Глава 9 Все дело в шляпе

Соня стояла на заднем дворе штаба и внимательно вглядывалась в бинокль, боясь упустить хотя бы одну деталь. Покусывала губу и вытягивала шею, чтобы рассмотреть получше. От предвкушения у неё то и дело потели ладони, а на лице проскальзывала хитрая ухмылка. На дворе, переоборудованном ею наподобие тренировочной площадки, кипела жизнь: кто-то подтягивался на перекладине, кто-то отжимался, кто-то спорил о технике броска, а кто-то даже участвовал в спарринге. По её приказу теперь каждый из её отряда и уроженцы Парадиза должны были два часа в день посвящать тренировкам. Не вместе, но одновременно, чтобы не одичали от безделья. Казарменная скука — страшная сила. Вменяла она им и уборку, но времени и сил следить за этим катастрофически не хватало, так что на пыль, грязные окна и залежи грязи в углах Соня предпочитала смиренно закрывать глаза. Она спустилась на несколько ступеней вниз, всё ещё заворожённая зрелищем. На другом конце площадки начались активные действия, и Соня, как ребёнок, увидевший заветный подарок, расплылась в счастливой улыбке. — Кайф. Всё-таки не такой уж я бездарный шпион. Спиной она почувствовала как к ней подошли Армин и Жан, но зрелище было слишком увлекательным, чтобы отвлекаться. — Соня? — послышался голос Армина. — Не ожидал, что ты можешь вот так за кем-то следить. — Я знаю, что Дива мутит с Кольтом, — отозвалась она, не отрываясь от парочки. — Но пока не могу это доказать. — А за нами ты тоже так следила? — Конечно! — Соня тут же перевела бинокль на Жана и захихикала, видя каждую его морщинку. — За вами наблюдать было даже интереснее. Она протянула бинокль Жану. — Посмотри-ка, точно мутят или нет? Жан прищурился, прижимая бинокль к глазам. — Ну… — протянул он. — Кольт закинул руку на плечо Диве… ага… улыбается. О, вот, смотри, он его даже погладил пальцами по плечу! — Что?! — Соня выхватила бинокль обратно и уставилась сама. — Где? Покажи! Армин, скрестил руки и качнул головой: — Подглядывать за другими как-то некрасиво. И вообще, они же два парня. — Ничего, — усмехнулась Соня. — Скоро и до вас дойдёт прогресс. Она, не отрываясь, смотрела на занимательную сцену, а потом махнула рукой Армину, чтобы подошёл ближе. Тот наклонился, и Соня почти шёпотом произнесла: — Извини, что я на переговорах на тебя давила. Я не хотела. Так было нужно. — Да ладно, — ответил Армин, тоже тихо. — Я всё понимаю. На удивление, день выдался тёплым — для раннего апреля даже слишком. Воздух был мягкий, птицы завели трель, и на солнце уже хотелось снять мундир. Соня, не отрываясь от бинокля, поманила к себе Жана и Армина. Они привычно сгруппировались по бокам, наклонившись к ней. — Замечал, что за тобой кто-нибудь следил? — Постоянно, — хмыкнул Жан. — Некоторые особо смелые даже из твоего отряда спрашивали, каково это — быть «тем самым», и не хочу ли я, часом, истребить человечество. Соня чуть склонила голову и на мгновение оторвалась от бинокля: — И что отвечаешь? — То хочется, то перехочется, — пожал плечами Жан. — Зависит от погоды. Соня тихо захихикала, а Армин добавил: — На удивление, с каждым днём с нами начинают общаться всё дружелюбнее. Твой отряд обсуждает с нами, каково жить на проклятом острове, иногда смеются и даже спорят более-менее спокойно. Кажется, привыкли к нам. Соня облегчённо выдохнула. — Вот и хорошо. Всё это — как у новобрачных. Притирка. Даже, будь мы все расисты, одно помещение, еда, интересы и общая работа делают чудеса. Особенно когда есть цель, ради которой сто́ит потерпеть. Она коротко взглянула на обоих и добавила: — У меня для вас новое задание. Надо сходить на площадь. Просто пройтись, показать, что вы из Парадиза. Но… без провокаций. Не хочу потом по всему городу собирать трупы. Жан напыщенно фыркнул, а Армин, наоборот, отнёсся серьёзно. Соня пыталась подобрать слова для следующего вопроса. — И ещё. Как там... Леви? Очень бесится? Стоит ли его выпускать на площадь? Не перережет ли он там полгорода, если кто-то косо посмотрит? Армин засмеялся, но