Глава 15 Героиня

Среди ночи Соне снился страшный сон, в котором её придавило обломками здания после взрыва. Во сне у неё не получилось выбраться из-под завала, и она задохнулась. Она резко проснулась и в темноте испугалась, что это происходит на самом деле, потому что тяжёлое, сдавливающее чувство не исчезло, а усилилось. Только спустя несколько секунд сообразила, что её сзади, крепко обнимал Леви. Он прижал её к себе так сильно, что рёбра ныли, а дышать было почти невозможно. Сам же уткнулся лицом ей в затылок и что-то бормотал. Соня попыталась высвободиться, но не сработало — он держал очень крепко. Бормотание стало громче, но слов она почему-то не разбирала. Его нога болезненно обвила её бёдра. После нескольких неудачных попыток Соне удалось разомкнуть кольцо его рук, и, высвободившись, она повернула его на спину. И вдруг он дёрнулся всем телом так, что голова мотнулась, а на лбу выступил холодный пот. Соня тут же прильнула к нему и на ухо зашептала, одновременно поглаживая по груди: — Тихо... Всё хорошо. Я с тобой. Я здесь. Видимо, это помогало, потому что Леви всё ещё дёргался, но уже не так сильно. А она всё продолжала поглаживать и шептать, словно ребёнку: — Это всего лишь сон... страшный сон... я с тобой… Внезапно он резко схватил её за запястье и сел в кровати. Открыл глаза, и смотрел вперёд, но Соня знала, что он спит. Со стороны зрелище казалось страшным, но она видела у него такое не в первый раз. Леви вдруг заговорил, хрипло и отрывисто: — Я пойду один... Мы ещё не видели... настоящих титанов... Одному будет проще... «О Боже...» — Соня инстинктивно прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть вслух. — «Так вот какой кошмар тебя преследует... До сих пор…Фарлан и Изабель». Она снова наклонилась к его уху, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и ясно: — Хорошо. Ты пойдёшь один. А я буду ждать тебя дома. Я буду в полной безопасности… Леви резко дёрнулся и проснулся. Сначала растерянно, даже испуганно, посмотрел на Соню, а затем отпрянул, вдавливаясь в спинку кровати. Он дышал хрипло и прерывисто, будто только что бежал кросс. Грудь часто вздымалась от прерывистых вдохов, а сам он пытался сообразить, где находится. — Всё хорошо, это я. Соня осторожно поглаживала его свободной рукой по плечам, вторую же он продолжал болезненно сжимать. Леви провёл ладонью по лбу, стёр липкий пот и снова уставился в лицо Сони. Заметив, что держит её за кисть, резко отпустил. — Извини, — глухо произнёс он, отводя взгляд. «Боже, неужели ему стыдно передо мной, что я видела его уязвимым?» Соня решила поступить как мудрая женщина и перевести его внимание на что-то другое. Не говоря ни слова, она поднялась, подошла к столу, налила в стакан воды, вернулась и протянула ему. Он осушил содержимое до дна. Соня забрала из его рук стакан и поставила на тумбочку. В голове прокручивались варианты — как найти нужные слова, как унять его смятение, не ранив ещё больше. Леви сидел, уставившись в одну точку, а затем резко дёрнулся. — Я пошёл. Не хватало ещё больше тебе навредить. Соня не растерялась. Мгновенно прильнула и обняла, не давая уйти. — Останься. Это я спровоцировала тебя схватить меня за руку, — шептала она ему на ухо, нежно поглаживая по голове. — Можешь не верить, но я видела в своём мире, что с тобой случилось, и... — она запнулась, не в силах выговорить те ранящие его душу имена. Леви сидел неподвижно, словно статуя. Он не отвечал на объятия, но и не отталкивал — просто замер, погружённый в свой мрак и её голос. — Ты ни в чём не виноват, — бормотала Соня, пытаясь пробиться через его панцирь, — Эта трагедия произошла случайно, ты не мог предугадать всё заранее. Ты исполнял свой долг. Воспользовавшись тем, что он не шевелился, она осторожно устроилась у него на