Глава 19 Чужой среди своих

Порко лениво ковырял ложкой кашу и терпеливо дожидался, когда родители, наконец, уйдут. С того самого дня, как он узнал сначала правду о Соне, а затем и чудовищную историю от Пик, он немедленно собрал вещи и переехал обратно в родительский дом. Здесь, в привычной обстановке, хоть ненадолго отпускала гнетущая тоска. — Порко, ты точно не хочешь пойти с нами в магазин и развеяться? — тревожно спросила мама. — На тебе лица нет. Он нехотя оторвал взгляд от тарелки, безразлично пожал плечами и снова уткнулся в еду. Но краем глаза зацепился за огромные баулы в прихожей, набитые так, словно семья готовилась к эвакуации. — А это что за вещи? — спросил он, тыча ложкой в сторону прихожей. — Мы собрали всё необходимое на всякий случай, — голос матери становился всё более встревоженным. — Вдруг сбудутся предзнаменования, и на нас падёт гнев Господа в обличии островных титанов… Порко скривился, но сдержался, стараясь говорить терпеливо, как с ребёнком: — Мам, сколько можно говорить? Никакого «гнева титанов» и кары Господа — нет. Всё это — клоунада одной мерзавки, не более. — Сын, — внезапно обратился к нему отец, заставив его нахмурить лоб и насторожиться, — к нам приходила вчера утром одна девушка и поведала одну историю про Марселя… Порко отбросил ложку и сжал кулаки. — Это девушка с большими глазами, длинными русыми волосами, невысокая и худая? — Да, — удивлённо откликнулся отец. — Откуда ты… — Даже не хочу… Хотя… Что же она сказала? — Что к ней являлся во сне сам пророк и показал прошлое и будущее. И что знала нашего Марселя. Что он не хотел нападать на остров, потому что понимал: там живут обычные люди. — Как можно верить в этот бред… — Но ты сам говорил, Порко, что там обитают демоны, которые только и делают, что пытаются нас уничтожить. Хотя… — мать замялась. — Пару дней назад один островной молчаливый мужчина помог мне донести… — Мама, ты что спятила — принимать помощь у этих ублюдков?! Какая же она стерва… Даже до родителей добралась и промыла им мозги! Он так резко поднялся из-за стола, что стакан с водой рухнул на пол и разбился вдребезги. — Сынок, не злись, — спокойно отозвалась мать, обматывая платком голову перед зеркалом. — И прибери. Она встретилась с ним взглядом через отражение. — Просто мы с отцом подумали… Точнее, нам предложили… — Не стоит, — отец внезапно прикоснулся к её спине и перебил. — Лучше подождём, пока он успокоится. Не успел Порко сделать и шага, чтобы перегородить им выход, чтобы выяснить, что же там, по-видимому, Соня напредлагала, как родители с неожиданной для их возраста прытью юркнули за дверь, оставив его одного среди осколков и горьких мыслей. Он не удержался и пнул ногой свои военные берцы. Те отлетели в другой конец прихожей, врезались в стену и рухнули на злополучные баулы. Его так разрывало изнутри, что тело требовало действия — вернуться на войну, обернуться титаном и откусить голову первому попавшемуся выродку. Он поплёлся в свою комнату, бухнулся на кровать, опустил голову и вцепился пальцами в волосы. Бесило всё. Чудовищное признание Пик. И её немыслимое предательство. Как его лучшая подруга, всегда служившая Марли верой и правдой, могла примкнуть к тем, из-за кого погиб Марсель? Ладно Райнер — полный кретин. Порко всю жизнь видел в нём гнилую крысу. Его ещё в детстве воротило от этого вечного подхалимства и двуличия. Но Пик… Его лучшая подруга. Рассудительная, принципиальная, верная родине куда больше, чем он сам. И теперь вот так просто готова ради туманных перспектив «свободы» наступить себе на горло и предать всё, во что верила? Она же умнее меня, в конце концов... Порко поднял голову, и взгляд сразу упал на фотографию, приклеенную к стене: он и Марсель, ещё дети стоят в обнимку и оба смеются. Внутри всё парализовало, будто