Часть 2

мер в отеле «Гранд-Париж» был для Хлои Буржуа одновременно крепостью и золотой клеткой. Вечерние огни города мерцали за огромными панорамными окнами, отражаясь в идеально начищенных поверхностях дорогой мебели. Всё здесь было безупречным, стерильным и… безжизненным. Но сегодня вечером воздух в комнате казался иным. Не таким пустым. Хлоя полулежала на диване в шелковом нежно-розовом халате, отбросив на пол туфли на каблуках, которые целый день сковывали её движения. На огромном телевизоре беззвучно мелькали кадры какого-то модного шоу, но взгляд девушки был прикован к экрану смартфона в её руках. Яркий свет дисплея выхватывал из полумрака её сосредоточенное лицо, лишённое привычной маски высокомерия. На экране горел чат с ником K.R.O.T. — язвительной аббревиатурой, которую она сама же и придумала ему за его якобы «подпольные» и «неотёсанные» вкусы в искусстве. Их диалог, растянувшийся на несколько часов, был полон колкостей, сарказма и отсылок, понятных только им двоим. K.R.O.T.: Твой плейлист — это звуковое сопровождение к выставке авангардных горшков для цветов. Сплошной надрыв и пафос. Она:Лучше пафос, чем твоё вечное брюзжание под гитарный треньк. Это музыка для тех, кто разучился радоваться жизни. K.R.O.T.:Я радуюсь. Просто делаю это тихо. В отличие от некоторых, кому нужно оповестить всю вселенную о покупке новой сумочки. Она:Это не сумочка. Это произведение искусства ручной работы. Но тебе, выросшему среди банок с краской, не понять. K.R.O.T.:Ой, простите, ваше высочество. А банки с краской, между прочим, пахнут куда интереснее, чем твой приторный бутиковый парфюм. Хлоя фыркнула, но тут же снова уткнулась в экран. Её пальцы быстро бегали по клавиатуре. Она: Мой парфюм стоит больше, чем всё содержимое твоей мастерской. И пахнет дорого. K.R.O.T.:Зато я пахну настоящим. Кофе, краской, свежим воздухом. А ты пахнешь… деньгами. Скучно. Она хотела ответить едкой тирадой, но остановилась. Он, как всегда, попал в точку. Он никогда не поддакивал, не льстил. Его колкости были точными и… честными. С ним она могла быть не идеальной, не безупречной. Она могла просто быть. Внезапно её телефон завибрировал по-другому. Коротко и настойчиво. Это было голосовое сообщение. Сердце Хлои неожиданно ёкнуло и забилось чаще. Текст — это одно. Но голос… Голос был другим уровнем близости. Он делал его реальным. Она потянулась за наушниками, чтобы никто и никогда не услышал то, что предназначено только ей. Вставила дрожащими от волнения пальцами. Нажала на play. Его голос был таким, каким она его себе представляла: негромким, слегка хрипловатым, с ленивыми, растянутыми интонациями. В нём чувствовалась улыбка. «Ладно, ладно, заливать тебя дальше бесполезно, — раздалось в её ушах, и по спине побежали мурашки. — Ты права насчёт этого фильма. Он и правда скучный. Сюжет дырявый, диалоги деревянные. Доволен? Признал твою правоту. Теперь ты обязана выслушать мои сорок пять минут про гениальность того самого норвежского режиссёра, которого ты ненавидишь. Считай это платой за моё поражение». Сообщение закончилось. Хлоя не двигалась несколько секунд. Потом нажала «воспроизвести» ещё раз. И ещё. Она ловила каждую интонацию, каждый оттенок его смеха, который прорывался в конце. Она чувствовала, как по её щекам разливается тепло. Она переслушала сообщение пять раз, прежде чем ответила. Её собственный голос в микрофоне вдруг показался ей слишком громким и неестественным. «Сорок пять минут? Ты с ума сошёл? — она попыталась вложить в слова привычную надменность, но получилось скорее смущённо. — Максимум десять. И если хоть одно слово покажется мне занудным, я немедленно прерву эту пытку». Она отправила сообщение и откинулась на подушки, закрыв глаза. В ушах всё ещё звучал его голос. Он был тёплым. Настоящим. За окном сиял огромный, холодный Париж. Но здесь, в этой комнате, ей было тепло и… спокойно. Впервые за долгое время она не чувствовала давящей тяжести одиночества. Где-то там, в другом конце города, был человек, который не боялся её дразнить, спорить с ней и говорить правду. Который видел не только её корону, но и трещины на ней. Она снова взяла телефон. Новое сообщение ещё не пришло. Она просто смотрела на экран, на его ник, и ждала. И в этом ожидании было куда больше счастья, чем во всём её идеально устроенном, но таком пустом мире.