коленях и мягко вплела свои пальцы в его волосы. — Ты — хороший человек… — шептала она, прижимаясь лбом к его виску. — Хороший человек, с которым случилось слишком много плохого. Мир не разделён на хороших и плохих, в каждом есть и светлая, и тёмная сторона. Главное в том, какую ты выбрал сторону. И в тот миг ей удалось наконец-то пробить его стену. Леви сделал едва заметный шаг навстречу, почти неосязаемый. Его плечи расслабились, а кулаки, наконец, разжались. Он всё так же не говоря ни слова, позволил ладони лечь ей на спину, прижимая её чуть ближе, как человек, готовый упасть с обрыва, и нашедший единственную опору. — Я должен был защитить… ведь моя сила… — начал он, но Соня не дала ему уйти в привычную спираль самоуничтожения. Она прервала его тем, что приподняла подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Твоя истинная сила — не здесь, — она ткнула пальцем ему в плечо. — Не в аккерманской крови. Она — здесь, — её рука легла ему на грудь, там, где находилось сердце. — В твоём мужестве. Ты находишься в тылу врага и ради общего блага — в первую очередь человечества — терпишь рядом людей, которые погубили твоих товарищей. Слушаешь «странную» девушку и выполняешь её приказы — не потому, что слаб, а потому что твой долг перед умершими для тебя важнее личной мести. Это ли не проявление настоящей силы? Силы духа. Она на секунду запнулась, подбирая слова, и продолжила уже тише: — С тобой этого ещё не произошло, но когда я смотрела… неважно… в общем, тебе пришлось сражаться плечом к плечу с женской особью. И я видела в твоих глазах всю боль за потерянный отряд. Но ты не сломался. Не свернул с пути. Не стал мстить, а делал всё, что было нужно, чтобы исполнить миссию до конца. И этим ты почтил память павших товарищей больше, чем местью. Это и есть настоящее мужество. Последнюю фразу она произнесла, глядя ему прямо в глаза, безжалостно стирая стену его самоедства: — Перестань взваливать на себя все грехи этого мира. Ты — не щит человечества. Ты обычный человек, как и все, который заслуживает быть счастливым. Хотя бы сейчас рядом со мной, а не сражаться, как всегда, в одиночку со своими внутренними демонами. Леви, вместо ответной красноречивой речи, просто притянул её к себе и поцеловал. Нежно, чувственно — так, что Соне самой захотелось защитить его от этого жестокого мира. Они нехотя оторвались друг от друга. Соня легла на спину, притянув его за собой. Он безропотно последовал за ней, уткнулся лицом в её плечо, обнял за талию и закинул ногу на её бедро, словно боясь, что если он отпустит хотя бы на миг, она исчезнет. И в тишине комнаты, под мерный звук их дыхания, не потребовалось больше ничего объяснять. Всё, что они пытались сказать друг другу за весь вечер, теперь было заключено в простом, беззащитном переплетении их тел. Соня уснула первой. Как только её дыхание выровнялось и стало глубоким, Леви осторожно сменил позу, переложив её так, что теперь она лежала, уткнувшись лицом в его плечо, а её рука бессознательно обвила его талию. Леви наклонил голову, позволив себе то, чего никогда не позволял, — втянул её запах. До сих пор не верилось, что он не ускользнёт, не растворится, как всегда где-то в пустоте. Что он настоящий. Леви медленно, до конца, вдохнул полной грудью, опустив нос в её макушку. Он заметил на её запястье отчётливые следы от своей пятерни. Едва прикасаясь и стараясь не разбудить, он осторожно погладил её по предплечью, добираясь до плеча. Под его загрубевшей ладонью её кожа казалась нежной и мягкой, и он боялся поцарапать её своими мозолями. Да что с тобой, кретин? Обречённо закрыл глаза и попытался уснуть. Но в голову лезла, как назло, навязчивая мысль, и ладно бы из кошмара, он уже давно привык видеть эти жуткие картины, и они были для него привычными, так