ток пробежал по позвоночнику. Они вместе боролись ради того, чтобы их считали почётными марлийцами. Ради того, чтобы семья была в безопасности. И теперь перечеркнуть всё за один миг? Какая вообще свобода? Если их поймают, расстреляют всю семью, не моргнув глазом. Пик что, не понимает? Это же ловушка! Подстава! «Жить на острове по соседству с этими демонами?! — мозг отказывался верить. — Их сожрут, едва они ступят на берег! И ради чего? Чтобы развязать гражданскую войну здесь, на земле, где он вырос? Да, она совсем спятила!» И тут его осенило. «Даже посмела, стерва, давить на пожилых родителей погибшим сыном! Лишь бы тоже примкнули к этим демонам! Как же я сразу не разглядел в ней мразь!» Она промыла мозги всем — и Пик, и этим идиотам из отряда, и даже его собственным родителям! И тут у него сошло озарение. Вдруг сложилась картинка. Первый «пророк» новой «веры» появился именно в тюрьме, где она отсиживала свои три месяца. Письма эти постоянные — даже на фронте. Её таинственные отлучки, на которые тогда не обратил внимания. Вспомнил, когда произошла история с идиотским конём Пегасом: её друг видел в толпе Вики, но тогда Порко не придал значения — мало ли что она могла там делать. Вспомнил, как очевидцы обсуждали смерть в таверне и жуткую одноглазую девушку, после появления которой весь высший офицерский состав отравился. И тут же, будто удар хлыстом, в памяти всплыл её воспалённый, почти слепой глаз на следующее утро. Всё сходилось. Порко резко поднялся и с рычанием перевернул кровать. Но легче не стало. В ход пошло всё, что попадалось под руку. Последний удар торшером пришёлся по зеркалу — с треском, выплеснувшим всю его ярость наружу. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на своё искажённое отражение в единственном осколке, висевшем на раме. Я должен остановить это безумие. Сквозь всепоглощающую злость, что выжигала его изнутри, пробивалось другое, мерзкое и незыблемое чувство. Где-то в глубине, среди осколков разбитого сердца, теплилась жалость. Ему претила сама мысль, что именно он может её подставить. Он был человеком чести. Человеком, который всегда говорил правду — и гордился этим. А теперь... теперь его нутро, вопреки всему, рвалось её защитить. Он даже не заметил, как оказался на улице, и замер посреди тротуара так резко, что в него едва не врезался встречный прохожий. Его осенило: она изучила его вдоль и поперёк. Знала все его слабости, все принципы. И безжалостно играла на них. От этого осознания его шатнуло. Но всё равно это поганое, гнилое, свербящее чувство внутри не отпускало даже после того, как он узнал, какая она есть на самом деле. Всё равно где-то в глубоко в душе он считал её своим близким человеком, которому не желал зла. Кто-то случайно толкнул его в плечо. Какой-то невзрачный мужчина. Порко, словно спущенный с цепи, с силой развернулся, пнул его в грудную клетку и рявкнул: — Смотри под ноги! Или жить надоело? Сейчас все зубы пересчитаю! Испуганный элдиец, бормоча извинения, поспешно ретировался. Порко, тяжело дыша, выругался и почти побежал к воротам, поймал первую попавшуюся машину и потребовал везти его до пункта назначения. Очнулся он уже на кухне у Магата, где перед ним стоял дымящийся чай, а в жилах вместо ярости растекалась боль-тоска. Магат нервно барабанил пальцами по столу. Жена зашла на кухню — вероятно, предложить к чаю печенье, — но он резко отрезал, жестом приказав ей выйти. — Командир, всё сходится. Все случаи... — Порко замолк, чувствуя, как его собственные доводы рассыпаются в прах. — Но как же... У неё же на всё железное алиби! Даже на убийство в порту и ту историю с Рихтером, которого выкинули в мусорный бак. Она была в штабе. Ты же сам это подтвердил. Порко отвёл глаза. Внутренняя борьба рвала его на части, которую он