Глава 10 Игра без масок

В тюремной камере находились двое. Едкий запах плесени и немытого тела въедался в нос. От этого удушливого смрада у Сони перед глазами мгновенно пронеслись все дни её собственного заточения, особенно — растянутое в вечность время в карцере. Каждая клеточка её тела ощущала эту удушающую сырость, липкую грязь под ногтями, а доносящийся из угла писк крыс заставлял нервно вздрагивать. Её передёрнуло от накативших воспоминаний, и по спине пробежал холодок. Но острое, профессиональное любопытство всё же перевесило личный дискомфорт. Она, не скрывая озорного огонька в глазах, изучала стену, а затем, не удержав восхищённой улыбки, обратилась к заключённому: — Командир Йегер, а я смотрю, вы увлеклись наскальными рисунками? Зик, сидевший напротив, ответил с такой же приветливой улыбкой: — Я слышал, это сейчас в моде. Соня опустила голову, хихикнула и тут же сменила тон на серьёзный: — Вы знаете, зачем я здесь? — Капитан Старк, — он облокотился спиной о стену, — ко мне так редко пускают гостей. Тем более женщин… Поэтому ваше присутствие для меня — редкая благодать. Соня, ранее стоявшая с закрытой позой, слегка расслабилась. Не от его высокопарных слов, а от спокойного, лишённого ненависти или осуждения взгляда. Казалось, он уже знал заранее её план вдоль и поперёк. Словно мог заглядывать в её мысли и проникать в самое нутро. Она оценивающе посмотрела на Зика. За время заточения его волосы и борода заметно отросли, обрамляя лицо неопрятной, но странным образом придававшей ему харизму рамкой. Очки находились на лбу — в тусклом свете камеры они были бесполезны. Даже в мешковатой форме выцветшего горохового цвета он сохранял вид человека, который не заключён, а ведёт стратегическое наблюдение. Соня подошла к решётке, выглянула в коридор и, убедившись, что конвоиров поблизости нет, жестом показала Зику, чтобы он подвинулся. Затем она без лишних слов села с ним рядом. Можно было бы посчитать, что Соня в этот момент поступает опрометчиво, подставляя шею под руку того, кто мог бы сломать её одним движением. Но Зик лишь потеплее опёрся о стену и скрестил руки на груди. Они сидели плечом к плечу, как старые друзья, словно это не она заточила его в кандалы несколько месяцев назад. С невероятной для этих условий дружелюбной манерой Соня продолжила: — Командир, я хочу вам признаться. Я из другого мира. Того, где за вами наблюдали всё это время. Мы видели ваше будущее — или, точнее, то, каким оно было в потоке наших данных. — Соня без тени стеснения потянулась, сняла свой волос с его груди. — Там, где я родилась, квантовая запутанность позволяет считывать информацию быстрее скорости света, а пространство — это слоёный пирог из реальностей. События, которые для вас ещё не наступили, для нас — уже данные в архивах. Она сделала паузу, давая ему осмыслить. — И ваше будущее, и план лёгкой смерти... в нашей хронике он помечен как провальный. Зик слегка покачал головой. Соня моментально считала реакцию и поняла, что Йегер всё ещё воспринимает её как хитрую глупышку. — Слабо верится, капитан Старк. Вы не могли придумать легенду поправдоподобнее? Я же не какой-то марлиец, который верит всем газетным сказкам. Соня улыбнулась, словно предугадывая его реакцию. Она скинула берцы и, поджав под себя колени, привела контраргумент: — В вашем мире есть титаны, командир. Великие, ужасные существа, пожирающие людей. Есть стены, построенные из миллиона колоссов, и мальчик, в чьём теле скрывается основатель, который может истребить мир. Вы верите в это. Но не верите, что где-то есть миры без титанов, где пространство и материя может рваться от технологического прогресса? И что я могла прийти сквозь одну из таких дыр? Зик слегка склонил к ней голову и мягко на ухо сказал: — Возможно, я бы мог поверить, что вы из другого мира. Да только никто добровольно в это чрево ада попасть не захочет. Соня засмеялась: — И то, правда. Повисла пауза. Соня подняла голову, огляделась, отметила несколько надписей на стене, улыбнулась, найдя свою шутку с именем, и продолжила: — Ваш брат перехитрит вас и уничтожит восемьдесят процентов населения Земли, — она чихнула и интенсивно почесала нос, — И этот грех даже не успеет лечь вам на плечи, потому что вы лишитесь головы. От рук сильнейшего воина человечества — капитана Леви Аккермана. Зик промолчал, но его многозначительный взгляд был красноречивее любых слов: — Продолжайте. — А что, если я скажу... — Соня нервно потёрла предплечье, кожа под пальцами горела — сырость камеры будила старый невроз. — Что можно очистить мир от титанов, не лишая и так угнетённый народ Элдии права иметь потомство? Зик медленно поднялся с койки, подошёл к решётке и почесал бороду. В этот момент в его движениях прослеживалась странная меланхолия. — Вы меня заинтриговали, София. Я слушаю очень внимательно. — В вашем мире есть «пути». Там девочка Эмир — создательница титанов — управляет всем. Мы попадём туда. Для этого нужно переиграть вашего брата — он вспыльчив и часто совершает необдуманные поступки. Но у него есть фора: Эрен видит отрывки будущего. Правда, с моим появлением всё могло измениться… — И как же вы собираетесь переиграть человека, который видит будущее? — хмуро спросил Зик. — У меня есть книга. В ней — заклятие, ритуал экзорцизма. Я верю, что в Путях мы сможем его совершить и истребить паразита, что сидит в Эрене. Зик скептически приподнял бровь и переспросил: — Паразит? — Да. Всеми титанами управляет жалкое создание, движимое лишь слепой жаждой уничтожения. — И я должен довериться девчонке, — Зик усмехнулся, — которая верит, что можно спасти мир от проклятой крови с помощью какой-то книжки? Соня улыбнулась и по-доброму посмотрела ему в глаза. — Я вас понимаю, сама когда-то не могла поверить, что такая чушь, как эзотерика и экзорцизм, существуют. Я сама говорила то же самое. Сейчас скажу ещё более нелепую вещь. Для создания ритуала понадобится лавандовая свечка, соль и моя бестолковая подруга, якобы обладающая сверхспособностями. Они замолчали. Соня давала ему время переварить информацию и не дёргала. Зик смотрел сначала на ноги, потом на стену, затем на неё. Вернулся на кровать, облокотился локтями о колени, почесал лоб и, наконец, произнёс: — Что ж, капитан Старк — идея безумна, но на данный момент она единственная жизнеспособная. Но помните: если что пойдёт не так, при контакте с Эреном я вернусь к своему плану. Вы это осознаёте, София? — Осознаю… И ещё... вы будете беспрекословно выполнять мои инструкции. Дальнейшие шаги — только по моей команде. Зик повернулся к ней, надел очки, будто хотел рассмотреть каждую чёрточку её лица, прочитать в глазах, можно ли ей доверять. Потом снова уставился в пол. — Ну что ж, София. Выкладывайте. Какой у вас там гениальный план? Соня подавила странный порыв. Ей почему-то невыносимо захотелось обнять этого мужчину и поблагодарить за то, что без особых препирательств согласился на её отчаянный план. — Для начала вы мне должны помочь вот в чём… *** Леви сидел в душной, прокуренной таверне. Воздух был пропитан перегаром, потом и безнадёгой. От этой гремучей смеси у него то и дело подступала к горлу тошнота, будоража ассоциации из прошлой жизни в подземном городе. Напротив него, за липкой от грязи и пролитых напитков столешницей, к которой он брезговал прикасаться, сидел лысеющий марлиец из Сониного отряда. Тот самый, что в глаза называл их «дьявольскими отродьями», но при этом выполнял любое её поручение. Даже то, где нужно провести время с островным ублюдком. На столе красовались две огромные кружки с мутным вином неизвестного происхождения, а посередине дымилось блюдо из какого-то отвратительного мяса, распространяя умопомрачительный смрад. Вокруг царил полный хаос. Пьяные марлийские солдаты, вперемешку с городскими обывателями самого низкого пошиба — воришками, базарными торгашами и прочими отбросами — кричали, спорили и хохотали. Официантки с потухшими глазами и в заношенных платьях ловко лавировали между рядами, поднося еду и выпивку. Но по их усталой покорности и привычным жестам Леви понимал: их работа не ограничивается обслуживанием