нет же, по кругу крутилась одна-единственная фраза: Что такая, как она, разглядела в нём такого, что позволила находиться рядом? Он невольно вспомнил сюжет дурацкой Сониной книги, где к принцессе влез вор-карманник и просил спрятать его от преследования. Вот и Леви думал так же: зачем ей какой-то субъект с тёмным прошлым из подземного города, который ничего не сможет ей дать, кроме бесконечных кошмаров и ворчания? В какой-то момент ему даже стало страшно продолжать обнимать её — будто он был способен осквернить это хрупкое, тонкое тело своим прикосновением. Он резко убрал руки, словно ошпарился. Но когда Соня заёрзала, вероятно, почувствовав, что чего-то не хватает, он смиренно обнял её снова. Ни одна женщина не вызывала в нём такого бурного, всепоглощающего вожделения. Даже сейчас, пока она спала, её нога, лежавшая на его бедре, её грудь, прижатая к его рёбрам, заставляли сердце бешено колотиться, а тело требовало немедленно повторить всё, что происходило между ними несколько часов назад. Леви только смирился с тем, что придётся терпеть свои мысли до утра, как его взгляд наткнулся на валявшееся на полу полотенце. Он попытался вернуть внимание на обнажённую фигуру рядом с собой, но не смог — глаза предательски снова и снова цеплялись за эту мокрую тряпку. Дальше — больше. Его взгляд начал выхватывать из темноты и другие «грехи»: неровно висевшую на спинке стула блузу, туфли, стоявшие не параллельно, а вразнобой. Внутри что-то щёлкнуло. Состояние дошло до точки невозврата. Осторожно, с концентрацией сапёра, он переложил Соню на подушку, укутал в одеяло и почти бесшумно, но очень быстро, направился к полотенцу. Это был не просто порыв к чистоте. Это был акт восстановления контроля над миром, который с приходом Сони рушился с пугающей, желанной и абсолютно невыносимой скоростью. Устранив последний раздражающий элемент, Леви застыл посреди чужого пространства, бесшумно постукивая ногой. Что ещё можно сделать? Что ещё привести в порядок, чтобы не возвращаться в бессонную постель к той, что вывернула наизнанку его покой? Взгляд сам собой скользнул к шкафу. Вот где должен храниться истинный, первозданный срач. Он открыл створки и на мгновение разочаровался: её вещи лежали неестественно аккуратно. Но потом мельком глянул на верхнюю полку. Там, в совершенно вопиющем беспорядке, теснились склянки с её косметикой, её крема, духи... Крышки все не довинчены и перекошены, этикетки смотрели в разные стороны, а столбики помады без колпачков. И вдруг на его мрачном, сосредоточенном лице появилась улыбка — цель обнаружена. Леви тихо пододвинул стул к эпицентру хаоса, встал на него и с покалывающим чувством в пальцах принялся за работу. Когда последний карандаш для губ был заточен и аккуратно всунут в найденный стакан, он буквально рухнул в постель, сгрёб Соню в охапку, уткнулся носом в волосы и мгновенно уснул. Его разбудил тихий писк. Соня завозилась, заныла и полезла под подушку, очевидно, в поисках своих часов. Снова безнадёжно хныкнула, пробормотала «ещё пять минуточек...», перевернулась и прильнула лицом к его груди. Леви сосредоточенно следил за дыханием, стараясь, чтобы она не поняла, что он тоже уже не спит. Писк повторился, а за ним последовало и характерное нытьё. Соня поцеловала его в грудь, чем вызвала мурашки по всему его телу, и выбралась наружу. Он же, чуть приоткрыв веки, принялся наблюдать за ней. Соня сняла его рубашку со стула, накинула на плечи и поплелась в ванную. Леви до конца не понимал, почему, когда она надевает его вещи, он не раздражался. Наоборот. Это ему даже... нравилось. Она скрылась за дверью и надолго пропала. Леви, не меняя позы, всё так же лежал неподвижно, чтобы не вызывать лишних подозрений. Вместе с предстоящим рассветом внезапно вернулась и