физически не мог вынести. Он боялся, что сейчас превратится в титан и разнесёт всё к чёртовой матери. Прочистив горло, он выдавил дрожащим от ярости и предательства голосом: — Я думаю... ей помогали. Ей помогал островной дьявол, Леви Аккерман. — Леви Аккерман? — Магат не выдержал и грузно опустился на стул напротив. — Но как? Она же сама лично упрятала его за решётку! При мне! Сама подлила ему яд, сама защёлкнула ошейник! И он в элдийской тюрьме сейчас, как и вся его свора. А Прародителя и вовсе готовят к передаче. Порко, наконец, поднял на него взгляд, пустой и отрешённый. — Я думаю, это подстава. У неё другие цели. Магат не выдержал и резко стукнул кулаком по столу. — Так говори же, чего тянешь, Галлиард?! — Я предполагаю… — начал он, — что возможно готовится полномасштабное восстание элдийцев, а демоны для отвода глаз. И это организовала Соня. Оба синхронно отвернулись к окну. В наступившей тишине было слышно, как два закалённых солдата задумчиво теребят свои подбородки, глядя в одну точку на горизонте. — Нет. Так не пойдёт, — прервал молчание Магат. — Я должен убедиться лично. Он позвал жену, приказал принести выглаженную форму и велел Порко ждать его на улице. Через полчаса они прибыли в марлийскую тюрьму. За всё это время командир и воин, которого он растил с детства, не проронили друг другу ни слова. Каждый провалился в свои думы и не желал сбиваться с мыслей. Порко в один момент даже отметил, что Магату тоже до глубины души то ли обидно, то ли грустно, то ли досадно оттого, что его даже не подчинённый, а лучший напарник, с которым он часами и ночами проводил в полевой засаде, — могла так жестоко подставить и втереться в доверие, выставляя на посмешище как дурака. Они подошли к камере и их встретил, оскалившись в злорадной улыбке, Ким. — Моя девочка всё-таки просчиталась, — он произнёс это с таким сладким, ядовитым удовольствием, что у Порко внутри что-то щёлкнуло. Он инстинктивно подался вперёд, чтобы сломать ему нос и указать, что она никакая ему не девочка. Но взял себя в руки, осознавая, о ком они говорят, и что она натворила. Он затормозил на пороге. Но ноги не слушались. Ему всё ещё дико хотелось навалять этому скользкому, мерзкому типу, которого он не переваривал так же, как и Райнера. Он считал их двумя сторонами одной лицемерной монеты. Но если Райнер был хоть как-то просчитываем, то Ким был для него воплощением самой мерзопакостной подлости, вспоминая, как тот появился из ниоткуда несколько лет назад и всего за год стал капитаном, подлизываясь к марлийской верхушке. Сдержав ярость, Порко лишь опёрся плечом о прутья решётки и уставился на Кима из-под нахмуренных бровей, не скрывая презрения. Тот же, словно не замечая его ненависти, развалился на койке с довольной ухмылкой и переводил взгляд с Порко на Магата. Командир, в свою очередь, встал напротив и начал сразу без предисловий: — Ким Пак, у нас нет времени на болтовню. Один вопрос: это ты убил Вилли Тайбера? Ким откинулся на руки назад, и довольный, как мартовский кот, ответил: — В который раз повторяю — нет. — Тогда как ты объяснишь улики, которые мы собрали? — Соня пришла ко мне в тот вечер, подмешала в вино снотворное, надела мою одежду, сорвала цепочку с моей груди и подставила меня, пока я спал. Я выпил вина всего один бокал. Как вы думаете, после него я мог бы разгромить свою же кухню? Магат переглянулся с Порко. Титан отрешённо смотрел себе под ноги и вспоминал, как эта, безжалостная актрисулька, рыдала у него на груди, плакала и говорила, что Ким к ней приставал. Он повёлся, как дурачок, и даже не проверил информацию. Ведь тогда его ослепила ненависть к этому скользкому типу. Мерзкая, коварная, хитрая, фальшивая, лицемерная, гнилая тварь... ненавижу! — Тогда кто убил лорда Тайбера? — сбитый с толку спросил