как-то уклончиво, не слишком уверенно ответил: — Ну… как сказать… Лучше, наверное, не давать ему повода. Соня перевела бинокль на другую сторону площадки, туда, где находился Леви. И чуть вздрогнула. Он стоял в самом конце плацдарма, скрестив руки на груди. Их разделяли десятки метров, но сквозь линзы бинокля Соне показалось, что он смотрит точно на неё. И прямо в глаза. — Жуть какая, — пробормотала Соня, но продолжала изучать его дальше. Внезапно к Леви подошла девушка. Соня видела её уже несколько раз. Та постоянно крутилась около капитана, словно его личный адъютант. Соня раздражённо поджала губы. — А что это за девушка? Я её раньше не видела… Не помню, когда была на острове. Жан, не спрашивая разрешения, забрал у неё бинокль, наклонил голову и присвистнул. — О, так это же Лея. В последнее время чуть ли не личной помощницей капитана стала. Соня вскинула бровь. — Да что ты говоришь? И давно это у него «личная помощница»? Соня, как могла, не показывала виду, но внутри что-то ёкнуло — будто кто-то дёрнул за невидимую ниточку, ведущую прямо к солнечному сплетению. Быстро же он нашёл ей замену. Даже обидно стало. Хотя прошло больше семи месяцев, другие мужчины из её мира за это время уже умудряются жениться на новой избраннице, совершенно позабыв о предыдущей. Она не знала, кого хочет пристрелить сильнее — Лею или Леви. Ей не хотелось, как последней мизонгиничке, ненавидеть девушку только за то, что ей симпатичен тот же мужчина. Но с другой стороны, какой-то внутренний, животный инстинкт вырывался наружу: хотелось схватить эту Лею за волосы, хорошенько потрепать и протащить по всей площадке. А затем начертить круг вокруг бывшего, чтобы к нему больше никто не прикасался. Ну а к Леви — тем более не подойдёшь и не предъявишь. Он свободен и может флиртовать с кем угодно… и даже больше. От этой мысли солнечное сплетение сжалось сильнее. Лучше бы она вообще не знала о новой «подружке», а теперь, как обычно, всю ночь придётся страдать от собственных размышлений. Армин всё же заметил нервную реакцию подруги и, стараясь подавить улыбку, мягко промолвил: — Сонь… ты что, ревнуешь? — Нет, с чего бы мне это? Он свободный мужчина, может делать всё, что хочет. И тут откуда-то появилась Вики. С напыщенным видом она выхватила бинокль и заговорила так, словно всё это время стояла рядом. — Так она всё липнет к нему! Соня, ты должна доказать, что ты тоже не дурнушка. Она ещё и трогает его за воротник! — А ну-ка, дай! — резко сказала Соня и вырвала бинокль из рук подруги. Парни не выдержали и рассмеялись. — Армин, — Соня потянулась к нему, понизив голос. — Он когда-нибудь… вообще спрашивал обо мне? Армин хотел сказать правду, что капитан пару раз интересовался, чем она занята, но решил не лезть в их личную драму. — Нет, не замечал, Сонь. — Понятно… — она снова прильнула к биноклю, разглядывая каждую деталь новой «помощницы». Та смутно кого-то напоминала… но кого? — Ты должна спровоцировать его на ревность, — не унималась Вики. — Пусть знает, кого потерял! Соня неуверенно опустила бинокль и повесила на шею. Смотреть, как эта «Лея» крутится около её бывшего, было невыносимо. — Я не уверена, подружка… Мне кажется, это его только оттолкнёт, если я начну вульгарно себя вести. Жан оживился: — Да ну, Сонь! Покажи ему, кого он потерял! Но Армин встал на её сторону: — Капитан не из тех, кто будет ревновать. Ему не нравятся девушки, которые ведут себя вызывающе. Жан и Вики переглянулись и, как сговорившись, начали давить: — Давай, покажи, сколько парней за тобой бегает! Он заревнует, будет жалеть и сам приползёт! Соня тяжело вздохнула: — Да я и не хочу, чтобы он за мной бегал. Я просто хотела нормальной любви. Вики с Жаном синхронно скривились, будто съели что-то кислое. — Никакой интриги, — фыркнула Вики. Она демонстративно подняла бинокль с Сониной груди. В этот момент Леви как раз отстранился от Леи, но Вики решила соврать, чтобы подстегнуть подругу. — Ничего себе… Леви приобнял Лею за талию! — Не может быть! А ну, дай