Глава 3

      — ...а потом Боди заболел на две недели из-за того, что покурил это дурацкое растение, — закончил Ксейден, и это приятное воспоминание вернуло его в другое время.        Вайолет тихонько хихикнула, но тут же болезненно зашипела и зажмурилась. Вайолет и Ксейден весь последний час обменивались историями. Они говорили обо всём, от детских историй до мифов. Ксейден понятия не имел, как Вайолет всё ещё не спит и разговаривает, но где-то в глубине души он понимал, что это для него.        — Как дела, Вайоленс? — быстро спросил Ксейден, и на его лице отразилось беспокойство. Он всё ещё крепко сжимал её руку.        — Я устала, — честно прошептала она. Её голос уже давно не был громче шёпота. Но обмен историями помог ей сосредоточиться.        — Я знаю, любовь моя. Ещё немного. Теперь они должны быть рядом, — сказал Ксейден, поглаживая её руку большим пальцем. Вайолет молчала.        Ксейден взглянул на неё и увидел, что её брови нахмурены от боли, лицо и руки покрыты потом. Её тело сотрясала дрожь, и она была невероятно бледной.        Ксейден отдал бы весь мир, чтобы поменяться с ней местами прямо сейчас. Он бы отдал абсолютно всё. Он презирал себя за то, что не смог спасти её прямо сейчас.        Внезапно он заметил, что её глаза закрылись.        — Вайоленс, открой глаза, — строго сказал Ксейден.        Нет ответа.        — Вайолет! — крикнул он, и его голос эхом отдался от стен. Её глаза затрепетали.        — Ксейден, — прошептала она через мгновение. — Я люблю тебя. Так сильно. — Она сжала его руку со всей силой, на которую была способна.        — Я тоже тебя люблю. С тобой всё будет хорошо, — умолял Ксейден, и на глаза навернулись слёзы. С ней всё будет хорошо. С ней всё должно быть хорошо.        — Позволь мне сказать то, что мне нужно сказать.        Ксейдену хотелось кричать и орать на неё за то, что она даже подумала об этом, но вместо этого он промолчал.       — Я люблю тебя. Больше, чем ты когда-либо можешь себе представить. И мне нужно, чтобы ты передал Мире…       — Нет, — перебил её Ксейден. Он не мог этого сделать.        — Ксейден...       — Нет. Я НЕ потеряю тебя. С тобой всё будет хорошо. С тобой должно быть всё хорошо, — кричал он, его голос дрожал, слёзы текли по лицу. Вайолет снова повернулась к нему, всхлипывая от боли и усилий, которые пришлось приложить. Отчаяние, которое он больше не мог скрывать, затопило его лицо. Всё его тело было напряжено, губы и брови были так напряжены. Ей так хотелось дотянуться и разгладить эти морщины на его лице.        — Как бы мне хотелось прикоснуться к тебе, — прошептала она. При этих словах из его глаз потекли новые слёзы.        — Скоро, Вайолет. Скоро, обещаю.        Она слабо кивнула ему. Веки Вайолет были невероятно тяжёлыми. Она больше не чувствовала боли, словно плавала в сиропе. Тело кричало, но медленно, словно не осознавало происходящего. Она не знала, сколько ещё сможет продержаться.        — Расскажи мне о том, как ты увидела меня в первый раз, — сказал Ксейден, и под его обеспокоенными глазами мелькнула лёгкая ухмылка.        — Я думала, ты прекрасен, — без колебаний сказала Вайолет. Ксейден тихонько усмехнулся.        — Правда? — спросил он, поглаживая её по костяшкам пальцев. — В тот день я выглядел ужасно.       — Ты всё ещё так думаешь, — поддразнила Вайолет едва слышным шёпотом, но тень улыбки тронула её губы. От этого у него сжалось сердце.       Ксейден выдохнул через нос, тихонько смеясь, и его смех дрожал от усилий сохранить спокойствие. — Это было до или после того, как ты метнулась за стену, словно я был каким-то монстром?       — Я пряталась, — пробормотала она, её глаза дрожали. — Но ты меня нашёл.       На несколько ударов сердца повисла тишина. Её сердцебиение было слабым и прерывистым, его — громоподобным и испуганным. Он посмотрел на низкий каменный потолок, под которым они застряли. Ксейден тоже вспомнил тот день. Она выглядела испуганной, но храброй. Слишком уж храброй и прекрасной.        — Я всегда тебя найду, — ответил Ксейден, поворачиваясь к ней лицом. И тут его сердце окончательно остановилось. Что-то изменилось.        — Вайолет? — тихо спросил он. Её рука больше не сжимала его. Она была совершенно безжизненной. Глаза её были закрыты, бледные губы полуоткрыты, а на раскрасневшейся коже выступил холодный пот.       Нет ответа.        — Вайолет. Пожалуйста, — прошептал он, и его глаза стали огромными.        Он схватил её за запястье, застыв неподвижно, чтобы сосредоточиться на её пульсе. Он искренне не понимал, кажется ли ему слабый пульс или нет. Слёзы полились рекой.        — Вайолет! — крикнул он, и её имя эхом отозвалось от стен, словно насмешка. — Вайолет, просыпайся!       Ничего.        — Вайолет! Вайолет! Останься со мной! — закричал он надломленным голосом. Он схватил её за запястье и дёргал, тряс, царапал, снова и снова выкрикивая её имя.        Но она лежала там, закрыв глаза, и он даже не мог сказать, дышит ли она.        Вот оно. Это был ад. Ксейден снова и снова рыдал, повторяя её имя, тряся её за руку.        — Вайолет, останься со мной! Пожалуйста! — умолял он. — Пожалуйста! Не покидай меня! — повторял он, словно заклинание. Он не помнил жизни без неё и никогда не хотел вспоминать её снова.        Он посмотрел на свой дом — он был в руинах.         Внезапно скалы над ними сдвинулись с огромной силой.