Магат. Хотя Порко понимал, что командир, как и он понимал, что это риторический вопрос. Ким выдержал паузу для драматизма. — София Мороз. Попаданка из другого мира, что пытается спасти этих островных выблядков. Я предполагаю, — он не сбавил ухмылки, — что она убила этого лорда, потому что знала будущее. Он подался немного вперёд и заговорщическим тоном продолжил: — Скажите, командир, вы планировали обсуждать с лордом Тайбером приглашение иностранной делегации? — Нет, — нахмурился Магат. — Хорошо. А если бы командир Зик Йегер уговорил вас снова штурмовать остров, и вы знали, что Прародитель где-то здесь всё это время, вы бы обратились к Тайберу, чтобы привлечь как прекрасного оратора? На удивление, даже Порко увидел, как Магат искренне растерялся. Тот почесал затылок и признался: — Не знаю... Возможно, да. Я не думал в этом ключе. Ким сладким, пропитанным ядом голосом продолжил добивать двух мужчин: — У меня было много времени обдумать все варианты. Кто она сейчас? Капитан? Командир? — Я так и не понял, каков её мотив? — процедил сквозь зубы Порко. — Я пришёл к выводу: лорд Тайбер был прирождённым оратором, единственным, кто мог бы призвать весь мир к войне с дьяволами... и спровоцировать настоящего Прародителя Эрена Йегера высунуть нос и обличить себя, — Ким вновь оскалился и добавил: — О и что там с бомбой слышно? Всё ещё собираете для островных выблядков? Помню её «гениальный» план на Парадизе, который подслушал. И тут в голове у Порко будто взорвалось пушечное ядро. Мысли прояснились разом. Он понял: хоть Ким и был лицемерной сволочью, но он невероятно умный и проницательный человек. И сейчас говорил чистую правду. Взгляды Порко и Магата снова встретились, и в них читалось одно: ошеломляющее признание. Магат, всё ещё борясь с недоверием, резко выпрямился. — Собирайся, Ким Пак. Ты восстановлен в должности. Мы сначала едем к Ларе Тайбер, а затем к Звероподобному на разговор. Всю дорогу к поместью Тайберов Ким, словно и не сидел все эти месяцы в тюрьме, вёл непринуждённую беседу с Магатом. Тот хмурился, но всё же односложно отвечал ему. А Порко не мог избавиться от липкого, гадкого чувства, что разъедало его изнутри. Ему казалось… нет, он, конечно же, был убеждён, что поступает правильно, что ведёт себя как истинный верный марлиец, служащий своей державе. Но то, что он фактически предал своих — товарищей, друзей, весь отряд, лучшую подругу и женщину, которую боготворил, — оставляло в душе такой тяжёлый осадок, что меж рёбер сдавило, мешая дышать. Внутри у него бушевала война. Ему одновременно хотелось придушить Соню собственными руками и... выпрыгнуть из машины, найти её и крикнуть: «Беги!». Беги в свой мир, в другую страну, на тот проклятый остров — куда угодно, лишь бы осталась жива. Он даже представил её у кирпичной стены и мушкой, целящейся ей в лоб. Порко дёрнулся от всплывшей этой «живой» картины. Он вцепился пальцами в волосы, закрыл глаза и потёр переносицу. А когда открыл — увидел надменное лицо Кима в зеркале заднего вида. Тот, поймав его взгляд, обернулся как раз в тот момент, когда машина остановилась у поместья. Ким, к неожиданному ужасу Порко, кивнул ему с понимающим видом, будто видел все его терзания насквозь. Порко скривился от отвращения, резко отвернулся и вывалился из машины. Он никогда не курил, но сейчас ему отчаянно хотелось затянуться чем угодно. Вспомнив, как его друзья успокаивают нервы сигаретой, он подумал, что даже этот яд не поможет заглушить адскую боль в груди. В доме Тайберов, после того как Лара, Титан-Молотобоец, узнала правду о смерти своего близкого, она с грохотом рухнула на колени. Крик был такой пронзительный, такой пропитанный первобытным горем, что Порко на мгновение показалось, будто у него заложило уши. Трое мужчин стояли в тяжёлом