«Лик разума»

      Глава:4 «Лик разума»       Акори стучал костяшками пальцев в дверь номера 213. Коридор дышал затхлостью, обои, некогда гордо носившие на себе цветочный орнамент, теперь осыпались пеплом времени, обнажая желтоватый гипс, испещренный паутиной трещин. Тусклый свет, пробивающийся сквозь мутное стекло потолочного светильника, отбрасывал причудливые тени, под ногами скрипел старый паркет, покрытый потрепанным ковром с вылинявшим восточным узором. Винсент стоял гордо рядом с рыжим. Акори теряй терпения от минутного ожидания начал бить кулаком по двери как конь. Вилсон подпрыгнул на кровати от резких ударов и упал с кровати ругаясь про себя «Ай блять больно»       Драма(гнев): «ай бедные мы, как же так, какие козлы припёрлась к нам в такую рань???!»       Логика(раздражённый): «ну явно не очень воспитанные. Как и ты Драма»       Возможно, с точки зрения общепринятых норм, следовало проявить хотя бы толику вежливости — чтобы не только полицейские, но и все прочие обитатели отеля составили о них более лестное мнение. Однако грубая сила зачастую куда эффективнее изысканных манер, и выбить дверь оказалось намного практичнее, чем вежливо в нее стучать. Ну, как выбить — не снесли же её с петель, а всего лишь одним точным ударом вывели из строя замок, после чего она покорно распахнулась, а значит, формально это даже не считается полноценным взломом.       — Ви, как думаешь, мы не ошиблись? Хотя даже если ошиблись, то эти двое, как добросовестные слуги закона, прибегут на своих двоих… О, знакомая мордашка, значит, мы вошли в ту дверь.       Акори неспешной, развалистой походкой прошелся по комнате, с видом полновластного хозяина, и, бросив взгляд на Вилсона, грузно рухнувшего с кровати, разразился звонким, беззаботным смехом. На столь оглушительный шум уже примчался и второй детектив, однако ситуация от этого не приобрела ни капли серьезности — он настолько спешил, что позабыл даже минимально приодеться и предстал перед незваными гостями лишь в трусах и мятой майке, чем вызвал у рыжего ещё более искренний и громкий приступ веселья.       — Слушайте, а с вами не соскучишься. Приведите себя в порядок, мы подождем вас не более пяти минут. Да не бойтесь, просто поговорим! Если бы мы вам морды пришли бить, то уже это сделали… ну или же хотя бы не здесь вам отпиздили, а на улице, как дикари какие-нибудь.       Увидев детектива, облаченного лишь в скудное нижнее белье, темноволосый тяжело, с нескрываемым раздражением выдохнул, метнув на него уничтожающий взгляд. Мгновенно оценив всю абсурдность ситуации, он схватил Акори за шиворот и, не встречая сопротивления, потащил его в коридор со словами: «Дай ты мужикам привести себя в порядок. Мля, у тебя что, настолько логика отсутствует?» Его силенок с избытком хватало на подобные маневры, поэтому в мгновение ока в комнате остались лишь Демьян и смущенный Вилсон, застигнутый врасплох в самом уязвимом виде.       Драма (усмешка): «Ах, какая пара: пиздабол и шмара!»       Логика (озадаченность): «А кто шмара?»       Драма (усмешка): «Из них? Никто, они оба идиота, но тёмный хоть поумней.»       Логика (задумчиво): «Точнее, более воспитанный, хотя… Тут как сказать.»       Вилсон тяжело выдохнул, с силой потирая лицо ладонями, пытаясь стереть с него остатки сна и смущение, и сухо проговорил:       — Бля, не жизнь, а сказка. Так, ладно… Что думаешь на это всё?       Лейтенант тут же, молча, побежденной походкой побрёл в направлении ванной комнаты, немым жестом приглашая напарника последовать за собой. Демьян может позаимствовать вещи при необходимости из шкафа напарника. Умываясь ледяной водой, которая стекала по его лицу мелкими струйками, он насухо вытерся грубым полотенцем и принялся поправлять мятую рубашку — привычка спать в том, в чем пришлось, осталась со времен бесконечных ночных вызовов, когда на сборы отводились считанные секунды.       — Это с ним Ви же? Думаю, раз он пришёл, то скорее помочь рыжему, ну или… Возможно сотрудничество, хотя сомневаюсь. Скорее… Ну, у них выглядит дружеские отношения... Надо уточнить на этот счёт.       Демьян, опершись плечом о прохладную кафельную стенку ванной комнаты и наблюдая за тем, как его напарник умывается ледяной водой, Демьян решил поделиться своей оценкой происходящего.       — Ну… по крайней мере, свое слово Акори сдержал — сам пришел, да заодно и друга привел. Не думаю, что стоит рассчитывать на крайне серьезный разговор, однако от этого рыжего невозможно ожидать что-либо. Посмотрим, что и как, но далеко оружие не убирай… и можно у тебя на время позаимствовать штаны или шорты?       Ровно через пять минут, выдержанные с почти военной точностью, оба полицейских, приведя себя в порядок и облачившись в более подобающий вид, были готовы к встрече. Дверь распахнулась, и незваные гости вновь вошли в номер. Акори, с ловкостью подвигая стул, непринужденно устроился на нем, откинулся на спинку, приняв расслабленную, почти что развязную позу, и с легкой ухмылкой завел разговор.       — В общем, могу предложить вам сделку. Я вам информацию о мафии, где и что копать, а вы рядом со мной и Ви не маячите, не высовываетесь, да и вообще признаков своей деятельности не подаёте. А и ещё, маску верните.       Вампир, прислонившись к косяку двери и скрестив на груди руки, наблюдал за разворачивающейся сценой с выражением немого удивления на бледном лице. Его приподнятая бровь красноречиво говорила: «Во раскомандовался», но вслух он не проронил ни слова, сохраняя спокойную, отстраненную позу в тени у стеночки. Вилсон же, напротив, всем своим видом излучал нарастающее раздражение. Он стоял, тяжело опираясь на одну ногу, в то время как вторая в нервном ритме постукивала носком об потертый пол. Скрещенные на груди руки и нахмуренные брови дополняли картину явного недовольства.       — И ты на полном серьёзе пришёл ранним утром, чтобы сказать это? Да ты издеваешься...       Лейтенант тяжело выдохнул, потер переносицу пальцами, смахивая остатки сна и накопившееся раздражение, и негромко проворчал, уже с оттенком делового интереса:       — Ладно, допустим. Что за информация?       Услышав положительный ответ на свое дерзкое предложение, Акори тихо похихикал, и на его хитром лице расцвела широкая, довольная ухмылка. Самое простое, что он мог предложить этим двоим в обмен на желанное отсутствие внимания с их стороны — это информация, и он был безумно рад, что они согласились на эту сделку.       — Сначала маску верните.       Демьян, явно недовольный, тяжело вздохнул, коротко кивнул и вышел в соседнюю комнату. Через мгновение он вернулся, держа в руках тот самый сложный механический аксессуар, и молча протянул его наёмнику. Тот принял маску с неожиданной бережностью и принялся тщательно её изучать: его пальцы скользили по поверхности, проверяя микросхемы, провода, каждый крючок и защёлку, и лишь убедившись, что всё в порядке, он одел её на себя.       — Надеюсь, что вы сохранили ее в том состоянии, в котором я вам ее отдал. Сами же видите, что масочка не простая..       — Да, говори ты уже!       