Глава 21 Голос свободы

Дрожь Земли! Дрожь Земли! Она грядёт! Дрожь Земли! Дрожь Земли! Берегись! Она приближается к тебе! Всё, чего я когда-либо хотел – поступать правильно, И я никогда не желал быть Королём, клянусь! Всё, чего я хотел – лишь спасти твою жизнь… Соня напевала себе под нос любимую песню, прислонившись к холодной стене. Всё ещё бормоча мотив, она спрятала руки под плащ и укуталась в него, словно на улице стоял снежный февраль, а она дома под тёплым пледом смотрела аниме. Прервала своё завывание и с досадной кривой усмешкой спросила у пустоты: — Где же тот знаменитый Тайлер Дёрден из «Бойцовского клуба», который спросил бы меня: «Чего бы я хотела, прежде чем умру?» Она сглотнула ком в горле и с преувеличенным пафосом ответила своей невидимой публике: — А я всё же скажу: большой капучино и беспроводные наушники, в которых будет звучать беспрерывный поток Ланы дель Рей — чтобы погибнуть красиво. Спустилась по стене и присела на корточки. Потянула к себе край плаща и понюхала. Но его запаха не ощутила. Только мыло. «Мечтаю хотя бы раз прочувствовать его запах тела, а не этот бесконечный порошок!» — почти в отчаянии прокричал внутренний голос. Подавила дрожащий подбородок и решила отвлечься, чтобы не вспоминать мужчину, которым пожертвовала ради мира. Но вдруг вспомнила другого. Того самого, с кем хотела сражаться плечом к плечу и умереть вместе на какой-нибудь битве. Возможно, Эрвин Смит сейчас бы нашёл, что ей сказать. Подобрал бы слова поддержки и в ней погас бы тот животный страх, который сковывал всё тело. Она бы подняла голову, взобралась на лошадь и поскакала навстречу смерти с достоинством. — М-да… Иногда желания сбываются так криво, что начинаешь жалеть, что мечтал. К ней на плечо из капюшона выбрался крысёныш. Поставил лапки на её щёки и принялся интенсивно обнюхивать. Соня повернула голову, улыбнулась и погладила его. — Ты тоже по нему скучаешь, да? — тихо прошептала она. — И я. Аккуратно взяла зверька в ладони. — Ну, хотя бы мы с тобой будем сражаться плечом к плечу, правда? Ты ведь меня не бросишь? Не оставишь? Крысёныш чуть-чуть прикусил её за нос, а Соня тут же поморщилась. Глаза, как назло, стали мокрые, но провалиться в привычное нытьё не дал зашедший парень. Соня тут же вскочила, подошла к нему и задрала голову, чтобы посмотреть в глаза. — Боже, Эрен… до сих пор не могу привыкнуть, что ты так вымахал. Я себя чувствую, словно перешла в одиннадцатый класс, где все сопляки-одноклассники внезапно стали плечистыми взрослыми мужчинами. А эти усики, пропуск в… — она не смогла закончить предложение и засмеялась. Эрен улыбнулся и снисходительно потрепал её по волосам, выбивая несколько прядей из плотного колоска. — Ну что, ты готова? — мягко спросил он. Соня сначала уверенно закивала, но затем подбородок предательски задрожал, и она отрицательно помотала головой. Поддавшись порыву, уткнулась носом ему в грудь. Эрен сразу же крепко обнял её. — Эрен, скажи мне одну вещь… — подала голос Соня, когда его кофта окончательно намокла от её слёз. — Ты же успел прикоснуться к Хистории? — Да, — почти беззвучно ответил он. — Тогда скажи. Скажи, пожалуйста… кто умрёт? Я хочу попытаться спасти их. Эрен промолчал и только сильнее прижал её к себе, а Соня ощутила, как быстро бьётся его сердце. Она прерывисто вздохнула и, почти моля, прошептала: — Пожалуйста, Эрен. Скажи. — Соня… ты всё равно ничего не сможешь изменить. Ты же знаешь, что будущее… — Предрешено, — закончила она за него. Подняла голову, приложила ладони к его щекам, заглянула в глаза и тихо повторила: — Но я хочу знать. Скажи мне… Пожалуйста. Они какое-то время испытующе смотрели друг на друга. Эрен всё же сдался первым — наклонился и прошептал ей ответ. Соня резко отпрянула. Перекатала пальцами кулон по цепочке и глухо сказала: — Я так и думала. Ну что ж… ничего не поделаешь. Хотя может всё же возможно изменить ход событий, ведь в первый раз у меня получилось. И в тот же миг, как прилив жара, по телу разлился боевой дух. Тревога сменилась решимостью. Уже незачем было плакать. Она спокойно посмотрела на него и пробубнила: — Пойдём. Пора начинать. Уже на крыльце Соня снова одёрнула Эрена за рукав и с надеждой в глазах промолвила: — А можно я ещё кое-что спрошу? Я знаю, мы спасаем мир и времени мало… но вопрос крайне важный. Эрен печально опустил плечи, чуть склонил голову и смиренно кивнул. — Скажи… а ты видишь, Леви меня всё-таки простит? Эрен интенсивно проморгался, вероятно не ожидая такого поворота. — Я не знаю, Сонь, мне… — Нет, ладно, ты просто скажи. Может, там, где-то на втором плане видно? Вдруг он встанет передо мной на одно колено и признается, что всю жизнь любил только меня, и что он прощает, и мы с ним сплетёмся в поцелуе любви. Эрен неловко почесал подбородок и поджал губы, сдерживая смех. — Мне такое не показывает. — Жаль. Всякую чушь показывает, а это — нет? Посмотри повнимательнее! Закрой глаза, войди в транс или в астрал, что там у тебя… и проанализируй, — тараторила