнее не обращая внимание на людей в угрожающей серо-зеленой форме, идущих рядом с ней.  Спустя пару минут, когда звук шагов начинал напрягать, она решила ускориться, надеясь что солдатам просто по пути и они разойдутся по разные стороны. А потом до ушей донеслась фраза что заставила Шарлотту очень испугаться. — Warte Schönheit! — произнес один из тех солдат. Девушку пробрало до мурашек. Его тон звучал настолько мерзко, что она почти сьежилась. В его голосе было слишком много наглости. Она сделала вид, что не поняла, но все же, ускорила шаг, молясь всем богам чтобы они отстали.  — Wie frech. — сказал второй, обгоняя и преграждая дорогу. — Im Restaurant du warst höflicher. Чарли вцепилась в ремешок сумки.  Хоть бы не тронули, хоть бы не тронули. Казалось, она почти ушла, как тут, мужчина схватил её за локоть. — Komm, bleib stehen. — он ухмылялся и Чарли стало тошно. Ну нет, нет, нет!  Она рванулась, пытаясь убежать, но мужчина сжал руку сильнее, а затем и вовсе прижал к кирпичной стене рядом. В голове билось только одно: только не это, только не здесь, только не сейчас. — Отпустите. — сказала она тихо, а слёзы подступали все ближе и девочка ели держалась. Она пыталась вырваться, но понимала что её сила – ничто, против силы двух солдат. — Hast du Angst? — ужасно неприятным голосом, тихо спросил солдат и уже потянулся к её лицу. Тогда перед глазами девушки пролетела вся ее жизнь. Мама, бабушка, кошка что ждала дома. Она думала о них пока слёзы безшумно катились из глаз. Ей казалось она давно все выплакала, когда потеряла последнего близкого человека, но оказалось, это не так. И тогда, уже почти ощутив прикосновение улыбающихся, пропитанных алкоголем губ на своём лице, бог её услышал.  — Findet ihr es nicht zu gemein, wehrlose Mädchen so zu belästigen? — прозвучал грубый, знакомый голос. Шарлотта наверное в первый раз была действительно рада его слышать. Оба солдата дёрнулись, как от пощёчины, и обернулись. Штурмбаннфюрер стоял в паре шагов, с жестким, холодным выражением лица. — Ich habe gesagt, lass sie in Ruhe. — Он шагнул ближе. В его голосе была сильная уверенность и угроза, от которой мороз пробегал по коже. Солдаты переглянулись, пробурчали что-то извиняющееся и, опустив глаза, быстро ушли прочь. Чарли осталась стоять, у стены чувствуя, что ноги дрожат. — Warum laufst du alleine? — его голос был резким, почти сердитым. — Weißt du nicht, was mit Mädchen wie du passiert? — Он выглядел грозно, но не так как мгновение назад. Это было похоже на беспокойство? Чарли не могла его понять. — Спасибо... — она отвела взгляд. Ей хотелось ответить, что у неё нет выбора, но слова застряли. Из глаз все еще текли слезы и она постаралась их стереть. Чувство благодарности смогло ненадолго заглушить всю злость и обиду, но страх заглушить не могло. Она боялась что он тоже может что-нибудь сделать. Для неё он оставался загадкой над которой не хотелось ломать голову. Она просто хотела не встречать его, не создавать себе проблем и не чувствовать все эти ужасные чувства, что он вызывал. Кто знает что у него в голове? Вот и Чарли не знала, по этому хотела поскорее уйти. Она уже собиралась попрощатся и побежать домой, даже отпрянула от стены, но ее прервал его голос. — Komm. — Это было не предложение. Он приказал, схватив её за запястье.  Ну нет! Теперь она молилась о том чтобы вообще добраться до дома в целости и сохранности. Добраться до маленького уголка спокойствия в этом ужасном мире — Куда? — почти хнычя от усталости спрашивала она, едва успевая за его быстрыми шагами. Она чувствовала его силу, по этому даже дёрнуть рукой ей не очень то и удалось. Она просто хотела домой. — Zu mir. Du wirst mit mir leben. — Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на её реакцию. Просто вёл её пока она не остановилась дернув его назад.  Это была самая неожиданная фраза, что даже выбила её из колеи.  — Стойте! Нет! — он обернулся на нее, пронзив взглядом отвечающим на все вопросы. Но ей было все равно. Она не могла бросить свою любимую кошку дома. Она была единственным, ради чего Чарли могла жить. Она просто не могла её бросить. Хоть убейте, Муся будет с ней! — Warte! — она уже хотела кричать, дабы он очнулся и послушал её. Но он все же остановился. Она не дала ему ничего сказать. Она так боялась что он заберёт у неё даже кошку.   — Я не могу! У меня дома голодная кошка! П-пожалуйста, отпустите меня. — Ей было немного трудно говорить, из-за слез, голос дрожал, но она старалась выглядеть уверенно. Она помнила как он лишил её матери, помнила как уговаривала его сквозь горькие слезы и все равно надеялась что он послушает.  — Die Katze? — он произнёс это слово так, будто проверял, не ослышался ли. Чарли сжала кулаки, готовая к отказу.  — Да! Моя кошка Муся. — она нахмурившись смотрела на удивлённого офицера. Наверное она выглядела смешно: заплаканная девочка, пытающаяся выглядеть грозно. Но ей было все равно. Сейчас её даже не пугала дальнейшая участь рядом с немецким офицером. Все что её заботило сейчас – это кошка. Он молча смотрел несколько секунд, а затем коротко кивнул. — Zeig mir. — она не поверила своим ушам. Показать ему кошку? Сначала она обрадовалась, а затем насторожилась. Зачем он хочет её увидеть? Удостовериться не врет ли она? Она согласилась, но голову сразу заполнили плохие мысли.  — Хорошо идёмте. — немец отпустил и она выдохнула.  Весь, хорошо что не долгий путь домой они шли молча. Он шёл немного позади, а она спереди. Ей хотелось убежать, быстро юркнуть в тёмный переулок, но разумные мысли держали ее на месте. Ей хотелось верить что офицер её не обидит, как и её кошечку. Хотелось верить, что этот бездушный монстр помнил как она его спасла.    Соседка Галя, что стояла около подъезда ахнула при виде девочки с офицером. Чарли лишь мельком взглянула ей в глаза, давая понять что все происходит не по её воле. Галина лишь сочувствуя смотрела на девочку, качая головой и держа руки на груди.  Когда они вошли в её небольшую квартиру, Муся — черная, пушистая кошечка, с янтарными глазами, тут же выскочила из-за угла. И, к ужасу Чарли, обойдя её стороной, кошка направилась прямо к нему. Фэлл опустился на корточки, протянул ладонь, и Муся, не раздумывая, ткнулась в неё носом, а потом обвилась хвостом вокруг его ноги. Он выглядел невозмутимо, но рыжеволосая отчётливо видела как он смягчился. Глаза чуть прищюрились, а в уголках губ, виднелось совсем незаметное движение. — Musya. — повторил он её имя смотря на девочку. Она кивнула. Она не понимала как себя вести. Она была шокированна. С одной стороны ей было радостно что ему понравилась кошка, с другой, стороны ей было страшно. Она так же недаялась, что кошка станет предлогом не трогать ее больше, но наблюдая за тем как они с пушистой сходу подружились, казалось шанс был утерян.  Правда, сйчас, в домашней обстановке, все плохие мысли будто отходили на второй план. Она наблюдала за тем как он гладил Мусю по голове, почесывая за ушком и не могла понять как этот человек мог так нежно обращаться с животным. Она всегда считала что человек который любит животных — хороший, а теперь она незнала что и думать. — Sie ist sehr süß. — Gut, so sei es, sie kommt mit uns. — он встал, переводя взгляд с кошки, что до сих пор вертелась рядом, на Чарли.  — Но... Зачем я вам?  — Ich brauche eine... Домохозяйка. — домохозяйка?! Девушка распахнула свои глазки непонимающе смотря на немца. Она и подумать не могла что кто-то считает что она подходит на эту роль. Она и готовить не очень то и умела, а убиратся совсем не любила, так что делала это через силу. Тем более ей нужно будет убиратся у него дома?! У немца что лишил её матери? Что не оставив выбора, заставил унижаться и работать среди себе подобных, каждый день надеясь что ничего не случится? Она искрене не могла его понять. Как он смеет вообще к ней приближаться, смотреть в глаза после такого? Она сохранила его жизнь, ей стало жаль и она вопреки всему помогла, не сдала его никому, а он даже не попытался помочь!  — So, morgen komme ich dich holen. Mach dir bereit. — Она не успела ничего ответить. Он ушёл, а она так и осталась стоять там застывшая от шока. И когда дверь за ним закрылась, Шарлотта испытала самую настоящую ярость. Ей захотелось прямо сейчас выйти и послать его куда подальше, но вместо этого из глаз снова потекли предательские слезы. Она была невероятно зла, невероятно растеряна и обижена. Обида обжигала грудь изнутри, а горячие слезы обжигали щеки и закрывающие лицо руки.  Чарли стояла, прижавшись лопатками к стене. Он опять заставил ее плакать. Опять. Слова «завтра утром» гулко отдавались в голове. Муся мяукала и тёрлась о её ноги, ничего не понимая.  И к большому удивлению, через пару секунд, в дверь постучали. Девушка удивлено посмотрела на дверь, быстро вытирая слезы. Дверь открылась и из проема высунулись две знакомые головы. Подруги стояли на пороге, то и дело оглядываясь куда-то в глубь подъезда.  — Чарли, что он тут забыл? Неужели к тебе заходил? — Марта даже не заметила заплаканного лица подруги. Она все смотрела куда-то назад, даже зайдя в квартиру.  — Ко мне... Простите я ничего не успела, сейчас поставлю чай и все вам расскажу.  — Да влюбился он в тебя, что тут не понятного? — Улыбчиво говорила Лиза. Она сидела совсем рядом с подругой и то и дело поглаживала её по спине. Шарлотта уже успокоилась, от её прикосновений становилось легче. — Да, я тоже так думаю. — поддакивала ей Марта.  А Чарли так не думала. Разве это любовь? Можно ли приписывать такое нежное, лёгкое, волшебное чувство такому монстру, как он? В её представлении любовь не имела острых краёв, способных ранить. Она верила: если любишь, никогда не причинишь боли тому, к кому испытываешь это чувство. Любовь — это тепло, радость, желание жить ради кого-то. А не страх, обида и злость, сжимающие сердце. Она бы ни за что не поверила, что он способен любить.   — Не знаю. — Ей не хотелось спорить. Пусть думают как хотят.  Спустя некоторое время, подруги попрощались, обняли на прощание и ушли и она вновь осталась одна. Она не знала встретит ли их еще раз, но обняла столь крепко, как могла. Муся тоже провожала их и будто что-то знала. После хлопка двери она все вертелась вокруг и мяукала. 

***

Он не собирался уходить из ресторана так быстро, но вот что-то потянуло его на улицу. Он не собирался идти за ней, он просто решил прогулятся. Тем более он жил по пути, хотя до его дома, отсюда было далековато идти. Он ведь решил держаться в стороне, по этому не смел подходить ближе. Он просто шёл на приличном расстоянии с тлеющей сигаретой в руках. Взгляд все цеплялся за знакомый, уходящий силуэт на другом конце улицы, но это лишь от того, что её кудряшки красиво развивались на ветру.  Фэлл не планировал подходить, но стоило заметить двух настойчивых, не очень трезвых солдат, как он, незаметно для себя ускорился. Двое мужчин шли слишком близко, слишком навязчиво наклонялись к ней. И когда один из них подхватил её за локоть и офицер отчетливо увидел как она пыталась вырватся, он даже не заметил, как оказался совсем рядом.  Вмешательство заняло считанные секунды. Пара коротких взглядов и фраз — и они уже исчезали в темноте переулка, оставив за собой запах дешёвого табака и алкоголя. Он поступил так лишь потому, что не выносит беспорядка и хамства. Потому что ненавидит подобное поведение. Была бы на ее месте любая другая девушка — он так же заступился бы и за неё. Да. Он решил взять её к себе только по тому что ему действительно нужна была домохозяйка. У него была знакомая, что иногда помогала ему в быту. Готовила еду, изредка убирала и уходила, но иногда офицеру самому приходилось готовить еду. Он давно думал найти себе кого нибудь постоянного, но мысли были забиты работой, а времени не то чтобы было много. К чему он был правда не готов – так это к кошке. Он был очень удивлён, но в приятном смысле. Он всегда хотел завести себе животное, они ему всегда очень нравились, но обстоятельства не позволяли исполнить мечту. Немец очень обрадовался когда увидел чёрную, пушистую и очень ласковую кошку по имени Муся. Тогда он решил что обязательно заберёт обоих дам к себе.  Только по тому что ему нужна домохозяйка. Только по этому.