Грубо перебил его Демьян. Офицер был явно раздражён всей этой ситуацией и отчаянно надеялся, что эта нелепая встреча поскорее завершится. Возможно, его выводили из себя насмешливые манеры этого рыжего придурка, принёсшего одни проблемы, а может, его просто одолевало желание поскорее добраться до завтрака.       — Лаааадно, приступаю к делу. Надеюсь, вы по моему совету немного прогулялись по Тзеду и, хотя бы чуточку понимаете местоположение. Основное место, где можно встретить товары производства Криса — это рынок, но придется чуть глубже копнуть. Также, как можно было уже догадаться, большую часть востока города контролируется им же. В основном это наркотики, с вероятностью... примерно... в процентах семьдесят вы купите именно товар Криса. Про определенный знак я вам уже говорил, по нему легче всего ориентироваться. Ищите все что можете!       — Это, конечно, хорошо, но зачем надо было в такую рань приходить? И зачем ты его привел?       — В Сварке есть поговорка одна - кто рано встаёт, тому Тсад подаёт! Да и вообще, вы же как полицейские должны быть готовы к ранним подъем, не на отпуске же.       Рыжий был остёр на язык, однако нужную информацию выдал. Формально, на этом можно было бы и разойтись, но в воздухе повисла пауза…Ви усмехнулся, коротко и безразлично махнул рукой в сторону рыжего и бросил с лёгкой насмешкой:       — Если проще глаголете, не хотел один идти. Да-а, кекс, если на киче оказаться не хочет, давно спетушарился бы... Ладно, не суть.       Вилсон скривился, словно от внезапной зубной боли, его взгляд, полный раздражения, уставился на Акори. Он машинально почесал макушку, погружаясь в тягостные размышления. Этот рыжий оболтус обладал удивительным даром — выводить из себя даже за те короткие минуты, что их общение длилось.       — Рынок, значит? — процедил Вилсон скорее для себя, чем для присутствующих, его голос прозвучал приглушённо и устало. — Наркотики… ну, это не новость. Главное — знак. Вообще, этот Крис не слишком умён, раз оставляет метки, серьёзно, кто вообще в здравом уме будет так продавать...       С тяжёлым вздохом он отошёл к кофейному аппарату, купленному в одном из ближайших магазинчиков. «Точно, сказка… И я в ней главный идиот», — пробурчал он себе под нос, наливая в кружку густой, обжигающий кофе. — «Рынки, знаки… Будто мы сами не знаем, где наркоту искать».       Драма (истерично): «Ах, Вилсон, Вилсон! Вечно ты вляпываешься в эту срань! Лучше бы сидел в своём кабинете, бумажки перебирал! Целее бы был!»       Логика (спокойно): «Заткнись, Драма. Нас бы вообще могли не брать повторно на работу, после наших приключений. И тогда бумажки перебирать будет уже некому».       Винсент лишь пожал плечами и, услышав тихие слова Вилсона, спокойно ответил:       — Ну, вот, опять двадцать пять. Конечно, это всё знают тут. Мне тоже не в кайф с вами тут гудеть, ну что поделать. У нас тут свои поручения насчёт вас, так что мы пас, пока не можем больше помочь.       С этими словами он снова схватил рыжего за шкирку и потащил его прочь из номера, решительно захлопнув дверь и оставив двух напарников наедине со своими мыслями.       Драма (скептически): «Вот тебе и гоп-стоп...»       Спустя некоторое время офицеры, обсудив полученные сведения, направились на тот самый рынок. Раскалённый воздух дрожал над потрескавшейся землёй, искажая линию горизонта. Солнце, подобное раскалённому медному диску, безжалостно палило всё вокруг, не оставляя ни малейшего шанса на прохладу. На фоне этой выжженной пустыни, среди облупившихся каменных зданий трущобного района, рынок стоял словно мираж. На первый взгляд, это была обычная торговая точка, где можно было найти дешёвые бусы, плетёные корзины и прочие безделушки для заезжих туристов, а также обычные местные продукты. Но стоило переступить порог и углубиться в лабиринт лавок, как возникало ощущение тёмного, скрытого подтекста. В полумраке, за занавеской из потемневших от времени деревянных бусин, скрывались некоторые товары с очень знакомым для них знаком. Подойдя к одной из таких лавок, Миллер указал пальцем на своеобразную упаковку и произнёс с подобострастной улыбкой:       — Здравствуйте, мистер, могу ли я приобрести один экземпляр, знаете, на пробу… Не знаете, случаем, насколько качественный продукт и... Поставщика?       С лисьей улыбкой он небрежно, будто случайно, протянул продавцу сумму, заметно превышающую требуемую для покупки. Обычный подкуп — и, судя по окружающей обстановке, здесь к такому должны были быть привычны.       Внушение (огорчённо): «О, ну прекрасно, ты только потом нюхать не начинай, мне вот это потом не в кайф на автопилоте работать за тебя.»       Логика (спокойно): «О, успокойся, Внушение, у нас всё под контролем. Не становись второй Драмой, я не выдержу...»       Драма (очень обижена): «ЭЙ, ТЫ МЕНЯ НЕ ТЕРПИШЬ? У НАС ЖЕ ЛЮБОВЬ!»       Логика (досада): «О, боже...»              — Вы впервые покупаете что-то в Сварке? Понятно тогда, почему вы задаёте такие вопросы.       Если бы не неестественно яркий цвет волос вполне могли бы принять за своих в этой разношёрстной толпе. Но внешность двоих, неизбежно привлекала к себе внимание, отмечая их клеймом «туристов». Было даже удивительно, что в таких условиях они смогли так легко приобрести подобную дрянь, не вызвав сразу же подозрений.       Торговец, угрюмый мужчина с потрёпанным лицом, выглядел честным, но крайне неразговорчивым. Видимо, при сделках ему редко приходилось пускаться в объяснения, поэтому прямые вопросы напарника заставили его на мгновение замешкаться. Нехотя он достал товар — небольшой, туго завязанный пакетик, наполненный мелкими белыми кристалликами, — и толстым, грязным пальцем ткнул в маленькую белую бумажку, аккуратно приклеенную к нему.       — Продается без нее. Показываю вам, чтобы вы увидели, от кого покупаете и что.       Это был тот самый знак. Видимо, продукт и вправду шёл от Кристофера. Демьян коротко глянул на Вилсона, медленно кивнул, а затем спросил:       — А не подскажите, где ещё можно товары от этого поставщика купить?       На этом пределы сваркского «дружелюбия» были исчерпаны. Торговец крайне недовольно фыркнул, его лицо исказила гримаса раздражения, и он грубо, почти отталкивающе, потребовал, чтобы они забрали купленное и уходили. Столь резкая реакция вызывала определённые вопросы и заставляла усомниться — а не подделка ли это? Отойдя от шумного рынка в ближайший переулок, где, наконец, можно было укрыться в тени от палящего солнца, Демьян с облегчением снял маску и пробормотал, вытирая пот со лба:       — Даже в самых дерьмовых районах в городах Редресаля так легко не купишь... ну и дела.       Он сделал несколько глотков тёплой воды из фляги, протянул её Вилсону, а затем закурил, затягиваясь с глубокой задумчивостью.       — …Либо здесь не церемонятся с таким, либо нам продали продукт производства не Кристофера. По крайней мере, тут явно есть конкуренция, связанная конкретно с этой дрянью. Мы не можем, как слепые котята, подходить к каждому и тыкать в их товар. Нужно придумать что-то получше.       Вилсон усмехнулся, и с преувеличенной театральностью, словно герой какого-то пафосного детективного сериала, наклонил кепку набок и произнёс с намёком на азарт в голосе:       — И тут вступает моя любимая часть — работа под прикрытием. Мы хоть и выглядим как туристы сейчас, нооо нужно подобрать что-то более тёмное. Я эмм… До поездки разузнал на этот счёт кое-что, не спрашивай.       