Глава 29 Финал истории

Два года спустя. «Ну и сколько можно ждать? Как обычно, наверно, трещит языком с подружками», — проворчал Леви, поправляя шарф. Он шмыгнул носом и поёжился, отметив, что такой прохладной погоды давненько не припоминал. И ладно бы дождь или ветер, — так нет же, зимнее солнце слепило прямо в глаза, создавая видимость теплоты. Мимо прошли два чиновника. Они вальяжно протянули Леви руки, и он нехотя пожал их в ответ, мысленно ломая каждому пальцы за то, что иногда обижают его женщину и спорят с ней на каждом собрании. Сквозь высокий решётчатый забор показались и другие члены правительства. А Сони всё нет. Он взглянул на часы и выругался. Хотя сам виноват: зачем за час пошёл её встречать? Знал же, что она задержится посплетничать с коллегами после заседания. — Ну, наконец-то выкатилась. Леви, не скрывая раздражения, наблюдал, как к нему плелась Соня — с распущенными волосами, в расстёгнутом пальто и длинном платье, которое цеплялось за туфли. «Уже настолько обленилась, что даже юбку подобрать не может, и пальто не застегнула специально, чтобы заболеть, и потом ныть». Леви глубоко вздохнул и попытался успокоиться, решив, что ей, вероятно, плохо и поэтому она в таком виде. Соня зевнула и, откинув голову, замедлила шаг. У Леви дёрнулось веко, а стопа сама начала отбивать нервный ритм ожидания. «Сидит до глубокой ночи в своих чертежах и книжках, а потом весь день сонная. Сегодня ляжет вовремя — и пусть только рот откроет!» Как только Соня «доползла» до него, она без лишних формальностей поцеловала его в щёку и пролепетала: — Ну что, купил? Он хотел съязвить, но от холода зуб на зуб не попадал, а мысли путались. Леви протянул коробочку, и Соня буквально вырвала её. Тут же вскрыла на месте, достала пирожное и откусила так, что пол-лица вымазалось в крем. — До дома дотерпеть не могла? Руки ведь грязные, — причитал он, вытирая ей нос платком. — У меня стресс. — У тебя каждый день твой стресс. Я тебе изначально говорил: сиди дома. Так нет же — как обычно, решила из себя строить героиню, — продолжал нотации Леви, застёгивая верхние пуговицы её пальто. — Я тебе сейчас такое расскажу! — лепетала Соня с набитым ртом. — Помнишь ту бестолковую бухгалтершу? Так вот, я выхожу, а она мне: «Пошла ты нахрен!» Меня вот так вот всю! — она потрясла кулачками, затем яростно замахала руками, изображая сцену. — Я хватаю её за волосы и говорю: «Как, куда я пошла? А я кто тебе такая?!» Прижала её у главного входа, а она начала отбиваться ногами. Повезло, что Франц разнял, а то от этой швабры только щепки бы остались. Леви обречённо провёл ладонью по лицу, стирая раздражение. — Ты на девятом месяце, Соня. Сколько можно? Тебе вообще нельзя нервничать. Поймёшь ты своей пустой головой это или нет? — У меня гормоны. Они меня все бесят. Она остановилась и опёрлась о его предплечье, чтобы отдышаться. — Короче… я решила выдвигать свою кандидатуру на пост президента. Блядь, ну чего ещё было ожидать от этой женщины. — Серьёзно? Тебя ничего не смущает? — Я согласилась так рано выйти замуж и родить ребёнка только потому, что ты пообещал взять роль главного родителя на себя. — Но это не значит, что наш ребёнок должен видеть свою мать только перед сном. Естественно, Соня пропустила его замечание мимо ушей и продолжила гнуть свою линию. — Ай да пятилетку за три года! — она схватила Леви за руку и с мольбой посмотрела ему в глаза. — У меня есть план. Поможешь осуществить? — Ты там определись: я должен за ребёнком смотреть или бегать осуществлять твои дерьмовые замыслы? Соня цокнула, отмахнулась от него и поплелась дальше. — Вот думаю, какую систему внедрить… демократию? Социализм? Коммунизм? — самозабвенно щебетала она, теребя кулон. — О, а может, тоталитаризм? С этими словами она возвела