зала. Взгляд его сам собой скользнул к деревянной, скрипящей лестнице, ведущей на второй этаж, откуда доносились приглушённые, но красноречивые звуки — смех, шлёпки, сдавленные стоны. Леви не понимал, для чего Соня отправила его в это гиблое место вместе с этим... марлийским мужичком. Он с силой оторвал взгляд от лестницы, глуша противные воспоминания, и уставился на своего компаньона. Тот, не гнушаясь, облокотился локтем на липкую столешницу, громко отхлебнул из своей кружки и, вытирая рот тыльной стороной ладони, обратился к Леви: — А я вам, кстати, когда-нибудь говорил... — заплетающимся языком вещал мужичок, — что я, ик… до вступления в марлийскую армию был историком? Леви слушал его вполуха. Всё его внимание приковала компания из шести марлийских офицеров, уже изрядно поддатых. Они гоготали, ржали на весь трактир и выкрикивали откровенно грязные оскорбления в сторону элдийцев. Один из них, самый крупный, с презрительным оскалом подошёл к пожилому уборщику-элдийцу, схватил его за шиворот и на глазах у всей таверны, под одобрительный хохот своей компании, вышвырнул на улицу, бросив вдогонку: — Место грязи — на помойке! Не здесь! Вернувшись за стол, они продолжили свой разгул, и Леви приходилось напрягаться, чтобы сквозь пьяную брань и околесицу вычленить суть. Они обсуждали и островитян. Обзывали их скотом, строили планы, как бы напасть на штаб. — Не понимаю Магата и его прихвостней! — рявкнул один, стуча кулаком по столу. — Зачем держат это отребье среди нашего общества? Даже в гетто! Они затуманивают разум марлийским элдийцам и отравляют всё вокруг! — Я как-то патрулировал около их штаба, — вставил другой, морщась, — так там вонь стояла невыносимая, как от падали! — А эти их байки про «предзнаменования»? — фыркнул третий. — Да они всё, и тупорылые элдийцы, и наши же простолюдины, — безмозглый скот, готовый верить в любую брехню! Они уже открыто строили план мятежа прямо за столом. — Сегодня же штурмуем штаб! — горячился один. — Выкурим оттуда гнилушек и заявим маршалу, что действовали во благо Марли! — А как же иностранные делегации? — попытался вставить голос разума самый молодой из них. — Они скоро прибывают для переговоров... — Да срал я на всех этих лидеров! — перебил его зачинщик. — Мы сверхдержава! Мы всех сможем натянуть! В этой нестройной какофонии Леви снова услышал обращённый к себе голос лысеющего мужичка: — Я... я... — тыча себя в грудь, бормотал мужичок, — в прошлом был пограничником! Леви фыркнул и вновь устремил взгляд на пьяных офицеров — этих самодовольных, жирных свиней, разлёгшихся за столом. К ним подошла миниатюрная девушка с огромным подносом, на котором звякали три бутылки и несколько массивных кружек. Она чуть наклонилась, и Леви успел рассмотреть её. Короткие, чёрные, спутанные в колтуны волосы. Один глаз был закрыт — не просто закрыт, а слипся, будто грубо зашитый нитками. Под губой — крупная родинка. Макияж — кричащий, неуместный: зелёные тени, даже на закрытом глазу, бордовые румяна, губы — неестественно фиолетовые. На подбородке — свежий шрам, хотя Леви не был уверен, шрам ли это — скорее след от грязи или дешёвого карандаша. — Фу, ну ты и уродина! — брезгливо выкрикнул один из офицеров. — Как тебя тут вообще держат? Официантка, словно не замечая оскорблений, спокойно расставила напитки и принялась собирать пустую посуду. Самый здоровый из компании, тот, что вышвырнул элдийца, схватил её за бёдра и усадил к себе на колени. — Фигурка-то ничего, — гоготал он, — можно поработать. Он притянул её ближе, схватил за талию и уткнулся носом в грудь, шумно втягивая воздух. Хоть девушка была одета в закрытый кофту-гольф и длинную юбку, это не мешало его похоти. — Как же пахнет! Хороша девка, породистая... Наверное, раньше, пока не изуродовали, была из хорошей элдийской семьи. Леви тут же заметил повязку на её руке. Второй марлиец потянул её к себе, и девушка оказалась разложенной на двух мужчинах. Он прильнул к её шее, шумно выдохнул и, захлебнув вина, вернулся к ней снова. — Хороша, чертовка. Третий перегнулся через стол. — Дайте я взгляну! — Он грубо взял её за шею и потянул к себе. — Сиськи маловаты, но фигурка ничего. Она казалась совсем хрупкой и маленькой среди их грубых похотливых рук. Леви чувствовал, что ещё немного, и они просто переломят её пополам. В груди у него всё сжалось от злости и безысходности. — Чего молчишь? Скажи нам тост! — потребовал четвёртый. Официантка продолжала хранить молчание. Тогда тот, что держал её за шею, грубо сжал пальцами её щёки. — А ну-ка, покажи зубы! Она неохотно приоткрыла рот, и пьяный урод заржал: — Зубы хорошие! Давайте, мужики, выпьем за державу! За нас, за тех, кто защищает чистоту крови! А потом развлечёмся с этой куколкой! — Надо бумажный пакет попросить, — подключился пятый, — а то на её жуткий глаз смотреть противно. В этот момент внутри Леви всё перевернулось. Он уже был готов вскочить и перерезать эту пьяную банду, чтобы отбить эту несчастную девку, но его снова отвлёк мужичок, ткнув пальцем в плечо. — Ну, вообще-то, я ещё и фотограф, — продолжал мужичок, бессмысленно бубня в пустоту. — И экономический университет заканчивал... Леви вскинул бровь, с трудом веря в происходящее. Неужели это пьяное чучело не замечает всей этой грязи вокруг? Леви хотелось рыкнуть на него, чтобы разом прекратить этот бред, но сдержался, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. А в это время за тем самым столом пьяная компания продолжала развлекаться. Здоровяк вновь усадил официантку к себе на колени. Одной рукой прижимал к себе за спину, другой грубо сжал за грудь и, не стесняясь публики, впился ей в губы. Громкий, сальный поцелуй эхом прокатился по таверне. Девушка попыталась вырваться, отчаянно уперев ладони ему в живот. У Леви вновь подкатила к горлу тошнота, с которой лишь силой воли получалось бороться. Мужик загоготал и с силой отшвырнул официантку. Она упала на пол, ударившись плечом о край стола. — Иди, принеси нам ещё вина, — гаркнул он. — Потом ждём тебя наверху. Только умойся, сотри свой уродливый макияж и прикрой этот паршивый глаз. И родинку тоже замажь. Мужики заржали. Один добавил, кривляясь: — А может, и не надо — пусть так и приходит, экзотика! Девушка, пошатываясь, поднялась с пола, покорно поклонилась и юркнула в подсобку. Спустя три минуты один из офицеров закашлялся. Поднялся, толкая соседа, зашёлся в новом приступе — и из его рта хлынула кровавая пена. — Эй, что с тобой? — заорал здоровяк, но и сам поднялся, шатаясь. Вся компания, осушившая свои бокалы, стояла, харкая кровью. Алая жижа текла из их глаз и ноздрёй. Леви, не моргнув глазом, с холодным внутренним восторгом наблюдал, как подыхают эти мрази. Когда последний из них рухнул на пол, лысеющий марлиец, до этого казавшийся пьяным в стельку, резко вскочил с места. Он ткнул пальцем в трупы и, обращаясь к онемевшему от ужаса залу, начал свою пламенную речь: — Узрите! Вот пример для всех, кто ослушается воли Господа нашего! Он посылает нам знамения, взывает к нам, а мы продолжаем гневить небеса! Вот она — расплата! Вот они — те, кто прильнул к дьяволу! На острове живут не дьяволы… — мужичок подошёл к одному из трупов и продолжил, — вот они, настоящие дьяволы, что подбивают нас на грех! Те, кто зовёт себя праведниками, но пляшет с нечистью! Простые люди, которые каждое воскресенье ходят в церковь, а сами... сами обесчестили себя и уготовали себе путь в ад! Взгляните на них! Леви никак не ожидал такой развязки. Его осенило. Он резко вскочил с места, но мужичок словил его за руку и тихо прошипел: — Смотри, не попадись! Леви махнул головой и полетел к подсобке. Выбежал через чёрный ход и чуть не врезался в ряд огромных мусорных баков. Он огляделся по сторонам, но официантки и след простыл. Соня петляла по тёмным задворкам квартала, параллельно срывая с себя маскарад. Она стащила парик, отклеила дурацкую родинку. Остановившись в тени подворотни, смочила пальцы слюной и принялась яростно тереть веко. Ногтем подцепила и, пожертвовав парой ресниц, отодрала засохший клей. Затем стянула с себя пропахшее вонючей едой юбку, скомкала