Часть 4. Разбитый стакан

— Du kochst mir Frühstück und Abendessen . Du kannst essen, wann immer du willst. Einmal pro Woche putzt du und kümmerst dich auch um die Katze. — Рассказывал правила немец. Чарли стояла рядом, прислонившись к краю кухонного стола, и почти не слышала слов. Уже на втором предложении звуки превратились для неё в глухой фон, как серое жужжание радио. Она лишь кивала время от времени, только бы он замолчал. — Hast du verstanden? — эта фраза конец вернула её в реальность, и она вновь кивнула, чуть подняв голову. Разговаривать с ним она не собиралась. — Gut. Du kannst gehen. — Он отвернулся, подходя к окну. Чарли оттолкнулась от стола и, стараясь не издавать лишних звуков, направилась к своей комнате, чувствуя, как её плечи чуть опускаются от облегчения. Она опустилась на кровать и просто надеялась что этот страшный сон закончится. Что вот сейчас она проснется от крика петуха в деревне. Без войны, смертей и боли.  Но она не просыпалась, а суровая реальность больно давила на грудь и была совсем не сном. Она была кашмаром на яву.  Девочка могла еще долго грустить и злится на свою участь, но она понимала что это ничего не изменит.  Спустя пару минут, она наконец встала, осматривая комнату. Сумка все еще стояла на тумбочке не тронутой. Чарли быстро высыпала ее содержимое и принялась разбирать все. Фотографии и другие мелкие вещички, она расставила на свободные полки. Маленький плед, что она взяла для Муси, она расстелила на полу около кровати. Дома она всегда лежала именно там и это место всегда было ее любимым. Увидив это, пушистая сразу подбежала проконтролировать действия хозяйки. Она одобрительно мяукнула и уляглась на новом любимом месте. Наблюдая за ней, Шарлотте становилось чуть легче. Ни смотря ни на что, она была очень рада что Муся была с ней сейчас. Из-за нее, мнение девушки о немецком офицере, пускай совсем немного, но поменялось. Ее очень бесило что он вел себя как обычно. Он буквально не изменял своей ничего не выражающей эмоции. Только в редких случаях он мог показать что то иное кроме вечного прямого положения губ и бровей. Но черт возьми, этот взгляд оставался прежним. Эта черта в нем, бесила Чарли больше всего. Она не могла понять делал ли он это специально, пытаясь задеть, что-то доказать или нет.  Чарли подняла с кровати игрушку, что взяла с собой. Она всегда была ее любимой, по этому она просто не могла не взять ее. Это был старый, немного потрепаный, но очень милый слоник, что был подарен ей отцом. Это было, кажется, единственное теплое воспоминание связанное с ним. Девочка никогда его не любила и была уверена что он тоже. Но эту игрушку она любила больше всех других.  Чарли решила спрятать его под подушку. Подальше от чужих глаз.  Остальные вещи она разложила в пустой шкаф. Теперь она не знала что делать. Казалось, оставалось только чего-то ждать. Чарли ждала чудо. Но чудо не случалось. Не прошло и двух часов, как в дверь комнаты постучались, а затем вошли. На секунду, красноволосая удивилась. Он выглядел совершенно иначе. Одет был не в привычную форму, а в более повседневные вещи. Рубашка и темного цвета штаны. На голове больше не было туго затянутой гульки, а белосрежные волосы падали на плечи. Чарли засмотрелась на него чуть больше, чем сама хотела. Она никак не могла отрицать то, что он был действительно красив. Она наверное никогда не встречала мужчин с такими длинными волосами, что еще и действительно шли им.  — Komm. — жестом головы он указал в глубь квартиры, приказывая следовать за ним. Он опять привел ее на кухню, где в прошлый раз читал ей сводку правил. Кажется девушка уже поняла к чему все идет.                      — Koch etwas bitte. — Он сел на стул у стола, взглядом указывая в сторону плиты и холодильника.  Чарли замерла. Она понятия не имела что делать. В голове всплывали не очень приятные картинки, словно предсказывающие ее дальнейшую участь, если она сделает что-то не так. В ресторане ей уже прилетало пару раз, за различные, даже не значительные ошибки. Немцы вели себя как свиньи и она не сомневалась что этот поступит так же. Она развернулась к плите, скрывая свое растерянное и напуганное выражение лица. Дрожащей рукой она потянулась к холодильнику, пытаясь вспомнить какое-либо простое блюдо, которое она смогла бы приготовить. Выбор пал на амлет с овощами. Она подумала что яйца могли быть слишком банальными и вряд ли бы понравились офицеру. Ее так злило что она должна была играть в угодайку, пытаясь не получить травм от едва знакомого человека.  