молчании, ожидая, пока схлынет волна истерики. Каждый понимал: пока она не выкричит, не выжжет из себя эту первую вспышку боли, говорить бессмысленно. Порко цеплялся взглядом за всё подряд — за ковёр, за резную колонну, за собственные ботинки — только бы не смотреть на эту раздавленную горем девушку. И он понимал её так, как не понимал никто другой. Но всё же Соня не убивала его близких, и этот факт менял их восприятие трагедии кардинально. Что же творится сейчас у Лары внутри? Порко никогда не задавал себе таких вопросов, что чувствуют другие люди, но сейчас, когда его собственный мир рушился, ему до ломоты хотелось знать: сжимает ли и её шею та же стальная удавка, что и его? Когда рыдания поутихли, Магат с солдатской прямотой помог Ларе подняться и усадил на диван. — Госпожа, понимаю, момент неподходящий, но время нас поджимает. Что вам говорила… Старк? — он споткнулся на её звании, не в силах его выговорить. Лара убрала руки от лица. Она посмотрела на командира и вдруг, будто только теперь окончательно поняла смысл сказанного, прошептала: — Простите... — а потом громче, почти срываясь: — Простите, командир Магат! Она схватила его за ладонь. Магат вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и сурово, но мягко произнёс: — Обещаю, если вы дадите правдивые показания, вас не лишат титула, состояния и чести вашего дома. — Я… я… Она убеждала меня… идти против вас. Против Марли. Говорила, что должны быть равные права — и у марлийцев, и у элдийцев… Что нужно разрушить военную диктатуру… что никто не должен выживать за стенами, под страхом смерти, под вечным угнетением… Что мы свободный народ, как и островные люди, — Лара снова перешла на вой. — Соня хотела свободы для всех… Она тараторила так быстро, что Порко потерял нить. Его собственные мысли навалились тяжёлым грузом. То же самое она вложила в голову и Пик. Но почему... Почему она ни разу не завела разговор со мной? Может, если бы предложила мне выбор, я бы и сам перешёл на вражескую сторону? Он невольно встряхнул головой, отгоняя предательскую мысль, чем привлёк внимание всех присутствующих. «Нет, я... я не поддамся. Я предан своей Родине», — яростно подумал он, но внутренняя дилемма уже пустила корни. — Теперь вы понимаете, на чьей стороне будете сражаться? — жёстко прервал его агонию Магат, обращаясь к Ларе. — Я прошу вас не как офицер, а как человек, выросший здесь и отстаивавший всю жизнь нашу Державу, сразиться вместе с нами. Война неминуема — не только с внешними врагами, но и с теми, кого мы пощадили после столетий гнёта марлийского народа, дали кров и работу. Их кровь пропитана гнилью, а разум — дьявольским умыслом. В комнате повисла гробовая тишина. Никто не нашёлся что ответить. Магат высказал одним махом всё, что было нужно, обнажив масштаб надвигающейся катастрофы. Лара сорвала с запястья браслет и швырнула его на пол. А Порко сразу вспомнил, как его он вместе с Соней выбирал этой несчастной разбитой девушке как подарок на день рождения. — Я буду сражаться с вами. Не ради Марли. А ради моего близкого. Ради Вилли Тайбера. Магат кивнул. — Ждите сигнала. И никуда не отлучайтесь. Но, возможно, вам лучше перебраться в марлийский штаб. Чтобы эта… крыса… снова не добралась до вас. Он подошёл к окну и указал на дальнюю ветку огромного дуба. — Она стреляла оттуда. И может снова, только уже в вас. Порко прочитал у Лары на лице неподдельный ужас. — Да… да, конечно. Можно я переберусь с семьёй? — Как угодно, — Магат заложил руки за спину. Потом резко повернулся к Порко и Киму: — А вы двое — со мной. Едем в элдийскую тюрьму. Пора предоставить шанс Зику Йегеру искупить грехи перед Родиной. По дороге в тюрьму Порко был настолько истощён, что буря эмоций, бурлящая внутри, начала неминуемо затихать, оставляя после себя лишь гнетущую