её вместе с гольфом и засунула вглубь мусорного бака, перемешав с отбросами. Скрутила гульку, манжетой оттёрла губы и глаза, поправила китель и последовала дальше. Едва она выбралась на освещённую площадь, как чуть не врезалась в ребят из марлийского патруля. Леви успел её догнать. Он остановился в десяти метрах от них, прижавшись спиной к стене. Его дыхание сбилось, грудь ходила ходуном. Он не мог унять дрожь, вызванную вновь всплывавшим в памяти видом: это грязное животное, впивающееся ей в губы, его руки на ней... Внутри него клокотала первобытная ярость, слепая и всепоглощающая, рвущаяся наружу желанием вернуться и расчленить их уже холодные трупы своим клинком. Тем временем один из патрульных обратился к Соне: — Капитан, что вы здесь делаете в такое время? На вас же могут напасть. Да ещё и одна... Соня лишь легкомысленно хихикнула: — Не волнуйтесь, я не одна. А вообще, я патрулирую. Смотрю, соблюдают ли наши островные «гости» комендантский час. У Леви гудело в ушах. Злость на сдохших подонков медленно сменялась новой, едкой волной — злостью на неё саму. Как она могла так рисковать? Ведь тот здоровяк мог пережать её горло чуть сильнее, сломать шею и тогда — и всё. Почему снова не пожалела себя, подставившись под этих мразей? А потом понял: если бы Соня предупредила, он бы не удержался. Он бы вырезал всех там, всех до единого. И погубил бы не только их миссию, но и её. Но этот страх за неё, смешанный с яростью, сводил его с ума. Его мучительные размышления прервал патрульный, тыкающий пальцем в лицо Сони: — Софа, а почему у тебя глаз такой красный? И кожа вокруг шелушится. Соня отмахнулась, устало улыбнувшись: — Да это… аллергия, наверное. На косметику. Вот глаз и воспалился. — Ладно, — буркнул старший. — Мы тебя проводим. Не шляйся здесь одна. Мало ли, какие-нибудь эльдийские выблядки к тебе пристанут. Соня лишь кивнула. Они втроём пошли прочь, растворяясь в ночной толпе. И Леви как тень за ними. Патрульные, как истинные джентльмены, проводили Соню прямо до самого крыльца штаба. Под фонарём её поджидал Магат. Он скрестил руки за спиной, чуть осунулся, а на лице прослеживалась усталость человека, который не спал двое суток. Его взгляд задержался на девушке, и он кивнул патрульным, чтобы те расходились. Леви, оставаясь в тени, незаметно взобрался на раскидистое дерево неподалёку. С высоты открывался идеальный обзор на освещённый двор. Он затаил дыхание, вслушиваясь. Магат указал рукой, и они отошли чуть в сторону. — Что скажешь, капитан Старк? Как там наш Звероподобный? Всё ещё злится на тебя? — Командир Магат, — кокетливо вымолвила Соня, и Леви, наблюдавший за этой метаморфозой, почувствовал, как у него похолодело внутри. Как у неё получается так быстро переключаться? Где настоящая она? — Вы меня недооцениваете. Я смогла приручить зверя. — Ты уверена, что нам нужно перевозить его в элдийскую тюрьму? По пути может случиться что угодно. — Да, я уверена. Для нашей дальнейшей миссии критически важно, чтобы он находился именно на территории гетто. Леви наблюдал за ней, не мигая. Он поражался, насколько безупречно она умела менять маски. Всего час назад — дрожащая официантка, униженная, сломленная. Сейчас — уверенная, холодная, безупречно собранная офицер, говорящий с Магатом на равных. Он не мог понять, где кончается роль и где начинается она сама. Магат выдержал паузу. — София, ты понимаешь, насколько рискуешь? И эти... сколько ещё эти отродья будут сидеть здесь? Маршал уже задаёт вопросы. — Маршал? Мы же были с вами на собрании три дня назад. Он, наоборот, очень лестно отзывался о нашей с вами общей цели. Не волнуйтесь, всё идёт по плану. Публика успокаивается. Островитяне выходят на площадь, общаются с нами. Они уже почти сбиты с толку и начинают нам доверять. Я не вижу причин для беспокойства маршала. Слушая этот безупречно выверенный блеф, Леви сжал ветку сильнее, сдерживая раздражение. С кем она играет? С нами? С ними? Впервые за долгое время в нём шевельнулся червь сомнения. Она лгала так правдоподобно, так искренне, что он на мгновение и сам поверил в её преданность Марли. — Ладно, Старк, ты права. — Магат сдался. — Иди выспись. Я уезжаю на три дня на полигон. Когда вернусь, жду полный отчёт о перевозке Зика. Если что-то пойдёт не так… — Знаю, знаю, — махнула рукой Соня. — Командир, у вас такие синяки под глазами. Вам самому стоит выспаться. Он усмехнулся и ответил: — Иди уже. Только врачу покажись. Бледная, как полотно, да ещё этот глаз… красный какой-то. — Спасибо, командир. Пойду, пожалуй, перекушу. Магат проводил её взглядом, постоял немного, а потом резко развернулся и ушёл в противоположную сторону. Леви всё ещё сидел на ветке, не шелохнувшись. Он дождался, пока в её комнате загорелся свет. Когда Соня задвинула шторы, он ловко спрыгнул с дерева, убедился, что никого нет, и бегом направился к зданию. Забрался к себе в комнату через окно — ведь нужно было придерживаться легенды, что у него болит голова и он спит. Выждав пару минут, он высунулся в коридор, проверил, нет ли поблизости сослуживцев, и направился к её комнате. Вошёл без стука и застал Соню стоящей у стола, опирающейся на него ладонями. Голова была опущена, а по лицу рассыпались пряди волос. — Прости, Леви, — дрожащим голосом произнесла Соня. — Я знаю, как на тебя влияют такие места. Просто переживала, что Франц не справится, если что-то пойдёт не так. Леви не ответил. Он медленно подошёл, развернул её к себе и внимательно посмотрел на покрасневший, раздражённый глаз. — Где у тебя аптечка? — Нет аптечки. Только вода в графине и тряпичные салфетки вон там. Леви молча собрал всё необходимое и вернулся. Одной рукой мягко обхватил её за затылок, другой — поднёс к лицу смоченное полотенце. Его взгляд зацепился за синяк на шее. Он провёл по нему большим пальцем, едва касаясь кожи. — Закрой глаз, — тихо приказал он и начал аккуратно смывать остатки клея. — Больше так никогда не делай. Нужно было предупредить заранее. — Знаю. Прости. Я не хотела тебя беспокоить... такими местами. Сначала хотела попросить Микасу. Если бы что-то пошло не так, она смогла бы защитить. Но потом решила, что не стоит рисковать её жизнью. А ты… — она на секунду подняла на него здоровый глаз, — ты бы всё равно успел. — Тебе повезло, — проворчал Леви, всё так же мягко обрабатывая её глаз. — Что из-за этой мерзкой атмосферы я тебя не узнал. А так... Ты представляешь, какие могли быть последствия? — Да, — она тяжело вздохнула. — Ещё раз прости меня. — Зачем ты извиняешься передо мной? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Ты могла просто рассказать мне про этот план. Мы бы придумали, как его выполнить без риска для твоей жизни. Леви замолк на секунду, будто давая словам осесть, и вдруг добавил, сам не ожидая этой прорывающейся наружу горечи: — Даже не зная, что это ты, я готов был броситься на этих ублюдков. И к чёрту всё. Провалил бы всю твою миссию. Не делай так больше. Соня отвела свой здоровый глаз в сторону, не в силах выдержать его ледяной взгляд. Леви фыркнул, но уже взял себя в руки. — Так. Что там дальше по плану? — Завтра... — она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Мне нужно, чтобы ты снова следил за мной. И если что-то пойдёт не так... — её голос вновь задрожал, — ...