она словно в бреду. — Может, где-нибудь, там, где ты будешь с кем-то сражаться, ты увидишь краешком глаза... Может, он где-нибудь посреди поля битвы не выдержит… — Соня! Соня, успокойся! — Эрен обхватил её за плечи. — Давай скажу прямо. К сожалению, капитан не из тех людей, кто прощает то, что ты сделала. Это во-первых. А во-вторых... я думаю, что он вообще не способен любить. Соня снова начала теребить кулон на цепочке. — Странно... Мне казалось, что как раз наоборот — именно он способен испытать всю глубину чувств. Да он меланхоличный и закрытый, но не психопат же… Не получив одобрительного отклика, она тяжело вздохнула, натянула на лицо выражение невозмутимого командира и строго произнесла: — Ладно. Пойдём поднимать боевой дух товарищей! Соня вывела Эрена на оживлённую улицу, где царил хаос. Одни уже собирались в группы и выкрикивали лозунги, другие разбирали оружие. Кто-то прощался с родными. Чьи-то матери рыдали, прижимая к груди своих сыновей — молодых, живых, ещё не знающих, сколько им осталось. Соня накинула капюшон: то ли чтобы её никто не заметил в этой огромной толпе, то ли потому, что смотреть на чужую потенциальную боль было невыносимо. Они вбились в гущу народа, и она, словно на рок-концерте, среди широких плеч, пыталась протолкнуться ближе к «сцене». Эрен, наоборот, шёл уверенно и люди расступались сами. Она даже шутливо подумала, что он мог бы и прочищать ей путь, но мысленно махнула рукой. Ладно, неважно. — Слушай, как хорошо, что я успела встретиться с Зиком во время ареста Леви, он смог убедить командиров, что нужно сидеть в засаде. Не дай бог и они бы уже здесь расстреливали людей, и мы бы не успели сгруппироваться. Всё-таки он умеет убеждать… Хорошо, что вы братья и он на нашей стороне. По крайней мере пока что. Эрен то ли не расслышал, то ли предпочёл не отвечать — только тихо фыркнул. Соня внезапно резко притормозила. Она наконец решила уточнить про сюжетную дыру, которая мучила её всё это время. — Эрен, послушай! — громко сказала она, перекрывая гул голосов. — Я хочу у тебя узнать про Пути. Скажи, как ты заманил туда Микасу? Она ведь не элдийка! Она наполовину азиатка, и наполовину Аккерман! Она никак не могла туда попасть! Скажи мне, меня очень волнует этот вопрос! Как ты сумел её туда затащить? Или туда любой человек может попасть, неважно, какая у него кровь? Она задрала голову и, нетерпеливо постукивая ногой, пристально смотрела на него. Эрен опять проморгался, словно она спрашивала какую-то чушь. — Соня, я вообще не понимаю, о чём ты сейчас говоришь. Я даже не могу себе визуально представить, как выглядят эти твои «Пути». Я знаю о них только из твоих рассказов, потому что с Зиком ты мне так и не разрешила пообщаться. Я только знаю, что нужно туда попасть, чтобы активировать прародителя. Как я понимаю, в другой реальности я бы с ним поговорил, и мы бы всё обсудили... Но сейчас я не понимаю. О чём ты? Соня обречённо заныла, а затем шикнула, срываясь на нём: — Знаешь что, шкет, ты меня бесишь! Она развернулась и принялась рьяно расталкивать людей. «Ладно, может, дело совсем не в крови, а в связи с Эреном. И Вики прекрасно справилась с этой задачей. Как же всё бесит!» Свой невроз она оправдывала исключительно сюжетными дырами Исаямы, из-за которых у неё не сходился весь пазл, а вовсе не из-за того, что ведёт огромную толпу на верную смерть. «Интересно… Я же всегда думала, что поступаю правильно. Но сейчас… мой мужчина всё равно окажется в проигрыше». Соня подняла взгляд вверх, на крыши залитых вечерним светом домов. Пусто. Никто там не стоял. Никто не наблюдал. Ей до режущей боли под рёбрами хотелось ещё хоть раз увидеть эти невероятные глаза. «Ну что, ты опять расклеилась? — прошептала она себе. — Признайся, ты ведь всё затеяла не только ради него. А ради справедливости. Ведь в своём мире ты так и не смогла ничего изменить...» Она сжала кулаки и устремила взгляд вперёд. «Но здесь! Здесь люди, несмотря на жертвы, станут свободными! Угнетённых больше не будет. Каждый сможет выбирать сам, как ему жить! Вот поэтому я пожертвовала любовью ради мира! Так, хватит ныть, женщина! Иди наконец вперёд!» Люди мельтешили, толкались, кричали, сотни голосов смешивались в единый гул. Соня, буквально протискиваясь локтями, прорвалась вперёд. Эрен и ещё несколько бойцов подтащили массивные деревянные ящики, словно импровизированную трибуну. Перед зданием стояла чёткая линия солдат — будто проведённая мелом граница: дальше никто из толпы пройти не мог, и все собирались перед этим барьером, вдавливаясь друг в друга плотной стеной. Эрен подал ей руку и она, уперевшись носком сапога, вскарабкалась на ящик. Толпа чуть притихла, увидев маленькую, почти хрупкую фигуру, вознёсшуюся над ними. Не успела Соня и рта открыть, как к ней, пыхтя, красный как рак, подбежал её подчинённый Марк. Он подлетел сбоку, почти врезаясь в людей. Эрен попытался его перехватить на подлёте, но Соня его пресекла и присела на корточки. — Что случилось? — Командир… — он