я посмотрю! — Соня потянулась за биноклем, но Жан опередил. — Да-да-да, — подхватил он, мгновенно сориентировавшись. — И я вижу! Не ожидал от капитана… — Да что вы говорите! — возмутилась Соня. — Ну ладно… Я ему покажу! И, резко развернувшись, решительно направилась к зданию. *** В просторной столовой обедали вместе марлийцы, несколько поваров и обслуживающий персонал. В самом дальнем углу, за двумя столами с прикреплёнными лавками, сидел разведкорпус — по восемь человек за каждым. Леви, как обычно, занял место у стены, чтобы видеть всё помещение целиком. Островитяне старались держаться обособленно. К удивлению Леви, последние два дня это им удавалось. Никто не кидал еду, не рычал из-за старых предрассудков, не сверлил взглядами через весь зал. Почти мир. Почти. Хотя бы сегодня без цирка. Он наблюдал, как один из марлийцев развалился за столом, бесцеремонно растопырив локти по столешнице. В другом углу кто-то хохотал так громко, что звук резал слух. Третий и вовсе уплетал пищу руками. «Как обычно, свинарник. Хоть бы протёрли поверхность, перед тем как хлебать из своих мисок». Но настоящая заноза сидела в нём самом. А именно его вынужденное безделье. На Парадизе было много дел, и он хватался за любую работу, чтобы не погрязнуть в унылом дерьме:— отчёты, слежка за Эреном, планы ремонта корабля, шифры Сони… А здесь... Все шатались без дела. И он вместе с ними. Попади он сейчас в кабинет с кипой бумаг, чёрт побери, не стал бы ворчать. Занялся бы делом. Любым. Лишь бы не чувствовать эту ржавчину бесполезности, разъедающую изнутри. Его взгляд скользнул к соседнему столу, где сидели титаны и свита Сони. И её, как обычно, нет. Он уже давно заметил, что по вечерам свет в её кабинете горит допоздна. И спит она не больше пары часов в сутки из-за нехватки времени. Словно они поменялись местами, и теперь она всегда оставалась при деле, а ему приходилось сидеть сложа руки. И тут дверь открылась. Он не поднял головы, но боковым зрением отметил её появление раньше всех. Затем поднял глаза, чтобы рассмотреть в деталях. И застыл, составляя молниеносный отчёт обо всех тактических недостатках. Волосы. Распущены. Нарушение базового протокола. Цепляются за дверные косяки, мешают при стрельбе, идеальный захват в ближнем бою. И эти дурацкие неприличные волны... уверен, ещё и пахнут. Цветочной отравой, которая въедается в сознание и отвлекает. Блузка. Белая. В столовой, где подают жирный бульон и томатный соус. Акт саботажа против службы прачек. Воротник-стойка. Натирает шею, затрудняет поворот головы. И без того тонкую... Глупо и не функционально. Юбка. Синяя. Из той самой материи, что собирает с пола всю пыль, грязь и заразу. Широкая. Мешает при быстром передвижении. И эти оголённые лодыжки... Неприлично для её положения. Туфли. На каблуке. Неустойчивая конструкция, сводящая на нет возможность мгновенного манёвра. Наверняка ещё и стучат так, что слышно за версту. Неприемлемо для человека в армии. И эти губы. Алые, как свежая рана. Яркая мишень, привлекающая ненужное внимание. Их внимание. Леви позволил себе, наконец, перевести взгляд с её дурацких губ на общую картину. И зафиксировал масштаб катастрофы. Каждый мускул в его теле напрягся, отслеживая не её, а их — этих марлийских идиотов, чьи взгляды прилипали к ней, словно грязь к мокрому сапогу. К юбке. К волосам. К этой её раздражающей, милой улыбке. Один из солдат у раздачи обернулся и проводил её долгим, оценивающим взглядом. У Леви пальцы сами собой сжались вокруг ложки так, что костяшки побелели. «Смотри за похлебкой, ублюдок», — пронеслось в его голове так отчётливо, что он чуть не произнёс это вслух. Она направлялась прямиком к их столу, разнося за собой эту ауру духов и беззаботности, словно облако парализующего газа, от которого у солдат подкашиваются ноги и отключаются мозги. И самое отвратительное было то, что этот газ действовал и на него. Он чувствовал, как учащается его пульс. Предательский пульс. Он отодвинул тарелку. Аппетит пропал. Соня дошла до