Найдя сковородку на полке, она поставила ее разогреватся на плиту, доставая из холодильника другие ингредиенты. Достав все и открыл следующий ящик, она на секунду задержала взгляд на паре железных ножей на дне. Они просто лежали там, будто смотря в ответ.  Блюдо было готово и переложив все в  тарелку, Чарли вздохнув, поставила его перед ним на стол.  — Danke. Und du? Willst du nicht essen? — она отрицательно помотала головой, хотя есть хотела. Повернувшись обратно, она принялась быстро убирать и мыть грязную посуду. Она боялась что вот сейчас ему что нибудь не понравится и он накажет ее за это. Ей просто хотелось скорее уйти. В комнате она чувствовала себя хоть на каплю спокойнее. Закончив уборку, она уж было хотела уйти, но она вспомнила про третьего жителя этой квартиры, по этому ей пришлось задержаться и найти еще что-то для нее. Она вновь открыла холодильник и пробежавшись взглядом не нашла ничего подходящего. Она вспомнила о крупах что видела при поике сковороды, по этому решила сварить кашу. Немец с любопытством наблюдал за ее действиями.  Кошка, что уже успела проголодатся, так же пришла на кухню, видимо с проверкой и вопросм где ее еда. К тому времени как еда для нее была готова, немца уже не было за столом и Чарли выходнула. Так и пролетел весь день. Вечер, к счастью, наступил довольно быстро. Девушка уже в восемь лежала на кровати ожидая ночи. За день ей к сожалению пришлось еще раз увидеть немца. Все-же она ведь тоже не могла обходится без еды, по этому ей пришлось готовить что нибудь и для себя и для него. Слава богу, он поел быстро по этому к тому моменту как Чарли успела приготовить порцию и для себя, он уже ушел. Она конечно думала, что он бы не позволил "унтерменшу" есть рядом с собой, но мало ли что взбредет ему в голову.  Лежа, Она все смотрела на приоткрытую дверь надеясь не увидеть там его. Ей пришлось оставить дверь приоткрытой из-за кошки, которой нужно было как-то ходить в туалет. У себя дома она всегда оставляла все двери открытыми, лишь изредко закрывая какую-либо комнату. Муся была довольно умной, даже немного дресированной кошкой. Она никогда не скидывала важные вещи с полок и не носилась по квартире туда-сюда, по этому девушка доверяла ей. Глаза у нее были такие... задумчивые и понимающие всегда. Единственное что она сильно любила, за что часто получала, это драть кресла и любую другую мебель в доме. Шарлотте оставаль только надеятся что она не станет этого делать вне ее комнаты. Следующий день обрадовал девушку тем, что после завтрака, на который она все таки пожарила яйца, немец уходил на работу и оставлял ее с Муськой одну. Ее радовал тот факт, что по его словам, у него почти не было выходных. После его ухода она сразу пошла гулять по квартире, более детально расматривая предметы в ней. Его комната была закрыта, хотя ей было сильно любопытно заглянуть туда хоть глазком, а в замочной скважене она так ничего толком и не разглядела.  В остальном квартира была довольно не плохой, но конечно не уютной для девочки. Вечером, когда стемнело, она уже сидела у себя, завернувшись в одеяло. Вдруг послышался звук ключа в замке. Муся, мирно спавшая на кровати, тут же подняла голову и мягко спрыгнула на пол, выбегая в коридор. Чарли проследила за ней взглядом. Снаружи послышались тихие шаги и самое неожиданное – мурлыканье. Чарли, не вставая, чуть наклонилась, чтобы увидеть, что там происходит. Немец стоял в прихожей, склонившись к кошке, и медленно гладил её по спине. Его лицо оставалось почти таким же спокойным, но как в прошлый раз, она заметила едва заметную улыбку в уголках его губ. Муся прижималась к его ногам, трясь о ботинки, а затем, он поднял её на руки. Чарли не помнила, когда в последний раз кошка так быстро привыкала к новому человеку. Обычно она была осторожной с гостями и незнакомцами, а тут она уже тянулась носом к его ладони, доверчиво прикрыв глаза. Фэлл вновь поставил котейку на пол и прошёл мимо двери девушки к себе. Чарли сжала одеяло. Почему-то именно сейчас она остро ощутила, что лишняя здесь. Как будто Муся нашла себе нового человека, а девушка была просто ненужной деталью в чьей-то жизни. Она уставилась в потолок, чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение. 