вытирал платком вспотевшую голову, пытаясь отдышаться. — Проблема… Не успеваем размотать шнур к взрывчатке. Долго оказывали сопротивление. Соня кинула взгляд на часы и, прикусывая губу, задумчиво уточнила: — Сколько ещё нужно времени? — Минут десять. — У меня нет столько словарного запаса, — она обречённо надавила пальцами на переносицу. — Ладно. Делайте свою работу. Кодовое слово помнишь? Подчинённый сделал кольцо из большого и указательного пальцев — мол, всё на мази. А Соня, собрав всю волю в кулак, вернулась к своей публике. — Братья, спросите себя — почему одни рождаются с правом голоса, а другие с клеймом раба на всю жизнь? Почему мы должны отвечать за преступления, совершённые сотни лет назад? — гомон в толпе стих, и теперь все взоры были устремлены к ней. — Наши дети уже рождаются «проклятыми»! Но… — она сделала многозначительную паузу, — … разве ребёнок может быть виновен в грехах давно умерших предков? Мы несём этот крест только потому, что у нас якобы «не та кровь»! Она сделала шаг к краю ящика, а голос сделала громче и твёрже. — Это ложь! Нас обманывали всю нашу жизнь! Обманывали о нашем прошлом, о нашем будущем, о наших врагах! Нам лгали даже о тех, кого называли «дьяволами с острова Парадиз»! Разве мы увидели хоть одного дьявола, когда встретили их лицом к лицу? Нет! — она показательно осмотрела толпу и продолжила. — Нас разделяют ложью, чтобы мы не поняли простой истины: мы все — одной крови, и неважно марлиец ты или элдиец, азиат или чернокожий! Все мы заслуживаем права на свою судьбу! Внезапно Соня встретилась взглядом с совсем юным пареньком. С виду казалось, что он полон боевой готовности, но в глазах читался ужас. И этот ужас он на мгновение передал ей. По телу прошла мелкая дрожь, а в горле образовался плотный ком. Она поняла, что сейчас рухнет на колени и завоет прямо перед многотысячной толпой. Но тут она почувствовала, словно сзади её кто-то прикрывал. Словно в бреду, она ощутила опору — то ли отвагу отца, то ли призрак Эрвина, то ли ментальное присутствие Леви. Она набрала в лёгкие, кажется, весь воздух, что витал вокруг, ударила кулаком в грудь и заорала так, что горло моментально зажгло: — Мы требуем того, что принадлежит нам по праву рождения! Права говорить то, что думаем! Права самим выбирать, где жить, и как жить! Права не прятать своих детей! Пусть наши потомки будут судимы по своим поступкам, а не по мифам о чужой вине! Мы рождены не для того, чтобы вечно нести наказание за чужие грехи! Мы рождены, чтобы изменить этот мир и обрести свободу! Она ревела отчаянно, до хрипа, чтобы каждый несчастный прочувствовал тот же внутренний стержень, что испытывала и она сама. — Только мы можем вложить смысл в жизнь павших товарищей и наших будущих потомков! Мы отдадим свои жизни, чтобы живые наделили их смыслом! И только так мы сможем противостоять нашему жестокому миру! От своего крика она наклонилась вперёд, с силой вдавливая кулак к груди. — Покажите им ярость! Покажите им крик! Покажите им борьбу! И как в её когда-то любимых голливудских фильмах, едва она проревела последнее слово, вдалеке раздался оглушительный взрыв. В поисках опоры, Соня вдавила стопы в дерево платформы так, что пятки, казалось, начали гореть. Ударная волна прошла над площадью, сметая с неё весь страх, всю неуверенность, всю накопившуюся дрожь и сомнения. И в этот миг она ясно поняла, для чего рождена в этой жизни. Вселенная отправила её сюда не просто так — не для того, чтобы тихо писать статьи и надеяться, что кто-то когда-нибудь услышит. Она рождена, чтобы остаться в истории этого мира. Как человек, который попробовал — так же, как когда-то в её родном мире люди боролись и до сих пор сражаются за право жить без цепей. Где женщины всё ещё доказывают, что имеют право быть независимыми и свободными, где человек с другим цветом кожи вынужден снова и снова убеждать, что не обязан оправдываться за свою расу, где граждане в своей стране могут жить по справедливым законам, где любая жизнь бесценна и внесла вклад в человечество просто по праву рождения! Она добьётся этого здесь. Хоть даже ей и придётся пожертвовать всем. Но оно того стоило. — Стена пала! Как и ваше рабство! — крикнула она. — Так давайте же отстоим свою свободу и будем равны друг другу! Вперёд! Соня повернулась к Эрену и увидела, что он уже стоит с протянутой рукой. И перед её глазами чётко всплыл эпизод: как он протягивал ладонь Имир, и на фоне, словно из облаков, такой же жест проделывал дьявол маленькой девочке. Она еле подавила ухмылку. Ей стало до жути интересно — кто же из них дьявол в этой истории? Соня приняла его ладонь, Эрен обхватил её за талию и помог спрыгнуть с ящика. Толпа взорвалась громовым гулом, и с боевым кличем за свободу колонна тронулась вперёд, защищать своё право на жизнь. — Эрен, скажи мне... — заорала Соня ему на ухо, пока они пробирались сквозь дым, не отпуская сплетённых рук. — Я думаю, их интересуешь именно ты, Прародитель. Им наплевать на этих «отродий». Они