«Соперники»

      Глава:5 «Соперники»       Страх перед обществом преследовал его с самых ранних лет. Ещё ребёнком, хрупким и беззащитным, он инстинктивно избегал прямых контактов — будь то люди или иные расы. Их мир казался ему чуждым и враждебным, и по детской наивности Крис нарекал их просто злыми. Казалось, сама их природная сущность коренным образом противоречила его собственной. С годами отношение его понемногу трансформировалось. Стоило, лишь проникнуть чуть глубже в эту пугающую механику и начинало проступать понимание тех, кто её составлял. Оказывается, простое осознание того, чего от тебя ждут открывало немалые возможности. Это была невидимая власть, позволявший с лёгкостью управлять. Способность эта выработалась у эльфа не намеренно. Потому-то различные важные вечера, отдалённо напоминавшие балы, не только не доставляли хлопот, но и стали служить его целям. Порой эльфа вообще начали приглашать в свет, его фигура поначалу не привлекала особого внимания. Пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать осторожную симпатию и обзавестись небольшим, но неизбежным количеством врагов. Все свои комбинации Кристофер проворачивал исключительно в интересах построения собственной преступной империи, всё остальное же считалось досадной помехой. Учёного мало заботил собственный вид для подобных встреч он содержал личного стилиста, подбирал простой, но безупречный образ способный произвести впечатление, но не привлекать излишнего внимания. Обладая такими возможностями, иной раз забываешь или стараешься забыть — что ещё несколько лет назад делить с братом приходилось одну на двоих поношенную куртку.       Организаторы подобных мероприятий, как и гости, денег не жалели. Если приглашённые являлись в восхитительных нарядах, то и принимали их в лучших ресторанах, а то и в арендованных целиком особняках, дабы важные шишки преступного мира могли предаться отдыху полноценно. В Сварке же подобное мероприятие обставлялось куда беднее. Хотя организаторы и пытались повторить те же жесты, атмосфера выходила затхлой, поддельной. Пёстрая комната со старомодными, потрёпанными диванами и креслами. Позолоченные рамы картин и небольшие столики по углам слепили глаза не столько богатством. Но это были лишь мелочи, которые лишь подстёгивали его желание поскорее покинуть это место — ведь изначально он и не собирался являться, но один инцидент вынудил его потратить личное время на сие недоразумение. Люди всё гуще заполняли собой нелепый зал. Крис, устроившийся в одном из самых приличных кресел с бокалом откровенно плохого, горьковатого вина, выбрал позицию наилучшую — чтобы видеть всех, самому оставаясь почти незаметным, но всё же умудряясь вызывать чей-то интерес. Многие его уже знали: ктото сотрудничал, кто-то помнил его зарождение в Редресале, кто-то — лишь, по слухам.       Однако находились здесь и явно зелёные юнцы, лишь переступившие порог закона.       Именно они глазели на него, что сам глава Астата расценивал как наигранное ханжество. Атмосфера была для него гнетущей, как почти всегда, но он продолжал хранить на лице маску лёгкого блаженства и обмениваться светскими любезностями с давними знакомцами.       — Ооо, Кристофер! Какая встреча!       Этот молодой и немного звонкий голос напомнил ему Акори, отчего взгляд эльфа смягчился. Это был его новый приятель, такой же молодой и почти что глава одной крупной мафии в Сварке. Едва ли не единственной, где лидерство принадлежало самим детям Бога войны. Организация твёрдо стоял на своём месте в этом опасном мире, конкурируя с пришедшими чужеземцами, что впечатляло, учитывая, что основным населением государства были норды.       — Тауфик, приветствую. Здоровье Ситшвэйо настолько подводит его, что в очередной раз ты подменяешь его?       — Ага!       Тот плюхнулся на место рядом с Крисом.       — Вечерок выходит скудным. Удивительно, что ты даже не пытаешься сиять: тут столько новых людей, которые хотели бы с тобой познакомиться.       — Меня не интересуют сейчас новые знакомства, мне стоит разобраться уже с существующими связями.       — Да ну, даже не попробуешь? Ты выглядишь, как принц, сбежавший из сказочного дворца, и тобой уже заинтересовались пару дам, да и парней…       — Этим вечером меня интригуют лишь двое: ты и один очень надменный блондин.       Казалось, сине-фиолетовые глазки Тауфика засияют от этих слов, как драгоценные камни. Он давно стремился завести дружбу с Крисом, и выходило так, что они как одни из самых молодых гостей невольно оказывались рядом. Эльфа подобная перспектива не прельщала даже в деловом плане, однако он прозревал в ней будущую пользу, а потому подпитывал интерес юноши редкими знаками внимания и разговорами ни о чём. Всётаки тот был амбициозным и практичным, да к тому же будущим лидером крупнейшей мафии. Вражда с такой важной шишкой была ему ни к чему, особенно когда на собственном опыте он уже убедился, сколь проблематичной она может быть. После довольно короткого и по большей части пустого диалога, Кристофер с вежливой, почти грустной улыбкой попрощался и направился к недавно прибывшему гостю. Он намеренно выждал время, позволив дорогому земляку привыкнуть к атмосфере и обменяться краткими приветствиями со всеми своими «приятелями», и подошёл лишь тогда, когда тот остался в гордом одиночестве.       — Действительно шумный вечерок, Освальд?       Эльф дружелюбно завёл разговор и заранее сделал знак официанту принести выпивки, дабы сгладить предстоящий диалог. Они питали друг к другу взаимную неприязнь, но Кристофер предпочитал скрывать подобные искренние и негативные чувства — в такой жизни не было места правде.       — Думаю, подобные вечеринки могут утомить, особенно когда вы не в самом расцвете сил. Не хотели бы вы уединиться? Не подумайте ничего такого, просто есть действительно важные вещи, которые я бы предпочёл обсуждать только в присутствии ваших прелестных жёлтых, змеиных глаз.       Эти слова сильно выбивались из привычного образа главы Астата. Он редко расточал лесть, а если и делал комплименты. На этот раз он намеренно вплел в них лёгкую язвительность, но преподнёс это с таким видом, будто не имел в виду ничего дурного — одна лишь изысканная похвала... Освальд Вандом застыл в отдалении, прислонившись к мраморной колонне. Его поношенный, но всё ещё добротный сюртук был расстёгнут, обнажая строгий чёрный жилет и белоснежную, безупречно отглаженную рубашку — северные привычки и педантичность, вывезенные им из родных земель, не смогли победить даже годы жизни на юге. Во взгляде, холодном и тяжёлом, когда к нему приблизился старый, и оттого ещё более неприятный, знакомый. Блондин лишь цыкнул, с лёгким отвращением отстраняя предложенный бокал.       — Оставь при себе свою фальшь. Перейдём сразу к делу.       Не выразив ни тени радости, Освальд вышел вслед за эльфом на балкон. Ночь встретила их густым, пыльным и пьянящим воздухом, который блондин ненавидел всем естеством. Навязчивая жара дня наконец отступила, уступив место нежной, почти зябкой прохладе. С высоты балкона открывалась панорама спящего города, где одинокие огни окон мерцали, словно светлячки в траве. Где-то внизу, в тенистых аллеях, монотонно стрекотали цикады, а доносившаяся из зала музыка создавала причудливый, интригующий контраст с окружающей тишиной. Вандом стоял, опираясь руками в кованые перила, спиной к Крису, и лениво перебирал в длинных пальцах золотую монету. Металл тихо позвякивал, ударяясь о костяшки, и этот размеренный, монотонный звук нарушал тишину.       — «Знаешь, Крис,» — проговорил блондин, не оборачиваясь. Его голос был низким, хриплым. —, «Люблю такие ночи. Тихо, спокойной, никто не орёт, не молит о пощаде.       Идеальное время для серьезных разговоров…»       Сделав паузу, он подбросил монетку в воздух и ловко поймал её в ладонь, наконец поворачиваясь к эльфу. Холодные глаза оценили его с головы до ног.       — И так, решил поболтать о некомпетентности некоторых сотрудников? Могу заверить такого больше не произойдёт. В конце концов, я не терплю косяков от своих людей... Или ты решил поболтать о чём-то другом?       