реальность, где Соня снова наврала ему и собирается сбежать на опасное задание одна, не предупреди его щенок. Он оправдывал ночёвку у неё чисто из стратегических целей – проследить время её ухода, а не потому, что не хотел расставаться. «Смотрю, нравится моей героине, когда я её спасаю», — мрачно проворчал про себя Леви, заметив вновь в полумраке её силуэт. Соня небрежно кинула рубашку на спинку стула, а у него от этого действия невольно дёрнулась бровь. Она, словно почувствовав осуждающий взгляд, резко обернулась. Леви, естественно, успел закрыть глаза. Когда снова открыл — Соня уже натягивала нижнее бельё. Что это ещё за верёвки такие?.. Леви, конечно, слабо разбирался в женском белье, но то, что он увидел, вызвало у него внутренний диссонанс. С одной стороны, эти шнурки смотрелись на ней... красиво. С другой — как-то неприлично, что ли, шляться в таком, даже если никто не видит. «Что там за мир у неё такой, где женщинам приходится оголяться, постоянно мазать лицо и носить такое неудобное тряпьё?» Соня, не подозревая, что за ней ведётся стратегическая слежка, натянула какие-то обтягивающие шорты, расстелила на полу коврик и принялась за зарядку. Но для Леви эта «зарядка» оказалась самой изощрённой пыткой. Она снова и снова выкручивала своё тело, как вчера перед Райнером. Когда она встала на четвереньки и несколько раз сначала выгнула, а потом прогнула спину, он почувствовал, как кровь резко приливает вниз, чего он в данный момент совсем не хотел. Леви зажмурился и заворчал про себя: «И это что, теперь так постоянно будет?! Угомонись уже». Усилием воли он подавил предательское восстание и возобновил наблюдение. Но едва она сменила позу, сев на шпагат и склонившись вперёд, возбуждение накрыло с новой силой. «Когда она уже закончит! Сколько можно!» Спустя долгих пять минут пытка над ним, наконец, закончилась. Соня наспех надела какую-то майку и вышла из комнаты. Леви облегчённо выдохнул и начал в красках вспоминать всех убитых титанов — проверенный метод перезагрузки мозгов и усмирения плоти. Вскоре Соня вернулась с кружкой кофе в руке. Села за стол, включила фонарик и углубилась в газету. Она фыркала на каждую вторую строчку, бормотала комментарии на своём непонятном языке и так забавно морщила носик, что он едва сдерживал улыбку. Муки плоти отступили, сменившись другим, куда более странным чувством — желанием, чтобы это утро и её ворчание длились как можно дольше. Греющее душу мгновение продлилось недолго. Соня допила кофе, оставила грязную чашку на столе — что вызвало у Леви свежий приступ тихого раздражения — и подошла к шкафу. Она залезла в свои склянки, и вместо слов благодарности, которые Леви подсознательно ожидал, он уловил её злобное ворчание: — Ну и как мне теперь найти всё необходимое? Лежало же всё на своих местах. Нет, влез жеж! Леви стойко выдерживал её комментарии ровно до того момента, пока она не прошептала ехидно что-то, отчего у него волосы встали дыбом: — Вот влезу в его чайный сервиз, попереставляю его драгоценные чашки... Будет знать! Он еле сдержал порыв подскочить с кровати, чтобы умчаться в свою комнату и укрыть свои «святыни» в надёжном тайнике. В это время Соня пододвинула стул к зеркалу, села и, напевая что-то на своём языке, принялась мазать своей краской лицо. «Через пару часов может помереть, а сидит размалёвывается», — цинично размышлял Леви, пока Соня красила глаз. Внезапно она дёрнулась, тихо зашипела и швырнула карандаш на пол. Повернулась к зеркалу, отборно выругалась и потопала в ванну. Леви еле сдержал смех — как тогда, когда она возмущалась за рулём. Затем он молниеносно произвёл подсчёты в голове, ещё со времён их общения на Парадизе, и всё встало на свои места: «Нужно запастись сладким, а то пристрелит ненароком». Сборы завершила тем, что