«Линия огня»

      Глава 6 «Линия огня»       С предельной осторожностью Демьян выбрался из номера, на мгновение застыв у соседней двери. Из-за неё доносился едва уловимый шелест переворачиваемой страницы и отчётливый скрип пера. «Нужно будет Вилсону купить подарок какойнибудь, когда вернусь. Если вернусь». Его путь лежал в тот самый бар, где состоялась его встреча с Ангелом. Накинув капюшон и надвинув маску, Демьян пустился в путь через не самые благополучные кварталы города. Поразительно, но эти улицы, казалось, принимали его за своего: здесь он чувствовал себя не опасно, а почти что дома, даже в такой поздний час. Воздух резко похолодел, и плотная куртка пришлась весьма кстати. Дышалось почему-то легче, несмотря на вездесущую пыль: видимо, лёгкий порывистый ветерок сдувал с улиц всю удушливую грязь. Массивная дверь из тёмного дуба с тихим стоном отворилась, пропуская его внутрь. Первый же глоток воздуха наполнил лёгкие густым, сложным букетом ароматов. Стены были обиты бархатом глубокого изумрудного оттенка. Центр зала занимала барная стойка — настоящий монумент из красного дерева, отполированного до зеркального блеска. На её идеальной поверхности, словно драгоценные камни в оправе, сверкали хрустальные бокалы всевозможных форм и размеров, отражая приглушённый свет ламп. Столики, подобные островкам уединения, стояли на почтительном расстоянии друг от друга. Их покрывали белоснежные скатерти, а вокруг располагались кресла из мягкой кожи рубинового цвета. В углу, в клубах сизого дыма, восседал знакомый силуэт с розовыми глазами — Ангел.       —Хаасиет. Я хочу выполнить ещё одно задание. Мне нужно получить больше информации о Кристофере, полагаю ваш глава ввёл вас в курс дела и именно это я попрошу, как вознаграждение.       Ангел тут же поднял руки в шутливом жесте капитуляции, и тихий смешок вырвался из его губ, сопровождаемый лёгким пожатием плеч.       —О, я бы с радостью, конечно, но я не располагаю такой информацией. Так что ничем не помогу.       Небрежно откинувшись на спинку дивана, взял со стола массивный бокал, полный светлой, зеленоватой жидкости, и лениво взболтал его, наблюдая, как круги расходились по стенкам сосуда.       —Довольно интересная у вас договорённость. В любом случае, тут тебе придётся самому встретиться с боссом. Я сообщу ему, но не могу сказать, во сколько тебе приходить. Скорее всего, с утра.       Ангел смотрел на него спокойным, почти отстранённым взглядом розовых глаз. Он произносил эти слова буднично, словно обсуждал погоду за чашкой утреннего чая. Надежда Демьяна встретиться с главой Захкрия ещё раз сегодня растаяла. Демьян тихо вздохнул и произнёс с лёгкой усталостью в голосе:       —Хорошо, тогда завтра буду. Доброй ночи.       Выйдя из бара, он решил не возвращаться прежней дорогой. Ему хотелось лучше прочувствовать город, присмотреть что-нибудь интересное. Поздний час опустошил улицы: редкие магазины были закрыты, рыночные ларьки — пусты. Жизнь теплилась лишь в борделях и дешёвых питейных заведениях. Внезапно воздух пронзил дразнящий, незнакомый аромат жареного мяса. Повинуясь любопытству, Демьян быстро вышел на его источник.       Небольшая забегаловка «Карпатье», судя по вывеске, работала круглосуточно. Видимо, её повара без остановки жарили мясо местных птиц, что и объясняло непривычный запах. Внутри, несмотря на оживлённую толпу, Демьяна встретили с таким радушием, словно ждали только его.       —Вы, наверное, впервые в Сварке? Ой, не переживайте, вы прямо по адресу! Тут мы готовим множество традиционных блюд нашей страны, основное это лилел!       Присаживайтесь, если заказываете в первый раз, то скидка пятьдесят процентов, чтобы вы могли попробовать и понять, нравится ли вам!       