Глава 28 За гранью

Леви замедлил темп. Он шёл позади Армина. Ладони снова предательски вспотели. Машинально вытер их об край пальто. Они остановились. Он повернул голову. И внутри всё перевернулось. Тело покрылось мурашками. Он не понимал, то ли дрожал, то ли это был приступ паники. Всё смешалось, отдавая и в сердце, и в лёгкие, и в голову. Каждая клетка его тела реагировала. На неё. Соня… Нет. Она. Его женщина стояла. Живая. Дышащая жизнью и свободой — за стеклянной дверью. Она улыбалась и, жестикулируя, что-то рассказывала каким-то непонятным людям за круглым столом. Леви понял, что у него сейчас вот-вот намокнут глаза. Он интенсивно проморгался и двумя пальцами сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки. А Соня продолжала спокойно существовать за прозрачной «реальностью», не догадываясь, что совсем рядом за ней наблюдает тот, кто готов без сожалений умереть, чтобы продлить этот миг подольше. Она беззаботно что-то вещала, периодически подходя к непонятной доске — похожей на экран у неё дома. Тыкала в пульт и оживлённо что-то объясняла. Она была так прекрасна. Так красива. Такая… Живая. Это слово без конца крутилось у него в голове. Но нахлынувший трепет сбила абсолютно нелепая вещь. Сонина юбка. А точнее, её отсутствие. Леви нахмурил брови. Это что за срам? Её задницу прикрывал какой-то тонкий чёрный кусок тряпки, обмотанный вокруг бёдер. А на ногах — туфли на таком каблуке, который он иначе как двумя металлическими штырями назвать не мог. Как она вообще удерживала равновесие?! Волнение сменилось привычным раздражением. Ему захотелось снять своё пальто, забежать внутрь и обкрутить её, чтобы эти ублюдки, сидящие напротив, перестали похотливо таращиться на её ноги. Вики в этот момент, бросив короткое: — Сколько можно пиздеть? — целенаправленно рванула в зал. Леви еле сдержал порыв остановить её. Сам до конца не понимал почему, но волнение достигло апогея. И он, не придумав ничего лучше, просто спрятался за Ханджи и Армином, которые всё так же беззаботно обсуждали Соню и виды вокруг. Вики вошла так, будто это её квартира. — Сончес, сколько можно грузить людей? — протянула она, уперев руки в бока. Соня, уставшая, голодная и отчаянно мечтающая хотя бы о чашке кофе, раздражённо буркнула: — Вики, не мешай! Ты видишь, я занята! Но через пару секунд мозг всё-таки обработал оглушающую информацию. Она дала себе десять секунд — ровно столько, сколько всегда отводила, чтобы отойти от шока. Затем медленно развернулась, прикусила губу и посмотрела в карие глаза своей единственной лучшей подруги. Вики же широко улыбалась, обнажая белоснежные зубы, и нахально смотрела в ответ — словно и не было целой вечности разлуки и дикого страха потерять друг друга навсегда. Они ничего не придумали лучше, чем разыграть свою старую сценку невозмутимости, которую придумали в пятнадцать лет. Якобы кто первый проявит эмоцию — тот… вонючая свинья. — Как делишки? — с фальшивой небрежностью спросила Соня, тяжело вздохнув. Вики цокнула и также отстранённо ответила: — Ну, знаешь… нормально. Вот, мир спасла. Замуж скоро выхожу. А ты как? Соня скрестила руки на груди, отвела взгляд на проектор и ответила тем же «как-ни-в-чем-не-бывалым» тоном: — Неплохо. В психушку чуть не попала. Устроилась на работу в крупную компанию бренд-менеджером. Стала популярным фикрайтером. А так… в принципе, всё как обычно. Ты же знаешь, у меня унылая жизнь. — Понятненько, — скучающим тоном ответила Вики, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Ну, тогда держи в курсе, подружка! Свидимся как-нибудь! Она протянула ладонь для рукопожатия. Соня облизнула губы и, как истинный «дружбан», хлопнула по её руке, а потом крепко сжала. — И ты тоже, подруга, не болей! Давай пока! И, конечно же, первой сорвалась Соня. Она резко дёрнула Вики к себе и крепко обняла, уткнувшись лицом ей в грудь. Вики с напускным пафосом вздохнула: — Ну вот, опять разнылась… Но сама положила голову Соне на плечо и прошептала: — Ещё раз посмеешь помереть — наведу порчу на понос. — Как скажете, ясновидящая Виктория, — прошептала Соня. Простояли они так недолго. Их прервал мужской голос директора: — София, я, конечно, понимаю, встреча трогательная, но не могли бы