готовы ими пожертвовать и даже отпустить на остров. Им нужен конкретно ты. Они понимают, что лишены почти всего вооружения, и ты их последний шанс заполучить Прародителя и вернуть власть! Последние слова она выкрикнула так громко, что аж сама испуганно оглянулась — мало ли кто услышит лишнее. Эрен наклонился к ней и прогремел прямо в ухо так, что у неё зазвенело в голове: — Да! Уверен, им нужен именно я! — Пока без надобности не превращайся. Мы можем использовать это. Представить тебя как приманку... Но тогда есть риск, что тебя атакуют с трёх сторон и уничтожат. Соня перевела дыхание и прокричала дальше: — Но с другой стороны, это даст нам идеальный шанс для коридора беженцев! Чтобы они погрузились на корабли. Мы с Леви, Микасой и Жаном несколько месяцев выводили их корабельные пушки из строя. Так что даже если марлийцы сейчас бросятся к ним — они не сработают. Соня машинально взяла автомат в руки и приложила приклад к плечу на случай, если с ходу придётся отстреливаться. Не успели они пробиться сквозь груды камней, как дым серым облаком развеялся, обнажая ряд пушек, направленных прямо на них. Она мысленно уже дважды попрощалась с жизнью и с удивлением поняла, как быстро их восстание могут подавить. В этот момент марлийский офицер поднял руку для команды на залп. И внезапно революционеры, вместо того чтобы отступить, с яростными криками ринулись вперёд, обгоняя Соню, скандируя те же бравые возгласы. Она же в растерянности оцепенела, ожидая, что сейчас пойдёт по трупам. Но тут несколько командиров противника замерли в предсмертной агонии и рухнули замертво. Когда упал последний, перед Соней и Эреном предстал Леви. Он рывком вытянул из спины врага свой окровавленный клинок. У Сони моментально забилось сердце с такой бешеной скоростью, что все прежние эмоции показались ей жалкими и детскими. Сейчас, глядя на того самого мужчину, её захлестнула такая волна, что затряслись руки. Но Леви не смотрел на неё. Его взгляд был полностью прикован к Эрену и настолько пронзительный, что казалось он вот-вот ударит его. Соня сразу смекнула: капитан, вероятно, винит шкета в том, что тот подбил её стать лидером сопротивления. Хотя всё вышло с точностью до наоборот. Но Леви-то об этом не знал. — Эрен, — спокойно промолвил Леви. — Капитан, — отозвался Эрен. Наступила оглушительная тишина, напряжённая до предела. Казалось, в мире в тот момент существовали только они трое, и больше никого. Соня мысленно умоляла его хоть мельком посмотреть на неё. Сказать что-нибудь. Но Леви упорно делал вид, будто её здесь нет. Она прочувствовала каждой клеточкой своего тела, что возможно, так оно и есть. Он вычеркнул её из своей жизни. И ему противно даже мельком взглянуть в её сторону. Соня поймала момент, сжала руку Эрена — этим жестом указывая, что он знает, что делать дальше, резко оторвалась и слилась с толпой протестующих. Каждый повстанец прекрасно понимал свой участок и зону ответственности. Никто не ждал приказов. Толпа, как приливная волна, рванула к радио вышке. Соня, не теряя ни секунды, ринулась вместе со всеми. Благо, находилась недалеко. Каждый в отряде знал свою цель — прорваться к вышке любой ценой. Но и засада не заставила себя ждать. С флангов ударили очереди. Пули засвистели, и повстанцы начали падать, как подкошенные. Соня, не раздумывая, побежала в подъезд ближайшего дома, влетела в первую попавшуюся квартиру, где за диваном пряталась перепуганная семья, и, не обращая на них внимания, бросилась к окну. Стараясь не видеть, как падают её люди, она начала отстреливаться. Но в полумраке и дыму цель была плохо видна. А эта чёртова скорострельная пушка на здании косила ряды бойцов. Нужно забраться на крышу. Она влетела на чердак, выскочила под ночное небо и замерла. Улочка была узкая, дом напротив — близко. И на крыше напротив стоял Магат. Её бывший союзник. Тот, с кем они когда-то делили паёк и прикрывали спину на войне. Тот, с кем они могли всю ночь говорить обо всём на свете, когда терзала бессонница. Тот, с кем часами разрабатывала стратегию ведения боя. Когда-то они доверяли друг другу свои жизни, а теперь его винтовка была направлена на неё. И её — на него. Несколько секунд этого немого сражения показались Соне вечностью. Она приложила палец к спусковому крючку и упёрлась щекой в автомат. Её усовершенствованное оружие работало намного эффективнее дряхлой винтовки бывшего командира. Давай же, пристрели его! Он твой враг! Но она не могла, словно парализовало. Он ведь хороший командир, просто с промытыми мозгами. Даже под прицелом в свою сторону, она не смогла этого сделать. Соня опустила автомат. А Магат, злясь, тыкал пальцем в её сторону, молча требуя, чтобы она целилась. Но затем видимо не выдержал и заорал сквозь окружающий шум. — Стреляй, трусливая дьяволица! Она лишь мотнула головой, резко развернулась и пошла к лестнице, подставив спину. Ждала выстрела, но сзади было тихо. Он тоже не смог. Выскочив на улицу, она, перебежками, сменила позицию, нашла другую