Рыжеволосая официантка, не дав ему и слова вставить, проводила к свободному столику. Контраст с предыдущим заведением был разительным: здесь царила своя, простая и шумная атмосфера.        —Что будете заказывать? У нас есть крафтовое пиво, а также северная кухня!       —Нет, мне, пожалуйста, лилел. Хочу попробовать.        —Хорошо, ожидайте через пару минут!       Пока он ждал, его не покидало странное чувство. Эти люди с грязными, но счастливыми лицами, радовавшиеся простому вечеру в компании, вызывали у него странную смесь тепла и горечи. Блюдо оказалось сочным и необычным — мясо, запечённое в хлебной корочке с фруктами. Оно было настолько вкусным, что Демьян, не заметив, съел всё и сразу же заказал ещё пять порций и четыре банки тёмного пива с собой.       Ночь давно опустилась на город. Свет из-под двери напарника, однако, выдавал, что тот не спит. Демьян постучал и, едва дверь со скрипом отворилась, почти набросился на Вилсона с непривычной для себя торопливостью.       —Хасс! Ты не сильно устал из-за бумажек? Я просто поблагодарить тебя решил за всю эту противную работу… Перекуси, очень вкусная вещь, и я пива нам взял.       Дверь проскрежетала жалобно, словно старая карга, разбуженная среди ночи. В щели показалось помятое, измученное лицо. Вилсон неловко принял подарок и, возвращаясь к столу, пробормотал:       —Спасибо... Боже, такое чувство, будто я тут поэму сказок пишу. Ей-богу, не могу же указать в отчёте сделку с другой мафией, поэтому приходится лить воду как в школьном сочинении...       Миллер открыл банку пива, поморщился от первого глотка, но продолжил пить. Переступив порог номера, Демьян не обнаружил свободного стула, потому просто прислонился к стене у стола, заваленного бумагами. Лениво потягивал пиво, наблюдая, как напарник с отвращением отхлебнул из своей банки.        —Ах, не беспокойся… В любом случае, кому-то бы из нас пришлось с этим возиться… Я почти закончил.       Логика (насмешливо): «Точнее, мы почти закончили. Что бы ты делал без меня?» Внутренняя Империя (раздражённо): «Поменьше болтай, Логика. Вилсону тут помогло больше анализ, чем ты.»       Анализ (удручённо): «Ну не ссорьтесь вы...»       Вилсон выдохнул и, потирая переносицу, пробормотал:       —Если ты не против, я завтра отдохну чуть больше, чем... Ну, стоит.       —Ммм, ты молодец, хорошо, что справился с отчётом… Тебе, наверное, стоило взять что-то полегче? В следующий раз принесу молочный коктейль. Клубничный.       Офицер немного мог шутить, но делал это с таким каменным, невозмутимым лицом, что можно было без тени сомнения поверить в его решимость явиться завтра с детским коктейлем для юных барышень, дабы угостить собственного напарника.       — Я сам думал тебе предложить, чтобы ты завтра отдохнул, поэтому не беспокойся.       Поспишь хорошенько, всё равно ничего пока не планируется.       Его рука, испещрённая сетью мелких шрамов и свежих царапин, медленно поднялась и легла на седую макушку Вилсона, безнадёжно взъерошив и без того растрёпанные волосы. В этом жесте не было панибратства — лишь тихая, усталая благодарность. Оба мужчины выдохлись, и оба отчаянно нуждались в передышке.       Ночь просочилась в номер отеля, как чернила сквозь промокашку, окрашивая сумраком каждый угол. За окном, словно россыпь бриллиантов на бархате, мерцали звезды — не ласковые, а отстранённые, древние, взирающие на людские страсти с высоты вечности. Тишина внутри была настолько плотной, что казалась осязаемой; она давила на перепонки, заставляя прислушиваться к собственному дыханию. В воздухе витал тягостный аромат дезинфекции, смешанный с призрачным шлейфом давно выветрившихся духов. Молчание, повисшее между мужчинами, давало возможность погрузиться каждый в свои мысли. Судя по выражению лица Демьяна, вместо того чтобы отключить сознание для отдыха, он гонял в своём мозгу думы с такой интенсивностью, что этой энергии хватило бы на питание небольшого мегаполиса.       — Слушай, а ведь типы вроде Кристофера, главы Закхрия, да и даже наши знакомые, как Акори — все нездешние. Их ничего такого со Сварком и не связывает, кроме их...       — тут он вздохнул, видимо, решив не вставлять оскорбительный комментарий, — ...довольно маргинальной работы.       Его тёмные глаза, всегда казавшиеся бездонными и лишёнными эмоций, теперь были неузнаваемы. В них читалась подлинная, несвойственная ему печаль, выдававшая сокровенную душевную боль, которую офицер тщетно пытался сдержать.       — Ведь Сварк на протяжении всей своей истории страдал от таких. Рабство сменилось гнетом, а после изоляцией... когда понемногу государство начало принимать на мировом уровне и казалось, что всё налаживается — вылезли они. Вот как мухи на... в общем, ты сам всё знаешь.       Эта небольшая минутка ликбеза по истории казалась странной, но не вызывала неловкости. Она была подобна вступлению перед главной мыслью, которую Демьян по какой-то причине оттягивал.       — Страдают ведь от этого в первую очередь обычные люди... да и даже власти у них совершенно обычные, даже слишком простые, чтобы обладать хоть какой-то властью…Ведь весь сваркский народ пытается быть просто счастливым. У них нет возвышенных идей или корыстных целей, лишь до одури обыкновенное желание спокойствия себе и своей семье. Наверное, каждый, кого я знал хоть немного лично, обладал такой мечтой и уже воплощал её. За всю свою жизнь, видя столько ленивых до отвращения людей, я ни разу не встречал хотя бы немного бездельного сварксца. Все они готовы трудиться не покладая рук ради себя, страны, семей, иногда даже чужих — но в этой стране словно ничего чужого и нет. Они все друг другу тут братья и сестры, заботятся о судьбах друг друга и готовы давать вторые шансы. Да ведь... даже чужеземцам доверяют и помогают, стоит тем показать, что они вреда не причинят, а обмана в словах не примешь, те словно и не чужие... Дети малые, но... Мне так жаль. Видеть, как их жизнь похожа на хаос из-за чужого вмешательства, которое те не могут исправить, а лишь борются с тем, что им позволяют... невыносимо. Такие люди, в чьей крови словно течёт эта бесконечная доброта и сердечность, — больше всех не заслуживают так страдать. Быть может... если бы подобных было больше в Редресале, и Редресаль другим был? По крайней мере, меньше бы всяких подонков лезло в Сварк..       Мужчина горько усмехнулся после своей последней фразы. Может, и они с Вилсоном такие же мудаки, раз расследуют всё это и вламываются в естественный ход вещей? Словно благие спасители, способные лишь ухудшить всё вокруг. Ухудшения положения в Сварке офицер боялся пуще всего. Он отдавал себе отчёт в собственной силе и так же отчётливо помнил, как эта сила не раз меняла ситуацию в прошлом — и не всегда к лучшему. Старая рана в душе ныла при одном лишь воспоминании об этом.              Бесконечные офисные коридоры тянулись перспективой белых, безликих стен. Новое здание, новая точка для конфиденциальных встреч. Тишину нарушали лишь монотонное шуршание офисной техники и приглушённые голоса сотрудников столь скрытной организации, как «Закхрия». Неспешным, мерным шагом Демьян миновал ряды одинаковых, немых дверей, пока наконец не остановился у нужной. Распахнув её, он оказался в просторном, полупустом кабинете. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовали на полированном полу длинные полосы света и тени. За огромным, лакированным столом, похожим на остров власти, сидел мужчина — несомненно, глава организации. Его лицо, обращённое к окну, казалось задумчивым и отстранённым, будто он был полностью поглощён собственными мыслями. Вандом медленно поднял взгляд — сначала рассеянно, словно выныривая из глубин океана раздумий, затем с нарастающим, тяжёлым вниманием. Тень задумчивости исчезла, уступив место холодной, отточенной расчётливости. Повернув голову в сторону офицера, он позволил пушистым прядям волос цвета выбеленного льна мягко спасть набок. Безупречная укладка, тонкая оправа очков на переносице — всё это лишь подчёркивало остроту скул и волевой, прямой подбородок. Костюм-тройка, сшитый из дорогой ткани, сидел на его фигуре безупречно, говоря о статусе и безупречном вкусе. Но самым пугающим были глаза. Невероятно яркие, жёлтые, как у древнего хищника, с вертикальными зрачками, которые рассекали радужную оболочку подобно лезвиям. В них не было и намёка на человеческое тепло, лишь леденящий, змеиный расчёт и едва скрываемая раздражённость от этого внезапного вторжения.       Прозвучал томный, властный голос, в котором с первой же ноты слышался чёткий отказ:        —Знаю, что ты хочешь, но нет. Это не обсуждается, информации, которая у вас есть, предостаточно для поимки.       Внешность босса «Закхрии», столь разительно противоположная его собственной, не вызвала в Демьяне ни малейшего отклика — ни одобрения, ни неприязни. Он оставался холодно-равнодушным. Однако категоричный отказ начал разъедать его изнутри, порождая острое раздражение. Неодобрительно сузив глаза и сдвинув густые брови, мужчина опустил маску, обнажив усталое, но непроницаемое лицо, и заговорил с подчёркнутой, веской убедительностью.       —Я не собираюсь спорить на счёт уже предоставленной информации и насколько она полезна, однако ты сам знаешь, чем может быть полезен бывший преступник, за счёт своего опыта и способностей.       Он говорил негромко. Голос звучал ровно и спокойно — то ли по природной сдержанности, то ли от накопившейся усталости. Но в эту привычную монотонность вдруг прорвалась чужая, почти забытая интонация. Нечто несвойственное, старое и отдалённое. Словно говорил не нынешний Демьян, а его тень — молодой, полный запальчивой дерзости.       — …Или, может, дело в том, что я переоценил твою организацию, и вы вовсе не обладаете достаточно нужной информации о своей конкурентке. Что же, тогда справедливо, что ты не способен её предоставить.       Лицо Вандома омрачилось. Он нервно постукивал пальцами по полированной поверхности стола, издал короткий, сухой смешок и выпалил с ледяной усмешкой:       — Способен? Да, ладно, раньше у тебя и своя банда была, а сейчас что? Компания из одного копа с шизофренией? Смешно. Ты не в том положении, чтобы требовать.       Он резко прервался, изящным жестом поправил очки на переносице, и его жёлтый, змеиный взгляд сверкнул, словно раскалённое лезвие, готовое прожигать насквозь.       — ...в глаза мне смотри, подобие офицера. Мне плевать на твои детские манипуляции. Твоя задача — поймать голубого слизняка, не более. И тут я решаю, что ты должен знать, а что нет.       Небрежно откинувшись на спинку кресла, тот снял очки и аккуратно положил их на стол. Его лицо, лишённое этой стильной оправы, казалось ещё более острым и безжалостным.       — Потенциально опасных врагов убивают, пока они ещё слабы. В нашем мире действуют жестокие законы, и мне ничего не стоит разрушить вашу маленькую миссию, - например, по причине недееспособности. Так что, следи внимательно за своим языком.       