***

 Неделя пролетела незаметно. Фэлл стоял около окна вертя в руках пачку сигарет. Он еще вчера заметил, что привычные пять-шесть сигарет в день, незаметно превратились в две, а иногда в одну. Не потому, что он специально решил бросить. Просто рука реже тянулась к пачке, а паузы между затяжками становились длиннее. Он не помнил, в какой момент это началось. Может, когда в квартире появился мягкий запах кошачьей шерсти. Или когда он несколько раз ловил себя на том, что лишь по привычке тянется к пачке. Он не любил искать причины собственных привычек. Но в этот раз странное ощущение тепла и раздражения одновременно мешало выкинуть мысль из головы. Офицер стал кажется действительно чуть счастливее когда в его жизни появилась кошка. Пускай у нее уже был свой владелец, он чувстовал что давняя мечта наконец исполнилась. А еще, ему просто нравилось наблюдать за пушистым комочком у себя дома.  С девушкой же, он почти не разговаривал и не взаимодействовал. Видел, что она не желает говорить совсем. Он и не слышал ее голоса после того как она переехала в его обитель.  Позже, проходя мимо кухни, он увидел её спину. Чарли стояла у мойки, тихо возясь с посудой, и, как всегда, делала вид, что его не существует. Фэлл остановился у проема, чувствуя лёгкое раздражение, вперемешку с каким-то упрямым желанием всё же услышать её голос. Он шагнул вперед и обойдя девушку, облакотился на плиту около нее. Он не знал, с чего начать, но внутри что-то подталкивало его попытаться. — Du bist immer still. — произнёс он наконец, глядя на неё с едва заметным вызовом. Чарли не ответила, только глубже вдохнула и поставила чистую тарелку около себя.  — Warum redest du nicht mit mir? — спросил он склонив голову на бок.  Она остановилась, опустив руки и повернула к нему лицо.  — Я не разговариваю с убийцами. — Фэлл нахмурился. В груди неприятно кольнуло. O — Ich konnte nichts machen und du weißt das! — слова вырвались будто сами собой. Он не хотел еще раз говорить об этом или вообще хоть как то поднимать эту тему. Она, почему-то задевала его слишком сильно. — Не правда! — бросила она и повернувшись полностью, уставилась на него в ответ.  Он оттолкнулся от плиты, сделав пару шагов ближе. Она испуганно отошла, прижимаясь к стене, но уверенность на ее лице не ушла. — Das ist Wahr. — сказал он спокойнее, остановившись, глядя в ее намокшие глаза. — Нет. Не правда! Вы даже не попытались как то помочь, а я рискуя всем спасла вам жизнь! — из ее глаз потекли слезы и она отвернулась, пытаясь вытереть их. — Лучше бы я там вас и оставила. — сказала она и закрыв воду быстро ушла, оставив немца одного. Он даже не услышал как разбивается стакан, совсем рядом, у его ног. Фэлл так и стоял там еще несколько мгновений, глядя в стену напротив себя. На кухне стало тихо, и только в раковине медленно капала вода.