стола. Одной рукой она чуть приобняла сидевшую с краю Микасу, а второй облокотилась кончиками пальцев о столешницу. Мгновенно нашла жертву и с игривой улыбкой произнесла: — Ральф, я так рада, что ты здесь. Какая у тебя красивая рубашка! Болотного цвета... Она так идёт к твоим глазам. Ральф расцвёл и начал осыпать её комплиментами в ответ. Леви лишь цинично приподнял бровь и боковым зрением посмотрел на этого солдата военной полиции. Он прекрасно помнил, как тот же Ральф на собрании поливал Соню грязью, называл её марлийской подстилкой и предательницей. А теперь весь трясётся, лишь заметив малейшее внимание с её стороны. Это лицемерие жрало Леви изнутри. Соня улыбнулась и обратилась к Конни: — Конни, ты начал отращивать волосы? Тебе очень идёт. Ты сразу так возмужал. Конни моментально залился краской и пробормотал «спасибо», добавив, что она сегодня очень красиво выглядит. Леви не выдержал: — Может, хватит трясти волосами над тарелкой? Соня резко изменилась в лице. Её глаза встретились с его — пронзающие, сверлящие, пытались прожечь в нём дыру. Но тут на плечо Леви опустилась ладонь. Он чуть повернул голову и увидел Лею, которая, не скрывая брезгливости, процедила: — Я согласна с вами, капитан. Кто-то вообще не знает элементарных правил приличия. Леви машинально хотел скинуть её руку, но заметил, как бешено вспыхнули глаза Сони. Сдерживая зарождающееся чувство победы, он остался неподвижен. Соня резко выпрямилась. — Ребята, я к вам позже подойду, когда здесь будет более… дружелюбная атмосфера. Она развернулась и направилась к столу, где сидела её «свита». Леви внутри едва сдерживал ликование оттого, что выиграл этот раунд. Но вместе с тем его съедало раздражение. Она вела себя как безмозглая дурочка, откровенно флиртуя с мужчинами на глазах у всей столовой, и привлекала внимание, словно дешёвая актрисулька. И ещё эти длинные волосы… И в то же время, когда она, что-то коротко бросив Вике, быстро покинула столовую, в нём поднялась новая волна ярости. Опять. Опять она не поела и не отдохнула, сразу убежала. Леви покинул столовую первым. Не успел он повернуть за угол, как услышал её голос: — Леви. Соня, облокотившись о стену, ждала его. В этом не было сомнений. Молча указала рукой на ближайшую дверь и вошла внутрь. Он молча последовал за ней.. Они оказались в пустом кабинете. Леви внутренне насторожился: Чего она хочет? Закатить скандал из-за столовой? Обсудить новый план? В этот момент она была для него максимально непредсказуема. Может, хочет дать пощёчину за Лею? Почему-то ему даже хотелось этого. Но Соня, заложив руки за спину, принялась ходить перед ним туда-сюда, собираясь с мыслями. Потом облизнула губы и, не глядя ему в глаза, тихо спросила: — Леви, это ты уже два дня подряд приносишь мне завтрак? Он машинально бросил: — Нет. Соня остановилась и растерянно захлопала ресницами. Леви, распираемый раздражением от её поведения в столовой, не удержался: — Думаю, и без меня у тебя хватает поклонников влазить к тебе по ночам и таскать завтраки, — а затем язвительно добавил, — не понимаю, что я мог в тебе найти. В её глазах заплясали яростные огоньки, но Леви сохранял маску беспристрастности. Соня сделала резкое движение, чтобы вылететь из кабинета, но затормозила, развернулась и, тыча в него пальцем, прошипела: — Отомстили, капитан? Довольны? — Всё сказала? Соня сделала к нему шаг, но остановилась. Он видел, как сбилось её дыхание, как дрожат пальцы, как она сжимает ткань юбки. Она едва держалась, чтобы не ударить. И почему-то от этого внутри ему стало почти... легко. Но тяжесть накатила снова, почти сразу, — ведь он снова довёл её. Глаза Сони покраснели, будто она вот-вот расплачется. Она вдруг задержала взгляд на его запястье. — Это что... моя резинка? Соня рванулась к нему, но он успел засунуть руку в карман. — Привёз, чтобы отдать тебе. — Через весь океан переплыли, чтобы вернуть резинку? — Да. — Отдайте мне её! Он замер. Привык к этой резинке. Слишком. Её ладонь вытянулась вперёд: — Я жду. Отдайте