крышу. Прицелилась. Выдох. Выстрел. Девушка-пулемётчица рухнула, и смертоносный треск прекратился. Она расчистила путь до цели. До неё оставалось буквально двадцать метров. Соня выбежала на открытое пространство, но не успела трёх шагов ступить. Из тени перед ней как предсмертный посланник возникла Лара Тайбер. — Предательница! — взвизгнула она на всю улицу. — Я отомщу за своего брата. — Извини, я не желала тебе такой… Соня не успела договорить, так как разрывая плиточное покрытие, Лара начала превращаться. Тело раздувалось, кости вытягивались, и вот уже огромная фигура Титана-Молотобойца поднималась над ней, заслоняя небо, занося свой страшный молот для смертельного удара. — Приму смерть с достоинством. Я её заслужила от руки той, чью жизнь превратила в ад, — прошептала Соня и зажмурилась. Она уже почувствовала ветер от опускающегося молота... Но тут её грубо рвануло с земли, и всё её тело сжала когтистая лапа. Даже с закрытыми глазами она поняла — это Галлиард. А за спиной услышала знакомый рёв из аниме. Эрен вступил с Молотобойцем в бой. «Боже, они не могут что ли решить, кому достанется честь прикончить меня первым?» — промелькнуло в голове, пока Челюсти прыгал по крышам, унося её подальше от эпицентра мести. Он отбросил её на крышу, как мешок с картошкой. Соня приземлилась на бедро и невольно зашипела от боли. Галлиард тем временем высвободился из титана и спрыгнул рядом. Его исполинская оболочка осталась недвижно гнить на крыше. — Ты! — рявкнул он, надвигаясь на неё. А Соня то ли от стыда, то ли от страха перед его яростью, рефлекторно отползла назад, всё ещё сидя на холодной поверхности. Подбородок предательски задрожал, но она стиснула зубы, сдерживая подступающие слёзы. Ей было невыносимо находиться с ним рядом. Она мысленно молила, чтобы он поскорее убил её, лишь бы больше не видеть этих пропитанных болью и ненавистью глаза. Соня, захлёбываясь воздухом, дрожащим голосом промямлила: — Я… я просто хотела, чтобы ты не умер. Чтобы никто из вас не умирал… Она не выдержала и разрыдалась, как младшая сестрёнка перед суровым старшим братом. Порко резко вскинул голову: — Да плевать мне, кого ты там защищаешь! Ты последняя стерва! Кто тебе вообще дал право решать, как людям жить и умирать?! А?! Скажи мне, София! Соня поднялась, вздёрнула нос, вытерла слёзы и заорала в ответ: — Потому что ты преисполнен гордостью и предубеждениями! Она ткнула ему пальцем в грудь, будто забыв обо всём на свете — и о страхе, и о боли. — Почему ты думаешь, что я желаю тебе зла?! Почему ты не допускаешь, что я хочу тебе добра?! Вон, видишь?! — она показала в сторону порта, где виднелись корабли. — Там твои родители, возможно, уже отплывают! Они будут в безопасности! И я обещаю, когда наша страна победит, они смогут вернуться без репрессий! Как и ты! Потому что я знаю — ты слепо верил власти и даже не думал, что можно жить иначе! Порко резко перехватил её запястье и наклонился так близко, что их носы почти коснулись. — А с чего ты взяла, что меня не устраивала моя жизнь?! Может, всё было прекрасно! Пока не появилась ты и не начала крушить мою страну, промывая всем мозги. Даже моим родителям! Соня попыталась вырваться, но тщетно. — Знаешь что?.. Знаешь что… Голос снова предательски задрожал. Ей не хотелось упоминать одного человека, но слова сами вырвались: — Марсель был против нападения на Парадиз. И Райнер стал Бронированным титаном, потому что Марсель хотел защитить тебя и наговорил всяких глупостей про тебя марлийским офицерам! Он, как и я, хотел тебя уберечь! Он хотел, чтобы ты остался жив… как и я. Порко остолбенел. Челюсть его напряглась, но он сильнее сжал её кисть. — Ты не имеешь права говорить о моём брате! Откуда я знаю, что это не ложь?! Может, ты и мне сейчас мозги промываешь?! — Я не прошу верить. Я лишь хочу, чтобы ты не думал, что я желаю тебе зла. Порко недоумённо качнулся, отпустил её запястье и отступил. Он повернулся к причалу, где толпа грузилась на корабли, а защитники отбивались от марлийцев. Он запустил пальцы в волосы, сделал несколько шагов, но внезапно вернулся и подошёл к ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своём лице. — Ответь мне на один вопрос… Его зелёные глаза блестели нервно, почти безумно. — Ты была бы со мной… если бы на материк не прибыл этот островной дьявол? Если бы ты встретила меня первым? Ты была бы моей, Соня? Вопрос выбил у неё почву из-под ног. Слишком резко он перешёл от идеологических целей к личной драме. Она отвела взгляд и растерянно просипела: — Я… я… не знаю… Он обхватил её за плечи и начал легонько потряхивать. — Ответь мне. Мне важно знать, Соня. Ты была бы моей? Если бы не он? Соня сглотнула и в состоянии шока, выдавила: — Да... Наверное, да. Порко резко отпустил её, развернулся и со злостью пнул кость своего титана: — Какая же ты невыносимая женщина! Он положил ладони на огромный деревянный ящик у края крыши, и не оглядываясь проговорил: — Уходи. Уплывай. Спрячься в подвал. Просто... спасайся. Пожалуйста. — Я