тоску. Он безразлично смотрел в окно на проплывающие огни домов, на облака, затягивающие луну, и думал лишь об одном: успеет ли он предупредить Пик? Магат ведь не знает… Не знает, что Пик уже перешла на сторону Сони. Что перешла на сторону элдийцев. И тут его, словно яркая вспышка света, ослепил страх за родителей. А что, если Соня приходила к ним не «промывать мозги», а чтобы предостеречь? А он, поддавшись предрассудкам, даже слушать не стал. Он принял решение: как только он вернётся домой, первым делом вытащит их из гетто и отправит другую страну. Но там, быть может, элдийцы также загнаны за стены? Стоит им сдать кровь на анализ, и их жизнь снова превратится в ад. А он будет сражаться за свою державу и не сможет их защитить. И тут, вновь, мелькнула та самая, запретная мысль. Тот зарождающийся корень сомнения дал о себе знать: а не отправить ли их на тот самый «дьявольский» остров? Там, по крайней мере, они будут в безопасности, среди Сониных союзников. Но тут же он яростно отбросил эту идею, сгоряча назвав себя последним дураком и предателем. Уже перед самым входом в тюремное здание Магат, шедший впереди, резко развернулся. В полумраке его бледно-голубые, почти прозрачные глаза впились в Порко. — Скажи мне, Галлиард… парень, которого мы якобы считаем прародителем… которого сейчас отправили… — он будто запнулся, подбирая слова, — отправили с Кольтом и другими командирами на поглощение… это он? Порко, встретившись с этим испытующим взглядом, неожиданно даже для самого себя ответил: — Да. Я уверен, это Прародитель. Порко солгал. Потому что давно уже узнал: никакого Эрена Йегера с ними не было. С ними несколько месяцев жил Жан Кирштейн. Обычный парень. Возлюбленный его лучшей подруги. Тот самый выскочка, но в котором он иногда невольно видел себя самого. Тот, с кем он сперва нехотя, но потом, к собственному удивлению, мог часами болтать вечерами, опершись о перила штаба. И сейчас, солгав, под гнётом осознания, что и он теперь тоже предатель, Порко почувствовал странное облегчение. — Хорошо, Галлиард, — голос Магата вырвал его из оцепенения. — Я верю тебе. Командир по-отцовски похлопал его по плечу, развернулся и направился внутрь. До Порко только спустя минуту дошло, что ему повезло: Ким всё это время возился около машины и не слышал вопроса Магата. Потому что этот скользкий тип, не моргнув глазом, указал бы, кто на самом деле сейчас привязан и кого, возможно, вот-вот съедят. Хотя Порко всё же размышлял — на чьей стороне Кольт? Допустит ли он, чтобы съели его друга? Нового друга. Но ради чего Порко спас прародителя? Похоже, только сейчас до него дошло: он спас не Жана. Он спас Эрена Йегера. Жана в любом случае в скором времени поглотят, а Кольт останется тупо блуждающим титаном. Но Порко почему-то онемел. Он просто физически не мог вымолвить ни слова, надеясь, что эти двое — один друг детства, второй друг поневоле — всё-таки смогут спастись. Эта мысль теснилась в мозгу, оставляя внутри маленький, почти незаметный кусочек надежды. В камере, как Порко и предполагал, Зик сразу пошёл на контакт. Как только ему сняли ошейник, он сразу без колебаний согласился сражаться на стороне Марли и отбросить мысль об объединении с островным дьяволом и по совместительству братом — Эреном Йегером. Отметил при этом, что Соня тоже пыталась ему «промыть мозги» и рассказывала, что она якобы из другого мира и хочет спасти всех, даже марлийцев, от какой-то более страшной кары, чем обычная война или междоусобица. — Она выдумала чушь, — смеялся Зик, — якобы, если мы не объединимся, то 80% человечества будут уничтожены! Погибну я, — он ткнул в себя пальцем, — погибните вы командир, — пальцем указал на Магата, — и вы, — его взгляд скользнул по самодовольному Киму и, наконец, по Порко. В этот миг Порко