вы удосужиться объяснить, что здесь происходит? Соня, будто её окликнули какие-то посторонние, лишь отмахнулась в его сторону не оборачиваясь: — Вы знаете, я беру выходной. До свидания. Она сделала шаг, затем резко обернулась: — Хотя знаете что? Я, наверное, увольняюсь. Не знаю. Или отпуск беру. В общем, не до вас сейчас! Она схватила Вики за руку и, уже увидев в дверях Армина и Ханджи, расплылась в счастливой улыбке и полетела к ним. Леви увидел трогательную сцену: как Соня и Вики, наконец, перестали дурачиться и со всей им свойственной страстностью обнялись. Они о чём-то шептались, но из-за стекла Леви не мог расслышать ни слова. И тут его настиг очередной приступ паники, подобравшись к самому горлу. Собственно, нахрена он сюда припёрся? Что он может ей дать? Она молодая, живая, свободная. Она смогла отпустить прошлое. Она работает… и, судя по всему, занимает здесь неплохую должность. У неё есть жизнь, будущее, люди вокруг — целый мир. Что он может предложить женщине, которая уже пережила боль, смерть и перерождение? Она увидит его — да. Может быть, даже скажет, что скучала. Но дальше? Он всё равно вернётся в свой мир. Вернётся туда, где снова будет один. Где будет жить, зная, что она — где-то там, за гранью, а не рядом. Он вернётся в свой мир. Навсегда. И будет до старости сидеть в том морге своей комнаты, просто зная, что она где-то есть — там, за чертой. Потому что он не хотел бы, чтобы она прожила и умерла с ним через год от скуки. А здесь она — живая. Полна энергии. Сможет найти себе мужчину подостойнее. Да чёрт возьми, он даже уже не воин, а обычный служака, который только и делает, что бессмысленно обходит территорию да участвует в политических переговорах. Он осознал, что любит её настолько, что готов отказаться от счастья, лишь бы не заразить её своей тоской. Это прозрение поглотило его целиком. Он сделал шаг назад, намереваясь умчаться. Умчаться, чтобы не сломал ей жизнь. Но, к его отчаянию, бежать было некуда. Леви отступил ещё на шаг и просто замер, как вкопанный. Как трус — сражаясь с тихой внутренней агонией, которая разрывала его на части. Соня направилась к выходу, и чем ближе она подходила, тем сильнее барабанило сердце у него в груди. Он из последних сил старался сохранить непроницаемое лицо, стоял неподвижно, будто вкопанный. В какой-то момент ему даже показалось, что он перестал дышать. Но добил его окончательно её голос. Она о чём-то перекидывалась с Армином и Ханджи. От волнения он не разбирал слов — только сам звук, живой и радостный. И тут его «укрытие», Ханджи с Армином, наконец, расступились. И он… встретился с ней взглядом. Удар. Его словно прибило волной. В этом взгляде он увидел всё: ту же тоску, ту же боль, ту же невыносимую пустоту, в которой они оба жили всё это время. В их глазах отразились два человека, переживших одну трагедию — и не до конца из неё вышедших. И в этот миг внутри Леви рухнули все сомнения. Чёрт с этим миром. Чёрт с её работой, будущим, обстоятельствами. Он хочет, чтобы эта женщина была только с ним. Точка. Соня сдалась первой — конечно, первой, потому что Леви не мог даже пальцем пошевелить, слишком был прибит этим столкновением взглядов. Она рванула к нему. На ходу скинула туфли и буквально влетела в него. Впечаталась всем телом и обвила руками. Одну ладонь вплела в его волосы, второй залезла под расстёгнутое пальто и впилась ногтями ему в спину. И взвыла так громко, что у Леви заложило ухо. Соня тряслась в истерике, а шея мгновенно промокла от её слёз. Он сам уже не мог строить из себя каменную статую. Обнял её так крепко, как только мог — чтобы чувствовать тепло её тела, чтобы, наконец, поверить, что она настоящая. Она что-то бормотала сквозь истерику, целовала его в шею, в щёку, в ухо, гладила — и снова вцеплялась ногтями. Потом, сквозь прерывистые всхлипы, Леви всё же расслышал, как она, задыхаясь, пролепетала: — Я так скучала по тебе… Я так скучала… Леви тоже хотел выкрикнуть, что невыносимо тосковал, что был мёртв все эти месяцы — мёртв вместе с той, погибшей Соней. Но не мог вырваться из оцепенения, чтобы вымолвить хоть слово. Соня поцеловала его в губы. Без языка, просто впилась в них. Потом упёрлась лбом в его лоб, дав им обоим