Тут же добавил офицер, не желая вдаваться в пространные объяснения перед напарником. В конце концов… Не стоит ему знать о некоторых прошлых наклонностях и тёмных эпизодах биографии. Недолго думая, два офицера отошли вглубь трущобных улочек, нашли пару подозрительных магазинчиков, докупили необходимое, переоделись в потертую, ничем не примечательную одежду и вернулись, решившись на более глубокую прогулку по рынку. Они зашли гораздо дальше, чем, вероятно, следовало. С каждым шагом они погружались во всё более тёмные закоулки чёрного рынка. Сумрак начал обволакивать, в узких переулках, пропитанных странной смесью запахов — химикатов, окисленного металла и старой пыли, — шёпот следовал за ними по пятам. Имена, звучавшие как проклятия, перелетали из уст в уста, теряясь в гуле толпы. Двое, одетые в слегка мешковатые тёмные одежды, сливались с толпой, скользя сквозь неё, словно тени в мутной воде. Сегодня время играть по-грязному!       И вот, среди какофонии шепотков, прозвучало оно: «Слышал? У "Астат" и "Захкрий" совсем крышу сорвало.» Голос был приглушённым, скрипучим — видимо, от многолетнего запоя — и принадлежал тощему типу, кутающемуся в грязный тёмный плащ. Его собеседник, толстый и потный, прохрипел с одышкой в ответ: «Да ладно?       Что стряслось?» хилый процедил: «Поставки перепутали, вот что! Вместо своей натуры       "Захкрий" не поставили на партию свой значки, вот барыги по обычаю в упаковки       "Астат" положили. А "Захкрий" теперь, наверное, устроит что-то, точно не хорошее.» «Ха!»— толстяк захрипел скрипучим смехом: — «Вот это я понимаю, бизнес почёрному! Эти Закри теперь точно войну устроят. Кровь рекой потечёт, да так, что этот рынок захлебнётся.» Худой тут же всыпал толстому подзатыльника и прошипел: «Идиот! Если Захкрий услышит, нам обоим не поздоровиться.» Толстый, потирая макушку, выпалил: «Да ладно тебе, каждый знает, что только в подвале Закри активно что-то делают».       Вилсон тут же оживился, уловив этот разговор, и, потянул за собой Демьяна, уже через пару минут выяснил, что это за подвал. Местный паб на чёрном рынке, своего рода неофициальное место встреч.       Логика (задумчиво): «Стоит сразу осмотреть местный контингент. В конце концов, барыг можно понять по тёмной одежде.»       На удивление, их встретила довольно приятная, почти уютная атмосфера. Совсем не похоже на тот убогий бар, где они были ранее… Конечно, это было большое заведение, но видно было, что хозяева явно из богатых. Запах корицы, дорогого алкоголя витал в воздухе, смешиваясь с тяжёлым, дурманящим ароматом благовоний. «Ангел», как его называли шёпотом в этих кругах, конечно же, Вилсон точно не узнавал бы, у кого покупать хороший софт в криминальных кругах, ни за что… ну, может быть, чутьчуть…Барыга восседал на своём бархатном «троне» из потертых подушек, наблюдающий за суетой на своей территории. Тёмные волосы, розовые глаза, хитрая улыбка… Не особо крупного телосложения, но нормального для северян.       Логик (сухо, как протокол): «Объект – мужчина на вид лет 30, в тёмной одежде. Вероятность криминальной активности – 87%. Необходима проверка документов и установление цели пребывания в данном районе... Жаль, у нас нет с собой старого хорошего планшета из Редресаля...»       Драма (с надрывом): «О, боже! Опять? Неужели этот день никогда не закончится? Вечно эти подозрительные личности, вечно проблемы! Я же просто хотел спокойно разбирать бумажки в офисе и выпивать чашку кофе и забыть обо всем! А нам точно нужна эта работа??»       Внутренняя империя (голос старого, прожжённого циника, закуривающего виртуальную сигарету): «Спокойно, шерлок. Ты же знаешь, как это делается. Пару вопросов, стандартный набор игры, и он сам всё выложит. Главное – не дай ему почувствовать твою ложь. Они это чуют, как стервятники падаль.»       Две новые фигуры казались инородными вкраплениями. Ангел, неспешно потягивавший терпкий, обжигающе горячий чай из фарфоровой чашки, скользнул по ним оценивающим взглядом, мгновенно считывая мельчайшие детали: сбившееся дыхание, чуть слишком напряжённые плечи, попытки казаться расслабленными, выдававшие лишь обратное. «Свежие лица, немного нервные, но старающиеся казаться уверенными. Новички в городе», — беззвучно подметил он про себя, и на его губах заиграла едва заметная, хитрая улыбка. Они присели за его стол, ещё не успев раскрыть рта, как Ангел, не дав им произнести ни слова, задумчиво потер щетинистый подбородок и тут же изрёк своим низким, хриплым голосом:       — Ищете работу? Думаю, это я могу устроить, — промурлыкал он, и его розовые глаза, полуприкрытые тяжёлыми веками, изучали их с холодной, придирчивой оценкой, словно взгляд опытного торговца, высматривающего малейший изъян в предлагаемом товаре. — Что вы умеете делать?       Реагировать следовало мгновенно, без малейшей задержки. Прямую ложь Демьян использовать не станет, его принципы позволяли лишь утаить ненужные, опасные детали. Сейчас главным было показать себя с наилучшей, выигрышной стороны, предстать ценным приобретением.       — Всё. Однако едва ли вас устроит такой размытый ответ. Позвольте рассказать то, чем я занимался ранее. Вы ведь не из Сварка, а из северных стран? Возможно, вы слышали о таком человеке, как Филипп Краль. Его инициалы известнее названия небольшой группировки, которая в свое время навела шуму и где тот был лидером. После его… ммм, пропажи о ней ничего неизвестно. Видимо, она также сгинула, как и ее лидер.       Мужчина пристально смотрел на незнакомца, внимательно оценивая малейшие изменения в его выражении лица, в напряжении плеч, в блеске глаз — всё, что могло выдать реакцию и подсказать, как стоит дальше преподносить информацию. Видимо, слова полицейского всё же нашли какой-то отклик, показались отдалённо знакомыми.       — Именно эта группировка бралась за всё, что ей предлагали. Во многом благодаря трудам людей Филиппа сейчас так распространены любой порошок и… материалы с детьми. Те также совершили небольшое ограбление в одном из филиалов центрального банка, но оно было менее заметным. Парни были молодыми, поэтому такими безбашенными… А, может, в них и осталась вся та безумная энергия?       В этот момент он медленно, с наигранной небрежностью, снял маску, обнажив лицо, и выдержал паузу, давая собеседнику время обдумать увиденное и услышанное, впитать информацию.       — Я был участником. Поэтому могу взяться за всё, что вы сможете мне предложить, оценив по достоинству.       Его взгляд скользнул в сторону Вилсона, и в нём на мгновение мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее мягкость. Под прицелом этих хищных, оценивающих глаз он не мог позволить себе более явного проявления чувств, которые обычно адресовал напарнику, поэтому ограничился лишь этим мимолётным, едва уловимым заострением внимания на его фигуре.       — А он — хороший наёмник, с менее богатым прошлым, за которого я могу поручиться.       В полумраке бара слова Демьяна прозвучали с оглушительной силой, подобно удару грома среди абсолютно ясного неба. Вилсон замер, ощутив, как его внутренний мир мгновенно взрывается хаосом противоречивых голосов.       