Глава 5

      — Держи эту чёртову ногу приподнятой.       — Не говори мне, что делать.       — Боги, ты сегодня невыносим.       — Прошло восемь дней, Бреннан.        Вайолет слышала знакомые голоса, кружащие над головой, но они звучали так невероятно далеко. Ей казалось, что она плывёт к поверхности, а голоса становились всё ближе и ближе.       — Бреннан! Ты это видел? — настойчиво спросил глубокий, знакомый голос.        — Нет. Так же, как я не видел этого последние 15 раз.        Знакомый голос простонал: — У неё дрожали веки.        Голоса становились громче. Знакомые. Приземлённые.       Казалось, будто она плывёт. Дрейфует. Вайолет находилась где-то посередине, паря в пространстве, которое казалось не совсем реальным. Она не была уверена, спит ли она, вспоминает ли или вообще существует. Тело казалось невероятно тяжёлым, словно она была сделана из камня и теней, но разум был лёгким, свободным, словно нить, медленно втягиваемая обратно под кожу.       Глухой, ноющий гул раздался по телу, словно кто-то разом надавил на все её синяки. Конечности ей не принадлежали. Она не чувствовала их как следует. Холод всё ещё был, где-то на краю сознания, но он больше не сжимал лёгкие. Когда она попыталась пошевелиться, ничего не произошло.       Она попробовала ещё раз.       На этот раз её пальцы дёрнулись.       И мир, раздробленный и далёкий, начал притягивать её обратно.       Свет затмил её чувства, и она услышала какой-то шум напротив. Она едва могла открыть глаза, но знакомое, прекрасное лицо заполнило её поле зрения.        — Дай ей немного пространства, — сказал другой голос. Красивое лицо то появлялось, то исчезало из фокуса, губы шевелились, но звук пока не улавливался.        — …пусть. Вайолет? Ты меня слышишь? — раздался голос, мягкий, как колыбельная. Он потянулся и погладил её по щеке. — Ты в порядке, дорогая. Ты в безопасности. Можешь открыть глаза для меня?       Вайолет попыталась открыть глаза, но свет в комнате был для неё слишком ярким.        — Закрой жалюзи. И выключи свет, — приказал красавец. Вайолет подумала, что он только что прочитал её мысли. 

***

      — Вот и всё. Хорошо, — сказал Ксейден, когда прекрасные глаза Вайолет распахнулись. Он готов был встать на колени в ту же секунду, снова увидев её сине-зелёные глаза. Он был так безумно напуган, что больше никогда их не увидит, всего несколько мгновений назад.        Восемь дней.        Восемь дней она пролежала там, её сердце билось слабо, а дыхание было таким поверхностным, что иногда он обманывал себя, думая, что она вообще не дышит.        Но она дышала.       Она боролась, так упорно.        Бреннан работал над ней несколько дней, прежде чем она достигла стабильного состояния. Она всё ещё не полностью исцелилась, поскольку Бреннан не хотел подавлять её тело или свои силы.        Бреннан утверждал, что она не просыпается, потому что её разуму нужно время, чтобы догнать тело. Поэтому Ксейден сидел рядом с ней, подняв ногу, каждую минуту каждого дня.        Его не волновало, что он пренебрегает своими обязанностями или своей ролью лидера. Ему нужно было, чтобы с ней всё было в порядке. Она была ему нужна.        — Ты в порядке? — мягко спросил Ксейден. Внезапно её глаза зажмурились, и с губ сорвался болезненный стон. Ксейден тут же забил тревогу.        — Бреннан! Что случилось? Что с ней? — поспешно спросил он. Бреннан подошёл к другой стороне кровати Вайолет, потому что ни за что на свете не мог заставить Ксейдена пошевелиться.        — Привет, Ви, всё в порядке, — спокойно сказал Бреннан, положив руки ей на живот. — Глубоко дыши, как с папой, помнишь?       Взгляд Вайолет метнулся к Бреннану, и она подчинилась, часто и прерывисто вдыхая и выдыхая. Она попыталась что-то сказать, но с первого раза не получилось.        — Что такое, Ви?       — Больно, — прошептала она.        Ксейден на мгновение замер, и тут паника, которую он едва сдерживал, вырвалась наружу.       — Где? — спросил он напряжённым голосом, сдерживаемым лишь силой воли. Он взял её руку в свою и нежно сжал между ладонями. — Где болит, Вайолет?       Она нахмурилась, пытаясь говорить внятно, и ей пришлось приложить все усилия. — Сторона. Правая.       Бреннан взглянул на Ксейдена. — У неё, возможно, внутреннее кровотечение. Нужно проверить прямо сейчас.       — Я не двинусь с места, — ровным голосом сказал Ксейден, всё ещё обнимая её за плечи. Другой рукой он нежно откинул влажные волосы со лба. — Я держу её. Просто скажи мне, что делать.       Бреннан не стал спорить. Он нежно, но крепко прижал руки к бокам Вайолет, внимательно наблюдая за её реакцией. Глаза Бреннана сузились, и он двинулся быстро, но осторожно приподнял край одеяла и надавил двумя пальцами чуть ниже её рёбер. Вайолет вздрогнула, тяжело дыша. Ксейден поморщился от увиденного. Её живот вокруг повязки был ужасно повреждён.        — Всё ещё чувствительно, — пробормотал Бреннан. — Но не так сильно, как раньше. Боль — хороший знак, это значит, что её тело пробуждается. Нервы снова на пределе. Она всё ещё восстанавливается.       Ксейден выдохнул, словно не дышал уже несколько часов. Он наклонился и коснулся губами костяшек пальцев Вайолет. — Ты меня до смерти напугала, — прошептал он. Бреннан вышел из комнаты, чтобы взять бог знает что.        Она попыталась улыбнуться, едва заметно изогнув губы. — Ты вечно… волнуешься.       — Чёрт возьми, конечно, — его голос дрогнул. — Восемь дней, Ви. Восемь.       Она медленно моргнула, её взгляд был остекленевшим, но острым. — Всё было настолько плохо?       Он издал резкий, надломленный смешок. И тут, сам того не желая, по его лицу снова покатились слёзы. Он никогда в жизни столько не плакал.        — О, Ксейден, — прошептала Вайолет. Она медленно протянула руку, слегка поморщившись, и нежно стёрла слёзы с его лица.        — Я чуть не потерял тебя, — прошептал он дрожащим голосом.        — Ты этого не сделал. Я здесь, — сказала она, разглаживая морщины на его лице и проводя большим пальцем по тёмным кругам под глазами. Она легонько похлопала по месту на кровати рядом с собой. Ксейден осторожно заполз на кровать, стараясь не задеть её раны.        Вот. Это было всё, чего он желал все эти дни. Он нежно поднял её голову и туловище, расположив их так, чтобы она лежала у него на груди, положив голову ему на шею. Ксейден почувствовал, как тугой узел в груди наконец-то начал расслабляться. Он глубоко вздохнул и посмотрел вниз на Вайолет, которая прижалась к нему, слегка улыбнувшись.        — Я люблю тебя. Так сильно, — сказал Ксейден. Он готов был упасть в обморок от того, как приятно было сказать ей то, что после такого страха он больше никогда не сможет сказать ей.        — Я тоже тебя люблю, — пробормотала она, снова закрыв глаза. На этот раз Ксейден был так благодарен, что ей удалось немного отдохнуть. — Ксейден?       — Да, любовь моя?       — Останься.       — Всегда.