минуту передышки. Они стояли, дышали через рот, уткнувшись друг в друга. А затем она тихо прошептала: — С днём рождения, Леви. Он округлил глаза и чуть отстранился. — Откуда ты знаешь? — выдавил он, и это было единственное, на что хватило сил. Она через секунду улыбнулась своей тёплой улыбкой, которая сразу затянула рану, кровоточившую в нём все эти месяцы. — Как же я не могу не знать день рождения человека, которого люблю? Леви снова впал в ступор. Давай же, слабак, скажи ей, что ты тоже… — Я… ну… я… — мямлил он, решаясь промолвить главное. Но их сбили трогательные мычания «группы поддержки» сзади. Соня вспыхнула, прищурилась, повернулась к ним и сердито шикнула. А те стояли с глупыми улыбками, всплёскивая руками и изнывая от восторга и умиления. Неожиданно для себя Леви процедил: — Умеете же вы испортить момент. Ребята не выдержали и засмеялись, в том числе и Соня. Она наклонилась к нему и тихо прошептала: — Знаю, ты не любишь показывать эмоции при посторонних. Поэтому когда будешь готов — я проведу время с тобой наедине. Еле ощутимо коснувшись губами его щеки, она отступила. А Леви, который в душе уже готов был выкрикнуть «Да плевать мне на всех!», лишь отстранённо кивнул, заметив, как троица тут же приготовилась умиляться с новой силой. Соня, словно лозунг, выкрикнула «За мной!» и пошла вперёд. А Леви поплёлся позади, наблюдая, как его женщина беззаботно делится новостями с Армином, Ханджи и Вики. Ему нужно было отойти, прийти в себя. Окончательно поверить, что это не сон. Что она в безопасности и он может прикасаться к ней, разговаривать, не боясь, что она вот-вот растворится. В голове возник новый, тревожный вопрос: как уговорить её вернуться с ним в его мир? Мысль поглотила его настолько, что он не заметил, как они вышли на улицу. — Сончес, ты что, как обычно, опоздала и не успела занять место на парковке? — вырвало его из дум восклицание Вики. — Выживешь! — отмахнулась Соня. Они завернули в безлюдный двор и подошли к машине. Армин присвистнул: — Это твоя? — Ну да, — отмахнулась Соня и тут же взревела на всю улицу: — Какой козлина подрезал! Как мне теперь выехать?! Она, взвинченная, оббежала машину и снова заорала: — Ну и, конечно, номера телефона нет! Со всей силы шаркнула по колесу, и улицу разорвал вой сирены. Леви поморщился и внутренне взмолился, чтобы этот звук поскорее прекратился. — Давай, вылезай, мудила! — орала Соня в пустоту. — Иначе вызову эвакуатор! Вой, наконец, стих, но на зов никто не вышел. Леви прикинул, что выехать можно, но сложно. Не успел достроить план в голове, как Соня уже распахнула дверь, и все погрузились внутрь. Он сел с ней вперёд. Она нажала кнопку, панель загорелась фиолетовым светом, и начался спектакль. Соня крутила руль, ворчала, пялилась на экран с красными линиями, от которого периодически раздавался писк. Ничего не получалось. Не выдержав, она начала лупить кулачками по рулю: — Как же, я ненавижу этих дебилов! Сейчас ещё лопнет от злости, дурёха. Тяжело вздохнув, Леви положил руку ей на плечо. Но Соня была так поглощена припадком, что даже не заметила этого жеста. Пассажиры же сзади уморительно хихикали. — Давай я попробую, — твёрдо сказал Леви. Соня нахмурилась: — В смысле? — Не могу смотреть, как ты возишься. Соня в ответ лишь растерянно хлопала ресницами. — Всё, дай я. Соня смиренно послушалась и поменялась с ним местами. Леви тут же прикинул, достаёт ли до педалей. — Так… слева тормоз, справа газ. Всё предельно ясно. Соня уже открыла рот, чтобы объяснять, но он перебил: — Да знаю я. Уже разобрался! Покрутил руль, посмотрел, как ведут себя колёса. Выглянул в окно, чтобы прикинуть угол, и начал аккуратно выезжать задним ходом. Смотрел в боковые зеркала, а на экран с «штуковиной» даже не взглянул, так как доверял только своим глазам. Соня в этот момент вжалась в сиденье и пристегнулась. Пассажиры сзади последовали её примеру. Леви на этот фарс лишь фыркнул. Просчитал угол, крутанул руль и спокойно выехал. Повернулся и так же невозмутимо посмотрел Соне в глаза. А она сидела, шокированно разинув рот, будто увидела чудо. — Вот уж точно у вас, мужчин, парковаться в крови! Леви уже собирался ехать дальше. Не показывая, насколько доволен собой, и как