руки к небу и зашлась в злобном смехе. Леви на её выходку лишь цинично вскинул бровь. — Понятно. У тебя, как обычно, всё стабильно, — он засунул ладонь в карман, достал кольцо и протянул ей. — На, почистил. Соня покрутила кольцо, прищурилась и прочла гравировку: «София Аккерман». — Как красиво… Леви, да у тебя талант, — уже усмирив гормоны, спокойно сказала она. — Ты не думал стать ювелиром? — Нет. Соня кинула на него взгляд, в котором читалось амбициозное желание всё-таки уговорить его на новую сферу деятельности, но, встретившись с его каменным лицом, тут же специально сменила тактику и заныла: — У меня так болят ноги, и спина, малыш полдня лупит в бок, я не спала до самого утра… — мычала она себе под нос. — А ещё… Леви перекрыл ей дорогу, обхватил за плечи и взволнованно спросил: — Чем тебе помочь? Соня прищурилась, обняла его в ответ и, словно в бреду, затараторила: — Точно! Только тебе под силу меня спасти! Ты можешь проследить за одной парочкой с работы — они, похоже, тайно встречаются, и я должна убедиться… Леви в этот момент всерьёз призадумался, что жизнь без глаза и пальцев, зато в спокойствии не была такой уж плохой перспективой. Но тут же успокоился, зная, что чертовски счастлив каждый грёбанный день вот уже на протяжении двух лет. — Ты же помнишь, что беременным отказывать нельзя? Соня драматично затрясла подбородком, и Леви, прекрасно понимая, что она сейчас нагло манипулирует, всё же сдался. — Ладно, прослежу за этими идиотами. Соня тут же успокоилась и с сияющей улыбкой пропела: — Ты самый лучший муж на свете! — Хоть бы слезу для приличия пустила. — Я не умею наигранно плакать. — Я тебе когда-нибудь говорил, что ты самый дерьмовый стратег на свете? Она взяла его под руку и весело ответила: — Постоянно, господин Аккерман. Ещё с первого допроса, когда я сюда попала. — Почему я вас тогда в камеру не посадил?.. До сих пор сам с себя удивляюсь. — Ты просто влюбился в меня и не смог. Соня игриво подмигнула, а Леви фыркнул: — Размечталась, ты не в моём вкусе. — Ну да… я заметила. Они подошли к дому. Леви каждый раз, глядя на фасад, поражался, как его женщина умудрилась уговорить его купить двухэтажный дом в столице и влезть в крупные долги. Хотя бо́льшую часть они уже выплатили, так что невроз на эту тему почти сошёл на нет. — Леви, ну, признайся наконец, что страдал, когда Ким украл меня на Марли. — Нет. Я действовал из чувства долга. И тактично промолчал о своей бессоннице, о своём страхе за неё, о фантазиях, как он героически спасает её от марлийских ублюдков; как мучился, считая, что ей было плевать на него и она играла с ним; как представлял, как она полуобнажённая благодарит его и щебечет, что он сильнейший воин человечества, и что никого так не любила, как его. Он решил, что эта глупая информация ей ни к чему, и так хватило признания два года назад. Этого вполне достаточно, чтобы обозначить его чувства к ней. — Ну ладно, всё равно мне было не до тебя, ведь там появился Порко. Удар пришёлся ниже пояса. «По болезненным воспоминаниям пошла. Настолько слабачка». Леви решил в этот раз отстоять свою честь. — Ну, я тоже не скучал. Лея, знаешь ли, была всегда приятным собеседником за чаепитием. Соня театрально оскорбилась и приложила ладонь к груди. А Леви, пряча самодовольную ухмылку, подался вперёд и открыл входную дверь. Зайдя внутрь, он моментально насторожился: «Что-то тут нечисто». Не успел он снять верхнюю одежду, как из всех углов выпрыгнули люди с визгом «с днём рождения!». Ой, блядь. Провёл, называется, спокойный вечер. Леви предвзято оглядел толпу, застывшую с идиотскими улыбками, повернулся к Соне, а она, сияя и изображая якобы неожиданность, вся изнемогала от восторга. — Вы в курсе, что у меня жена вот-вот родит, а вы орёте и пугаете её? Послышались