***

Чарли сидела на кровати, уткнувшись лицом в ладони. Плечи всё ещё подрагивали, дыхание сбивалось. Она не верила ему. Ни единому слову. Она знала, что он мог. Знала, и именно поэтому ненавидела. За то, что он ничего не сделал. За то, что даже не попытался. Ненависть к нему горела не только из-за этого, а ещё и из-за её собственной беспомощности. Эта ненависть смешивалась со стыдом, ведь именно она тогда спасла его. Она, а не он. И теперь он имел наглость стоять перед ней и оправдываться, будто от этого что-то менялось. Будто это могло вернуть маму. Каждый раз, когда она видела его лицо, слышала этот столь раздражающий, уверенный, ровный голос, Чарли чувствовала что говорит с чем-то искусственным, механическим. И от этого внутри всё только сильнее разрывалось на части. Слёзы неслись волной снова, но теперь в них не было ничего кроме злости. Бессильной и удушающей. Казалось, что все слова, которые она могла из себя выжать, уже сказаны, но боль всё равно не отпускала, словно кровоточащая старая рана. Только теперь, когда слёзы начали потихоньку отпускать, в памяти всплыл звон. Стакан. Она задела его локтем, убегая, и он упал на пол разлетевшись на куски. Чарли резко подняла голову, к двери, обхватив себя руками. Она не знала, как он на это отреагировал. У нее просто не было даже малейшего представления чего можно было ожидать от этого человека. В голове конечно мелькало все самое худшее:  А если он решит наказать?  Причинить любую боль? Мысль о наказании была тягучей и липкой и беспокоящей сильнее всего. В порыве гнева ей было плевать, она чувствовала уверенность в своих словах как никогда. Но сейчас, спустя время она не могла даже подумать, как она позволила себе это? Сердце билось быстро и гулко, будто в груди не хватало места. Ей хотелось вернуться на кухню, собрать осколки, хоть как-то загладить вину, но ноги не двигались. Она сидела и ждала. Ждала чего-то плохого. И самое страшное было в том, что он не приходил. Тишина была громче и давила сильнее чем когда либо. Вопреки ничего не произошло и после пяти, десяти и пятнадцати минут. Только тогда она смогла выдохнуть и наконец немного расслабиться. Она легла на спину в позе звезды, чувствуя как тревога отпускает.   Не отпускала только обида. Когда ей вновь пришлось увидеть его на той чертовой кухне, она была готова ко всему. Но когда он пронзил ее взглядом, сердце пропустило удар. Он встал и это вновь заставило Шарлотту моментально попятится назад. Она знала что именно сейчас, за этим всем, следует неминуемая жестокость. Пощечина или чего похуже. На секунду она вернулась в прошлое. В ее голове, глаза немца приобрели карий цвет. Карих глаз она боялась намного больше. В них было намного больше человеческих эмоций. Намного больше, гнева, разочарования и безразличия. Ей стало плохо от воспоминаний. Машинально, она закрылась руками ожидая удара или любых других не желательных прикосновений, прямо как в детстве. Но вновь, это тягучее ожидание, словно самая изощренная пытка в мире мучало ее.  — Glaubst du, ich werde dich schlagen? — Она резко убрала руки от лица. Взглянув, наконец, в пускай холодные, но уже привычные синие очи, она неуверенно кивнула.  — Was für eine schlechte Meinung du von mir hast. Ich werde dich nicht anfassen, aber zerbrich kein Geschirr mehr bitte. Чарли почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Облегчение было резким и почти болезненным. Словно когда слишком долго задерживаешь дыхание, а потом наконец резко выдыхаешь. Её ладони, до сих пор напряжённо сжатые в кулаки, чуть разжались. И всё же, полного спокойствия это не принесло. Она чувствовала себя столь некомфортно и ужасно. Она была благодарна что к ней относятся более менее нормально, но одновременно, она это ненавидела. Ей не нравилось, что она ощущала благодарность лишь за то, что он всего лишь не поднял на неё руку. Грудь всё ещё сжимало, но теперь это был не страх, а горькая злость на саму себя. И на образ отца, глубоко засевший в голове, оставивший слишком много шрамов в груди. Чарли кивнула — коротко и быстро. Только чтобы закончить разговор. Она не хотела показывать ещё больше слабости. Когда он отвернулся, её дыхание стало медленнее, но руки снова дрожали.  