***

Всю ночь Чарли провела в представлениях что будет дальше. Ей было очень не спокойно и она очень боялась того что её ждёт.  До этого, она долго собиралась, не зная что выбрать. Многого она не взяла, только сумку с самыми нужными вещами, парочку дорогих безделушек и всю надежду на лучшее что у неё была. Ей так хотелось взять с собой все что у неё было, чтобы создать хотя-бы похожую атмосферу её дома там, куда хочет заточить её немец. Да именно заточить. Она воспринимала это как тюрьму, заключение, где ты живёшь только так, как тебе скажет строгий надзиратель. Девочка была полностью уверена что там, она будет несчастна. Что когда она будет видеть его каждый день, сойдёт сума. Он снова все рушит! Как только жизнь стала налаживаться, у Чарли появились подруги, маленькие голодные друзья, вновь появилась мотивация жить и улыбатся кому то.. он пытается это отнять! Вновь сделать её несчастной. Вновь заставлять её ронять слезы. Ей было просто обидно. Обидно что жизнь так несправедливо с ней обходится.  Утро выдалось пасмурным, с тусклым светом, пробивающимся сквозь серые облака. Казалось, даже небо разделяет её настроение. Чарли проснулась от ощущения тяжести в груди. Ночь не принесла отдыха, а только принесла тучу плохих мыслей. Она медленно поднялась, прошла по комнате, взглядом останавливаясь на каждой вещи, даже на той что была ей не дорога. Пальцы скользнули по книге на тумбочке, по кружке с трещинкой на ободке, по старому вязаному пледу, в который она часто укутывалась зимой. Всё это хотелось забрать, но сумка была уже собрана и стояла у двери. Тяжёлая, но всё равно, слишком маленькая, чтобы вместить все дорогое. Муся лежала на подоконнике, лениво наблюдая за утренними прохожими. Её спокойствие только сильнее подчеркивало Чарли её собственное волнение. Она налила ей молока, но сама не могла заставить себя даже прикоснуться к еде. Настроение было ужасным. Часы тикали неумолимо, и каждый звук секундной стрелки будто приближал момент, когда он появится. Она сидела на кухне, вслушиваясь в тишину. И когда в подъезде раздались шаги, тяжёлые, ровные, без спешки, она сразу узнала кто это был. И вот он на пороге. Высокий, в форме, с уверенностью в каждом движении. Морозный воздух ворвался в комнату вместе с ним, и Чарли стало казаться, что от этого человека всегда веело пробирающим до костей холодом. — Guten Morgen. — поздоровался он улыбаясь. Чарли даже удивилась. До этого она ни разу не видела улыбки на его лице.  Его взгляд, скользнул по девушке, по сумке у двери и Мусе на подоконнике. Девочка вновь заметила, как его глаза на мгновение смягчились при виде пушистой красавицы. Почти незаметно, но она уловила это. Кошечка, кажется, действительно понравилась ему и это, пускай совсем немного, но успокаивало. — Nimm sie und wir gehen. — немец, все так же улыбаясь, посмотрел на Чарли и поднял её сумку с пола.  Она сразу же побелажа за кошкой. Она не стала никуда её сажать или заворачивать в плед, Муся всегда любила когда её держали на руках. Единственное, было страшно что на улице, она все же попытается вырватся.  