Логика (в состоянии шока): «Анализируй, Вилсон! Он раскрыл карты, но что за этим кроется!? Тут явно что-то не так! Как может коп быть таким преступником!» Драма (с нарастающей тревогой): «Филипп Краль… да ну, тот самый? Ограбление банка… Боже, мы явно не туда попали... Ооохх, бумажки, как я скучаю по вам...» Анализ (ледяным тоном): «Он блефует. Точно блефует… Это невозможно в здравом уме...»       Вилсон с титаническим усилием сохранял на лице маску невозмутимости, в то время как пронзительный взгляд Ангела, холодный и неспешный, словно у змеи, скользил по каждому из них, выискивая малейшую фальшь. Барыга усмехнулся, обнажив ряд идеально белых, почти хищных зубов:       — Очень хорошо. Захкрий нуждается в услугах таких талантливых людей, как вы.       Он небрежно откинулся на спинку своего импровизированного трона, продолжая наблюдать за ними в давящей, звенящей тишине, которая, казалось, физически давила на барабанные перепонки. Потирая подбородок, он задержал свой проницательный взгляд на Демьяне, изучая его с особым пристрастием, словно почувствовал что-то неуловимо знакомое.       — Начнём с самого простого для вас. Думаю, уже встречались с такой работой. Есть тут один парень... Скажем так. Этот парень задолжал нам кругленькую сумму. Сходите к нему и напомните об этом. Будьте убедительными, но без рукоприкладства. Нам не нужны лишние жертвы. Пусть почувствует, что шутки кончились. Не особо далёко отсюда. На углу Бродвея 45-й. Парня зовут Джо, поганый характер, тёмные волосы, на один глаз слепой и довольно крупный. Сразу узнаете.       В следующую секунду он пренебрежительно махнул рукой, мол, идите уже. Конечно, это была обычная проверка на вшивость — никто тут не станет с порога верить громким заявлениям и плясать под чужую дудку. Даже такая громкая легенда — всего лишь слова, не более того. Выходя из душного паба на относительно свежий воздух, Миллер задумчиво потер шею, снимая напряжение, и выпалил напарнику:       — Бля, ты реально не шутил? Звучит… Очень странно… Ах, ладно. Давай побыстрее выполним то, о чём сказал этот Ангел, в конце концов, никто нам на блюдечке с голубой каёмочкой всё так просто подавать не станет, жаль, конечно, эх.       Только оказавшись на улице, вдали от давящего полумрака и пронизывающего взгляда Ангела, Демьян смог позволить себе спокойно вздохнуть, однако, настроение было откровенно скверным. Он не хотел так быстро раскрывать карты, обнажать своё тёмное прошлое. Особенно перед Вилсоном.       Тот, судя по напряжённой спине и сжатым кулакам, явно злился, но виду не подавал, ограничившись лишь тем, что на фразу Миллера довольно грубо и отрывисто бросил:       — Тебя это волновать не должно. Сосредоточься на задании.       Дальнейший путь они проделали в гнетущей, неловкой тишине. Это казалось таким неестественным — обычно, следуя куда-то вместе, напарники хоть изредка перекидывались парой слов, делились сигаретами. Теперь же между ними висела невидимая стена. Подойдя к указанному частному дому, довольно обшарпанному и неухоженному, Демьян, не обговаривая никакого плана, резким, отработанным движением перепрыгнул через невысокий забор и бесшумно, как тень, приблизился к ближайшему окну. Заглянув внутрь, он увидел гостиную, погружённую в ужасающий хаос: горы грязной и разбитой посуды, пустые бутылки из-под сомнительного содержимого, перевёрнутая и порванная мебель, сломанный телевизор. Хозяин этого бедлама, идеально подходивший под описание Ангела, восседал на продавленном диване. Не удостоив взглядом Вилсона и не согласовывая действий, Демьян резким ударом выбил окно и проник в чужое жилище. Джо, очевидно, был пьян и сонен, но как только ему поставили тяжёлый ботинок на грудь и направили ствол пистолета прямо в лицо, он мгновенно протрезвел. Его глаза округлились от ужаса, и он тут же залепетал, слёзно умоляя отпустить, клянясь, что у него нет и не будет денег. На удивление, Демьян убрал ногу. Он медленно оглядел комнату, его взгляд упал на почти полную бутылку с дешёвым алкоголем. Он подошёл, взял её и с резким, хлёстким движением разбил о пол. Стекло и жидкость брызнули во все стороны.       — То есть, вы хотите сказать, что деньги на эту хуйню есть, а на выплату долгов нет? Кажется, вы не понимаете, у кого взяли деньги.       Его голос звучал низко, грубо и обволакивающе-опасно. Казалось, за этими словами скрывалась неподдельная, глубокая ненависть и презрение, которые не нуждались в дополнительной демонстрации силы. Он поднял следующую бутылку. Одного лишь тона было достаточно. Бедняга перепугался до такой степени, что деньги нашлись мгновенно. Разумеется, они у него были. Просто находился кое-кто не горел желанием их отдавать. Выходя из дома с потрёпанным конвертов, туго набитым купюрами, и направляясь обратно, Миллер, неловко потирая затылок, наконец выдавил из себя, нарушая тягостное молчание:       – Извини, наверное, не хотел сказать что-то не так. Просто довольно неожиданно было...       Внутренние голоса тут же защебетали, как перепуганные птички, взрываясь от этой реакции. Миллер поморщился, чувствуя, как на висках нарастает знакомая давящая головная боль.       Драма (с театральным придыханием): «Ох, какая интрига! Неужели предательство?       Или, может быть, он двойной агент? АХ, какой захватывающий поворот!» Логика (раздражённо, сквозь зубы): «Угомонись, Драма. Возможно, на то были свои причины, хотя я бы… не стал доверять так слепо… Так, нужно собрать больше данных. Недостаточно информации для обоснованных выводов. Обрати внимание на язык тела, тон голоса и любые несоответствия в его словах. Мало ли что.» Анализ (бесстрастно, механически): «Вероятность того, что напарник скрывает информацию, составляет 75,5%. Возможные причины: защита информации, личная выгода, страх последствий. Необходимо выявить мотив.»       Последовала очередная порция неловкого молчания, в котором они и преодолели оставшийся путь. Заходя снова в этот душный, пропитанный табаком и благовониями паб, они без лишних церемоний подошли к столику и бросили конверт с деньгами прямо перед Ангелом. Мужчина с его привычной, хитрой ухмылкой тут же, с преувеличенно усталым вздохом, пролепетал:       – О, уже справились. Вижу, это у вас в крови. Ладно, отлично.       Он взял конверт, быстрыми, точными движениями пересчитал сумму, отсчитал примерно половину и положил её обратно на стол.       — За работу, — сказал мужчина, туша окурок о массивную пепельницу. — Хорошо, очень хорошо. Захкрий требует верности. И молчания. Поняли?       Ангел выдержал паузу и снова, медленно, прошелся своим проницательным взглядом по Демьяну, и на его губах расползлась ещё более хитрая ухмылка. Словно он что-то чувствовал… Может, знал или догадывался.       — Хорошо. Сегодня до вечера ищите старого Рубина. Он работает в кузнице, на окраине города, зелёная вывеска с названием "Небесная кузница". Скажите ему: "Клинок требует стали, а не ржавчины". Он поймёт, что вы от меня. И помните, — Ангел наклонился ближе, его голос стал тише и обрёл ледяную остроту, а взгляд сузился до двух щелочек, — Рубин задаст вам вопрос. Ответьте правильно. Он спросит: "Что острее – сталь или мысль?"       