вспомнил. Вспомнил, как Соня поведала о его смерти. О том, как он пожертвует собой, и его съест маленький Фалько, чтобы не остаться тупым титаном, а обрести силу Титана-Челюсти. Порко скрестил руки на груди, нахмурился и уставился на надпись «Зика» на стене камеры. Магат резко оборвал тираду звероподобного, заявив, что подробности они обсудят по пути. Порко предположил, что они сейчас покинут тюрьму, но командир двинулся дальше по коридору. — В какой именно содержат «этого»? — отрывисто спросил он у Звероподобного. Зик покорно указал на одну из камер. Порко поймал себя на мысли: кого же они так рвутся увидеть? Кто этот загадочный заключённый, ради которого Магат даже отложил срочную поездку к Кольту. Четверо мужчин остановились напротив камеры, где за решёткой, засунув руки в карманы, стоял узник. Его ярко-серые глаза холодно и оценивающе смотрели на них в упор. Магат показательно медленно вынул из кармана пульт управления — тот самый, что активировал взрывчатку в ошейнике. Он положил большой палец на кнопку. — У тебя одна попытка, отродье, — прохрипел командир. — Где сейчас находится София Старк? Порко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он не знал, чего ожидать от этого Леви. Если тот знал, где Соня, и сдаст сейчас — её убьют, и часа не пройдёт. Она ведь тоже предала островного демона — пусть и косвенно, но всё же. И он вряд ли догадывался, что она делала это ради какого-то плана им же во благо. Леви молчал, лишь с презрением окидывая взглядом каждого. Он задержался на Киме, и тот, ко всеобщему удивлению, как последний дурак протянул ладонь через решётку для рукопожатия. Порко, привыкший видеть Леви лишь отстранённо-спокойным, теперь узрел его истинное лицо. Не маску безразличия, а живое бешенство: сведённые плечи, поджатые в тонкую ниточку губы, вздувшиеся вены на шее. Скулы ходили ходуном, а взгляд из-под нахмуренного лба был настолько острым, что, казалось, мог прожечь даже сталь. Он видел, какую яростную борьбу тот вёл с собой, буквально физически сдерживая порыв — сломать протянутую руку в нескольких местах. — Раз молчишь, значит, ты нам как информатор больше не нужен, — строго вымолвил Магат. — Мы допросим твоих островных подчинённых. Его палец уже начал давить на кнопку, готовый разнести голову Леви по камере, как вдруг на его запястье мягко, но неумолимо легла рука Зика. Этот жест был настолько неожиданным, что все присутствующие застыли в изумлении. — Командир, извините за дерзость, — спокойно произнёс Зик и поправил очки на переносице. — Но я считаю, что этот человек… — он коротко кивнул в сторону Леви, — нам ещё пригодится. Ведь, как я понимаю, никто из них не в курсе, где находится госпожа Старк. Она и их, как видите, тоже обвела вокруг пальца. Поэтому я считаю… — Зик перевёл взгляд Кима. — Как думаешь, Ким? Соизволила бы она рассказать правду людям с Парадиза? Ким показательно расхохотался. — Да ни за что. Такая профессиональная шпионка даже своим подчинённым не скажет ни грамма правды. Ведь сколько ни пытай их потом, они не смогут сдать весь план. Первое правило шпиона — свои секреты держать при себе. А учитывая, что её отец был первоклассным разведчиком, да и сам работал на секретную серьёзную структуру… думаю, в её мире таких обучают куда лучше, чем здесь. Как вспомню, как показывали по новостям, что Александр Мороз находится в международном розыске, ещё тогда подростком осознал, что хотел бы быть таким же крутым. Софа достаточно сообразительна, чтобы не позволить никому сунуть нос в её стратегические игры. Жаль, не успел дочитать эту всра́тую мангу. Порко недоумённо завис, переваривая информацию. Почему-то во всей тираде этого придурка ему резанула слух только одна деталь. В смысле показывали по новостям? Может, этот индюк ошибся и имел в виду прочитал в