бери инициативу в свои руки. Даю разрешение всех перерезать. Леви кивнул и снова провёл большим пальцем по синяку. Затем отпустил. — Хорошо. Будь осторожна. Он так же бесшумно ушёл, как и пришёл. *** На следующий день Леви стоял, прислонившись к стене недалеко от главных ворот гетто. Весь в серых лохмотьях, с грязной повязкой на глазу и волосами, посыпанными песком. Он поднёс бутылку ко рту, но тут же якобы пошатнулся и пролил содержимое на себя. Его не отпускало ощущение, что он медленно, но верно превращается в актёра одного сплошного, бесконечного спектакля. Вокруг суетились люди. Погода стояла солнечная, и улица жила полной жизнью. Леви не отводил взгляда от ворот. Он догадывался, что сегодня должны перевозить Зика, но не понимал, что могло пойти не так. Даже если «зверюга» вздумает напасть, а проклятый ошейник не сработает, как он сможет ему помешать без УПМ? Или хотя бы клинка? Внезапно он увидел, как к главным воротам подъезжает повозка. Все его внутренние сенсоры напряглись, ожидая появления Сони. Но, к его удивлению, это оказались Вики и Кира, с трудом толкавшие перед собой огромную тележку, больше похожую на тачку. Они прошли метров триста, когда к ним подбежал один из марлийских охранников. — Эй, сержант! Или как там тебя… — грубо окрикнул он, хватая Вики за рукав. — Куда это ты тащишь эту телегу? Почему без досмотра?! Вики возмущённо всплеснула руками. — Хочу угостить этих угнетённых мороженым. А ну-ка, отстань! — Не умничай! — рявкнул охранник и потянулся к лотку. Тут же вступилась Кира, подбежав и пытаясь оттолкнуть охранника. — Как вы задолбали, грёбаные фрицы! Толпа остановилась. Несколько человек повернули головы. Леви тут же смекнул, что эти две бестолочи тоже участницы спектакля. Охранник возмутился: — За такое можно и в камеру сесть! — Да что ты мне сделаешь? Я сержант, а ты — рядовой! — перекрывая шум улицы, заорала Кира. — Вы задолбали! Ни власти, ни армии не уважаете! Да я на тебя рапорт напишу, вот прямо сейчас! Вики, дай перо! — Спокойно, спокойно, — попыталась вразумить её Вики. — Что вам надо? Мороженое? Так может… Она резко откинула крышку ящика и, зачерпнув ладонью, со всего размаха шлёпнула охраннику мороженым по рубашке. — Ты что, охренела?! — взвыл тот. — Эй! Что там происходит? — донёсся голос второго охранника, стоявшего у ворот. Он сначала посмотрел в сторону марлийской территории, потом, раздражённо выдохнув, направился к девчонкам. Леви, наблюдая со стороны, закатил глаза. Возможно, та фраза, что подобное притягивает подобное, и правда была истиной. Вики создавала хаос с мастерством, которое могло посоперничать даже с Сониной игрой. Внезапно на его плечо запрыгнул крысёныш Вики. В последнее время грызун проводил с ним больше времени, чем с хозяйкой. Зверёк встал на задние лапки, нервно водя носом. — Да, — тихо хмыкнул Леви, поворачивая голову к крысёнышу. — С такой хозяйкой я бы точно свихнулся. Не знаю, как ты так долго с ней продержался. Тем временем к воротам подкатила небольшая, запряжённая лошадьми тюремная карета. Пока двое охранников разбирались с девицами, третий, появившись из ниоткуда, быстро подписал бумаги у такого же марлийца, вышедшего из кареты. Повозка тронулась по центральной улице. — Эй, что это за карета? — крикнул первый охранник, отвлекаясь от Вики. — Не обращай внимания, видно же — заключённого везут! — отозвался тот, что у ворот. В этот момент на территорию въехала вторая, более массивная в раз пять предыдущей, запряжённая парой лошадей тюремная карета. Леви заметил, как из неё на мгновение выпрыгнула Соня, быстро расписалась в бумагах, мило улыбнулась и залезла обратно. Большая карета свернула налево. — Эй! — крикнул второй охранник, стоявший около Киры. — А что это за карета? — Не отвлекайся! Там заключённые-элдийцы, сбежавшие! Везут на расстрел. Утром же объявление было! — Нет, подожди! Тормози их! — нахмурился первый. — Всё равно надо пересчитать. Вдруг кто-то сбежал! Леви заметил, как Вики побледнела. Даже крысёныш на его плече застыл. Леви сам напрягся и начал анализировать, кого устранить первым. Он уже давно догадался: в каретах нет заключённых, они перевозят что-то другое. И тут Вики, проявив свою фирменную смекалку, заорала во всё горло: — Смотрите! Смотрите! В небе — Пегас! Снова Пегас, видите?! Все вокруг рефлекторно задрали головы. Даже прохожие остановились. — Я ничего не вижу, — проворчал охранник. — Чушь какую-то несёшь! — Вот же, вот же! — не унималась Вики, тыча пальцем вверх. — Крыло! — Это облако солнце затянуло, — пробурчал второй охранник. — А, да... Ой, извините, — Вики сделала виноватое лицо. — Я думала, это опять предзнаменование Пегаса, и солнце потухло. — А что, вы тоже не верите в Пегаса? — подключилась Кира. — Забыли, как вчера ваши напарники сдохли? — Ну ты нарываешься! — рявкнул охранник, но тут же осёкся. Он резко повернулся к уезжающим каретам, но первая была уже далеко, а вторая скрылась за углом. Два охранника как один зло выругались и снова повернулись к девчонкам, продолжая на них орать. В это время Леви поднялся. Крысёныш перепрыгнул с плеча в капюшон. Леви, не теряя ни секунды, направился вслед за той тюремной каретой, что ушла последней. Спустя несколько кварталов Леви прижался к стене, выглянул из-за угла и увидел, как массивная тюремная карета остановилась перед полуразвалившимся зданием. Стёкла в окнах выбиты, штукатурка облупилась, но на витрине всё ещё угадывалась выцветшая надпись: «Шляпки». Дверца кареты скрипнула — первой выскочила Соня. Леви, находившийся не больше чем в трёх метрах, внимательно вглядывался в происходящее. Следом изнутри показался Зик — в кандалах и тюремной форме, с неизменным выражением самодовольства. Карета стояла вплотную к входу, а из парадного входа уже через секунду начали вылезать люди в простой одежде, с серыми повязками на рукавах. Элдийцы. Двигались очень уверенно, будто тренировались не один месяц. Один за другим вытаскивали изнутри винтовки, пистолеты, короткие обрезы. Из-под пола кареты извлекли деревянный ящик — внутри гранаты и ленты патронов для пулемётов. Фургон оказался забит оружием под завязку, а внутри, как прикрытие, ехали Соня и Зик. Двое элдийцев быстро переговаривались и, перекидывая оружие через руки, распределяли позиции. Всё шло как по нотам. Зик в это время стрельнул сигарету у одного из парней, затянулся с наслаждением и обратился к Соне: — Капитан, неужто вы всё в одиночку тянете? Вам бы умного мужчину-стратега, чтобы половину забот взял на себя. Соня скрестила руки на груди, опустила голову с хихиканьем и ответила: — Командир Йегер, в этом мире, где я оказалась, есть лишь двое мужчин, способных сравниться со мной в интеллекте. Она сделала паузу и, глядя прямо ему в глаза, призналась: — Это вы, Зик. Он самодовольно усмехнулся, но не успел ответить. — Но вы полнейший мудак, — спокойно добавила Соня. — Поэтому вас я даже не рассматриваю. А второй мужчина умер… от вашей же руки. Представляете? Гениальный стратег. Его забил насмерть камень, брошенный вами. — Что? — нахмурился Зик, выпуская струйку дыма. — Не припомню такого. — А зря, хороший был человек. Леви нахмурился и наконец-то понял, кого она в последнее время ему напоминала. Он даже вспомнил когда-то брошенную фразу Ханджи, когда Соня только появилась в их мире. Зик, однако, не сдавался. — Ну, может, найдётся другой, менее достойный мужичок, но всё же способный прикрыть вашу хрупкую спину? Соня ответила мгновенно, без тени сомнения: — Не беспокойтесь. Со мной уже есть человек, который всегда меня защитит. Леви не знал, сказала ли она это специально — для Зика, или в его сторону. Но на секунду ему показалось, что она чувствует его присутствие. Крысёныш, сидевший у него на плече, вдруг больно укусил его за мочку уха. Леви резко дёрнул головой, зашипел, но мгновенно сообразил — грызун просто так не тяпнет. Оторвавшись от стены, подбежал к другому углу здания и увидел марлийский патруль. После спектакля, устроенного Вики, они прочёсывали район в поисках загадочной кареты. Леви, недолго думая, резко свистнул. Соня и Зик мгновенно обернулись на звук. Элдийцы лихорадочно пытались догрузить последнее оружие. Но возникла серьёзная проблема. Один из тайников с винтовками наотрез отказывался закрываться. Парень бил по нему ладонью, но безрезультатно. — Уходите! — взмолилась Соня, отталкивая его. — Быстро! Я всё возьму на себя, иначе вас поймают и казнят! Чтоб я вас не видела! Ребята на секунду замерли в нерешительности. Леви по их лицам понял, что они, как собственно, и он, в этот момент искренне беспокоятся за неё. Но потом, без лишних слов, они юркнули в тень здания. Леви, кинув последний взгляд на приближающихся марлийцев, рывком подбежал к карете, с силой ударил ногой по непослушной панели — тайник с щелчком захлопнулся. — Быстро в карету. — бросил он, не повышая тона. Дважды повторять не пришлось. Соня и Зик мгновенно нырнули внутрь, а кучер взмахнул вожжами. В этот самый момент