мою резинку. Леви заложил руки за спину и спокойно сказал: — Попробуй — отбери. Несколько секунд они прожигали друг друга. Внезапно Соня глянула на часы, выругалась, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Леви, не теряя ни минуты, выскользнул из кабинета и коротким путём направился к себе в комнату. Она куда-то спешила. Он отложил в памяти этот факт, когда она в столовой посмотрела на часы, разговаривая с Вики. И повторила это только что. В комнате он сбросил серую форму и натянул марлийский мундир, стащенный им из гардероба Сони. Он сидел мешковато: в плечах жал, а в поясе болтался, но Леви устраивал нелепый вид — это делало его незаметным. Он залил волосы водой, зачесал их назад, достал из кармана красный карандаш — тоже позаимствованный у Сони. Провёл им грубую линию от щеки до подбородка и размазал, имитируя шрам. Накинул серый, невзрачный плащ и распахнул окно. Обед. Никого. Выпрыгнул, обежал здание и замер в тени, как раз чтобы увидеть, как Соня выходит через парадную. Он повёл её через весь город, сохраняя дистанцию. Она шла быстро, но с той самой приветливой улыбкой, что сводила его с ума. Кивала знакомым марлийским солдатам, остановилась у уличного лотка, купила лепёшек, прошла пару метров и отдала их оборванным детям у помойки. Потом завела короткий разговор с двумя офицерами, посмеялась, но снова взглянула на часы и зашагала быстрее. Леви уже знал этот маршрут. Наблюдал, как Соня не раз уходила в сторону лабораторного комплекса — огромного здания на марлийской территории. Его марлийская форма и уверенность уже не раз позволяли ему покидать гетто. Охрана на постах, как он считал, была укомплектована дураками, не знающими своих в лицо. На этот раз Соня вдруг изменила путь, свернув в узкий безлюдный переулок. Леви, сжал зубы от ярости и последовал за ней. Идиотка. Она несколько раз оглянулась через плечо, но он слился с тенью и грузом ящиков у стены. Леви до крика раздражала её легкомысленность и беспечность. Как он и предполагал, с двух сторон Соню окружили двое. Первый со скрипучим голосом, прошипел: — Гуляем, красотка? Может, покажешь, что у тебя в сумочке? Второй тут же подхватил, оскалившись: — Да, ты же не хочешь, чтобы твоё милое личико покрылось шрамами... Леви мыслено уже прикончил их обоих. Руки сами собой сжались в кулаки. Но внутреннее чутьё заставило его замереть. Ему вдруг захотелось увидеть, что будет дальше. Как она поступит? Соня спокойно положила ладонь на маленькую сумку, свисающую через плечо, и сделала шаг назад. — Да-да, конечно, сейчас... Она высунула нос на оживлённую улицу, а затем вернулась к ублюдкам. Леви замер за ящиками и наблюдал. Соня действовала молниеносно. Резко задрала юбку и с силой врезала каблуком первому в пах. В тот же миг вытащила пистолет и наставила на второго бандита. Не останавливаясь, она нанесла первому ещё один удар ногой. — Рыпнешься — сдохнешь, — прошипела она на второго, пока её первая «жертва» уже билась в немых конвульсиях на земле. Мужик, лишившийся достоинства, рухнул на колени. Соня, не целясь, с разворота заехала каблуком ему в переносицу. Тот беззвучно отлетел и затих. Она развернулась ко второму, всё ещё держа его на прицеле, и внезапно ударила его рукояткой пистолета в солнечное сплетение. Тот ахнул и согнулся. В следующее мгновение она уже всунула ствол ему в глотку и прижала к стене. — Не дёргайся, милый, — её голос стал сладок как мёд, — ты же не хочешь лишиться зачатков своих мозгов. Леви не удержался и улыбнулся. Наконец-то. Вот она настоящая Соня. Не та напускная нежная принцесса, а вот эта — жестокая, расчётливая и беспощадная. Та, что пряталась за румянами и юбками. Теперь понятно, как доросла до капитана. Тем временем Соня, не вынимая ствола, обыскала карманы ублюдка, вытащила потрёпанный мешочек с монетами и потрясла его с напускным пренебрежением. — И это всё? Какие же вы бандиты жалкие. Она вдавила ствол так, что мужик с глухим стуком ударился затылком о стену. Сунув пистолет в сумочку, Соня сделала