Блондин в ответ молча сложил руки перед собой, держа их на уровне лица, в позе человека, погружённого в глубокое и безрадостное размышление.       —Я и один представляю довольно сильного союзника. Вилсона и не собирался впутывать в полноценный союз с тобой. Может, я и кажусь тебе слабым мусором, но ты просто не понимаешь, каких проблем я могу принести. Хотя, хотелось бы помочь, а не устраивать ещё больший хаос в этом и так гиблом государстве.       Его голос потерял прежнюю хладнокровную чёткость, хотя дрожью и не был окрашен. Сквозь привычный контроль стали прорываться сдержанные эмоции, которые он обычно тщательно скрывал.       —Если бы ты действительно мог разрушить, то не стал бы изначально «помогать». Столько пафоса в словах и этих попытках унизить — мне действительно не стоит иметь с тобой дело. По всей видимости, ты и сам ничем не сильнее «голубого слизняка». Тогда это объясняет, почему ты не смог разрушить его организацию ни на ранних этапах, ни сейчас.       Демьян отдавал себе отчёт, что его слова — не чистая правда, и он не вполне в них верил. Но острое желание уязвить этого надменного ублюдка оказалось сильнее голоса разума. Не в силах более сдерживаться, он развернулся и ретировался из кабинета.       Было ясно: им обоим любые совместные дела противопоказаны.       Лишь спустя несколько минут, остывая, офицер полностью осознал последствия своей вспышки. Его подлинный интерес заключался только в Астате, и следовало бы сосредоточиться на этой задаче, избегая лишних столкновений с другими группировками. Действуй он в одиночку — проблем бы не возникло. Но своими словами он подставил и напарника, которому теперь придётся рассказать о случившемся.              «Скорее всего, он спит», — предположил про себя Демьян, но всё же постучал в дверь. На всякий случай он прихватил с собой таблетки, воду и лёгкий перекус — жест, больше похожий на попытку задобрить товарища. Дверь с тихим, жалостливым скрипом отворилась — она была не заперта, пропуская Демьяна в прокуренную комнатушку отеля. Вилсон сидел, сгорбившись на краю продавленной кровати, его пальцы медленно и бесцельно водили по прохладной банке горького пива, будто пытаясь заземлить себя после очередного «эпизода» с Логикой. Голова гудела с противным, монотонным звоном, словно трансформаторная будка. Услышав шаги, он поднял взгляд, и на мгновение в его усталых глазах мелькнуло искреннее, почти детское облегчение.       — Чёрт... Я уже начал волноваться, — Голос его звучал хрипло, лишённый привычной мягкости. Миллер даже попытался улыбнуться, но получилась скорее кривая, усталая гримаса. — Ты... в порядке? Выглядишь... Эээ... Не очень.       Его рука непроизвольно потянулась к пачке сигарет на тумбочке, но тут же опустилась, вспомнив неловкую просьбу хозяйки не курить в номерах, которую те неоднократно нарушали. Вместо этого Вилсон молча подвинулся, смяв одеяло и освобождая место на кровати.       — Садись, — произнёс он тише. — Что-то случилось?       Голос дрогнул на последних словах. Он не хотел ничего подозревать, но в такие минуты Внутренняя Империя не давала покоя, нашептывая самые чёрные сценарии.       Внутренняя Империя (язвительно, словно сквозь зубы): «О, конечно. Наш "герой" решил проявить инициативу. Сколько раз уже кончалось слезами с такими, как он?» Вилсон сжал кулаки, стараясь заглушить этот едкий голос...       — Просто... если что-то пошло не так, скажи, — он поднял взгляд на Демьяна, и в его глазах читалась уже не просто тревога, а какая-то почти детская незащищённость. — Зашёл к тебе уточнить резкую идею, но не нашёл на месте… Пауза повисла тягостно и густо.       — Хотя... — он вдруг нервно, отрывисто рассмеялся, отводя взгляд в сторону занавешенного окна, — наверное, это я просто паранойю. Опять.       Диалог ещё даже не начался, а Демьян уже ощущал тяжкий груз вины на своих плечах. Один лишь вид напарника — усталого, измотанного — заставлял его желать хорошенько прописать самому себе по самым болезненным местам. Он не смог выжать из себя ни слова в ответ на тревожные вопросы Миллера, лишь молча отвел взгляд, словно провинившийся ребёнок, и безмолвно последовал за ним в номер.       Устроившись на краю кровати, мужчина всё ещё безуспешно подбирал слова, чтобы облечь в них случившееся. Вернее, чтобы преподнести ту сцену, что разыгралась между ним и Освальдом. Врать он не собирался, но, глядя на жалкий и беззащитный вид Вилсона, всё сильнее хотелось просто замять эту историю. Во благо. Однако офицер отчётливо понимал, что это мнимое «благо» в конечном счёте обернётся против них обоих.       — Слушай, Вил... Для начала выпей таблетки, ты выглядишь явно не лучше меня.       Это была отчаянная, пусть и неуклюжая, попытка перевести тему, зато Демьян «выиграл» несколько лишних мгновений, чтобы собраться с мыслями. Честно говоря, даже под пытками, когда на кону была его собственная жизнь, он, кажется, не волновался так, как в этот момент. Вилсон был его первым напарником за долгие годы. Он искренне ценил его присутствие и помощь. Возможно, для подобных рабочих союзов это обычное дело, и, работай он с кем-то постоянно, он бы привык, — но офицера поражала глубина этой связи. Её надёжность, взаимная верность. Это трогало его до глубины души.       — ...Ты прав. Твоя паранойя не беспричинна. Я не хочу сеять панику, однако дело серьёзное. Мне не хотелось тебя беспокоить, поскольку ты ужасно устал за последнее время, и я даже думал сейчас тебя не трогать, чтобы ты хоть немного отдохнул. Но уж так вышло, и я хочу быть с тобой честен. Нам определённо не хватает информации о Кристофере, поэтому я отправился в одиночку к главе «Закхрии». Я посчитал, что в одиночку будет безопаснее и что удастся всё решить быстрее. Но кто же знал, что он такой упёртый говнюк...       Демьян прикусил язык, чтобы не выразиться, как последнее быдло, и с силой выдохнул. Ему казалось, что он излишне нагнетает, — в конце концов, если избегать контактов с тем блондином, можно обойтись и без последствий, — но произносить это вслух было на удивление тяжело.       — В общем, мы.. немного поссорились. До чего-то большего не дошло, и будь он действительно зол и жаждал меня покалечить — я бы до тебя не дошёл. Тебе не стоит переживать, поскольку это касается лично меня, и в случае чего тебя не должны тронуть. Разве что попадёшь под горячую руку. Я знаю, что тебе станет сложнее доверять мне после этого, и давать тебе обещания сейчас — как минимум, странно. Но всё же... Я позабочусь в первую очередь о твоей безопасности. Если случится непредвиденное, ты выйдешь сухим из воды. Я не позволю, чтобы ты пострадал из-за меня…       Губы Вилсона беспомощно дрогнули, приоткрылись, но так и не издали ни звука.       Только его пальцы, впившиеся в колени, побелели в судороге немого напряжения.       —Ты... — голос сорвался, став пронзительно-тонким, почти детским. Он сдавленно кашлянул, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком. — Ты пошёл к Главе Закхрии? Один?? Ты совсем свихнулся и ещё и поругался с ним??       Внутренняя Империя (с хриплым смешком): «Ну конечно. Наш «гений» решил, что смерть — это отличный способ «не беспокоить» тебя. Как трогательно.»       Вилсон резко, почти болезненно потер переносицу, закачал головой из стороны в сторону, словно пытаясь прийти в себя после невидимого удара.       — Демьян... Ну удивил, пиздец...