сдавленные смешки с примесью нытья. Леви, не обращая внимания на обсосов, помог Соне раздеться и снять обувь, а она, приняв помощь как должное, побежала к ребятам, словно ничего и не болело три минуты назад. Она забрала у Вики какую-то коробку и полетела к нему обратно. «Начинается…» — обречённо заключил он, когда его окружили все бывшие сослуживцы, а жена начала пламенную речь, рассказывая обо всех его заслугах и о том, какой он замечательный человек. — В общем, я решила, что тебе необходим настоящий друг, с которым ты сможешь делиться всеми своими сокровенными секретами. С этими словами она протянула ему коробку, из которой отчётливо послышался скулёж. Соня всучила ему подарок и сделала шаг назад, прячась за спинами друзей во избежание публичной кары. Она выглянула из-за широких плеч Эрена и увидела, как Леви, брезгливо вытянув руки, держит щенка на максимально возможном расстоянии от себя. — И кто за ним убирать будет? — процедил он. — Завтра же чтобы отдала в хорошие руки. Соня сделала вид, что сдалась, кивнула и переглянулась с Ханджи так заговорщически, что любой инспектор поймал бы их за нелегальную операцию. Тем временем Леви уже прижал «нового друга» к груди, буркнул себе под нос и направился на кухню — потому что эти идиоты держали щенка в душной коробке и даже воды не налили. — Ну что, идём праздновать! — взвизгнула Вики, и вся компания, как единый галдящий организм, поплыла в зал за стол. Когда все расселись, Соня скривилась: малыш больно упёрся в бок. Леви наклонился, мягко коснулся пальцами выступающей стопы, и крошка внутри тут же успокоилась. Соня улыбнулась, хотела что-то сказать, но её перебила Вики — уже с новой пламенной речью о том, что она не позволит её грядущей подружке родиться козерогом и намерена послать во вселенную запрос на креативного водолея. Соня откинулась на спинку стула и с наслаждением наблюдала за шумными друзьями. Пока все собрались в одном месте, решила проанализировать, чего они все достигли. Вики и Райнер жили в другой реальности: продали Сонину машину с её благословения и путешествовали по свету. Тем же, кстати, занимались Дива и Кольт, только уже в этом мире. Рядом с ними расположились Жан и Пик, которые о чём-то оживлённо спорили с Эреном и Микасой. Первая пара жила на две страны: отец Пик и мать Жана остались на острове, в портовом городе, а сами они занимали посты в посольстве Парадиза на Марли, которое смогли создать, «прогрызая» стену недоверия и отстаивая интересы элдийцев. Соня не могла не нарадоваться, когда только вернулась сюда, тому, что беженцам удалось покинуть материк и даже здесь спокойно обжиться, создав свою диаспору в портовом городе, который рос в геометрической прогрессии. Вторая парочка, Эрен и Микаса, жили тихую жизнь в Шиганшине. Они отстроили заново дом, где провели детство, и сейчас тоже ждали ребёнка. Конни с Кирой жили так же на Парадизе, но постоянно — как на пороховой бочке: каждый месяц драматично расставались, а затем так же страстно мирились. Работали вдвоём в военном подразделении на участке Розы и уже оба дослужились до капитанов. Год назад Саша и Николо открыли свой первый ресторан. Дело пошло настолько успешно, что к сегодняшнему дню у них их уже три, включая один — в самом центре столицы. Да и детьми они успели обзавестись. Оказалось, что пока на Марли бушевала революция, Саша спокойно ходила беременной и просто радовалась жизни. Раздался звонкий смех Ханджи, и Соня сразу перевела на неё внимание. Она не представляла, как бы без неё вообще смогла пробиться в ряды чиновников и строить карьеру. Сейчас Ханджи возглавляла научный центр, который они открыли общими усилиями, вербуя инженеров по всему миру, чтобы нагнать технологический прогресс. Имела несколько кавалеров, но признавалась, что