шаг, чтобы уйти, но на полпути развернулась и с размаху, всадила каблуком в нос второму бандиту. Тот тоже мгновенно отключился. Она ещё раз окинула переулок быстрым взглядом, отряхнула ладони и, легко запрыгнув на тротуар, зашагала дальше. Соня вышла за главные ворота Либерио. Леви, не теряя её из виду, последовал за ней с невозмутимым видом настоящего марлийского служаки. Он даже скинул капюшон — теперь его лицо с нарисованным шрамом было открыто. На посту один из охранников сделал движение, чтобы остановить его, но Леви одарил его таким ледяным, уничтожающим взглядом из-под нахмуренных бровей, что тот мгновенно отступил. Именно поэтому он и отказался от её дурацкой идеи — расхаживать по главной площади, светя лицом. Он не собирался вписываться в её игру в публичную дипломатию, где его бы узнавали и раскрыли настоящую личность. Пока он шёл за ней на почтительной дистанции, в голове крутилась одна мысль. Капризы. Сплошные дурацкие капризы. Леви невольно мысленно возвращался к их стычке в кабинете. Её необоснованная вспышка гнева, её этот обиженный взгляд. И это после того, как она сама флиртовала со всеми подряд в столовой... И тут Леви осенило. К его собственному удивлению, он поймал себя на мысли, что её капризы... он, пожалуй, готов терпеть. Терпеть её упрямство, её внезапные порывы, шутки, глупые разговоры и эту её смехотворную нежность. Потому что за всем этим скрывалась та самая девушка из переулка. Эта двойственность сводила его с ума. И, чёрт побери, возможно, именно это в ней его и цепляло. Соня тем временем остановилась у яркой витрины с кричащей вывеской. На стекле крупными буквами красовалось слово «Шляпы», рядом виднелся бесформенный корявый рисунок головного убора. — Серьёзно? — пробурчал Леви себе под нос, — Она так спешила, чтобы… купить шляпу? Но внутреннее чутьё подсказывало ему, что всё это лишь ширма, за которой скрывается что-то важное, имеющее отношение к их общему делу. Леви дождался, пока Соня повернётся спиной к витрине, и бесшумно, как тень, зашёл внутрь. Он понял, что пожилая продавщица его заметила, и быстро зашёл за стеллажи с головными уборами, делая вид, что его невероятно интересует коллекция шляпок этого сезона. Тем временем Соня, стоя у зеркала, приветливо смеялась и рассказывала продавщице какую-то историю. Пока он слушал бессмысленный разговор про попугая и его хозяйку, Леви неосознанно скользил глазами по стеллажам со шляпами. Ближайшая к нему была огромной, с широкими полями, цветами и страусиными перьями. Он не мог себе представить, кто и зачем носил бы такую шляпищу, как клумбу на голове. Цокнул. Следующая шляпа, на которую упал его глаз, была таблеткой с вуалеткой. Он внутренне усмехнулся, что такую надо прибивать к голове, чтобы ветром не унесло. Рядом с полками стоял манекен, и на нём Леви увидел шляпку-клош из мягкого бордового фетра с букетиком синих цветочков сбоку. Один взгляд на этот предмет подсказал ему, что это очень подошло бы Соне. Он вдруг захотел её увидеть в этой шляпке — как скромно и красиво она укроет волосы, как очертит лицо и проявит глаза. Тьфу, откуда эти мысли? Продавщица с любезной улыбкой обратилась к ней: — Госпожа, вы только представьте, к нам заглянул такой представительный мужчина. Похожий на того самого NPC. Я и не думала, что их могут интересовать женские шляпки. Леви услышал, как Соня коротко усмехнулась и ответила: — Как хорошо, что в наше время ещё остались нормисы мужчины. NPC. Отлично, значит считают каким-то невзрачным незнакомцем. Далее — нормис — вероятно так называют марлийцев. Она чуть повернулась к продавщице и мягко добавила. — У нас, к сожалению, мало времени. Надеюсь, он подождёт, пока вы меня обслужите. А потом, может, выберете ему самую красивую шляпу для его возлюбленной. Вы ведь поможете ему, да? Здесь Леви понадобилось напрячься, пропуская фразу через внутренний фильтр. «Возлюбленная». Слишком пафосно, слишком слащаво для делового разговора. Нестыковка. «Выберете шляпу для возлюбленной» — стандартная вербовочная