не могу... — прошептала Соня. — Прости меня Порко, пожалуйста прости. И горькие слёзы снова сорвались и покатились по подбородку. Она бросилась к нему и крепко обняла за шею. Он ответил ей тем же и обвил за талию. Они пару минут стояли как статуи, словно приросли друг к другу. А затем Порко прошептал на ухо: — Я буду убивать твоих. Она так же склонилась к его уху: — А я — твоих. Он отстранился, посмотрел ей в глаза в последний раз, мягко поцеловал в макушку, прыгнул с крыши, преобразовался в титана и умчался к эпицентру боя — навстречу Молотобойцу и Атакующему титану. Да, что же это за день сегодня такой, а? В какой там фазе находится луна? Соня попыталась успокоить прерывистое дыхание, провела пальцами под глазами, стирая размазанную тушь, встряхнула руками, словно прогоняя весь невроз, и побежала к лестнице на чердак, чтобы снова направиться к радиовышке. По пути ворчала, что Галлиард закинул её так далеко, ведь времени оставалось всё меньше и ей приходилось пробивать путь себе заново. Борьба между Молотобойцем, Челюстями, Атакующим и разведчиками была яростной. В какой-то момент становилось вовсе не понятно, кто одерживает верх. Революционеры отстреливались с их врагами, и казалось, что на этом пятачке собрались абсолютно все участники восстания и их противники. Соне пришлось отбиваться врукопашную, и она потеряла свой автомат — точнее, ей пришлось бросить его в закоулках улицы, когда натиск стал слишком сильным. Вытащив пистолет из-за пазухи, она отстреливалась уже у самого подножия вышки с охранниками. У неё наконец получилось. Она оказалась единственной, кто пробился внутрь, ведь всё внимание было приковано к Прародителю, а другие повстанцы даже не пытались проникнуть в здание — никто, кроме неё, не знал, что именно там нужно делать и что говорить. Попав в небольшую комнату наверху, Соня окинула её взглядом: тесное помещение, заставленное аппаратурой с мигающими лампочками, в центре — стол с передатчиком, а на стене — карта с отметками. Она подбежала к столу и с ужасом поняла, аппаратура не работала. Прибор сбился, а провода торчали наружу. Нет. Нет. Нет. Ну почему мне так не везёт! В отчаянии она схватила ключ и с мольбой начала отбивать SOS, в надежде, что всё же хоть со сбоями, но сработает. Но в ответ лишь мёртвая тишина. И тут её осенило. Она внимательно посмотрела на оборванный провод. «Дура! Ты же можешь это починить!» С дрожащими руками она вставила оголённый провод обратно в клемму, с силой вдавив его пальцами. Раздались искры и дёрганье. И наконец — ровный гул работающего передатчика! Теперь её пальцы затанцевали на ключе с новой уверенностью. Она отстучала чёткий, быстрый ритм — не SOS, а кодовую фразу: «Всем ястребам. Гнездо атаковано. Начинайте клевать». Сигнал ушёл в эфир. Где-то далеко, на материке, операторы, Райнер на захваченной оружейной базе, на другом объекте Армин услышат и поймут — пора начинать. Соня замерла, вслушиваясь в тишину, боясь, что снова будет провал и лишь треск помех. И вдруг — отклик. Сначала из одного города, потом из другого, с разных концов материка посыпались ответные сигналы. Короткие, чёткие, как сердцебиение просыпающегося лидера: «Мы с тобой». «Принято, действуем». «План «Жертва в клетке» активирован, начинаем диверсии». Слёзы облегчения выступили у Сони на глазах. Она не одна. Вся сеть сопротивления жива и отвечает. Теперь можно было переходить к главному — открытому обращению. Перевела дух и её пальцы сжали микрофон. И как когда-то Эрен начала вещать ледяным тоном, исподлобья вглядываясь в стену. Моё имя — София Старк. Я — голос Пророка и Господа на этой земле. И я обращаюсь к тем, кто считает себя хозяевами наших жизней. В этом мире моим друзьям с острова Парадиз, как и всему элдийскому народу, желают лишь смерти. Ваша ненависть отравила все расы. Но мы больше ни рабы и не признаём вашу власть! Вот мой ультиматум. Сложите оружие. Начните переговоры. Сдайтесь — и вы избежите возмездия. Ибо если власть придётся брать силой, — она выдержала многозначительную паузу. — Те, кто сопротивлялся, познают всю тяжесть кары за свои грехи перед этим миром. Вы ослушались воли Господа, поработив в себе всю человечность, — и теперь расплата обрушится на вас. У вас есть 24 часа. Двадцать четыре часа на то, чтобы выбрать между миром и уничтожением. После этого срока все двери для переговоров будут захлопнуты навсегда. И да вознесётся гнев праведный на каждую проклятую вашу душу! Время пошло. Соня упёрлась ладонями в стол, опустив голову. Густая коса расплелась, и волосы, как тёмный занавес, упали ей на лицо. Она испытывала одну сплошную дрожь. Просто слабая женщина, несчастная, разбитая, едва сдерживающая подступающую панику. Тело стало ватным и ей отчаянно хотелось присесть или рухнуть на пол. Но она понимала: если опустится сейчас — будь то на стул или пол, подняться больше не сможет. Она или отключится в обмороке, или провалится в крепкий сон, потому что нервная система больше не выдерживала. У