Но она была спокойна даже вне дома. Иногда Чарли ей завидовала. Она ничего не делала целыми днями и ей было все равно на войну. Хотя, иногда казалось что она правда скучала за Надей. Ложилась на кровать в ее комнату и мяукала, будто зовя ее. Всё-таки мама тоже её сильно любила. Мама Мысли о ней навивали сильную тоску. Прошло уже некоторое время со дня её смерти, но перед глазами все ещё всплывали её грустные глаза. Дойдя до чёрной, красивой машины, немец сначала открыл перед ней дверь, а затем сел и сам. Муська сразу же принялась обнюхивать пространство вокруг себя. Чарли не позволяла ей лезть дальше её места, придерживая её руками.  Мужчина быстро бросил какую-то фразу водителю и машина тронулась. Всю дорогу девушка грустно смотрела в окно и на хвостатую, что расположилась у неё на коленях мурлыкая. Мельком, она видела что взгляд мужчины был направлен в её сторону, но она не хотела на него смотреть. Ей становилось тошно от его вида. Она до сих пор не могла осознать что сейчас происходит и как она дошла до такого. Квартира встретила её тишиной и прохладой. Не той уютной зимней прохладой, а пустой, чужой. Стены и мебель будто отталкивали посторонних. Запах был резкий, немного сухой, с лёгкой горечью табака и чего-то металлического. Шарлотта остановилась на пороге, не спеша разуваться. Пол под ногами был чистый, без пыли и мелочей, которые обычно были разбросаны по дому. Здесь всё стояло на своих местах, настолько ровно, что казалось, любое смещение нарушит тонкий, холодный порядок. Она сразу поняла, что ей будет очень трудно тут жить, а тем более убиратся с её любовью к хаосу и нелюбви к уборке.  Она осторожно прошла вглубь, аккуратно поставив кошку на пол. Она так же, недоверчиво обнюхивала новый дом и шла рядом, осматриваясь, будто сама чувстовала эту неприятную, неуютную атмосферу. В гостиной стояла строгая мебель из тёмного дерева, маленький серый пуфик и ни одного лишнего предмета. Ни книг, ни рамок с фотографиями, ни мелочей, которые могли бы рассказать хоть что-то о хозяине кроме того что она и так знала. Чарли поймала себя на мысли, что всё здесь похоже на него самого. Такое же сдержанное, закрытое и неприступное. В голову острыми краями впивалась мысль — ей предстояло жить здесь. Она ещё рассматривала строгую гостиную, когда за спиной раздался его ровный, спокойный голос: — Deine Zimmer ist dort. — Он прошёл вперёд и, не оглядываясь, открыл дверь в конце коридора. Чарли нерешительно двинулась за ним, ожидая увидеть что-то столь же холодное и безжизненное, как остальная квартира. Но, переступив порог, она замерла. Комната оказалась неожиданно… тёплой. Светлые стены, мягкий ковёр у кровати, простое, но приятное бельё в голубых тонах. На подоконнике стоял маленький горшок с зелёным растением, будто случайно оставленым кем-то из прежних жильцов. Здесь не было той ледяной стерильности, что витала в других комнатах. Даже предметы тут стояли иначе.  Ей было странно это признавать, но именно здесь она впервые за утро почувствовала, что может выдохнуть. Муся, что вошла следом, сразу прыгнула на кровать, изучая все с высока. Она словно уже решила, что это место ее. Чарли же стояла, не зная что сказать. Она решила что эту комнату он не трогал с момента когда заселился сюда, по этому она выглядела приятнее. — Fühl dich wie zu Hause. — сказал он, ставя сумку на тумбочку около кровати. Ещё пару секунд он смотрел на Чарли, а затем быстренько провел рукой по пушистой шерсти кошки и ушёл.