из-за угла вышли четверо марлийцев. — Эй, а ну, стой! Стоять, я сказал! Зик развалился на лавке и, не скрывая любопытства, обратился к Леви: — Не ожидал, что мы так скоро встретимся, — он многозначительно посмотрел на Соню. — И при столь... занимательных обстоятельствах. София, так ты всё-таки предпочитаешь десерт основному блюду. Леви было не до Зика и его идиотских комментариев. Он смотрел на Соню. Та, закрыв глаза и прижимая ладонь ко лбу, отчаянно пыталась совладать с паникой и что-то придумать. Потом она резко распахнула глаза, нервно застучала пальцами по бедру и повернулась к Леви. — Быстро раздевайся! Она начала расстёгивать ремень, а затем ослабила галстук. Леви на секунду замер, но по её лихорадочному взгляду и обстановке мгновенно сообразил контекст. — Здесь же Зик... — пробурчал он сквозь зубы, скидывая обувь. — Сейчас не время, — рыкнула Соня в ответ, — для приличий, Леви! Когда Соня начала расстёгивать рубашку, Леви моментально подскочил и встал перед ней, заслоняя собой от титана, одновременно стягивая свои потрёпанные брюки. Зик с наслаждением прокомментировал: — Всегда мечтал увидеть твою голую задницу, Леви. — Единственное, что ты сегодня увидишь, зверюга — это решётку своей камеры. Леви накинул на себя марлийскую рубашку, затем китель. Соня, уже полностью одетая в его потрёпанную одежду, наблюдала, как он быстро и профессионально завязывает галстук. Внезапно она поднялась. Решила ускорить процесс и поправить ему воротник. — Ты вся трясёшься, — тихо пробурчал он, — успокойся. — Конечно, я вся трясусь, — её голос дрожал в унисон с руками. — Мне же страшно. Очень сильно. — Чего боишься? Я рядом. Соня легонько покачала головой, сдерживая дрожащий подбородок. — София, может, ты поделишь, зачем нужен фокус с переодеванием? — уточнил Зик, почёсывая бороду, — или ты меня решила успокоить тем, что Леви не прячет в своей заднице клинок? Только усилием всевышнего у Сони получилось удержать Леви. Ей на секунду показалось, что он без труда сможет голыми руками лишить его головы, как в аниме, но в этой ситуации, даже не применяя клинка. Соня, не дав Леви прокомментировать, вставила слово первая: — Разве не очевидно, чтобы спрятать его. Если начнут допрашивать, а ещё хуже — признают островного дьявола… Ой, даже думать про это не хочу… — А не проще ему было вовсе не запрыгивать в карету, а спрятаться в здании? Соня и Леви ответили почти в унисон: — Ой всё, не мешайте, командир. — Да заткни ты уже пасть, зверюга. Зик на удивление притих, а Леви вернулся на свою лавку. Соня встала между ним и Звероподобным и деловито обратилась к Леви: — Ладно, теперь тебя надо замаскировать. Леви фыркнул, подставляя щёку: — Давай, только в скулу. Я ей всё равно ничего не чувствую. Соня сделала шаг назад, со словами «Да-да, конечно, сейчас» прицелилась и со всего размаха врезала ему кулаком в переносицу. Хруст был негромким, но отчётливым. Леви не успел даже сообразить, как она нанесла второй удар — по скуле, а затем третий, расквасив ему губу. — Дерьмовее идеи не могла придумать?! — прохрипел он, зажимая лицо. Кровь хлынула ручьём, заливая его белоснежную форму. — Ай! Как же больно! — вдруг запищала Соня, начиная трясти своей ударной рукой. — Я, наверное, выбила себе косточку! — она принялась дуть на костяшки. — Ты своими зубами мне палец поцарапал! Леви онемел от шока и, с кровью, стекающей по подбородку, уставился на Соню. — Ты сейчас серьёзно? — Да ты же Аккерман, на тебе всё как на собаке заживёт. Зик, не скрывая восторга, влез в их «семейную» перепалку: — Ничего прекраснее в жизни не видел. Леви не успел прокомментировать выходку Зика, так как Соня крикнула кучеру: «Притормози! Стой!» — и огромная тюремная карета на пятнадцать мест резко рванула на тормозах. От гула вздыбившихся лошадей заложило уши. Соня, качнувшись, удержала равновесие. Перед прыжком она мельком заметила погоны на Леви. Сорвала их и сунула в карман. Затем выпрыгнула навстречу запыхавшимся марлийским солдатам. Один из солдат тут же грубо оттолкнул её и заглянул внутрь кареты. — Почему не остановились по первому приказу? — рявкнул один из них. — Вы срываете спецоперацию! — гаркнула Соня, выпрямляясь. — Мы не останавливались, потому что у заключённого произошла перепалка с конвоиром. Я капитан Старк, мы перевозим опасного преступника! — Что ты нам заливаешь? — буркнул второй, заглядывая в карету. Его взгляд упал на Зика. — Я вас знаю... Вы Звероподобный Титан. — Как приятно встретить в марлийской армии человека с зачатками мозгов, — пробубнил Зик. Соня метнула в него уничтожающий взгляд и захлопнула дверь. — Продолжим. Я всё объясню, — её голос зазвучал уверенно, но солдаты не унимались. — А почему вы в лохмотьях? — не отступал первый. — Я работаю под прикрытием! После того как мы вывезли Йегера, островные дьяволы, у которых к нему личные счёты, могли пойти на штурм. Мы везём его обходным путём! — Так, давай мы допросим этого конвоира, — обратился солдат к напарнику, — Я не доверяю этой левой девке. А ну-ка, подтвердите свои полномочия! Соня резко встала между ним и дверью. — Он не может говорить! Зик Йегер избил его и сломал ему челюсть. Одного нужно в тюрьму, второго — в лазарет! Захлопнув дверь окончательно, она осталась разбираться с патрулём. В наступившей тишине Зик меланхолично произнёс, глядя прямо в залитое кровью лицо Леви: — Леви, пожалуйста, не сверли меня взглядом. Леви скрестил руки на груди и спокойно ответил: — Жду не дождусь, когда Соня с тобой закончит, и я смогу насладиться десертом. — А я смотрю, у тебя к этой девочке особое отношение. Не староват ли ты для неё? — Есть вещи поважнее. Например, как быстро ты сгниёшь в камере, если продолжишь нести это дерьмо. Но Зик не унимался, вероятно, сразу сообразив, что зацепил за живое: — Она слишком живая для тебя. Через год помрёт от скуки. Найди себе такую же унылую. Ей подойдёт такой, как Галлиард. Я видел их со стороны — прекрасное зрелище. — Я смотрю, в камере у тебя не только борода отросла, но и мозги окончательно разжижились. Занимательную беседу в карете перебил грубый окрик снаружи. Один из патрульных, не подбирая выражений, набрасывался на Соню: — Значит так! Сейчас вызовем командира — разберёмся, почему такого опасного преступника везут всего двое! А если он в титана превратится? Он уже конвоира избил! А вы, может, его сообщница и пытаетесь сбежать, поэтому и не останавливались! — Давайте, вызывайте, — ледяным тоном произнесла Соня, который Леви слышал от неё впервые, — и когда установят мою личность, что я капитан Старк, герой войны, награждённая маршалом, — она на секунду замолчала, — Я лично отправлю вас под трибунал. Будете коровам хвосты крутить, а не служить великой державе. — Ты нас не запугаешь! — рявкнул второй солдат, хватая её за рукав. — Пошли со мной! Брац, пусть идёт за командиром, а ты присмотри за этими двумя, — он ткнул пальцем в молодого сослуживца. — Вы хоть представляете, какие последствия вас ждут, сержант, после того как вы ко мне прикоснулись? — её голос стал тише, но от этого только опаснее. — Вам повезло, что моё оружие сейчас в карете. Иначе метким выстрелом я могла бы лишить вас жизни, и мне бы ничего за это не было, ведь это нападение на лицо при исполнении. В этот момент Леви уже достал из кобуры её пистолет, готовый в любой момент передать его в окно. Но ситуацию неожиданно разрешил третий патрульный, до этого молча наблюдавший. — Стойте... Я вот всё думаю, лицо-то ваше знакомое. Друзья, а ведь действительно это капитан Старк! Я вспомнил, вы моего брата на войне от взрыва спасли! Он, конечно, на одно ухо оглох, но жив! Я видел, как вы его оттаскивали! — Я рада, что у него всё хорошо. И что у него такой разумный брат. Воцарилась напряжённая тишина. Первый патрульный неуверенно пробормотал: — Так вы и правда... та самая Старк? Что курирует операцию с островными... и помогает командиру Магату? — Да. И если вы сейчас сорвёте эту миссию, представляете, какие последствия ждут не только вас, но и ваши семьи? Больше пререканий не последовало. Леви, выглянув в окно, увидел, как Соня, упёршись руками в боки, безмолвно