меня нет больше ресурса сражаться… Ей хотелось забиться в угол, свернуться калачиком и бессмысленно бормотать, глядя в одну точку. Вдруг за спиной послышался грохот — кто-то грубо вломился через окно, разбив стекло. Она медленно обернулась. На подоконнике, в раме из осколков, стоял Леви. Он спрыгнул и тут же одарил её тяжёлым осуждающим взглядом. Они зависли и неотрывно смотрели друг на друга. Первым разорвал контакт Леви. Он сделал несколько шагов туда-обратно, засунув руки в карманы. Затем резко подтянул рукава и принялся отчитывать Соню, словно она его непослушная дочь. Он бил ребром ладони по своей второй ладони, безостановочно и методично выкладывая всё, что накипело. Сначала это даже её позабавило. Возможно, он в этот момент тратил весь свой словарный запас, накопленный за всю жизнь. Он не подбирал выражений и бранился в её сторону, чётко и беспрерывно перечисляя её провинности: — … Бестолковая. Бессовестная. Инфантильная. Прямо как те сопляки из 104-го отряда, когда они только прибыли. Безрассудная идиотка! Влезла в дерьмо, даже не оценив риски. Держала меня за последнего дурака, да и ещё всё время обманывала. Постоянно трещишь своим языком невпопад полную хрень всем в подряд и ревёшь как последняя слабачка. А твои эти бестолковые шутки, вообще отдельная тема. Меня достали твои капризы, это твоё вечное «девчачье» нытьё. Всё, хватит! Надоело! Я тебе не мальчик! Поддалась на уговоры этого придурка Йегера… — он замялся и подошёл к окну. Проверил обстановку и продолжил показательную «казнь» — И никакая ты не лидер, понятно? Просто дура, которая возомнила себя вторым Эрвином. Ты вообще и близко с ним сравниться не можешь. Думаешь, хватит одного красноречивого слова и всё, победа? Нихрена подобного! Ты даже свой отряд ни разу не смогла нормально уберечь. Играешь в революцию, а сама первая уже и сломалась… Соня скрестила руки на груди, надула губки и упрямо смотрела в сторону, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Она быстро моргала и сдерживала подступающие обиженные слёзы. — … Всё ясно? — холодно процедил Леви, ставя ногу на раму. — Сиди здесь и не рыпайся. Если я увижу тебя за пределами этой комнаты, всажу этот клинок тебе в задницу, так глубоко, что вся дурь мигом вылетит. Соня продолжала упорно смотреть в пустоту, ещё сильнее надув губки. Она решила не вступать с ним в диалог, так как чувство вины резало сердце острее ножа. Она нехотя признала, что он во всём прав, и она просто инфантильная девчонка, получившая огромную власть, из-за которой сейчас гибнет народ. Она сглотнула ком в горле, повернулась к нему спиной и мечтала, чтобы он поскорее ушёл. Пальцами расчесала волосы, накинув их на лицо, чтобы не заметил, как она вот-вот разрыдается от обиды. Всё равно ей было невыносимо слышать от человека, которого она любит, как он на самом деле к ней относился все эти месяцы. Оказывается, он никогда не верил в меня... И тут почувствовала, как Леви взял её за локоть и аккуратно развернул к себе. Она не выдержала и с дрожащим подбородком обняла его. Уткнулась носом ему в шею и глубоко вдыхала его запах. Леви показательно выдержал паузу, но затем, вероятно, тоже не смог больше терпеть и обнял её в ответ — крепко, почти до хруста в костях, словно пытаясь раз и навсегда забрать себе все её страхи, боль и ту дурость, что он в ней так ненавидел и так любил одновременно. Соня поглубже вобрала в себя воздух и блаженно прошептала: — Боже, как же тебя пахнет... Леви моментально попытался отодвинуть её, создавая дистанцию: — Я не мылся два дня. — Мг… — не скрывая наслаждения простонала Соня. Она вцепилась в него ещё сильнее, ногти впились в спину, а вторая рука запуталась в его волосах. — Я чувствую, как от тебя пахнет настоящим тестостероновым сексуальным жеребцом. Мойся пожалуйста пореже. В этот момент из её капюшона вылез крысёныш. Он взобрался на плечо Леви и принялся обнюхивать его шею с тем же одержимым видом, что и его хозяйка. А затем Соня словно в бреду решила попробовать его на вкус и лизнула. Леви замер и недоумённо пробормотал: — Я не могу понять... Ты что, только что меня облизала? — О да... — сдерживая смех, пролепетала Соня, чувствуя, как напряжение между ними понемногу уходит. Она глубоко вздохнула и уткнулась лбом в его лоб, а между ними крысёныш тыкался мордочкой то в её щёку, то в Леви, растерянно обнюхивая их обоих. — Нужно возвращаться на поле битвы, — глухо произнёс Леви, поглаживая её по животу. — Да... сейчас, — слабым голосом ответила Соня, закрыв глаза. Через минуту она оторвалась от него и, едва удерживаясь на ногах, направилась к стулу, плюхнулась, упёрлась локтями в колени и уронила голову. — Сейчас я приду в себя, соберу остатки храбрости и продолжу миссию. Леви снова подошёл к окну, быстро оценил обстановку и, видимо, поняв, что его помощь пока не нужна, вернулся к ней. — Сейчас наступает самая ответственная стадия, — она нервно почесала шею. — Ладно, нужно идти… Но не успела она подняться, как испытала полнейший