Блондин сузил взгляд, не скрывая своего презрения. Вечерний воздух, прежде неподвижный и душный, вдруг ожил; лёгкий бриз, едва касавшийся лиц, внезапно превратился в порывистый ветер. За спиной Вандома ветви старого дерева тревожно зашелестели. Крис и ожидал подобной реакции от своего давнего знакомца. Освальд всегда был человеком прямолинейным, почти что грубым, не терпевшим эльфа. Среди, всех собравшихся на этом мероприятии именно Освальда Кристофер считал самым опасным. И не зря тот оставался его основным конкурентом, даже после того, как учёный едва ли не монополизировал рынок наркотических веществ. Всегда силён, мощен и непоколебим — недаром же название его организации переводилось как «меч». Намёк Освальда был для него прозрачен, но Кристофер всё равно позволил себе чуть заметно закатить глаза, пока тот не видел. Его раздражала непоколебимая уверенность собеседника в том, что любые дела предпочтительнее решать силовым методом.       — Да, пожалуй, ночи правда прелестны и могу заверить, что будут спокойными ещё долгое время.       Кристофер откинулся спиной на перила балкона. Сделав небольшую паузу.       — Да, вообще изначально я действительно хотел поговорить об этом. Я доверюсь твоему заверению, но надеюсь ты понимаешь возможные последствия. А на счёт разговора дальнейшего… если честно, то не особо хочется вести. Но и возвращаться я туда не собираюсь.       В этот момент он небрежным жестом указал на дверь, ведущую обратно в залу.       — Не смотри на меня так, меня тоже твоя компания не радует, но и возвращаться к сборищу пьяных свиней я желания не имею. Изначально приезжать вовсе не особо хотелось, тут контингент один из самых мерзких, которых я встречал.       Прозвучавшая фраза заставила его мысленно прикусить язык. Яркие, жёлтые, глаза сверкнули в полумраке и сузились до двух ядовитых щелочек. Вандом издал короткий, сухой смешок.       — Не строй из себя жертву, эльф. Ты играешь в эту игру давно. И не надо тут лицемерить, рассказывая мне о мерзком контингенте. Ты — часть этого контингента, нравится тебе это или нет.       Сделал легкую паузу, задумчиво проведя пальцем по линии подбородка.       — «Кстати, раз уж мы тут заговорили о всяких отребьях… Как там мой братец,       Винсент? Всё так же бегает по твоим поручениям?» — В низком, хрипловатом голосе Освальда зазвучали откровенно насмешливые, язвительные нотки. — Ладно. Не столь важно.       Резко оборвав собственную мысль, Вандом сам отсек своё мимолётное любопытство. Он отступил от перил, с привычной, почти механической точностью поправил складки своего сюртука и бросил коротко: «На этом и закончим. Не вижу смысла продолжать разговор». Блондин тут же резко развернулся и направился прочь, его высокая, прямая фигура растворилась в проёме двери, ведущей обратно в залитый светом зал.                     В последнее время мысли его занимал лишь один человек… Подойдя к банкетному столу, он машинально налил в бокал крепкого алкоголя. Лёгкое покашливание вырвалось у него, и он прикрыл рот ладонью. Пыль… Больше всего на свете Освальд ненавидел эту страну именно за эту вездесущую пыль. По крайней мере, именно на неё он списывал внезапную сухость в горле, возникавшую всякий раз, когда память услужливо подкидывала один и тот же момент…                     …Ярость, слепая и всепоглощающая, захлестнула его с головой. Каждое слово, каждое движение этого предателя било больнее любого кулака, напоминая о его собственной слепоте.       — Как ты, блять, посмел так нагло передо мной крутить свои шашни?!       Удары сыпались градом, сжатые кулаки с глухим стуком врезались в плоть, слышал, как с неприятным хрустом ломаются кости под натиском неконтролируемой силы. Брызги тёплой крови попали ему прямо в лицо. Освальд поморщился, с отвращением отплевываясь, но горький, металлический привкус предательства остался. Он грубо вытер рот тыльной стороной ладони, размазывая алую жидкость по щеке. Бил, снова и снова, пока слепая ярость не начала отступать, оставляя после себя лишь тяжёлую, липкую, всепоглощающую усталость. Человек перед ним уже почти не сопротивлялся. Резко выдохнув, Освальд отступил, одним лишь взмахом руки приказав остальным закончить грязную работу. Впервые за долгие годы он так вышел из себя, впервые за долгое время запачкал руки, лично верша наказание....                     … Мысленное напряжение нарушила резко ворвавшаяся джазовая музыка — видимо, на сцену вышла приглашённая группа. Раздражённо поморщившись, он громко выдохнул, потирая переносицу пальцами и ворча что-то самому себе под нос. Неужели возраст начинает брать верх, неужели годы беспрерывного трудоголизма и напряжения наконец заявляют о себе? Но усталость, глубокая и костная, ощущалась совершенно отчётливо. Сделал большой глоток алкоголя, пытаясь заглушить и смыть эту тяжесть прошедшего дня. Бросил тяжёлый, оценивающий взгляд на шумную толпу. Да… Знакомые лица криминального мира. Все до одного. Блондин не задержался на вечеринке надолго. Гул толпы, переливчатый смех и сами личности, её населявшие, не вызывали в его душе ничего, кроме глухой, всепоглощающей усталости, тяжёлым свинцом ложившейся на плечи... Поэтому ретировался в своё обычное пристанище он быстро и без лишних церемоний.       Переступив порог столь привычного обиталища, он с лёгким вздохом облегчения снял сюртук и небрежно кинул его на спинку массивного кожаного кресла. В воздухе кабинета, густом и неподвижном, витал знакомый запах старых книг и выдержанного коньяка. Красное дерево письменного стола, отполированное до зеркального блеска, ловило и мягко отражало золотистый свет. Массивное кресло из кожи крокодила, тёмное и внушительное, покоилось рядом. Вдоль стен, выстроились громадные книжные шкафы, до потолка заполненные старинными томами в потертых кожаных переплётах. На краю стола, стояла в скромной рамке фотография — ребёнок с пепельными локонами и глазами разного цвета, застывший в слегка неуверенной улыбке рядом с самим Вандомом. Бросив на снимок короткий, но пронзительный взгляд, он медленно взял его в руки, на мгновение задержал в пальцах и, тихо вздохнув, бросив взгляд на часы, поставил обратно. Уже спит... Выдохнув, он попытался переключиться и сосредоточиться на насущных бизнес-мыслях, но вместо этого рука сама потянулась к верному другу — скрипке, лежавшей в футляре неподалёку. Взяв смычок, он прижал инструмент к плечу, закрыл глаза и начал играть, изливая в музыке всё, что копилось внутри.        «Новые интригующие лица вступили… Копы, к тому же роют что-то. Что же мне сделать с ними...»       Движения его были грациозно плавные. Пальцы порхали по грифу с лёгкостью бабочек, а смычок скользил по струнам, извлекая из них то скорбные, то яростные, то задумчивые ноты. И когда последний звук затих, в кабинете воцарилась абсолютная, оглушительная тишина...       «Точно... Судя по их делу, скорее всего по душу Криса, я могу этим воспользоваться. Как чудно».                     Некоторое время спустя, ближе к обеду следующего дня, Освальда оповестили о прибытии новичков и пригласили их в свой кабинет. Нейтральная территория для встреч. Кабинет для переговоров с новыми сотрудниками... Не более.       Их привели в «специально здание». Кабинет, в который их ввели, был обставлен с подчеркнутой, почти бросающейся в глаза простотой, никогда нельзя было бы заподозрить, что он принадлежит одной из важнейших шишек преступного мира.       — Мне сообщили о вас. Интригующее дело, — сделав театральную паузу, Освальд медленно откинулся в кресле, холодным, оценивающим взглядом окидывая двух копов. — Не туда вы правда попали.       Внутренняя империя(задумчиво): «О…ну да, мы реально обложались...»       Драма (трагедия): «О ГОРЕ МНЕ ГОРЕ ОПЯТЬ ВЫЧЕТ ИЗ ЗАРПЛАТЫ, А Я ТАК ХОТЕЛ ПОДБИТЬ ВИЛСОНА НА ПОКУПКУ НОВОГО ГАЛСТУКА»       Лейтенант поморщился, не понимая, от чего больше — от навязчивых внутренних голосов или от леденящей уверенности в том, что он оказался прав. Медленно, почти машинально, он посмотрел на своего бледного напарника, и в этом взгляде читалось лишь одно: «Нам пиздец, да?». Демьяну, от этого взгляда стало не по себе, хотя внешне он не подал и вида. Его собственное лицо оставалось каменной маской безразличия, в то время как глубинное выражение спокойствия и твёрдости словно давало молчаливое обещание обеспечить безопасность. Встреча с главой Захкрия изначально не сулила ничего хорошего. Старший офицер прекрасно понимал, чем могут закончиться подобные переговоры. В случае экстренной ситуации рассчитывать на подмогу было бессмысленно — ближайшее подкрепление находилось в другом государстве. Именно поэтому на эту заведомо провальную миссию и направили «лучших», хотя сложилось стойкое ощущение, что выбрали тех, кого было меньше всего жалко. В конце концов, ни у него, ни у Вилсона не осталось близких людей.       — Что вы имеете ввиду?       Ответ его был краток и выверен, и Фрейзер твёрдо решил пока не снимать свою защитную маску. Блондин сверкнул глазами и, отстукивая непокорным пальцем неторопливую, угрожающую дробь, изрёк с лёгкой усмешкой:       — Офицеры под прикрытием, играете в шпионов, словно детишки в ковбоев и индейцев. Забавно, должно быть. Думаю, вы и так поняли. В конце концов… Крис скользкий тип, а вы же копаете на него.       Медленно открыл верхний ящик массивного стола, извлёк оттуда аккуратно подшитую папку с документами по делу Кристофера и положил её перед собой на стол, словно разыгрывая решающий козырь.       — В чужой стране, без связей, без нужной информации… Это всё равно, что пытаться найти иголку в стоге сена, освещая себе путь лишь спичкой. Позвольте предложить вам альтернативу. Я могу помочь, есть информация. Могу направить вас по нужному пути. В обмен на небольшую услугу. Нечто, что не противоречит вашей совести, но может облегчить мне… некоторые деловые вопросы. Разумеется, все останется в рамках закона, насколько это возможно в наших обстоятельствах. Единственное, вы не лезьте в мои дела.       Постукивая длинным пальцем по обложке досье, едва заметно улыбнулся. В конце концов, любой дурак бы понял, что до сих пор в этой опасной игре им руководила лишь слепая удача, и теперь её чары рассеялись.       Лейтенант тяжело выдохнул, потирая переносицу, стараясь переварить каждое слово, произнесённое боссом Захкрии. Да, карта легла не в их пользу, и шансы таяли на глазах… Миллер тут же метнул тревожный взгляд на напарника и пробормотал ему чуть слышно, сквозь почти что стиснутые зубы:       — Знаешь, у нас и выбора особо нет...       Логика (задумчиво): «Нам до этого времени просто везло…» Драма (интрига): «О, а этот босс такой змейка прям, хотя нет — пума! Хитрая и скрытная, точно!».       Внутренняя империя(раздражённо): «Да, прям так везло, что угодили на другого мафиозника»       Сделав неспешный шаг вперёд, Демьян кончиками пальцев коснулся лежащих на столе документов, пробежавшись взглядом по заголовкам, красноречиво говорившим о содержимом папки. Действительно, всё это были исчерпывающие данные об их цели, собранные с пугающей скрупулёзностью. Подняв наконец взгляд и встретившись глазами с главой Захкрия, мужчина, сохраняя внешнее спокойствие, решил прояснить детали предложения:       — Что вы подразумеваете под тем, чтобы мы не лезли в ваши дела? Расставьте четкие границы, потому что ни я, ни вы не хотим проблем. Мы можем пользоваться помощью ваших сотрудников, к примеру?       Лёгким, почти невесомым движением руки блондин вновь придвинул к себе папку с документами и с привычной, отточенной простотой постучал указательным пальцем по её обложке, отбивая такт своим условиям.       — Всё просто. Не рой себе яму. Моя документация, мой бизнес — неприкосновенны. Я предоставляю информацию и помощь, конечно, я могу предоставить в ваше распоряжение некоторых своих сотрудников, но не более. Остальное — не вашего ума дело. Не так ли, мистер.Ф?       Вандом едва заметно сузил свои холодные глаза, поправляя дужки очков изящным движением, оставляя в воздухе серьёзный, не требующий пояснений намёк на то, что ему известно о тёмных уголках прошлого собеседника.       Миллер, затаив дыхание, наблюдал за этой словесной дуэлью и, нервно почесывая макушку, задался единственным вопросом: «Мистер Ф.? И что это значит?..»       Анализ (интрига): «Секрет от нас, вот что это значит. Мы явно что-то из виду упускаем, но это точно связано с Демьяном…».       На мгновение Демьян внутренне замешкался, ощутив ледяную волну, пробежавшую по спине, но ни единым мускулом не выдал своего смятения.       — Я вас понял. Предложение очень заманчивое, поэтому можете не ждать от нас проблем, мы согласны на такое выгодное сотрудничество.       