Простое «хорошо» промелькнуло почти шепотом, слишком тихо, почти жалко. И всё равно другого ответа у неё не нашлось. Она не стала молчать, только чтобы он вновь ничего не спросил. — Wenn du willst, musst du nicht mit mir reden. — это прозвучало как спасение, по этому она вновь кивнула, теперь немного увереннее. Она уже собиралась уходить, как вдруг он снова заговорил: — Ich wollte dir sagen... danke, dass du mich gerettet hast. — сказал он наконец и Чарли вновь кивнув ушла. Девочка, по правде, уже привыкла к своей повседневной рутине. Рано вставать, готовить, лазить по дому, смотреть в окна и выходить на балкон. Только вечера были разными. С утра немец всегда вел себя одинаково, молчаливо и вежливо. Она всегда слышала в свой адрес «доброе утро» и «спасибо». А вот вечером, он был абсолютно не предсказуем. Иногда, он мог попытаться завести диалог, иногда даже не ел и сразу удалялся в комнату, иногда приходил совсем поздно. Один раз даже принес с собой красивую вазу. О общем, каждый день был сюрпризом. Чарли это немного пугало, но все же ей нравилось это небольшое разнообразие. Ей было стыдно признавать, но немец правда был таким… загадочным и интересным человеком. Она хотела знать что творится в его голове. Как он мыслит? Чувствует ли что-то вообще? Она задала себе уже миллион вопросов, на которые не знала ответа. Ей было нечего делать, в отличие от двух ее сожителей. Кошка не скучала. Занималась осматриванием дома, выискивала себе удобные, теплые места чтобы подремать и занималась своими делами. А рыжеволосая, все искала чем себя занять. Порой она даже думала притронуться к книгам, стоящим в зале на полочке, но пока ей не хотелось. Ее устраивала ее небольшая зарядка, растяжка, танцы, легкие трюки. Хотя, ее любимым занятием стало наблюдение за прохожими. Она разглядывала лица, одежду, поведение и пыталась придумать интересную историю. Например, глядя на бабушку с пакетом продуктов в руках, в ее голове всплывали картинки о том как она идет к любимым внукам дабы порадовать их чем-то вкусным. Ей так нравилось что, хотя бы на секунду, она могла забыть обо всем что ее тревожить. Она будто оказывалась другим человеком и проживала его жизнь.  Однажды, девушка как раз сидела на излюбленном подоконнике, укутавшись в одеяло. На улице почти никого не было, а все за окном было засыпано толстым слоем снега. Шарлотта, зачарованно наблюдала за падающими с неба, пушистыми, белоснежными хлопьями. Ей стало столь спокойно, что спустя некоторое время она просто уснула.  Проспать так, ей удалось долго, судя по тому дневной свет за окном сменился на ночной. Она немного испугалась, увидев перед собой улицу, а не привычный потолок, по этому отшатнулась назад. К ее ужасу, сзади был лишь конец подоконника и твердый пол… Она успела только вскрикнуть прежде чем оказаться на полу. Падение было не из приятных, но толстое одеяло все же немного его смягчило. Чарли сразу подскочила с пола потирая ушибленное бедро и локоть.  Резкий стук заставил ее дернуться вздернув голову.  — Alles in Ordnung? — Спросил немец пройдя в комнату.  — Д-да — Девушка немного растерялась, по этому застыла в полусогнутом положении. — Was ist passiert? — Ничего я просто… — вдруг к ней наконец пришло осознание. — Ой, вы уже дома? Простите, я не успела ничего приготовить. — она встала, опустив глаза с виноватым видом. В этот раз она не так боялась. Офицер выглядел просто спокойно как всегда, а еще, без формы, что означало то что пришел он давно. Значит, не стал тревожить девушку специально? Она не знала.  — Egal, es passiert. Ich habe selber gekocht. — он махнул рукой и мельком осмотрев комнату ушел.  Чарли осталась в легком недоумении.