понравилось управлять этой машиной. Но Соня категорически отказалась, указав на суровую реальность, что у него нет прав. Когда они отправились в путь уже на машине, а не в душном метро, Леви невольно заметил за собой нечто новое: он получал тихое безграничное удовольствие от всего вокруг. Впервые за целый год у него было по-настоящему бодрое настроение. Последний раз подобное он чувствовал, когда Соня впервые осталась у него на ночь на Парадизе. Тогда он, дурак, списал всё на плотские утехи. Теперь понимал: дело было в ней. В том, что рядом с ней он умел забывать обо всём том дерьме, что тянулось за ним через жизнь. Он делал вид, что следит за дорогой, потому что Соня постоянно отвлекалась то на эту «коробку»-телефон, то на болтовню, то на ворчание про «кретинов за рулём». Поэтому Леви взял на себя обязанность следить за дистанцией и, чтобы никто не «подрезал». Но на самом деле краем глаза он наблюдал за ней: за мимикой, за смехом, за тем, как она с Армином обсуждала что-то, «зацепившись языками, как там на Марли» — в суть болтовни он не вникал. Леви снова погрузился в главную думу: как уговорить её променять этот мир с его удобствами на его, где до сих пор используют как транспорт лошадей и пользуются кристаллами вместо постоянного электричества? Как променять дворец на его каморку? Он откинулся, опёрся локтем о дверцу, виском о костяшки пальцев и задумчиво смотрел в окно. — Вики, ты в курсе, что Лувр ограбили? — звонко выдала Соня на всю машину, когда остановилась на светофоре. Она с коварной улыбкой протянула телефон подруге. Вики состроила максимально серьёзное лицо, словно ей доверили важнейшую миссию. Потыкала в экран и с важным видом уточнила: — От меня что требуется? Соня облизала губы и, не оборачиваясь, бросила: — Посмотри на детектива, который ведёт дело. Вики снова потыкала в экран, а затем торжественно заявила: — Пора брать билеты первым классом до Парижа. — О да, — Соня расплылась в блаженной улыбке. А Леви с подозрением посмотрел то на одну, то на другую. — Следи за дорогой, — сделал он ей замечание, а Соня захихикала, забрала у Вики телефон, поднесла к уху и начала что-то щебетать. — Соня, убери свою коробку и смотри на дорогу, — заворчал Леви. — Леви, я заказываю еду! Вы же есть хотите! Я всё прекрасно вижу! Он всем своим видом показывал, что цепляется к ней исключительно в интересах безопасности, но затем осознал, что пошёл по привычной схеме и таким способом привлекал её внимание. «Оставь её в покое, идиот. Наоборот — покажи, насколько она тебе дорога. Покажи, как у тебя от волнения потеют ладони. Покажи, что ты до сих пор не можешь смириться с тем, что она реальна». Армин затеял разговор, что такое Лувр, и почему «землянки» ликуют от преступного ограбления. Вики наспех объяснила и принялась спорить с Соней о том, кто бы лучше подошёл на роль нового детектива в каком-то сериале. Ханджи время от времени вскидывалась и тыкала пальцем в окно: «Леви, смотри, ещё одно стеклянное нечто!» И Леви, к своему удивлению, почувствовал, как с него начинает спадать то, удушающее внутреннее напряжение, которое сопровождало его с самого прибытия в этот мир. Он впервые позволил себе расслабиться. Улыбнулся и втянулся в разговор, перебрасываясь репликами, задавая вопросы и делясь своими наблюдениями. Высадили Вики у её дома. Она всё же соизволила заглянуть на пару часов к близким и наглядно продемонстрировать, что жива-здорова. У самого подъезда Сони их остановил мужчина в какой-то странной форме и вручил несколько пакетов. Что удивило Леви, что Соня не стала доставать деньги, как до этого Вики. Она вытащила какую-то приплюснутую карточку, похожую на документ, приложила её к небольшой «считывающей» машинке, и они спокойно разошлись в разные стороны. Леви сначала хотел спросить, что это за способ оплаты, но махнул рукой. Ему было не до того. Соня же приобняла Ханджи и защебетала самым милым голоском: — Ханджи, подскажи, как прошли переговоры с премьер-министром? Какие доводы ты ему привела? Ты действовала по моему плану? По той речи, что я тебе написала? Или сама выкручивалась? Ханджи поправила очки, обняла Соню в ответ и так же беззаботно, словно речь шла о смешном случае, ответила: — Знаешь, сначала