Освальд едва заметно кивнул, взял со стола папку с документами и с отточенным, почти небрежным движением метнул её в сторону Вилсона. Тот, застигнутый врасплох, судорожно изловчился, чтобы поймать летящие листы, и сделал это весьма неловко, едва не уронив их.       Драма (усмешка): «Да тебе хоть в каскадёры с такой реакцией записывать, лол».       — Отлично. Вся нужная вам информация в документе. Что, где и как. Будут вопросы — ищите «Ангела». На этом всё.       Что ж, как говорится, отворот-поворот? В любом случае, оба полицейских вскоре оказались за дверью кабинета, зажав в руках злополучную папку. Миллер тут же, словно обжигающий уголёк, передал документы Демьяну и выпалил, не в силах сдержать бурлящие эмоции:       — Ни черта не понял, что это было, но видимо он затронул что-то не то? Ай, ладно, давай разберём документ. Чую, этот босс Захкрий явно хочет избавиться от Криса, так что хрень не подсунут, по крайней мере… Блин, ты его видел?? Скорее это он по внешности как ангел, ну реально Люцифер какой-то…       — Нам нужно быть с ним предельно аккуратными, — тихо произнёс Демьян, озираясь по сторонам, когда они вышли на улицу. — Он располагает куда большей информацией, чем хотелось бы, и, видя наше шаткое положение, при желании может вертеть нами как захочет. Меня очень удивляет, что он нас так быстро отпустил. Даже если глава Захкрия заинтересован в устранении Кристофера, вряд ли бы он так просто отдал эту задачу нам. Не думаю, что он видит в нас достойных противников, ведь он довольно уничижительно оценил наше положение дел. Видимо, нам просто невероятно повезло, что нас решили отпустить с миром. Пока не будем изучать информацию, — решительно сказал он, крепче сжимая папку. — Лучше займёмся этим, когда вернёмся в отель. Слишком опасно разглядывать подобные бумажки на улицах этого змеиного гнезда.       Образ блондина не отпускал его. Те пронзительные жёлтые глаза, его необычные, вертикальные зрачки, похожие на змеиные, почему-то не пугали, а скорее злили офицера. В них было что-то вызывающее, надменное, и даже то, что он скрывал их за стёклами очков, заставляло испытывать смутный дискомфорт. Видимо, Вилсона тоже напрягла его внешность, раз он окрестил их нового «знакомого» Люцифером. Кажется, его напарник был порой довольно нервным и впечатлительным человеком — наверное, поэтому его и поставили работать над этим делом не в одиночку. Почему-то это показалось Демьяну чем-то наивным и отчасти милым. Похлопав того по плечу, он в очередной раз напомнил о бдительности и велел ускорить шаг.       Вернувшись в отель, они собрались в номере старшего офицера и, разложив стопку бумаг на столе, принялись изучать их с особым пристрастием. В папке хранилась исчерпывающая информация, которая только могла утечь: от записей о покупках в специфических магазинах, чья деятельность была тесно связана с криминалом, до личной медицинской карты. К сожалению, она была семилетней давности, но уже отталкиваясь от неё, можно было строить предположения.       — Получается, ему двадцать восемь, и фамилия Рейдж… Она мне ни о чём не говорит, а вот список его заболеваний уже куда интереснее. Интересный у него букет всякой заразы, удивительно, что вообще ещё живой. И слушай…       В этот момент Демьян начал перебирать все документы и нашёл одну небольшую бумажку — ксерокопию пожелтевшего билета. Там была более старая информация о нём, но больше офицера напрягло то, что год и возраст не совпадали с медицинской картой. Мужчина нахмурил брови и протянул оба документа напарнику.       — Либо здесь неверная информация о нём, и Кристоферу куда больше, чем двадцать восемь, либо дела в городе, где он жил, были настолько плохи, что на работу по вызову брали подростков.       Очень странное чувство испытал офицер от такого погружения в чужое тёмное прошлое, хотя его и поразили находки. Кажется, сложившийся в его голове образ цели начал меняться. От этого дела стало как-то мерзко, и чтобы отвлечься, мужчина решил перейти к более новым документам, из которых следовало, что дела у эльфа пошли в гору.       — Хм, смотри: судя по всему, именно он создал некоторые новые виды наркотиков, благодаря чему и заполонил рынок, и смог его монополизировать. Видимо, он обладает либо гениальными способностями в сфере алхимии и подобных наук, либо располагает деньгами, чтобы проводить многочисленные исследования. Но, судя по выпискам о покупках, знания у него точно имеются — он приобретает далеко не самые типичные для этого дела ингредиенты. Что думаешь о нём?       Вилсон пальцем резко остановился, постучав по одному из листов, и тут же выдал заключение:       — Все связи, имена, явки… Все, что способно посадить Кристофера с торговлей оружием и отмыванием грязных денег есть. Но, как всегда, дьявол кроется в деталях. Здесь нет главного портрета. Не криминального, а человеческого… Ну, ээ, я имею ввиду, тут нет. Информаций о жизни, типа, родители, братья, сестры или ну в конце концов каких-то ещё методов что бы надавить, тебе не кажется это странным? Ну, обычно такие шишки только и ищут место куда бы надавить друг на друга а тут вообще такого нет. Странно? Даже очень...       Не в силах усидеть на месте, он поднялся, и молчание снова воцарилось в комнате, нарушаемое лишь скрипом его кресла. Он потянулся к пачке сигарет, машинальным движением вытащил одну и направился к окну. Резким движением распахнул створку, впуская в комнату прохладный ночной воздух и шепот большого города. Прикурил, и первый клуб дыма уплыл в темноту, осветлённый луной.       — Дон Закхрии, конечно, хитрый сукин сын, но даже он должен знать больше о человеке, которого хочет подставить под удар и это странно. Мне кажется от нас что-то скрывают.       Внутренняя империя(задумчиво): «Как интригующее, наконец-то ты вообще показал свой ум диско коп.»       Логика(неуверенно): «не хочу ничего плохого говорить, но тут все кроме личной информации о Крисе… Хотя, лучше сказать крыса.» Драма(восторг): «ОГО ЛОГИКА И КОЛОМБУРЫ??? Я СПЛЮ?»       Слова Вилсона повисли в воздухе сея семя догадки. Офицер, впечатлённый его цепкой наблюдательностью, вновь погрузился в изучение. Каждый факт, каждая сухая строчка кричали об одном и том же упущении.       — Это правда странно. С учётом того, что глава Закхрия знал о нас и заранее подготовил документы, связанные с Кристофером, смею предположить, что он тщательно отсеял их. Возможно он сам связан как-то с этим ублюдком, поэтому и попытался скрыть личную информацию, предоставив нам только то, что поможет делу.       Взгляд его стал отсутствующим, устремившись куда-то вглубь себя, за пределы пыльных стен комнаты. В голове мужчин зарождался один крайне интересный, хоть и опасный план. Стоит сосредоточиться на том, что у них уже есть, а также подготовить отчёт, сгладив некоторые детали на счёт их взаимодействия с Закхрием. Он тяжко вздохнул, возвращаясь в реальность, к груде бумаг на столе, олицетворявшей бюрократическую машину, в жернова которой им предстояло бросить плоды своего неортодоксального расследования. Его голос прозвучал с лёгкой, уставшей иронией, окрашенной горечью предстоящей рутины.       — Нужно отнести часть информации в полицейский участок и отправить в Редресаль, а также составить итоги. Одна бумажная волокита и демократия, как думаешь, за вечер успеем?       Драма(огорчённо): «ах бумажки... Я снова не скучаю по вам, но долг зовёт, ах...»       Миллер поморщился, будто от внезапной физической боли, вызванное голосом. Он с силой выдохнул с нажимом потер переносицу, пытаясь изгнать накатившую усталость и назойливый внутренний диалог. Тут же выпалил, обращаясь к напарнику:       — Ай, я сам с этим разберусь. В конце концов ты сё же не до конца с ногой отправился, отдохни лучше, а я пойду всю эту чепуху писать...       Произнёс лейтенант, его взгляд ещё раз скользнул по разбросанным документам, цепкий и фотографический, впитывая последние детали. Он уже прекрасно запоминал содержимое, раскладывая факты по полочкам памяти. Скорчившуюся гримасу не то отвращения, не то сосредоточения, он развернулся и попёр, широко и немного грузно, в свою каморку. Предстояло клепать хронику лжи для северного правительства, и он уже предвкушал, какая горькая и циничная песня из этого выйдет.