Мужчина сделал паузу, прежде чем достать новую сигарету, щёлкнуть зажигалкой и закурить. Выдыхая плотную струю дыма, он добавил:       Ответьте: "Сталь, направленная мыслью". Если скажете что-то другое… вас больше никто не увидит.       В конце он лишь безразлично пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Жест был ясен — разговор окончен.                     Солнце палило нещадно, они попали прямиком в полуденный зной, превращавший улицы в раскалённую сковородку. Лейтенант Миллер, казалось, переносил жару несколько легче своего напарника, но всё равно вытирал пот со лба платком, чувствуя, как насквозь промокшая крахмальная рубашка намертво прилипла к спине. Рядом, молчаливо и целеустремлённо шагая, шёл Демьян, его взгляд, скрытый за тёмными стёклами, короткими, выверенными сканирующими движениями бросался по сторонам, считывая обстановку. Город менял свой облик, словно хамелеон, по мере их продвижения к окраине. Каменные здания становились ниже, грубее, на их фасадах проступали следы запустения и бедности: облупившаяся краска, заколоченные окна, граффити, похожие на шрамы, покрывавшие стены. Здесь ещё теплилась жизнь, но в глазах редких прохожих читалась лишь усталость, усугублённая аномальной жарой. И, наконец, они достигли самого сердца гетто. Улицы сузились до лабиринта пыльных переулков, заваленных хламом и песком. Здания стояли, словно раненые великаны, с выбитыми стёклами и зияющими дырами в стенах. Кое-где виднелись кучи обгорелых досок — следы недавних пожаров или просто многовекового запустения? Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом пыли, гари и дешёвого табака. Босоногие, испачканные дети молча играли в пыли, их взгляды, полные безучастности, скользили по чужакам. После долгих блужданий по этому царству разрухи они, наконец, вышли на небольшую, неожиданно просторную площадь. И здесь, среди всеобщего хаоса и упадка, словно мираж, стояло каменное здание, выглядевшее на удивление крепким и ухоженным. Даже цветы на крыльце и внешних подоконниках, яркие и ухоженные, казались вызовом окружающей действительности. На деревянном столбе висела выцветшая, но всё ещё узнаваемая зелёная вывеска с изображением молота и наковальни, на которой изящными, хоть и потёртыми буквами, было выведено: "Небесная Кузница". Вывеска смотрелась нелепо и даже сюрреалистично в этом месте, словно наивная попытка приукрасить суровую реальность. Но это было именно то, что они искали. Скрипучая, неподдающаяся дверь наконец уступила, и Вилсон с Демьяном переступили порог кузницы. Внутри пространство было залито ярким, почти ослепительным светом, льющимся через высокие запылённые окна, и наполнено концентрированным, сухим жаром, который, однако, переносился иначе, чем удушающая уличная духота. Воздух здесь дрожал от жара раскалённого горна, был густо пропитан запахом гари, угля и раскалённого металла — терпким, почти вкусным ароматом. Звон молота, ещё секунду, назад ритмично бивший по наковальне, внезапно стих, словно кто-то выключил звук. За грубым прилавком, сколоченным из неотёсанных досок, покрытых слоями пыли и въевшейся копоти, их уже ждал старик Рубин. Он был невысокого роста, едва доставая Демьяну до плеча, и его тщедушное телосложение скорее напоминало хрупкую веточку, которую вот-вот может сломать или унести порывом ветра. Однако его взгляд, острый и пронзительный, обладал такой невероятной силой и концентрацией, что Миллер невольно напрягся и сглотнул комок в горле. Лицо старика было испещрено глубокими морщинами, словно старая, исхоженная вдоль и поперёк карта всей его долгой и, видимо, непростой жизни. Кожа, хоть и слегка загорелая, сохраняла светлый, характерный для северян оттенок. Его борода и волосы были седыми, как первый зимний снег. Борода — короткая и аккуратно подстриженная, а редкие, тонкие волосы были зачёсаны назад, открывая высокий, изборождённый морщинами лоб. Одет он был просто и практично: простая белая рубаха с закатанными по локти рукавами, потёртый кожаный фартук, грубые рабочие штаны, заправленные в высокие, видавшие виды сапоги. На его шее висел простой кожаный шнурок с небольшим амулетом из жёлтого, отполированного до блеска камня. В его глазах, светло-серых и невероятно проницательных, читалась многовековая усталость и спокойная, глубокая мудрость. Он смотрел на офицеров с нескрываемым, изучающим любопытством, словно взвешивая каждую их черту, каждый жест и каждую возможную мысль.       Наконец, старик нарушил повисшую тишину своим низким, хриплым голосом, который прозвучал, как скрежет железа по камню:       Чего желаете, господа? Ищете помощь? Или, может быть, работу.       Логика (с интересом): «Рубин, вот он! Такое интересное имя, а особенно… Все эти люди из Захкрий носят что-то жёлтое, обозначение своих?» Драма (в изумлении): «АХ, это кузница такая уютная и светлая, а особенно цветочки на крыльце. Так по-родному, будто к бабушке на пирожки зашли.» Анализ (задумчиво): «Всё выглядит в пределах разумного для кузницы... Не вижу ничего подозрительного.»       Нахмурив брови, Миллер тут же перевёл взгляд на Демьяна и выпалил:       — Работа. Клинок требует стали, а не ржавчины...       Брови старика моментально взметнулись вверх. Он замер на мгновение, переместил ладонь на бороду, задумчиво почесал её и спросил:       — Что острее – сталь или мысль?       Вилсон тут же выпалил, не давая и шанса напарнику ответить:       — Сталь, направленная мыслью.       Выражение лица старика мгновенно смягчилось, превратившись в спокойную, почти дружелюбную улыбку.       — Ах, так вы от Ангела. Ну что же, приветствую, надеюсь, мы с вами подружимся. Итак, раз уж вы здесь, то он явно вами заинтересован. Подойдите ко мне.       Офицеры переглянулись между собой и с настороженностью, но без промедления, сделали несколько шагов вперёд. Старик наклонился, потянулся под прилавок и достал оттуда два жёлтых жетона. Это были круглые, отполированные камушки жёлтого цвета, в центре каждого — чёрная линия, напоминающая узкий зрачок змеи. Передавая их в руки гостям с той же улыбкой, старик произнёс:       — Вот, теперь вас пропустят. Офис находится на Кингстон-роуд, 34. Что-то ещё, новенькие?       Рубин оказался на удивление приятным собеседником для Демьяна. Даже за короткий диалог, который он слушал хоть и не вел сам диалог, внушил полного доверия, но заставил немного расслабиться и впервые за долгое время вынудил Демьяна заговорить первым.       — К вам можно обратиться насчёт оружия в случае чего?       — Конечно, это моя специальность. Скажи, что нужно, и я сделаю.       В тот же момент вопрос показался офицеру до глупости очевидным. Ну, логично же, что человек, работающий в кузнице, может сделать оружие! Сглотнув и слегка отведя взгляд, он продолжил:       — И давно вы работаете на… — не зная, как точно подобрать слова, он просто покрутил в руках жёлтый жетон.       — Хм... Давно. Главари менялись много раз… С самого основания.       — То есть… эта организация берёт корни из Сварка, а не из каких-то северных стран?       — Первый основатель был южным, после сверг северный. Всего было четыре босса, и три из них северные.       — Благодарю за информацию и помощь. Думаю, мы ещё встретимся.       