пыталась, по-твоему. Но этот марлиец оказался таким редкостным идиотом, что пришлось перейти на мой метод. — С каждым словом её тон становился горячее. — Представляешь, революционеры уже оккупировали здание, почти всех марлийских политиков, кто сопротивлялся, взяли в плен… А он сидит и твердит про преданность Марли, про верность державе, и что никогда не отдаст страну «адской Элдии». Леви заметил, как Соня театрально закатила глаза и притворно застонала: — Ох уж эти мужчины и их ранимое эго! Леви вскинул бровь и недоумённо переглянулся с Армином: В смысле — наше ранимое эго? Это на что она намекает? Почему она обобщила? Но Ханджи не остановилась: — Однако, вроде мы пришли к общему знаменателю, договорились об одном пункте, и представляешь — появляются титаны и его сжирают. Я-то превратиться не успела, пар от паразита не дошёл, и я смогла улететь. Соня не выдержала и громко захохотала: — Боже, какой чудесный финал! Прости, Господи! С этими словами она вставила ключ в замок, и они вошли в квартиру. Пока раздевались, Леви уже открыл рот, чтобы попросить Соню уединиться хоть на две минуты — как она, словно его и вовсе не существовало, ввалилась в комнату, завизжала и принялась обнимать всех подряд. Ребята из Парадиза не остались в долгу и тоже радостно загалдели. Дива вообще пищал, как умалишённый, минуты три подряд: «Ты жива! Ты жива!» — обнимал её и целовал в щёку. Равнодушных не было. Леви сжал челюсть. Времени и так в обрез, а он просто хотел побыть с ней наедине. Хоть ненадолго. Хоть на минуту — перед разлукой, если Соня ему откажет и останется здесь. Но он не мог заговорить при всей этой толпе, которая, он был уверен, непременно станет хихикать и подтрунивать над ним. Поэтому приходилось терпеть. Соня взглянула на «коробочку», которую назвал телевизором. — Ого, вы уже в конце третьего сезона… Леви заметил на экране себя — нарисованного. На лице у него, вероятно, проступил очень чёткий вопрос. Соня тут же опустила плечи, заныла и сказала: — Я потом объясню. Хорошо? Просто… прими это как данность. И Леви в очередной раз пришлось принять всё как есть. Хотя каркас в голове начал складываться из всех тех «бредовых» историй, что она рассказывала на Парадизе. Он вспомнил и слова Вики про «огромный телескоп», которым за ними следили, и «нарисованные картинки»… Соня бодро перетянула всех в зал, усадила на диван, достала еду, расставила на стеклянный столик. И все, включая Леви, который держался до последнего, накинулись на эту непривычную еду. У многих ведь с утра и крошки в рот не попало. Конечно, кроме Саши, которая уже успела опустошить полхолодильника, но и она не отказалась подкрепиться ещё раз. — Ну что, смотрим четвёртый сезон, и я вас провожаю в добрый путь! — бодро объявила Соня. У Леви внутри снова кольнуло, но он стерпел. Просто сидел, жевал какой-то пирог, потом завёрнутую в рис рыбу и пялился в экран. Соня уселась на стул, облокотилась локтем о стол и погрузилась со всеми в эти «чудо-картинки». С каждой новой серией атмосфера в комнате становилась тяжелее и напряжённее. А когда Леви воочию увидел, как он подорвался на громовом копье, и как потом Ханджи за ним ухаживала, он не удержался и глянул на Соню. Она с серьёзным лицом посмотрела на него в ответ и кивнула. Леви моментально отдёрнул взгляд и снова уставился на экран. Теперь каждое её произнесённое когда-либо слово обретало для него огромный вес и смысл. Он в очередной раз убедился, что не зря выбрал эту женщину. Точнее, ему повезло, что она его выбрала. Ведь она самоотверженно рискнула всем, чтобы спасти всех — и его в том числе. Чувство глубочайшего уважения и благодарности Леви решил будет носить в сердце до конца жизни. Спустя несколько часов оцепенения и гробовой тишины прозвучала последняя фраза: — Спасибо, что ты мне когда-то подарил шарф, Эрен! — прозвучал неестественный голос Микасы, и экран потух. Все как один включая Леви, уставились на Соню. А та неловко улыбнулась, помахала пальчиками и мило пропела: — Не благодарите. А затем, снова синхронный поворот голов, только уже в сторону Эрена. Тот зеркально повторил жест Сони, расплылся в невинной улыбке, пожал плечами и просипел: — Вы же видели, я просто хотел спасти