уловка. Получается: Попробуй заманить на нашу сторону даже невзрачного марлийского солдата. Вердикт: Пробуют вербовать. Даже такое ничтожество в марлийской форме. Он жалел, что у него нет пера и клочка бумаги, чтобы записать то, что он слышит и расшифровать позже, положив рядом с её тетрадью. — Вы знаете, мне эта шляпка не подходит, — продолжила Соня, словно его и вовсе не существовало в магазине. — Вы говорили, что поставка новой партии ожидается через два дня? Смешно. Она, наверно, единственная на материке, кто не носит этих шляп. Значит, «шляпка» — новое шифровальное слово. — Да, госпожа. Партия будет большая, как вы и договаривались с япошками. «Что ещё, нахрен, за япошки?» — Леви крутил ленточку в руках, лихорадочно вспоминая, встречал ли это слово в её тетрадях. — Я надеюсь, тот очаровательный афроамериканец доставит их лично? — Да, госпожа. Он очень благодарен вам за разработку таких «имбовых» шляпок и ленточек. «Имба». Что-то мощное, выдающееся. Значит, груз — усовершенствованное оружие. Но откуда? У них же нет таких ресурсов. — А та «вайбовая», что я заказывала отдельно, — где ленточки с шумоподавлением? Вайб. Атмосфера. Ленточки с шумоподавлением. Так. Бесшумное оружие для скрытных операций. Возможно, винтовка. Создающее нужную «атмосферу» — тишину и смерть. Логично. Профессионально. — Простите, госпожа, этого я сказать не могу. В порту случился небольшой… кринж. Леви понадобился весь его жалкий опыт общения с Соней, чтобы вспомнить контекст. Срыв графика. Проблема в порту. Возможно, обычная бюрократия, а может — чужое вмешательство. — Я жду не дождусь, когда приплывёт лайнер. Напомните, во сколько? — Без четверти три. «Без четверти три». Мозг Леви на мгновение завис. Он привык оперировать точными цифрами: четырнадцать сорок пять, пятнадцать ноль-ноль. Эта дурацкая бытовая формулировка вызвала у него короткое замыкание. Он чувствовал себя полным идиотом, в панике вычисляя в уме, сколько это будет в нормальном, человеческом времени. Соня неожиданно сменила тему и вновь начала бессмысленный разговор о погоде. Он тут же смекнул: она делает это специально, чтобы у «марлийца», который зашёл, не возникло лишних вопросов. Для прикрытия Леви вновь принялся изучать ближайшие полки, выбирая шляпу. Чёрт, все какие-то уродливые. Соня вышла из магазина, а Леви ещё пару минут потупил у прилавка, взял на его взгляд самый приличный головной убор и подошёл к продавцу. — Прекрасный выбор, — женщина улыбнулась слишком сладко. — Может, заинтересуетесь нашим… клубом шляпников? У нас собираются очень интересные личности. Обсудим за чашкой чая? Леви метнул взгляд на дверь, где только что скрылась Соня. Вербовка. Примитивная, но работающая. Ему дико хотелось остаться, раскрутить эту нить, понять механизм. Но каждая секунда промедления — риск потерять её из виду. — Нет, — отрезал он, бросая на прилавок монеты. — Спешу. Леви выскочил на улицу, поймав вдали мелькание синей юбки. Придётся разбираться с этим «клубом» позже. Сейчас его цель была только одна. Но дальше всё пошло по привычному маршруту. Он даже пожалел, что не остался «выпить чаю» с пожилой шпионкой. Соня направилась к тому самому зданию лаборатории, потом мелькнула в парке с какой-то девицей, кажется, с титаном молотобойцем. Всё выглядело обыденно. Слишком обыденно. Леви решил, что на сегодня хватит. Он вернулся в штаб, мельком показался сослуживцам, создав впечатление, что всё это время был здесь, а затем подбил Армина на неспешную прогулку вокруг здания, во время которой несколько раз взглянул на окно её кабинета — свет уже не горел. Выждал ещё час у себя в комнате, бесцельно пялясь в потолок, а потом выбрался на крышу и бесшумно спустился по верёвке к её окну. В комнате горел торшер, отбрасывая мягкий свет. Сегодня Соня спала, накрывшись с головой. Несвойственно. Обычно она, наоборот, раскрывалась, и он не раз накрывал её одеялом, чтобы не простудилась. Леви подошёл к её прикроватному столику. Рядом с книгой стояла маленькая баночка с