наспех подправила краску на лице, скрутила волосы в свою гульку, надела чёрную форму, похожую на ту, что они разрабатывали для миссий на Парадизе, и подошла к нему. Леви моментально почувствовал взрыв всех возможных запахов от её склянок и начал посапывать, делая вид, что всё это время сладко спал. Он ощутил, как она погладила его по голове, заложила за ухо прядь — жест, показавшийся ему до странности интимным — поцеловала в щёку и ушла. Леви подождал, пока её шаги затихли в коридоре, и тут же поднялся с кровати. Подошёл к стулу, взял свои аккуратно сложенные брюки, натянул их, затем схватил смятую рубашку. Не выдержал, поднёс ткань к лицу, втянул её запах, который ещё не выветрился, и лишь затем наспех надел и застегнул. Подошёл к окну, отодвинул штору, и его взору предстал выстроенный в линейку отряд Сони. Она расхаживала перед шеренгой, из конца в конец, отдавая последние распоряжения. Леви не смог сдержать лёгкий хмык: в обычной жизни её все воспринимали скорее как подружку, но стоило начаться операции, как они замирали по стойке «смирно», ловя каждое её слово. Когда инструктаж был окончен, к Соне подошли Вики и Райнер. Леви отметил про себя, что Райнер, не задействованный в миссии как титан, явно пришёл проводить Вики. Во время построения он то и дело что-то шептал ей на ухо. И тут Вики слегка наклонилась к Соне и приложила ладонь к низу живота. Леви мгновенно напрягся. Неужели он вчера в пылу страсти как-то навредил ей? Неужели Вики заметила, что с Соней что-то не так? Но сцена, происходившая между подругами, выглядела куда прозаичнее. Вики — с видом истинного экстрасенса, профессионального астролога, превосходного эзотерика, мистика, верховной ведьмы и, пожалуй, потомка янтарной звезды — обратилась к Соне: — Я чувствую, в тебе ночью побывала сущность… в виде гномика. Соня глубоко вдохнула через нос, выдохнула через рот, прищурилась и просипела: — Ну допустим. Вики сосредоточенно всматривалась подруге в глаза, не убирая ладони из эпицентра энергетического взрыва. — Я сейчас его следы почистю и уберу, — торжественно произнесла она, прижимая руку к Сониному животу. — Есть какие-то ощущения? Соня прочистила горло и, глядя вдаль, уверенно ответила: — Да, пошёл какой-то холодок в области «пещерки». Вики всё ещё с лицом избранного шамана прошептала: — Очень хорошо. Со стороны они выглядели как две одноклассницы на последней парте на уроке у злой математички. Но железобетонная выдержка дала сбой, когда Райнер, почесав бороду, с поражённым видом протянул: — Да, я ощущаю, как пошла чистая энергия космоса. Соня и Вики многозначительно переглянулись — и улицу сотряс громогласный гогот. Соня не выдержала, рухнула на землю и буквально сложилась пополам от смеха. Леви, пристально вглядываясь в окно, увидел, как Соня рухнула на землю. По искажённому гримасой лицу Вики он не мог понять — плачет она или смеётся. Та вытирала ладонью щёки, смахивая слёзы. Леви рывком открыл створку, чтобы услышать, что происходит. И тут же до него донёсся их привычный, раскатистый гогот, оглушающий всё Либерио. — Понятно, — глухо проговорил Леви и отвернулся. — Как обычно. Едут на опасное задание, а сами хохочут, как сумасшедшие. Но всё же вновь повернулся к окну. К Соне уже подоспела Пик и помогла подняться. Они что-то коротко обсудили — и опять громкий смех прокатился по двору. Через минуту к ним подтянулся весь отряд, и началась живая болтовня. Среди гомона Леви не мог разобрать слов, но отчётливо слышал смешки и весёлые комментарии. Он с изумлением наблюдал за их беззаботностью перед лицом смертельного риска. Внезапно Соня резко оборвала веселье, заметив подъезжающий грузовик. Из кабины вышел солдат и начал выдавать оружие. Соня, подошла к ящикам и стала тщательно перебирать винтовки, примеряясь и