наш остров! Соня наслаждалась зрелищем: тем, как ребята отходили от шока, тем, как искажались их лица, тем, как Эрен пытался раствориться, лишь бы избежать праведного гнева. Первая вышла из транса Микаса, чем не смогла не удивить Соню. Она-то думала, что Жан, самый импульсивный, накинется с кулаками, но он всё ещё, потупив лицо, приходил в себя. Микаса подскочила, встала напротив Эрена и, сделав замах, влепила ему звонкую пощёчину. — Какой же ты… — прорычала она, уперев руки в бока. — Соня, напомни слово! Соня самозабвенно улыбнулась: — Инфантильный эгоист. — Точно! Заставил меня убить тебя! Тебе вообще плевать на мои чувства?! Эрен что-то мямлил и пытался оправдаться, а Соню в этот момент распирала гордость за подругу. И, кстати, шарфа на Микасе не было. «Когда же она его сняла?» — мелькнуло у неё. — Это что, вот так я со стороны смотрелась? — продолжала бушевать Микаса. — Как последняя дура, что бегала за тобой и визжала «Эрен, Эрен»? У меня других слов в этом мультике вообще нет! — Ну… как тебе сказать, — протянул Конни, неловко почесав затылок. — Кстати, Соня, если тебе интересно… Когда титаны исчезли, моя мама тоже вернулась в норму. Соня просияла и показала ему из пальцев сердечко. Следом подорвалась Саша. Она встала рядом с Микасой, скрестила руки на груди и обрушила свой гнев на побледневшего Эрена: — Значит, ты делал всё ради защиты Хистории, а меня не жалко, так?! — Нет, ты неправильно поняла, — нерасторопно мычал обвиняемый, выставляя руку вперёд, разом опасаясь новой пощёчины. — Я не видел… точнее, видел только обрывки… — Мне похер! — не унималась Саша. — Это что выходит? Если бы не Соня, меня бы завалила та раздражающая девочка Габи, которая живёт в порту? И я бы даже не попробовала эту оранжевую картошку?! Соня откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и с нетерпением ждала следующего «палача». Но тут вмешался Дива, как обычно, сбив общий градус ярости самым нелепым вопросом: — Я что-то не пойму… а почему меня не было ни в одной серии? Даже мельком? — Фин, я и сама задаюсь вопросом, как ты выбился из массовки в главные второстепенные персонажи, — весело отозвалась Соня, заставив девчонок невольно улыбнуться и отступить от Эрена. — Ясно, — обиженно процедил Дива. — Значит, я и сейчас какой-то второстепенный… Соня опустила голову и тихо засмеялась. Ну не говорить же ему, что в оригинале он, возможно, умер ещё в первой серии, когда солдаты прыгали с парашютами и превращались в титанов. Волна дошла до Жана и Конни. Те перешепнулись и подтянулись к девчонкам. — А ну-ка, давай, суицидник, выйдем, — нахально бросил Жан. — Да, пойдём на улицу, обсудим втроём смерть Саши, Ханджи и то, как нам пришлось убивать своих, — процедил Конни, подворачивая рукава. — Чего вы взъелись? Вы же живы остались! — попытался оправдаться Эрен. Жан рванул вперёд, но Микаса вовремя схватила его за рубашку. Он попытался вырваться и «настрелять» Эрену по голове, но тут вмешался Леви, заставив всех притихнуть. Даже Соня наклонилась вперёд, чтобы расслышать. — У меня два вопроса, — начал Леви, стрельнув уничтожающим взглядом в Эрена и заставив того поёжиться. — Первый: что ты имел в виду под фразой «что все Аккерманы — рабы»? — Капитан… — Я ещё недоговорил, — ледяным тоном прервал его Леви. — Ты что, обсос, себе позволял по отношению к командиру? Мы тебя на Парадизе сейчас не сдали, а ты довёл Ханджи до того, что она добровольно пошла на смерть?! — Капитан, я… — На Парадизе поговорим, — отрезал Леви. Соне вдруг стало жаль парня, она хотела вставить слово, но её опередила Ханджи: — Однако… я даже не знаю, как это прокомментировать, — говорила она, крутя в руках вилку. — Могу сказать одно: я очень благодарна Соне и Вики, которые сделали всё, чтобы спасти наш мир. И те немногие жертвы во время восстания несравнимы с трагедией, которая могла бы случиться. Соня, спасибо, что, несмотря на наше недоверие, не сдалась и убедила нас действовать по твоему плану. Они одновременно кивнули, выражая искреннее уважение друг другу. — Вы понимаете, у Эрена не было выбора. Он не мог изменить будущее… — попыталась защитить «шкета» Соня. — Не оправдывай этого придурка! — крикнул Жан. — Ничего, скоро вернёмся домой, и мы