Видимо, теория Демьяна полностью подтвердилась. Вина за ужасное положение страны лежала не только на ней самой. Если бы не земляки, которые так грязно и корыстно управляли ею, вряд ли ситуация была бы настолько запущенной.       Чтобы добраться до офиса, пришлось ехать на автобусе. Радовало, что не нужно было идти по жаре, которая к вечеру потихоньку спадала, однако пройтись пешком казалось куда безопаснее, чем доверять свою жизнь этой дребезжащей железной коробке. Проблема была даже не столько в транспорте, сколько в дорогах, чьё состояние иногда можно было назвать ужасным лишь с большой натяжкой. Демьяна чуть не начало тошнить во время всей этой тряской поездки, однако она позволила ему хоть немного прийти в себя и взбодриться. Нужное здание сразу бросалось в глаза — оно явно было предназначено для чего-то важного, но не слишком. На входе их ждала внушительная охрана, но после того как напарники показали свои жетоны, их, к своему удивлению, беспрепятственно впустили. Видимо, сюда нечасто заглядывали новички, или же жетоны обладали большей силой, чем можно было предположить. Так или иначе, двое мужчин сразу привлекли к себе внимание. Пока было непонятно, насколько это хорошо или плохо, но, подойдя к стойке регистрации, они встретили уже менее удивлённый взгляд и простой вопрос о цели визита. Получив лаконичный ответ о поиске работы, их направили наверх, в одно из помещений. Этот штаб действительно отчасти напоминал офис. Только вместо типичных офисных планктонов здесь находились ребята, больше похожие на головорезов, которые вместо кофе в бумажных стаканчиках пили, вероятно, либо пиво, либо кровь своих врагов. Поднимаясь по лестнице, Демьян словно инстинктивно взял напарника за руку. Было непонятно, была ли это попытка успокоить и защитить его или же самого себя. Зайдя в указанный кабинет, их встретил довольно представительный мужчина в деловом костюме. Если бы офицер не знал, где находится, то мог бы предположить, что это офис какой-то не самой успешной компании.       — Мы от Ангела. Нужна работа. Пойдёт любая, не недооценивайте нас.       — Как прямолинейно… хорошо, если от Ангела, то можно позволить вам доверить… хм, вот это.       Незнакомец, листая папку с бумагами, вытянул одну из них. Демьян протянул руку, и ему передали дело.       ”Майкл Уандер. Молодой парень — двадцать три года. Яркие красные волосы и тёмносиние глаза. Яркой приметой является депигментация на лице. Предал организацию, убив одного из барыг, а после скрылся с товаром. Причинённый им ущерб насчитывает более десяти тысяч золотых. Последний раз был замечен в восточном районе в одном из борделей„       — Ясно, это будет просто. Приступим сейчас, чтобы ночью вернуться.       — Вы, видимо, только недавно от Ангела пришли, думаю, можно немного отдохнуть. Мы даже можем предоставить некоторые условий…       — Нет.       Голос Демьяна был лишён эмоций, но наполнен стальной решимостью поскорее закончить с этим. Ему и вправду стоило бы отдохнуть, просто перекусить, однако это дело не позволяло себе ни малейшей слабины. Или же это была давняя привычка — никогда не расслабляться. Когда мужчина уже развернулся и открыл дверь, его вновь окликнул тот незнакомец.       — Я понял, что с вами разговор короткий, но всё же — можете хотя бы имя сказать?       Просто для бумажек, обычная бюрократия.       — …Демьян.       — А напарник?       — Вилсон…       Имя вырвалось у Миллера почти машинально, без раздумий. Убийство...       Агент задумчиво кивнул, заполняя бумаги, и с ледяной, бесстрастной интонацией выпалил:       — Отлично. А, и к тому же, в знак уверенности в убийстве цели нужно принести доказательства — глазное яблоко. И это не обсуждается.       Выбора не было. Просто не было.       Эта чудовищная правда обрушилась на него, как внезапная снежная буря, сметающая всё на своём пути. Только не это, только не снова... «Я не могу так... Не хочу убивать кого-то снова. Только не это...»       Внушение (мягкий, убеждающий голос, словно убаюкивающий): «Вилсон, ты не хотел этого. Это была ошибка. Трагическая случайность. Ты хороший человек, Вилсон.       Просто позволь этому уйти. Забудь. Сосредоточься на хорошем. Ты заслуживаешь       счастья.»       Логика (холодный, отстранённый, металлический тон): «Вилсон, проанализируй ситуацию. Дай мне управление. Ты даже не вспомнишь это. В твоём текущем состоянии ты ничего не сделаешь эффективно.»       Вилсон (сдавленно, почти шёпотом): «Нет... Логика, замолчи, я не хочу опять крови на своих руках!»       Он обхватил голову руками, словно пытаясь физически остановить бушующую в его сознании битву. Но голос не утихал — холодный, расчётливый, принадлежащий Логике.       Логика (спокойный, уверенный, неумолимый тон): «Вилсон, это не выход. Ты тонешь в эмоциях, и они тебя погубят. Позволь мне взять контроль. Я смогу найти оптимальное решение.»       Вилсон (с трудом, голос дрожит): «Я... Нет, ты будешь вести себя странно...» Логика (уверенно, почти гипнотизирующе): «Не беспокойся. Я постараюсь не делать странные вещи, обещаю. Ситуация сложная, но не безнадёжная. Поддавшись панике, ты лишь усугубишь её. Позволь мне. Я — лишь часть тебя. Я не заменю тебя, а помогу тебе. Я буду твоим инструментом, твоим аналитиком, твоим стратегом. Доверься мне» Вилсон (после долгой паузы, с огромным облегчением и отчаянием): «Ладно...       Хорошо... Только аккуратней.»       С огромным усилием Вилсон отпустил хватку, позволяя Логике взять верх. Его дыхание стало более ровным и глубоким, взгляд — острым, сосредоточенным, слегка суженным, как у хитрого лиса. Логика, завладев телом, осмотрела свои новые руки, лёгким кивком оценив их функциональность, и произнесла с новой, спокойной и уверенной интонацией:       — Пойдём, больше тут нечего делать.       Лейтенант уверенно развернулся и вышел, не дожидаясь напарника. Выходя, Демьян мог заметить, как его напарник замер, задумчиво потирая подбородок и тихо бормоча про себя. Логика вела внутренний монолог:       — Хм, с учётом того, что нам неизвестно, когда по времени обнаружили парня, мест, где он может находиться сейчас, много. Вариант первый: Пабы и бары. Вероятность обнаружения цели: 15%. Возрастной диапазон широк, социальные связи неясны. Недостаточно данных... Вариант второй: Подвальные помещения. Вероятность обнаружения цели: 5%. Недостаточно информации о пристрастиях цели к подобным местам... Высокий риск случайных контактов, увеличивающих вероятность разоблачения. Вариант третий: Отели. Вероятность обнаружения цели: 10%. Требуется больше информации о финансовых возможностях цели и мотивах для посещения отеля. Слишком много неизвестности... — Пауза. Логика по машинальной привычке Вилсона достала из кармана сигареты, щёлкнула зажигалкой и закурила, продолжая анализ. — Вариант четвёртый: Бордели. Вероятность обнаружения цели: 65%. Учитывая возраст цели — двадцать три года, — вероятность посещения подобных заведений значительно возрастает. Статистические данные указывают на то, что мужчины данного возраста часто посещают бордели в поисках развлечений и удовлетворения потребностей. К тому же, раз убийство скорее всего было импульсивным, так ещё и с товаром, скорее всего он продал товар. Значит, деньги есть, хотя проценты вероятности составляет 54,3%...       