давила на них авторитетом. — Может... помочь вам перевезти? А то мало ли... он и на вас нападёт. — Не стоит. Я предупредила Звероподобного, что его ждёт, если он попробует это снова. Так что просто дайте нам спокойно завершить перевозку. И если встретите другой патруль — передайте, чтобы занялись делами поважнее, например, ловить преступников, чем шататься за каретами призраками. Патрульные марлийцы отдали честь — коротко, ладонью, сказали «есть» и развернулись, чтобы уйти. Но Соня неожиданно гаркнула им в спину: — Стоять! Я разве давала вам приказ «вольно»?! Парни застыли, недоумённо обернувшись. — Никак нет, капитан Старк! — Значит, так, — она сделала шаг вперёд, — Во-первых, на каком основании вы не знаете в лицо старшего по званию? Во-вторых, если бы Звероподобный Титан вырвался, пока мы здесь препирались, вас ждал бы расстрел. Даже несмотря на вашу марлийскую кровь. Она выдержала паузу. — В-третьих, если ещё раз посмеете хватать людей без заранее установленной личности или вины — вам грозит трибунал. Всё ясно? — Есть, капитан Старк! — хором воскликнули патрульные. — И в-четвёртых... — её тон внезапно смягчился, — вы молодцы, что проявили бдительность и проверили карету. Но миссия секретная: если кто-то из вас передаст вашим командирам о миссии и начнёт распространять — последствия будут серьёзные. Поняли? Леви отвлёкся на Зика. Тот, скрестив руки на груди и развалившись на лавке, покачивал головой и едва слышно хмыкал. — А я-то думал, капитан Старк применит ли своё фирменное отчитывание рядовых. Она ещё слабо по ним прошлась. Я помню, как она однажды выстроила перед собой целую роту и гоняла их, как щенков. Особенно если они бездумно лезли под пули. В этот момент дверь кареты открылась, и внутрь забралась Соня. Она согнулась, упёрлась ладонями в колени и несколько секунд делала короткие, прерывистые вздохи. — Тронули, — бросила она кучеру и, едва карета дрогнула с места, рухнула на лавку. И тогда Соня наконец-то позволила себе слабость. Закрыла лицо руками и разрыдалась. Это были не тихие слёзы, а глубокие, надрывные рыдания, будто хоронила кого-то близкого. — Извините, просто немного испугалась. Перед её внутренним взором предстали картины одна страшнее другой. Вот она стоит у стены, а напротив — марлийский расстрельный взвод. Приказ зачитан: «За измену родине». А вот её загрызают собаки, как когда-то сестру Гриши. «Зачем? Зачем мне всё это?» Вчера — эти мрази в таверне. Затем — ночной приступ паники в порту. А сейчас — этот инцидент. Психика не выдерживала. Она больше не могла справляться с этим дерьмом. Ей в этот самый момент так стало жаль Эрена. Соня, конечно, жалела его и при просмотре аниме, но сейчас его боль за возложенное на себя бремя ощущала остро как никогда. В голове даже мелькнула мысль, чтобы позволить Эрену совершить свой первоначальный замысел, а всех ребят, кто ей стал близок, просто напоить снотворным, и они проспят весь устроенный геноцид. Или просто забрать их в свой мир. Но тут же её давно позабытый моральный кодекс дал о себе знать и раздавил это «зерно сомнения», не дав прорасти в сознании. — Платок в правом кармане, — донёсся до неё голос Леви. Соня послушно достала платок и протянула ему, полагая, что хочет вытереть лицо от крови. — Мне он нахрена? Соня подняла на него заплаканные глаза. Леви сидел, прижавшись к дверце, и отстранённо смотрел в окно. Ей так сильно захотелось уткнуться носом ему в грудь и спрятаться в его объятьях. Но она прекрасно понимала: один лишь факт присутствия Зика не позволит ему дать слабину. Да и вообще, он не из тех, кто будет сюсюкаться. Поэтому ей только оставалось довольствоваться его платком. — София, всё-таки реализацию плана нужно было доверить мужчинам, а не взваливать всё на свои хрупкие плечи, — на удивление мягко произнёс Зик. В его тоне она даже уловила нотки заботы, словно брат говорил с сестрой. — Мг, — только и смогла промычать Соня, утирая лицо. Карета затормозила рядом с той самой маленькой, что уехала первой. Соня, словно и не рыдала в истерике минуту назад, резво выпрыгнула, отворила дверцу и перебралась внутрь. Там её ждала Микаса в марлийской форме. — Быстро переодевайся, — бросила Соня, уже скидывая лохмотья Леви. — Соня… нас почти поймали. Если бы не Райнер и Жан… — Да, да, и нас тоже чуть не поймали. Давай, Микас, быстрее! Пока Микаса переодевалась, Соня проверила улицу. Затем Микаса перемахнула к Леви, а Соня осталась стоять у дверцы, глядя на Зика. Тот только собирался подняться, но Леви опередил его: — Нужно достойно попрощаться. Встав, Леви, больше не обронив ни слова, со всей силы врезал каблуком сапога ему в переносицу. Раздался тот самый знакомый хруст. Зик ахнул, схватившись за нос. Леви брезгливо вытер кровь с сапога об обшивку сиденья. — Очень жаль, что заживёт, — выплюнул он в сторону Зика. Соня расплылась в довольной улыбке: — Кайф. Командир, не задерживайте колонну, пойдёмте. Зик, всё ещё держась за лицо, с трудом поднялся. Но нашёл в себе силы усмехнуться Леви и перебрался к Соне в маленькую карету. Леви и Микаса тем временем спрыгнули на землю и растворились в тенях переулка. Большая карета с кучером тронулась в одном направлении, а Зик с Соней — в другом, затерявшись в узких улочках гетто. У тюремного здания их ждал начальник охраны — тот самый Клок, что когда-то подсунул ей карандаш для «наскальных рукописей». Он оценивающе посмотрел на Зика, затем перевёл взгляд на Соню. — Капитан Старк, сколько лет, сколько зим! Не думал, что... Очень рад нашей встрече, хоть и при таких обстоятельствах. Мне бы не хотелось вновь видеть вас в роли постоялицы. — Спасибо, Клок. Давайте отведём нашего гостя в шикарный номер нашего превосходного отеля. Они вошли внутрь, и Клок сразу же заметил несоответствие. — Капитан, а где ваши погоны? Вас... понизили? Почему вы в звании сержанта? — Это для прикрытия. Хотела проверить бдительность наших солдат. Не волнуйтесь, Клок. Когда подошли к одиночной камере, Соня посмотрела Зику в глаза и игриво сказала: — С вами приятно иметь дело, командир Йегер. Зик, на удивление, взял её руку и с театральным намёком поцеловал, оставив на коже кровавый след от своего разбитого носа. — И с вами, капитан. Это было лучшее времяпрепровождение за многие месяцы. Клок втолкнул Зика в камеру, щёлкнул замком, и они направились в противоположное крыло. — А почему здесь так пусто? — Соня окинула взглядом пустующие камеры. — Неужели элдийцы перестали нарушать закон? Клок хмыкнул, покрутил связку ключей и сухо ответил: — После появления нашего «пророка» в этом крыле чуть не случился бунт. Была массовая паника, некоторые бились в конвульсиях, кричали о «предзнаменовании Господа». — Я бы хотела взглянуть на этого пророка. Он меня... заинтересовал. — Я бы не советовал, капитан. Этот человек опасен. — Я понимаю. Мне просто интересно посмотреть в глаза тому, кто способен на такое. Клок многозначительно глянул на неё, но промолчал и проводил до конца коридора, где в одиночной камере сидел Блэквуд. Соня подошла вплотную к решётке, всунув лицо между прутьев. Массивный заключённый медленно поднял на неё глаза и встал. Его движения были настолько тяжёлыми и угрожающими, что Клок инстинктивно потянул её за рукав, но Соня не двинулась с места. Она сначала засунула ладонь в карман, а затем протянула её же для рукопожатия. — Будь на мне шляпа, я бы сняла её перед вами. Но у меня есть только моя рука. Повисла пауза. Казалось, даже тени на стенах дрогнули. Клок, побледнев, выхватил пистолет из кобуры и направил на заключённого, но тот не шелохнулся, а лишь протянул к Соне свою широкую ладонь. Их руки сомкнулись в крепком рукопожатии. В тот же миг по коридору разнёсся грохот металла. Несколько заключённых, которые оставались в своих камерах, принялись яростно колотить по решёткам, выкрикивая что-то невнятное. — Не трогай его! — крикнул кто-то. — Убирайся оттуда, сумасшедшая! — заорал другой. Соня их не слушала. Она стояла, не мигая, вглядываясь в лицо Блэквуда, будто пытаясь рассмотреть в нём не чудовище, а человека. Потом чуть склонила голову, едва заметно улыбнулась и почти