с Конни тебе устроим! — Я тоже… посмотрев это аниме… Я правильно назвал, Соня? — уточнил Армин и после её подтверждения продолжил: — Да, неприятно осознавать, что с нами могло произойти. Но Соня права: это одна из временных петель. И Эрен действительно не мог изменить ход событий. Я рад, что мой лучший друг жив. И что остальные живы. Нам не пришлось убивать своих. Не пришлось видеть тот ад… который он устроил, чтобы нас защитить. А вот Флок… я в шоке. Может, и к лучшему, что его прихлопнул Ким. Он на пару секунд задумчиво завис на экран и затем продолжил: — Главное — больше не повторить нелепых ошибок. Будем стараться сохранять мир и строить взаимовыгодные отношения между странами. Соня, поможешь составить план? Она улыбнулась, взяла свой блокнот со стола и пошла к Армину. — Давайте остаток времени просто поболтаем. Я так по вам всем соскучилась. Так что оставьте разборки для вашей реальности. Дальше всё пошло более-менее спокойно, местами даже весело. Соня жадно хватала каждую минуту: ей хотелось поговорить со всеми, прежде чем ребята покинут её реальность. Она расспрашивала: как дела, как ситуация на Марли, что нового. Очень жалела, что Вики не забрала с собой и остальных, дорогих её сердцу друзей. Периодически она поглядывала на Леви. Тот сидел на диване и с каменным лицом «учил жизни» Эрена. Все остальные уже разбрелись по квартире, но капитан был непреклонен: раз уж взялся читать нотации — доведёт до конца. Соня лишь тихо вздохнула. Она смирилась, что он скоро опять исчезнет из её жизни, и просто радовалась видеть его здесь живым хоть на несколько крохотных часов. Она решила, что будет просить Вики хотя бы раз в год отправлять её в путешествие в тот мир. В мир, где живёт её мужчина. Чтобы просто посидеть рядом, посмотреть на него, может, даже выпить с ним чаю. Но просить его быть вместе — нет. Не решится. Да и смысла не видела: ему всегда было комфортнее одному, и в его мире для неё места не находилось. Чтобы развеять тоску, она подозвала Ханджи и повела её показывать стиральную машинку, не забыв уточнить: — Электричество-то на Парадизе уже провели? — В Сине — полным ходом, — объяснила Ханджи. — Но остальные территории пока в процессе. А когда Соня объяснила суть «чудо-машины», Ханджи вспыхнула от восторга: — Первым делом, как вернусь, займусь её разработкой! Меня уже задолбало стирать всё вручную! Соня похлопала её по плечу, вспомнив, как сама отдраивала вонючим мылом марлийскую белую форму и всё своё бельё. Послышался голос Вики, которая, как ураган, ворвалась в квартиру и верещала, что время для волшебства подходит к концу. Она носилась по комнатам, собирая в одну кучу гостей из другого мира. У Сони даже глаза намокли от осознания, что через час она вновь останется совсем одна в этой неуютной квартире. — Соня, — раздался голос Леви за спиной. Она затаила дыхание, а он продолжил: — Можно тебя буквально на две минуты? — Конечно, капитан, как я могу ослушаться вашего приказа, — весело отозвалась она, чтобы хоть как-то скрыть невроз неудачной шуткой. Боже, неужели он всё-таки набрался мужества и хочет поделиться своими чувствами. Ведь другой логичной цели для разговора она не видела. Они направились в её комнату под любопытные взгляды зевак, по совместительству друзей. Леви вошёл первым, а Соня облокотилась спиной о дверь и взволнованно кусала нижнюю губу, чтобы от нервного напряжения не ляпнуть какую-нибудь чушь. Леви снял пиджак, швырнул его на кровать, засунул руки в карманы и начал мерить шагами комнату. — В общем, я хотел сказать, что… — он прервался, схватил свою фигурку, покрутил и поставил на место. — Что я цепочку твою нашёл, — выдавил он наконец и вытянул из-под рубашки её кулон. — Ты прошёл сквозь миры, чтобы вернуть мне цепочку? — не смогла скрыть лукавой улыбки Соня. Леви показательно фыркнул: — Не вижу ничего необычного? — Ну да… Спасибо, — пролепетала она, сдерживая смех. — Мне её очень не хватало. Соня протянула руку, чтобы забрать свою вещь, но Леви спрятал цепочку под одежду. Он подошёл к окну, отвернулся к ней спиной, пару минут стоял и пялился на огни вечернего города. — Чёрт, как же у тебя получается так складно всегда говорить… Соня скрестила руки на груди и продолжала