прикладывая к плечу. Выбрав одну, она перекинула её за спину, и весь отряд, кроме титанов, погрузился в кузов. Машина рванула с места и скрылась за поворотом. Леви, не теряя времени, вышел из комнаты. Осторожно огляделся в коридоре — никого. Он спустился к себе, быстро переоделся: брюки, кофту, сапоги. Рубашку, что недавно носила Соня, аккуратно повесил на плечики и убрал в шкаф. На заднем дворе его уже ждал отряд в полном вооружении. Кто-то подал УПМ — Леви защёлкнул крепления, привычным движением проверил механизм и начал краткий инструктаж. В этот момент подошёл Порко и одарил всех скептическим взглядом. — Поехали, — бросил он. Они погрузились в готовую к отправке повозку, накрытую брезентовым навесом, и тронулись в путь в гробовом молчании. Лишь Райнер и Порко тихо обсуждали, что скажут на воротах. Но неожиданно Пик обратилась ко всем присутствующим разом. — Пожалуйста, спасите моих друзей. Я очень волнуюсь за них. Ответом послужил одобрительный кивок почти всех разведчиков. Как только они приблизились к КПП, Пик тихо приказала всем молчать и не высовываться. Три титана вышли и вступили в переговоры с охраной. Леви, разглядывая происходящее через дырку в брезенте, заметил, что на посту стояли их сослуживцы. Несколько шуток — и повозку пропустили без досмотра. Едва они выехали за пределы лагеря, Пик, Райнер и Порко бесшумно исчезли. Последним выпрыгнул Порко. Он кинул на Леви тяжёлый взгляд из-за плеча и процедил: — Я тебя предупредил. И тоже растворился в темноте. До пункта назначения всю дорогу шли переговоры. Армин то и дело менял схему на случай непредвиденных обстоятельств, снова и снова обращаясь за одобрением к Леви. — Ты у меня согласия или благословения спрашиваешь? — в конце концов, потерял терпение Леви. — Напоминаю, кто здесь командир. Делай свою работу. Оказавшись в том самом полуразрушенном здании, где ещё вчера он вёл слежку с Соней, Леви теперь подошёл к разбитому окну вместе с Армином. Они прислонили бинокли к глазам, и в звенящей тишине началось наблюдение. Раздался первый выстрел — сторож рухнул. Второй — и его напарник полетел следом. Третий — промах, но противник не успел воспользоваться шансом: два хаотичных выстрела — и тишина. Леви мысленно материл идиотский план своей героини, ведь с противоположного края крыши уже нёсся новый стражник. «Сейчас поднимет всех на уши, не дождавшись первого луча солнца». У него в висках застучало, и он впился в бинокль так, словно силой воли мог повлиять на происходящее. Всё его внимание было приковано к месту, откуда слышались выстрелы, пока Армин не ткнул его локтем в плечо. — Капитан, вон Соня. Леви резко развернул голову и увидел женский силуэт, бегущий к стене. На её спине красовался… УПМ. «Теперь понятно, почему мы недосчитались двух штук». Она выпустила тросы. «Рано, дурёха! И низко!» И, как Леви и предполагал, Соня нелепо взлетела, врезалась в стену и повисла на руках на краю крыши. Потом, судорожно нажимая на что-то, снова взлетела и так же нелепо плюхнулась на крыше, разводя руками и пытаясь удержать равновесие. В этот момент у Леви напряглись все мышцы так, что вот-вот сведёт судорогой. «Могла бы попросить! Я бы научил!» Соня, ухватившись за трос, изо всех сил тянула его, пытаясь выдрать крепление из каменной стены, пока к ней с автоматом уже нёсся стражник. «Кнопка! Нажми на кнопку, чёрт возьми!» — кричал у себя в голове Леви. Он сжал бинокль так, что тот хрустнул и треснул. — Капитан, может, вы пока не будете смотреть? — осторожно спросил Армин. — Не мешай, — только и смог выдавить Леви. Соня, по-видимому, сдалась. Стянула УПМ, бросила в сторону. «Идиотка! Куда ты без страховки на крыше?!» Его «героиня» не дала ему и секунды отдышаться — рванула вперёд, навстречу к стражнику. Тот уже прицелился, но к облегчению