заговорщицки подмигнула. — Благодарю за встречу, — тихо произнесла она и, не оборачиваясь, сказала Клоку: — Проводите меня, пожалуйста. Хочу как можно скорее покинуть это место. Клок молча убрал оружие, торопливо шагнув вперёд, будто боялся, что тени за решётками могут ожить. Заключённый же стоял у прутьев, глядя вслед Соне долгим, тяжёлым, как приговор, взглядом. *** Соня стояла посреди зала для переговоров. Позади, в нескольких шагах, словно тень, замер Леви. Перед ней собрался весь сводный отряд — её марлийские солдаты и разведчики с Парадиза. Отсутствовали лишь Пик и Порко. Им она всё ещё не доверяла до конца, подозревая в двойной игре. Соня сделала несколько глубоких вдохов, справляясь с волнением. — Ребята, я не представляю, как у нас это получилось, но мы справились. Спасибо вам всем. Если бы не вы, если бы не чёткая работа на каждой точке, план бы провалился. Она выдержала паузу, борясь с дрожью в голосе, и перевела взгляд на Райнера и Жана. — Я слышала о вашем «подвиге». Не знаю, чтобы было, если бы вы не сымитировали ту драку вовремя. Жан ухмыльнулся и переглянулся с Райнером. — Мы, вообще-то, не притворялись. В качестве подтверждения они одновременно, с одинаковой ненавистью, посмотрели друг на друга. По их разбитым физиономиям читалось, что драка была самой что ни на есть настоящей. — Всё равно вы молодцы, — промолвила Соня. — Я не знаю, что бы без вас делала. Вы лучшая команда, с которой я когда-либо работала. Она подошла и сначала обняла Жана, а затем — Райнера. Тот, к её удивлению, обнял её в ответ и тихо прошептал на ухо: — Соня... Ты же меня заберёшь в свой мир? Тот, где есть интернет и антидепрессанты? Соня слабо улыбнулась и потрепала его по голове: — Посмотрим на твоё поведение. Сделав шаг назад, она попыталась взять себя в руки, но не смогла. Подбородок задрожал, и по её щеке скатилась тяжёлая, круглая слеза. Тут же оживилась Вики. — Я же говорила, что она разрыдается! А ну-ка, гоните все по двадцатке! Несколько человек — Дива, Конни и ещё пара разведчиков и марлийцев — заворчали на Соню, но послушно достали монеты и протянули Вики. Соня, глядя на это, не выдержала и рассмеялась сквозь слёзы. — Ладно, ребята... Пожалуй, сегодня я напьюсь. А командование на вечер оставляю за Леви, Армином и Кирой. Она посмотрела на Леви. Тот молча приподнял бровь. — Да, капитан, хоть один вечер можно и мне. Соня поклонилась всем ребятам, послала им воздушный поцелуй и удалилась. Сначала она приняла ванну. Отмокала в горячей воде не меньше часа, смывая с себя не только грязь, но и остатки чужого прикосновения из таверны, и запах тюрьмы. Затем неспешно сделала все свои привычные косметологические процедуры, возвращая себе ощущение себя — не капитана Старк, не шпионки, а просто женщины. Забравшись в кровать и наглухо зарывшись под одеяло, она, наконец, взяла в руки книгу. И в тишине комнаты, в уютном круге света от лампы, для неё наступил первый за долгое время момент покоя. Через некоторое время в дверь постучали. И, не дожидаясь ответа, в комнату вошёл Леви. Он постоял на пороге, огляделся, а затем обратился к Соне: — Я думал, ты уже давно ползаешь на четвереньках и хрюкаешь. Соня посмотрела на него и озорно ответила: — Эта стадия уже в прошлом, капитан Леви. Вы опоздали. Он переминался с ноги на ногу, но затем, кажется, решился. Подошёл к кровати, скинул обувь и уселся рядом, облокотившись спиной на изголовье. Соня хотела подвинуться, чтобы освободить для него место, но это не понадобилось. Леви был очень компактным и легко вместился в то, что уже было. Соня с любопытством ждала, что будет дальше. Всё-таки они вдвоём в её комнате в кровати. Но к её разочарованию, ничего такого не произошло. Леви взял из её рук книгу, перевернул и прочитал название: — «Любовная любовь»? — он поднял бровь, переводя взгляд на неё. Соня смущённо хихикнула и натянула одеяло на голову. — Да, мне нравится читать такие книжки, и что ты со мной сделаешь? Леви открыл книгу и прочёл вслух первую попавшуюся строчку: «Её прикосновение было тихим признанием, которое он носил в сердце, как заветный свиток». — Я такого никогда не читал, — заметил он, пряча улыбку. Соня высунула руку из-под одеяла и на ощупь попыталась вырвать книгу. Леви захлопнул её, а затем аккуратно отогнул край одеяла, открывая Сонино раскрасневшееся лицо. — Давай, в следующий раз мы будем работать вместе, и ты будешь посвящать меня в свой план в подробностях, чтобы не случалось таких непредсказуемых моментов, — на удивление мягко произнёс он. — Договорились, — всё ещё смущаясь, пробормотала Соня, глядя куда угодно, но только не на него. Помолчав, она добавила: — Леви, а ты можешь достать мне вторую часть этой книги? Её просто не так легко найти... Леви, скрестив руки на груди, коротко бросил: — Нет. Соня прищурилась и ехидно улыбнулась: — Я могу и заставить. Леви закатил глаза и фыркнул. — Всё, ложись спать. Он поднялся, погасил торшер и вышел, притворив дверь. Спустя секунду в замке повернулся ключ. *** На следующий день локация у Сони сменилась: она лежала на крыше одного из зданий и не отрываясь смотрела в прицел винтовки, наблюдая за ребятами из Парадиза, что ходили по улице и общались с гражданами. Рядом раздался глухой стук — Леви лёг осторожно рядом. Соня на мгновение отвлеклась и, не скрывая раздражения, прошептала: — Господи, Леви, откуда у тебя УПМ? Я же приказала сдать всё оружие! — Тс… Буду я ещё подчиняться какой-то подозрительной женщине. Соня метнула на него строгий взгляд, но затем не выдержала и засмеялась. — Боже, Леви, я не могу спокойно смотреть на твои фингалы. Ты как мишка панда! — Очень смешно. А что такое панда? — пробурчал он, глядя в небо. Соня махнула рукой, давая понять, что это неважно. — Бог с ней, с пандой. А как тебе Бен нос вправил! Парадиз лишился такого талантливого врача! — продолжала Соня, едва сдерживая смех. Леви пробурчал что-то невнятное, но не обиделся. Соня продолжала шутить, а потом прошептала: — Ладно. Возьми, у меня есть вторая балаклава. Леви порылся в боковом кармане её серой формы, достал маску и натянул на голову. Соня снова прыснула со смеху. — Всё, снимай! Я не могу работать, глядя на эти дыры для глаз поверх твоих фингалов! — Ты успокоишься сегодня или нет? — раздражённо пробормотал он, но в уголках рта дрогнула едва заметная усмешка. — И сколько ты так можешь лежать, почти не двигаясь? — Долго. Дело привычки. — Даже глаз один не закрываешь? — Я же должна видеть, что происходит вокруг, — произнесла Соня и кинула на него короткий взгляд. — И, тем более, я же не какой-то там новичок-любитель. — Так может, самое время уже сказать, кто ты? Соня пару минут молчала, не отрываясь от прицела. Потом тяжело вздохнула, стянула свою балаклаву, и начала рассказ. — Я разведчик. В нашем мире разведчики... отличаются от вас в Разведкорпусе. Наша работа больше похожа на шпионаж, типа как Райнер, Бертольд и Энни внедрились к вам и несколько лет притворялись своими. Нас учили не просто собирать данные. Нас учили создавать правду. Подстроить случайное знакомство так, чтобы цель сама рассказала всё, что нужно. Там длинный список обязанностей. Ты уверен, что хочешь всё знать? По многозначительному молчанию Леви Соня поняла всё без слов и продолжила: — Наша цель: сбор информации: наблюдение, прослушка, фото‑ и видеофиксация, документальные подтверждения. Внедрение: войти в окружение нужного объекта и завоевать доверие. Вербовка и работа с источниками, целевая ликвидация по приказу. Маскировка, подделка документов, поддержание легенд и тайников. Я могу так продолжать до бесконечности… — Я никуда не спешу. — В нашем мире никто не верит в заговоры. Они верят в случайности. А мы и есть те, кто превращает замыслы в случайности. Я начала ещё ребёнком. Точнее, даже не помню, когда. Отец брал меня с собой на задания. Для одного из них мы полгода жили по соседству с семьёй политика, и я должна была подружиться с его дочерью. Стрелять научилась рано. Нас, детей, часто использовали — мы легко внедрялись в окружение других детей, важных персон, что позволяло легко попасть в их семью. Соня прикусила губу и