пока «замужем за работой» и горит своим делом. Даже создание ядерной бомбы маленькими шажками продвигалось вперёд, и Соня рассчитывала, что, став президентом, будет главой державы, первой в этом мире, обладающей такой мощью. Армин же оказался прирождённым политиком и дипломатом. Он продолжал быть послом Парадиза и вёл активные торговые переговоры, в том числе и с Марли. Благодаря ему экономика острова взлетела, что позволяло строить новые города и привлекать инвесторов. В личной жизни всё было неоднозначно: с Энни вроде бы были отношения, но из-за его загруженности и её «загонов» они не могли сосуществовать мирно. Энни, по этическим соображениям, на день рождения Леви, естественно, не пригласили. Марли переживала серьёзные изменения. Элдийцы всё ещё боролись за права жить наравне с марлийцами, и стычки были неизбежны, но это всё же лучше жизни в гетто. Некоторые, уставшие от ежедневной борьбы, плевали на всё и переезжали на остров. Хорошо, что у Дариуса Закклая хватило ума извлечь из этого переселения политическую выгоду, и пока жители острова были только рады новым гостям. Охваченная мыслями о Марли и ностальгией, Соня вспомнила про Магата и Порко. Она начала катать кулон по цепочке и глупо улыбаться. Полтора года назад её срочно вызвали в портовый город. Жан и Пик объяснили это необходимостью помочь разрешить конфликт, но на самом деле её ждал весь бывший отряд во главе с Магатом и неожиданно — Галлиардом. Леви до сих пор не знал об этой встрече. Ну, или делал вид, что не в курсе. Ей даже было интересно, кому он позволил закрыть гештальт — ей или Порко, но, как истинный человек, обладающий мужеством, он спокойно отпустил одну. Хотя Соня прекрасно догадывалась, что он где-то тихонько следил, не высовываясь из укрытия. И как же они тогда напились при встрече! Она конец ночи помнила лишь вспышками и до сих пор пребывала в шоке от той душевной связи, что сохранилась с отрядом. Магат всё так же возглавлял военное подразделение, дослужившись до маршала, но свою армию в бессмысленные войны не бросал, а лишь выстраивал оборону. Галлиард же стал капитаном и тренировал солдат. Порко прибыл со своей девушкой — той самой пленницей, с которой он зажимался в кустах, и по совместительству похожей на Соню как две капли воды. Он, конечно, ей на ухо намекнул, что, когда её муж состарится, она может спокойно звонить, и он тут же примчится к ней. На что Соня драматично извинилась и сказала, что не может прожить остаток жизни с мужчиной, который собирает коллекцию носков с мордочками титанов. Её распирало любопытство, и она допытывалась, как же живёт Зик Йегер. К её глубочайшему разочарованию, абсолютно никто не знал, что с ним и как сложилась его судьба: сразу после восстания он исчез и на глаза больше никому не попадался. Конечно, ходили слухи, будто он просто переехал в другую страну и теперь тихо живёт где-то на отшибе, но этой информации Соне было мало. Она хотела большего. Эта неразгаданная загадка была единственной, которая не давала ей покоя. Она даже всерьёз подумывала отправиться в разведку, чтобы выяснить всё досконально, но, к своему же глубочайшему разочарованию, забеременела. Миссию пришлось отложить на неопределённый срок. Повернувшись к Леви, Соня мило улыбнулась, потянулась и поцеловала его в губы. На что он скривился, всем видом показывая, что кругом люди, а она позволяет себе лишнее. А затем, позабыв о ней, переключил всё внимание на щенка, который сидел у его ног и забавлялся, грызя шнурок его ботинка. Соня наклонилась к нему и тихо прошептала: — Я так счастлива, что ты у меня есть. Я тебя люблю. Леви, пройдя минутную внутреннюю борьбу, всё же решил, что в этот день можно дать ей поблажку. Повернулся и так же тихо сказал: — Спасибо тебе за всё. И я тебя люблю.