Леви, она успела приложить свою винтовку к плечу и выстрелить первой. Леви ждал сигнала от Армина, но тот молчал. Внутренне Леви понимал почему: минимизировать риски и не раскрывать себя без крайней необходимости. Но его самообладание трещало по швам. Соня, тем временем, ухватила мёртвое тело, накинула его на себя как щит и потащила вперёд — как раз в тот момент, когда с другой стороны крыши появился последний охранник. Он не успел выстрелить, так как Соня швырнула в него обмякший труп. Леви отметил про себя, что ей повезло: жмурик был таким же тощим, как и она. Противник удержался на ногах, перепрыгнул через тело и, не дав Соне опомниться, ударил в лицо. Она упала, винтовка отлетела в сторону. Стражник направил на неё оружие. В этот момент Леви рефлекторно дёрнулся к окну, зажмурился и опустил бинокль. Но Армин успел схватить его за плечо и восхищённо пролепетал: — Теперь я понимаю, почему именно она. Он говорил так, будто смотрел представление, а не на женщину, которая вот-вот могла погибнуть. Леви скрипнул зубами и вновь поднёс бинокль к глазам. Соня уже сидела на противнике и яростно била врага прикладом винтовки по лицу. — Не ори, — прошипел Леви в сторону Армина. Когда Соня расправилась со своей жертвой, по абсолютно нелогичной для Леви причине она не стала отходить в укрытие, а побежала дальше. Оббежала крышу по кругу, заняла противоположную позицию, легла и начала отстреливаться от новых, наступающих снизу. Среди общего гвалта за его спиной, Леви отчётливо расслышал весёлый голос Конни: — Не зря мне Кира говорила, что когда влюбляется один волк — страдает вся стая! Леви спокойно опустил бинокль, медленно повернулся и поднял глаза на Конни. Тот, только что хохотавший вместе с другим бестолковым разведчиком, встретил его взгляд, дёрнулся и тут же начал оправдываться: — Капитан! Это не про вас! Это я про себя сказал! Не берите в голову! Остальные замерли в леденящей агонии ожидания расправы. Леви одарил всех сокрушительным взглядом и, выдержав показательную паузу, промолвил с устрашающим спокойствием: — Готовьтесь. Возможно, сейчас пойдём в наступление. Развернувшись спиной к онемевшему отряду, он снова поднёс бинокль к глазам, продолжив наблюдение за позицией Сони вместе с Армином. Неожиданно Леви заметил движение — несколько силуэтов метнулись к стене, таща за собой, что-то тяжёлое. Приглядевшись, он распознал среди них ребят из отряда Сони и Вики. Те ловко прикрепили нечто к главным воротам и тут же побежали обратно, тянув за собой то ли шнур, то ли кабель — Леви не смог разглядеть. Через пару минут воздух прорезал оглушительный взрыв. Пыль, дым и обломки камней взметнулись вверх. И почти сразу со всех сторон, будто выросшие из самого хаоса, в дым полетел отряд Сони. Она же в этот момент всё ещё оставалась на стене с противоположной стороны и тоже что-то скинула вниз — судя по всему, гранату, — и тут же легла в позу зародыша, закрыв уши ладонями. Раздался очередной взрыв. Леви, наблюдая за этой слаженной, почти театральной атакой, почувствовал, как внутри у него закипает тревога. Всё шло слишком гладко, слишком по плану. Предчувствовал подвох, ловушку, которую он не мог разглядеть. И от этой мысли периодически пробегал по спине холодок. К Соне присоединилась Кира, тоже на УПМ. Но в отличие от его «героини», Кира с ловкостью бывалого разведчика взметнулась вверх, в воздухе сделала сальто и приземлилась чётко на ноги, как будто вышла из экипажа, а не совершила сложный манёвр. Едва они с Соней начали говорить, по всему внутреннему периметру крепости прокатились яркие, до ужаса знакомые Леви вспышки. Он узнал их мгновенно и также молниеносно отреагировал. — Вперёд! — его крик, отточенный десятками вылазок, прорвался сквозь зубы раньше, чем он успел что-либо обдумать.