собиралась с мыслями продолжить дальше. — Когда отец пропал без вести, я думала, меня оставят в покое. Но нет... Меня ещё активнее вербовали, давили на детскую психику. Обучали интенсивнее. До 19 лет несколько раз в год я выезжала на задания. Иногда цель была просто убить. Иногда — втереться в доверие за несколько дней, устроиться на работу, к примеру, в нужную нефтяную компанию. Бывало, приходилось флиртовать с мужчинами, даже будучи подростком. Психологи учили, как манипулировать, давить на болевые точки, быстро сбивать с толку. — Понятно. И что? — Что, «и что»? — Что ты чувствуешь? Стреляя. Что чувствуешь после выстрела? Соня посмотрела ему в глаза. Они глядели друг на друга в упор, словно ждали, кто первый сдастся. Но затем Соня решила отвести взгляд первой, давая ему мнимую уверенность власти над ней. — Я чувствую… отдачу оружия, и всё. — Понятно, — глухо произнёс он, — использовать детей… мерзко. — Это говорит человек, в чьём отряде четырнадцатилетние дети сражались с титанами? — У нас не было выбора. — Как и у нас. Мой мир отличается лишь тем, что нет титанов. Но люди везде одинаковые. — Значит, не зря я тебе не доверял, — проговорил Леви, устремив взгляд вдаль. — Не зря, — отозвалась Соня. Наступила пауза, позволившая ей снова сосредоточиться на прицеле. Но она не выдержала и продолжила: — На самом деле, вы работаете отвратительно. Я даже не удивлена, что Ким смог провернуть свой план. Ваши патрули ходят для галочки. Марлийцы безнаказанно шлялись по улицам без присмотра. Зато за мной все следили. И это мой прокол. Я была уверена, что никому не интересна здесь. Просто глупышка непонятно откуда, кому я сдалась? Но Ким оказался прозорливее, чем я думала. Соня ожидала, что Леви съязвит или разозлится, но он молчал. — Я могла с лёгкостью убить вас всех ночью по одному. Украсть винтовку у того же Конни — подпоить его вечером, выкрасть оружие. Или отравить. Вы слишком доверчивы. Я понимаю: вы столько лет жили за стенами, среди одних и тех же лиц. Знаете друг друга вдоль и поперёк. Не рассчитывали, что появятся предатели, умеющие притворяться. Вот были у вас Райнер, Бертольд и Энни, но вы не сделали выводов. Никак себя не обезопасили. Теперь хлебаем последствия полным лаптем. Как того же Кима можно было взять в разведку, когда он появился неизвестно откуда? — Сама-то лучше? Безоговорочно всем подряд доверяешь, планы раскрываешь, выполнение на них взваливаешь. — Да. Но я отличаюсь от вас тем, что знаю: эти люди преследуют ту же цель, что и я. У каждого есть своя причина идти со мной до конца. А вы... вы просто принимаете в свои ряды всех подряд, без разбора. — И как после всего этого вываленного дерьма мне снова тебе доверять, Соня? Она потёрла свободный глаз, проморгалась и вздохнула. — Не знаю, Леви. Выбор теперь за тобой. Ты хотел, чтобы я сказала правду — я сказала. Но скажу ещё одно: ты же видишь по моим поступкам, что я из кожи вон лезу, чтобы вас спасти. Даже если каждый раз приходится рисковать собственной жизнью. Снова наступила пауза, но на этот раз не тягостная, а скорее... принятия. Они пролежали так минут десять, не двигаясь, каждый переваривая услышанное. Первым нарушил тишину Леви. — И где ты настоящая? — Я сейчас настоящая, — тихо ответила Соня. — С тобой была настоящая, ранимая девчонка, которая любит читать книжки про «любовную любовь». Которая смеётся из-за всякой ерунды. Любит сладкое. И слишком эмоциональна. Ну еще иногда жестокая садистка, но это мелочи. — Понятно, — глухо произнёс Леви. Внезапно Соня вся сконцентрировалась, лицо стало абсолютно пустым. Она полностью погрузилась в работу, забыв даже о присутствии Леви. Внизу к разведчикам Парадиза подошёл тот противный марлиец, что вечно их унижал. К нему присоединился дружок, и вдвоём они начали тыкать в Лею, ту самую, что раньше клеилась к Леви. Соня просчитала варианты в мгновение ока: стрелять нужно сейчас, пока улица пуста. Но враги тесным кольцом окружили Лею — пуля могла зацепить и её. — Три… — выдохнула Соня, и гулкий выстрел разорвал воздух. Первый марлиец рухнул. Не теряя ни секунды, она перезарядила и выстрелила во второй раз. Солдат упал рядом, словно марионетка с перерезанными нитями. — Подбирай гильзы! Быстро! Леви сработал молниеносно. Соня очень быстро уложила оружие в чехол от гитары и застегнула молнию. В тот же миг он обнял её, собираясь уйти по крышам, но Соня, всё ещё на адреналине, рвано прошептала: — Нет, по земле. Не дав ему возразить, она буквально запрыгнула на него спереди, обвив ногами за талию — как обезьянка. Они спустились под унисон кричащих марлийцев. — Я слышал выстрел! Вон там! Леви резко схватил Соню за руку и рванул вперёд. Он бежал так быстро, что Соне казалось, она летит за ним, не касаясь земли. Свернув в переулок, Леви заметил патруль. Быстро втиснул Соню в щель между домами, затем протиснулся сам. Проход загораживал огромный ящик. Они оказались прижатыми друг к другу в тесном пространстве. Леви поставил ногу меж её ног, упёрся локтями в стену и, отвернувшись, следил за улицей. Соня же, не сводя глаз, с любопытством рассматривала его профиль в полумраке. — Обыскать каждый угол! — рявкнул один из патрульных. — Капитан, — прошептала Соня, едва сдерживая смешок, — ваш УПМ упирается мне в бедро. Леви медленно перевёл взгляд на неё, едва сдерживая улыбку, так же шёпотом ответил: — Это не УПМ, а мой клинок нестандартного размера. Соня не стерпела и прыснула со смеху. И тут же почувствовала, как его ладонь мягко накрыла ей рот. — Тише, дурёха. Но он не выдержал её очень откровенного взгляда и снова отвернулся, будто пытался спрятаться за собственным самообладанием. А Соня, пользуясь моментом, тайком «млела» от их близости. Чуть втянула воздух, пытаясь среди вони, сырости и пыли, уловить его запах. Сделав вид, что ей неудобно, Соня чуть пошевелилась, особенно ногой, где находился его «клинок». — Не ёрзай, — строго сказал Леви. Но по тому, как изменилось его дыхание, Соня тут же смекнула: ему сейчас не легче, чем ей. — Леви. Он резко повернул голову в её сторону. Их взгляды встретились, и на миг всё исчезло — стены, сырость, шаги патрульных на улице. Только они двое. Соня заворожённо смотрела в его глаза, потом приоткрыла рот и медленно наклонилась. Леви по инерции сделал то же самое. Когда их кончики носов соприкоснулись, Соня почти беззвучно прошептала ему в губы: — Мне кажется, там давно уже никого нет… Леви дёрнулся, словно его ужалили. — Пошли, — резко бросил он и отвернулся. Соня растянулась в коварной улыбке. Она сделала глубокий вдох, чтобы унять возбуждение, и последовала за ним в штаб. *** Комнату наполнял мягкий полумрак. Лишь редкие вспышки молний озаряли стены. Из открытого окна врывался холодный ветер, трепал занавески и швырял в комнату капли дождя. Леви стоял у порога — промокший, мрачный, шепча под нос немые проклятия на погоду и на все на свете. Снял перчатки, встряхнул с пальцев воду и тяжело вздохнул. Он глянул на окно, пробормотал что-то сквозь зубы про «чёртов ливень» и повернулся к кровати. Соня спала, не обращая внимания ни на раскаты грома, ни на шум ветра. Будто буря бушевала где-то в другом мире. Даже когда новый грохот прорвался прямо над зданием, она лишь слегка сморщила носик и перевернулась на другой бок. Леви невольно усмехнулся. Этот жест почему-то всегда забавлял его. Он приложил ладонь ко лбу и зажмурился. — Да что с тобой не так, а?.. Затем достал из-за пазухи книгу — вторую часть «Любовной любви» — и положил на прикроватный столик. Развернулся к выходу, но замер. Сквозняк гулял по комнате, а она лежала полностью раскрывшись. Потянулся закрыть окно, но взгляд зацепился за её оголённое бедро. И тут его накрыло. Тот переулок. Её дыхание на его губах. Её смех, приглушённый его ладонью. Затем воспоминания поползли глубже. Его комната на Парадизе. Как она расстёгивала его рубашку... Как от неё пахло ягодами. Как мычала, когда он… Леви резко отвёл глаза, мысленно выругался и накрыл её одеялом — почти вслепую, аккуратно, до самого подбородка. Сделал шаг назад и провёл ладонью по лицу. Дерьмо... Похоже, она мне и вправду небезразлична.