этикеткой «Снотворное». Он озадаченно скосился на спящую. «Может, поэтому и спит как убитая…» Затем его взгляд упал на блокнот. Леви взял его, быстро нашёл страницу с сегодняшним числом. Она оказалась пустой. Он пролистал вперёд-назад, нахмурив брови. Ни намёка на «япошек», «афроамериканцев» или «вайбовые шляпки». И тут позади него раздался тихий голос, прозвучавший нарочито мелодично: — Капитан, вы в курсе, что из-за вашего хобби я чуть добровольно не сдалась в больницу для душевнобольных? Леви замер. Чёрт, она меня переиграла. Он медленно повернулся к ней. Внутри всё сжалось, хотя снаружи лицо оставалось каменным. — Так что вы здесь делаете, капитан? — спросила Соня, а её губы растянулись в самодовольной улыбке. — Слежу, как ты выполняешь свой дерьмовый план. Соня нервно хихикнула, запрокинула голову и сделала пару глубоких вдохов. Потом шагнула к нему и тихо сказала: — В чём проблема признать хотя бы самому себе, что я тебе нравлюсь? — она приблизилась ещё на шаг, — Тебе же уже за тридцать, Леви. Это нормально — хотеть иметь рядом с собой близкого человека, а не выполнять одни кровавые приказы. Леви вдруг резко и бесшумно отступил к окну. Соня наблюдала за ним со смесью иронии и жалости: — Неужели тебе проще выпрыгнуть из окна и разбиться, чем признаться в чувствах? Леви не отвечал. Он стоял к ней спиной у подоконника и глядел куда‑то в темноту за стеклом. Когда он заговорил, признания не последовало, а последовала очередная колкость в её адрес: — У тебя чересчур разыгралась фантазия, — Леви обернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. — Если тебе нечем заняться, кроме как сочинять романы, можешь пойти и помыть полы. Пользы будет больше. Соня чуть опустила голову и тень улыбки скользнула по её губам. — Ну да… Ох, уж это хрупкое мужское эго. Она решила поступить как мудрая женщина и сделать первый шаг. Спокойно подошла к нему и протянула руку для рукопожатия. — Предлагаю стать доверяющими друг другу компаньонами. Я постепенно посвящу тебя в свой план. Соня сунула руку в карман и достала небольшой ключ. — И ещё. Не рискуй, пожалуйста, жизнью. Если тебе понадобятся мои вещи — просто попроси. Не нужно вгонять меня в панику. Леви молча посмотрел ей в глаза. Потом кивнул, пожал руку, разжал пальцы… И, не сказав ни слова, быстро вылез в окно и растворился в ночи. Соня упёрла руки в бока и тяжело вздохнула. Надо возвращаться в кровать. Одной. Как всегда. Ну хоть можно поспать ещё чуть-чуть. К своему удивлению, подойдя к кровати, она увидела рядом с ножкой предмет, которого там раньше не было. Это была круглая шляпная коробка из шляпного магазина, где она сегодня была. Соня открыла её и под ворохом пахучей пергаментной бумаги нашла небольшую прелестную шляпку-клош. Ошеломлённая, Соня стояла и смотрела в коробку — на это бордовое фетровое чудо с букетиком синих шелковых васильков сбоку, а потом потрогала пальцами мягкий, податливый фетр. И вот тут-то она и заметила записку, подложенную под шляпную ленту. Соня достала её, развернула и прочла: «Прикройся наконец. Хотя бы волосы». Вот весь он в этом — сначала сделает что-то, чем душу вывернет, а потом скажет что-нибудь такое, от чего больше не хочется подходить к нему ближе, чем на пушечный выстрел. Соня взяла клош в руки. Ткань была приятной на ощупь, бархатистой, тёмно-бордового цвета, перехваченная лентой в тон. Она подошла к зеркалу, собрала волосы и надела клош. Из зеркала на неё смотрела кинозвезда немого кино начала двадцатого века. И тут она поняла. Это не просто какая-то шляпка, которую Леви купил, чтобы она не ходила непристойно простоволосой, привлекая мужчин. Он выбрал этот клош для неё. С его безупречным вкусом из целого магазина хлама он выбрал именно ту вещь, которая сделала её звездой. Пальцы коснулись маленького синего букетика васильков, прикреплённого сбоку. Того же оттенка, что и её юбка. Она тяжело вздохнула, всё же аккуратно сняла её и уложила назад в коробку. А потом ещё раз взглянула на клош, улыбнулась, и погасила свет.