шок: Леви присел перед ней на одно колено, как когда-то перед Эрвином, поднял голову и сказал: — Я завершу миссию за тебя. Скажи, что надо сделать. Я всё выполню. Соня приоткрыла рот и глупо моргала, а в груди поднималась странная, непонятная волна чувств. Она встряхнула гривой, чтобы прийти в себя, потянула его за руку и усадила рядом на стул. Повернулась к нему лицом и испытывающе посмотрела ему в глаза. Она только собралась спорить. Собиралась доказывать, что миссию должна выполнить именно она. Но внутренний ресурс был на нуле — она с ужасом представляла, что их короткий счастливый миг скоро навсегда оборвётся. И тут её осенило. Глядя в его стальные глаза, она вдруг ясно поняла, как может изменить ход истории. — Слушай меня внимательно, — она прикоснулась к его предплечью. — Через 15 минут должен появиться Зик. Он начнёт швырять камни, но это для отвода глаз. Самое главное — чтобы ты сделал вид, что пробил ему затылок громовым копьём, будто он погиб. Но он должен выжить. Понимаешь? Эрен должен прикоснуться к Зику именно здесь, на Марли, а не на Парадизе. Это ключевой момент. Ключевой! — она сильнее сжала ладонь. — И главное: вместе с ними в Пути должна отправиться Вики. Зик как потомок королевской крови сможет приказать забрать её с собой, пока Эрен не перехватит власть над Имир. Она ждёт в подвале. Слышишь? Без Вики — ничего не получится! — Как обычно несёшь какую-то несуразную хрень, — буркнул Леви. Соня ухмыльнулась, потом не выдержала и рассмеялась. — Понимаю, как это со стороны звучит. Просто выполни. И постарайся выжить. Она потянула его к себе и поцеловала в губы. Сначала легонько, но затем обвила его за шею и поцеловала так чувственно, так страстно, словно хотела передать ему всю ту гамму эмоций, которые она испытывала к нему весь этот год, как отчаянно мечтала о нём, как она счастлива, что он ответил ей взаимностью. Хоть даже и не любил, а лишь нравилась, но этого ей было достаточно. Леви нехотя оторвался, поднялся и направился к окну. — Сиди здесь и не высовывайся. — Хорошо. Я больше никуда не хочу. Я буду ждать тебя здесь. Вернись за мной. Леви мотнул головой, но Соня вдруг подорвалась: — Постой! — Что ещё, Соня? Мне надо идти. Она мельком глянула на улицу, где вокруг всё полыхало, и казалось, что они и впрямь в аду. До этого Соня настолько была поглощена собой, что даже не слышала, как снаружи творился полнейший хаос. Она сняла с себя накидку и накрыла ему плечи, а крысёныш успел юркнуть в капюшон. И, пока застёгивала, решила процитировать ему одну фразу: — Ты знаешь, в моём мире одна мудрая женщина сказала: «Умереть ради любимого человека — не самая худшая смерть». Леви нахмурился и, перехватив её руку, проворчал: — Ты опять что-то задумала? — Всё хорошо. На этот раз я обещаю. Я буду здесь. Я никуда не пойду, не буду никуда влезать. Я больше не хочу тебе врать. Леви поджал губы, смотрел то в окно, то на неё, словно делал выбор, кого остаться защищать. Но всё же мотнул головой в знак согласия. А Соня в этот момент стянула с его руки резинку. Он схватил за край и потянул к себе, недоумённо рассматривая её. — Я хочу заколоть волосы. Он стоял как вкопанный, но резинку из пальцев не выпускал. — Спасибо, что разрешил мне стать частью твоей семьи. Она улыбнулась, силой выдрала резинку, отвернулась и сделала вид, что завязывает хвост. А Леви ничего не ответил и растворился в полумраке. Соня вернулась на стул, откинулась на спинку, скрестила руки на груди и закрыла глаза. Наконец-то в ней появился какой-то внутренний покой. После роковых слов Эрена несколько часов назад она и надеялась, что сможет изменить всё. Хоть даже такой трагической ценой. Она прерывисто вздохнула, но умиротворение, поглотившее её, было так глубоко, что ей показалось, будто она впала в дремоту. И перед ней возник её командир из реального мира. — Мороз, ну ты справилась как всегда, блестяще, — его голос звучал так ясно, будто он стоял рядом. — Я бы, конечно, хотел сказать, что отец бы тобой гордился... но ты знаешь, я его считаю последней мразью, которая откусила руку, которая его кормила. Соня, пребывая в образе шестнадцатилетней девчонки, лишь неоднозначно пожала плечами и улыбнулась. Он с силой ударил ладонью по столу, но его лицо неожиданно смягчилось. — Мороз, а ты смотрела одно очень интересное аниме? «Атака титанов» называется. Ты мне там одного персонажа напоминаешь. Соня сдержала смешок только потому, что он был её начальником. — Извините, подполковник, но я мультики не смотрю. — А зря. Посмотри, тебе понравится. Знаешь, я тебе скажу... Ты даже не одного, а двух мне персонажей напоминаешь. Так что не пожалеешь, глянь. Она так и не открывая глаза, с ностальгией улыбаясь в пустоту, обнажая зубы. Вспоминала, как смотрела первый сезон сквозь череду страданий, потому что её начальник приказал написать ему подробный отчёт и рецензию о своих впечатлениях об этом аниме. Но её радостные воспоминания прервал человек, вошедший в комнату. — Соскучилась, моя девочка?