Демьян уставился на него... Безусловно, какие-нибудь кабинетные аналитики наверняка рассуждают именно так: оперируя процентами, взвешивая каждый факт, выстраивая безупречные логические цепочки. Их речь лишена эмоциональных всплесков, их тон серьёзен и безличен. Но это было не про Вилсона. Тот всегда казался Демьяну более простым, живым, эмоционально отзывчивым. Сейчас же лейтенант напоминал скорее высоко функциональную машину, умный, но лишённый души компьютер, но не человека. «А может, я просто мало его знаю?» — пронеслось в голове тревожной мыслью.       Лейтенант Миллер тут же кивнул самому себе, сделал глубокую затяжку, выдохнул плотное облако дыма и, ловким движением потушив сигарету о шершавую стену каменного здания, точным броском отправил окурок в мусорный бак. Ведомый Логикой, двигался по вечернему городу стремительно и бесшумно, словно тень. Он не чувствовал ни страха, ни вины, лишь ледяную, сфокусированную решимость, продиктованную безжалостным анализом. Первая остановка — небольшой магазинчик, торгующий кожей и аксессуарами. Без колебаний он выбрал пару тонких чёрных кожаных перчаток, идеально облегающих руки. Мягкая кожа словно стала вторым слоем кожи, усиливая тактильные ощущения, но не смягчая стальную хватку. Вилсон не обменивался с Демьяном ни словом, словно тот должен был понимать всё без лишних объяснений. Следующая остановка— неприметный хозяйственный магазинчик, затерянный в лабиринте узких улочек. Там, среди мотков верёвок и садового инвентаря, он нашёл то, что искал: тонкую, почти невидимую, но невероятно прочную леску. Она блестела, как паутина, готовая в любой момент превратиться в орудие смерти.       Вот, наконец, он стоял перед входом в бордель с вычурным названием, которое       Логика успешно проигнорировала. Фасад был окутан аурой дешёвой роскоши и порока. Из-за дверей доносились приглушённые звуки джаза, приторный смех и звенящий перезвон бокалов. Двери, манили внутрь. Толкнув тяжёлую дверь, Вилсон шагнул в полумрак. Атмосфера внутри была густой и томной, пропитанной тяжёлой смесью ароматов дешёвых духов, табака и пота. Стены, обитые потёртым бархатом, украшали безвкусные картины с эротическими сценами. Хрустальные люстры бросали мутные, причудливые блики на лица немногочисленных посетителей и уставших танцовщиц. На удивление, народу было не так много... В просторном зале, разделённом на отдельные зоны, царило вялое оживление. За столиками, сидели мужчины, потягивая крепкий алкоголь. Вокруг них с отсутствующим видом двигались девушки в откровенных нарядах. В углу на маленькой сцене джазовый трио. Вилсон окинул зал быстрым, сканирующим взглядом. Его глаза скользили по лицам, выискивая цель. Кожаные перчатки плотно облегали пальцы, а в кармане лежал моток лески, холодный и готовый к действию. Внутренние голоса затихли, подавленные властью Логики. Только она продолжала бесстрастно анализировать обстановку, просчитывая каждый шаг. ВилсонЛогика был готов. Игра началась.        Не обнаружив цели — Майкла — в основном зале, он направился в коридор, откуда вели двери в отдельные комнаты. Сразу было понятно, что скрывается за этими дверьми... Заметив девушку, которая только что вышла, его зоркий взгляд уловил на её светлом плече тёмный, почти незаметный волосок, явно ни её волос. Натянув платок повыше, чтобы скрыть нижнюю часть лица, он уверенно подошёл к одной из дверей, приоткрыл её и вошёл внутрь. Майкл сидел спиной к входу, попивая что-то крепкое из стакана. Он выглядел измотанным. —Мне не нужно обслуживание, — буркнул он, не оборачиваясь. Миллер ничего не ответил. Он быстрым, отработанным движением достал из кармана леску, намотал её концы на ладони в перчатках и в следующее мгновение накинул петлю на шею парня. Резко натянув её на себя, он подавил начавшуюся короткую, но яростную борьбу, которая быстро затихла. Майкл обмяк. Офицер аккуратно уложил его тело на кровать, вспомнив указание: глазное яблоко. Точка. С безразличным вздохом Логика нехотя достала из сумки складной нож— именной, с отточенным лезвием. Уверенным, почти механическим движением он извлек нужный «трофей», упаковал его в маленький прозрачный пакет для улик и убрал обратно в сумку. Выходя и закрывая за собой дверь, он холодно бросил Демьяну:       — Пошли. Оставаться здесь нельзя.       Бредя по спящему ночному городу, они по-прежнему хранили молчание. Каждый был погружён в свои мысли. Старший офицер даже не мог предположить, о чём сейчас думает его напарник, однако все его собственные мысли были направлены только на него. Вспоминая личное дело Вилсона, он тщетно пытался найти хоть какую-то зацепку среди сухих характеристик, пока взгляд не наткнулся на одну-единственную, но ёмкую строчку: «Параноидная шизофрения» (компенсированная, терпимо). В голове словно шестерёнки задвигались с бешеной скоростью. Миллер и правда был необычным лейтенантом, и ему сразу же сказали об этом! Демьян тогда просто решил закрыть глаза на этот факт и делать вид, что всё в порядке. Теперь же, в свете произошедшего, осознание заставило его почувствовать, как по спине пробежал ледяной холодок, а также что он — полнейшая скотина.       — Эм, слушай, Вил… Насчёт сегодняшнего… День ведь выдался тяжёлым, да?       Очень неловко, почти робко, Демьян нарушил давящую тишину. Казалось, он с огромным трудом подбирает слова, мечется в поисках тех, что важнее всего сказать прямо сейчас.       —…Ты не хочешь в бар сходить, после того как сдадим задание? Отдохнуть, перекусить, да и… Ты как вообще? Выглядишь неважно. Это заставляет меня волноваться.       Вилсон тут же повернул голову в сторону напарника, и на его лице на мгновение мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки и проговорил с лёгкой, неестественной для него механичностью:       М, думаю… Неплохая идея. Вилсону нужна разрядка.       Логика внутри застыла на мгновение, затем сделала едва слышный выдох и, потирая переносицу, добавила уже более чётко, исправляя себя:       Точнее, мне. Не обращай внимания.       Логика отдавала себе отчёт, что такая оговорка неизбежно вызовет вопросы…       Драма (торжествующе): «ХА! НАКОНЕЦ-ТО ЛОГИКА ПРОЕБАЛАСЬ!»       Логика (внутренне, раздражённо): «Завались, Драма.» Драма (игриво, язвительно): «Ой, да ладно тебе! Тут ещё и напарник-зайчик на свидание зовёт. Что, ты будешь соблазнять, а не сам Вилсон?» Логика (с холодным раздражением): «Заткнись. Я верну контроль в баре. Сейчас — пока что нет.»       Ветер в переулках начал завывать громче, вечер стремительно сгущался, солнце окончательно скрылось за линией горизонта, и сразу стало ощутимо прохладнее. Воздух стал сухим и колючим, создавая полное ощущение жизни в пустыне, где дневной зной сменяется ночным холодом. В его сознании царила непривычная, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным, размеренным голосом Логики, который сейчас полностью доминировал над мыслями. «Сохраняй спокойствие. Мимикрия — это ключ к успеху», — звучали её чёткое, без эмоциональное инструкция. Офицер, а точнее, его тело, послушно подчиняясь командам, двигалось размеренным, выверенным шагом, тщательно избегая любых резких, выдающих внутреннее напряжение движений. Впереди, мрачно возвышаясь над потемневшими улицами, показалось высокое офисное здание. Миллер-Логика ускорил шаг, испытывая почти физическое желание поскорее оказаться внутри, сдать этот чёртов «трофей» и покончить с поручением.        