сохранять молчание. Она решила в этот раз не помогать ему и наслаждалась, как сильнейший воин человечества не может связать и двух внятных слов. Леви резко пересёк комнату, встал совсем близко к ней и пристально посмотрел в глаза. Соня, сама не ожидая, засмущалась и первая отвела взгляд. — Я хотел сказать… а, к чёрту всё, — выдохнул он и тихо пробурчал: — Я люблю тебя. У Сони бабочки в животе настолько интенсивно запорхали крыльями, что перехватило дыхание. — Не расслышала, повтори ещё раз, — Соня невинно захлопала ресничками, а Леви прищурился. — Люблю тебя, — процедил он сквозь зубы, теряя терпение. Соня больше не смогла скрыть счастливой улыбки. — Я не слышу, громче! Леви опёрся ладонью о стену, сократив их расстояние до сантиметров, и, пронзительно глядя в глаза, рявкнул: — Я люблю тебя, чёрт тебя дери! Соня засмеялась, но затем тут же, пока он не сбежал, обвила его за шею и поцеловала. — И я тебя люблю, — прошептала она ему в губы, когда они всё же смогли оторваться друг от друга. За дверью послышались сдавленные смешки и вздохи умиления. Леви с непроницаемой маской проговорил: — Ну конечно, как же… без твоей свиты. Соня захихикала, запустила пальцы ему в волосы и снова поцеловала. — Ничего. Мне тоже всегда такое интересно. Пускай послушают. — Мг… — пробурчал Леви сквозь поцелуй, но не отстранился, а крепче обнял её за талию. — Я хотел ещё кое-что спросить, — начал он и уткнулся носом ей в шею, пряча то ли глаза, то ли своё смущение. — Леви, у нас мало времени, — подтолкнула его Соня, чтобы он наконец высказался. — Я бы хотел, чтобы ты стала… Соня не расслышала конец предложения и поёжилась от его горячего дыхания на шее. — Что? — Я бы хотел… Точнее… Ты станешь моей женой? — выпалил он, сильнее вжимаясь в неё. Соня оцепенела. Ждала всего. Но не этого. Она слегка отодвинула его и ошарашенно посмотрела в глаза. А Леви тут же начал оправдываться нахмурившись: — Я понимаю… у меня нет денег. Я простой солдат. И здесь твоя жизнь, твоя реальность. Но я… Соня приложила ему палец к губам и тихо ответила: — Я согласна. И, взяв его за руки, добавила: — Мы создадим всё вместе. Как одна семья. Неважно, где твой дом. Важно — с кем его строить. Соня притянула его к себе, и они снова обнялись. Леви водил щетиной по её щеке, гладил костяшками пальцев по спине и прошептал то, от чего у неё побежали мурашки: — Если бы ты отказала… я бы так до конца жизни и остался мёртв внутри. Эти слова выбили у неё почву из-под ног. В них была вся боль, которую он пережил. Она живо представила, каково ему было все эти месяцы, думая, что она погибла. — Как же я могла отказать мужчине моей мечты? — прошептала она в ответ. И к её новому изумлению, Леви сильнее прижал её к себе и чувственно поцеловал. Их интимный момент, который должен был остаться только между ними, естественно, нарушил гвалт. Дверь распахнулась, все друзья ворвались, облепили их и начали восторженно визжать, поздравляя жениха и невесту. Леви только закатил глаза и принялся ворчать, что они все — кретины. — Думаю, вам стоит попрощаться, — спокойно произнёс Леви, обращаясь к подругам. — Мы подождём в зале и подготовим всё для ритуала. Как только дверь закрылась за последним человеком, Вики и Соня зависли друг напротив друга, уперев руки в боки. — Всё-таки променяла многолетнюю дружбу на мужика, — заключила Вики самым серьёзным тоном. Соня пожала плечами и нахально ответила: — Ну, значит, не такая уж ты и лучшая подружка. — Сучка, — проморгалась Вики, сдерживая слёзы. — Хорошо, что у нас люди суеверные и скопление энергии бывает часто. — Получается, я даже в другом мире от тебя не спрячусь, — Соня не выдержала и заплакала. — Я буду скучать. Вики вытерла ладонью мокрые щёки и промолвила: — Перепишешь на меня квартиру? Пару секунд стояла гробовая тишина, а затем комнату сокрушил звонкий хохот — сквозь самую искреннюю предстоящую тоску от разлуки. — Ты самая лучшая подружка, — тихо прошептала Соня и протянула мизинец. — Я тебя люблю. — И ты мой лучший штурман. Ты всегда будешь в моём сердце, — прошептала Вики, скрепив их дружбу своим мизинцем. — Ну что, пойдём. Провожу тебя в добрый путь, и ты наконец-то заживёшь свою заслуженную душную, но счастливую жизнь.