новостной газете?! И откуда он может знать отца Сони, если она якобы из другого мира? И что такое манга? Ему казалось, что он когда-то слышал это непонятное слово от Вики. Зик одобрительно кивнул. — Командир, я предлагаю вот что… — Не надо мне здесь «я предлагаю», — резко оборвал Магат. — Начнём тотальный обыск всех элдийцев. На предмет оружия, на предмет символики. Поднимем на уши всё Либерио. Она, как крыса, наверняка сидит у какого-нибудь элдийца дома и прячется. — Так-то оно так… — задумчиво протянул Зик, потирая бороду. — Но моё чутьё подсказывает, что она совершенно в другом месте. Всё-таки эти островные дьяволы для неё что-то значат. Хоть один из них. Он многозначительно задержал взгляд на Леви. — И возможно, её можно просто сюда заманить. Вы начнёте обыски по Либерио, но вы не в курсе, кто из марлийцев тоже перешёл на её сторону. Вы не знаете, кто может выстрелить вам в спину. Поэтому всех мятежников нужно заманить в ловушку. Порко видел, как Магат почти незаметно изменился в лице — словно только сейчас допустил мысль, что не только элдийцы могли перейти на сторону Сони. — Так что же ты предлагаешь, Зик? — спросил он, почесав затылок. — Заманить её сюда, — повторил тот. — Эти островные… хоть кто-то из них… для неё действительно важен. Она в любом случае попытается их спасти. Магат нахмурился, переглянулся с Кимом и Порко. Порко стоял неподвижно. Даже не моргал, чтобы никто не подумал, что он одобряет этот план. Он понимал: если Соня придёт сюда, её немедленно задержат. И хорошо, если только посадят в тюрьму. Хотя он был почти убеждён, что её будут жестоко пытать ради имён и связей. Ким же, погружённый в свою мерзкую довольную улыбку, лишь кивнул. Магат заложил руки за спину, прошёл несколько шагов туда-обратно и, наконец, сказал: — Значит так. Я сейчас найду своих проверенных людей, офицеров, которые служили со мной в молодости. Мы оцепляем это здание. Полностью вооружаемся. Кто сейчас начальник тюрьмы? — Сержант Клок, — тут же отозвался Ким. — Да, — подтвердил Зик. — Клок сейчас всем заправляет. — Приведите его сюда, — распорядился Магат. — Он надёжный человек? Что скажешь, Зик? Тот даже не задумался. — Да. Он чистокровный марлиец. Когда тут начали ходить слухи о знамениях, он всё пресекал, ни на что не вёлся, держал дисциплину. — Отлично, — резко произнёс Магат. — Тогда оцепляем всю тюрьму. Не убивать ни одного островного дьявола. Они нам нужны живыми. Командир продолжал отдавать указания, но Порко уже не слышал. Он полностью переключил внимание на Леви. Они стояли друг напротив друга. И в какой-то момент Порко почти физически почувствовал, что они читают мысли друг друга. И тут голос Магата, холодный и отточенный, словно обоюдоострый клинок, вонзился Порко между лопаток, достигая самого сердца. — Командира... эту... — Магат тяжело вздохнул, и Порко понял, что даже ему этот приказ даётся с трудом. — Ста́рк. Если при задержании окажет сопротивление... — он обратился к подошедшему Клоку, — ...расстрелять на месте. То же касается всех её сообщников. Слова повисли в воздухе, как приговор. Для Порко мир сузился до оглушающего гула в ушах. Он медленно повернулся к Леви, встретив его взгляд, и в нём прочёл тот же леденящий душу страх за неё. Порко запустил пальцы в волосы, сжал их в кулак и, отшатнувшись, сделал несколько невольных шагов вперёд. Его самые страшные опасения воплощались в жизнь. — Эй, Галлиард, ты куда? — голос Зика вернул его в мрачную реальность. Порко резко встряхнул головой. Он выдавил, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — Я... я думаю, нам стоит поторопиться к Кольту. Как вы считаете? — Да! — Магат хлопнул начальника тюрьмы по плечу. — Ты понял приказ? Если Старк объявится, сначала выбить из неё всё, что можно, а потом — показательно расстрелять!