Наконец, выполнив формальности и снова выйдя на улицу, офицеры сбавили темп. И снова по глупой, укоренившейся привычке Вилсона, Логика на автомате достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, закурила и, выдыхая плотное облако дыма, произнесла, чувствуя на себе тяжёлый, вопросительный взгляд Демьяна:       — Итак, прежде чем ты спросишь. Я расскажу, что да как. В любом случае тебе с Вилсоном работать, да и нет смысла скрывать. Я — Логика. Голос в его голове. Могу брать управление над его телом в стрессовых ситуациях, когда он сам отдаёт мне бразды правления. Шизофрения это… Его диагноз. Как Логика, я вполне осознаю, что я — голос в голове и часть его. Есть он, и есть мы. Есть и другие голоса, кроме меня. — Логика сделала паузу, снова затянулась, и дым выдохнул ровной струёй. — И нет, мы не враги. Мы полностью осознаём и контролируем себя, поэтому его не списали в инвалиды и не отстранили от должности. Вилсон… более травмированная личность, и не всегда мы были… дружны. Если тебе тяжело понять — представь, будто ты постоянно слышишь других людей, не видя их. Думаю, понятно… И да, прежде чем ты спросишь снова: Миллер ненавидит убийства, и в таких ситуациях я беру управление… Он не помнит моменты, когда кто-то из нас управляет телом. Можешь не спрашивать его об этом. Фрагментов воспоминаний, когда голоса берут верх, у него нет. Конечно, это не всё, но рассказывать — слишком долго. Поэтому я отдам ему управление в баре, а пока — пойдём.       Конечно, это звучало как чистый бред сумасшедшего. Но уверенный, спокойный, почти отстранённый тон Логики кардинально отличался от обычной манеры Вилсона. Тот сам по себе говорил иначе — часто с лёгким беспокойством, иногда излишне громко, всегда с эмоциональной окраской, которую сейчас полностью заместила холодная, металлическая ясность.       — О… а я ведь предполагал, что это именно из-за диагноза…       Спустя минуту тяжелого молчания, потраченную на осмысление услышанного, он смог выдавить из себя лишь это. В голове роилась туча вопросов: одни казались глупыми, особенно для разговора с «Логикой», другие — неудобными, непривычными, третьи — и вовсе абсурдными. Тоже прикурив, Демьян с глубоким вздохом продолжил разговор.       — М-да, ну и случай… Но, может, это и к лучшему. По крайней мере, меня устраивает, что с самим Вилсоном всё в порядке. Можешь рассказать немного о других голосах? И что мне вообще стоит делать в ситуациях, когда Вилсон ну… не Вилсон.       Пожалуй, это было главное, что он хотел сказать. Выкурив сигарету, он немного неожиданно положил руку на плечо своему молчаливому напарнику. Взгляд его темных глаз был серьезен и суров, а в скупом свете ночных фонарей мог бы показаться даже пугающим.       — Не знаю, как у вас там это конкретнее работает, но вы… смотрите за Вилсоном. Чтобы тот чувствовал себя в порядке и безопасности.       Завывающий ветер оглушал своим свистом в узких проходах, а старое задание издавало скрипучий, надсадный скрежет. Логика, сделав медленную, задумчивую затяжку, выдохнула тонкую струйку дыма и негромко процедила:       —Нас несколько. Драма, внутренняя империя, внутренний анализ, сила воли, внушение и я – логика. Анализ аналитический, он никогда не брал контроль. Внушение, может, но ей такое не интересно. Может взять Драма и Внутренняя империя. Если говорить о Драме то это ещё та заноза в одном месте… Думаю, от имени понятно.       Драма(обидчивое):"ЭЙ! Я НЕ ТВОЯ ДЫРКА В ЗАДНИЦЕ!"       Логика сделала небольшую, но выразительную паузу и невозмутимо продолжила, словно не слышала возражения:       —Внутренняя империя. Ну, он… Самоуверенный, в каком-то смысле высокомерный. Ты поймёшь, когда кто-то будет брать контроль над Вилсоном. Ладно, пойдём.       Больше Логика не соизволила дать никаких разъяснений. Теперь, Демьяну, предстояло самому ломать голову над всем услышанным.       Мужчины наконец-то двинулись прочь и вскоре вышли на уютную улочку, где их взгляд привлекла вывеска одного из баров — «У Потерянной Монетки». Он примостился у самого тротуара, словно старый, добрый друг, ждущий своих гостей. Рядом с вывеской висела потрескавшаяся от времени деревянная доска, на которой чьим-то нетвердым почерком было выведено мелом: «Сегодня – ром с маракуйей. Забудь о заботах». Открытая веранда, укрытая от палящего дневного зноя широким навесом из грубой парусины, манила прохладой. Повсюду стояли деревянные столы, каждый из которых хранил память о бесчисленных вечерах — они были исцарапаны, истрепаны временем и влагой от бесчисленных кружек пива. Мягкий, приглушенный свет гирлянд, нанизанных на веревки между колоннами, окутывал все теплым, золотистым сиянием. Здесь не было и намека на пафос или нарочитую роскошь. Только обшарпанный, но искренний уют, знакомый каждому, кто хоть раз искал утешения и покоя в теплом свете вечерних огней. Войдя внутрь, они попали в такую же приятную, камерную атмосферу. Чистый, ухоженный, но по-домашнему простой бар был явным местом сбора местных работяг. За стойкой, неторопливо протирая до блеска хрустальный стакан, возвышался бармен — мужчина с лицом, испещренным морщинами, словно картой прожитых лет. Его глаза, яркие и ясные, как два отполированных сапфира, казалось, вобрали в себя все радости и печали этого маленького, отдельного мира. Подойдя к стойке и с некоторой усталостью опустившись на барные стулья, Вилсон сложил руки перед собой и склонил голову, тяжело выдохнув. Контроль вернулся к нему. Потирая переносицу, Миллер сонно пробормотал:       —Ай, что-то голова раскалывается… Что было?..       Его слова почти утонули в общем гуле заведения. Смех, приглушенный гул голосов, мелодичный звон бокалов — все это сплеталось в одну мягкую, убаюкивающую мелодию, укутывающую душу и прогоняющую прочь все дневные тревоги.       Расслабляющая атмосфера бара медленно, но верно растворяла в себе остатки напряжения. После невероятно длинного и насыщенного дня вся накопившаяся усталость разом нахлынула на Демьяна, отяжеляя веки. Его начало ощутимо клонить в сон, и чтобы взбодриться, он заказал себе что-то покрепче, а для Вилсона — напротив, лёгкий, освежающий коктейль, который должен был помочь тому прийти в себя.       — Ну, слушай. Ты… или, точнее, Логика… Не переживай, меня ввели в курс дела. Так вот, Логика выполнила задание успешно, даже очень! Мы его сдали, вроде бы подозрений не возникло, а потом решили, что зайти в бар — неплохая идея. Тебе нужно отдохнуть и освежиться после такого дня. Ты не голоден?       К огромной удаче, в этом заведении, помимо прекрасного ассортимента напитков, подавали и разнообразные блюда. Помимо алкоголя, Демьян заказал себе скромную мясную тарелку и порцию золотистой хрустящей картошки. Он подвинул свою тарелку поближе к напарнику, а после аккуратно, почти по-отечески похлопал его по плечу и провел рукой по волосам.       — Тебе нужно отдохнуть, мужик. Мы много сегодня сделали.