Глава 4. Пламя и лёд

Утро началось не с лапши. Я потратил последние гроши на кусок жирного мяса, украденный с лотка мясника, который накануне решил, что умение драться с детьми делает его крутым. Пахло оно отвратительно, но белок был нужен этому жалкому телу как топливо. Я заставил себя съесть его, игнорируя протест желудка. По дороге в Академию я чувствовал её. Ту самую каплю, что дал мне Кьюби. Она пульсировала где-то внизу живота, тёплая и живая, как уголёк в пепле. Я экспериментировал, пытаясь подтянуть её к руке, как когда-то подтягивал пламя мести. Получалось криво, с потерями. Энергия растекалась по жилам, жгла изнутри, но не слушалась. В классе на меня смотрели иначе. Шёпот был тише, взгляды — быстрее, украдкой. Они видели вчерашнее. Они не понимали, но чувствовали изменение. Животные чуяли нового хищника. Саске сидел за своей партой, вычурно отвёрнувшись к окну. Но я видел — его взгляд скользил в мою сторону, быстрый и острый, как лезвие. Он анализировал. Искал слабость. Сегодня должны были быть спарринги. Базовые, без оружия. Отработка захватов и уходов. Учитель, тот самый замученный дзёнин, с явной неохотой составил пары. Он долго смотрел на меня, потом на список, явно раздумывая, куда бы меня приткнуть, чтобы не сломали. — Узумаки… Пару тебе составишь с… Хьюгой. В классе захихикали. Хината Хьюга, застенчивая девочка из главного клана, с её опущенными глазами и тихим голосом, считалась одной из самых слабых. Идеальная жертва для клоуна-неудачника. Они ждали, что я буду над ней издеваться, кривляться. Я видел, как она вся сжалась, услышав своё имя. Её бледное лицо стало ещё белее. Она боялась. Но не так, как другие. В её страхе не было ненависти. Был чистый, неподдельный ужас несоответствия. Мы вышли на мат. Она встала в свою жалкую, неуверенную стойку, не поднимая на меня глаз. — Начинайте! — крикнул учитель, уже доставая зачитанный свиток, чтобы почитать. Она не атаковала. Она ждала, что я буду делать. Ждала насмешек. Я не стал принимать стойку. Я просто стоял, оценивая её. — Ты чего ждёшь, Узумаки? Испугался девчонки? — крикнул кто-то с краю. Я проигнорировал. Сделал шаг вперёд. Она отпрянула, как от удара. — Твоя стойка — дерьмо, — сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. В голосе не было насмешки. Был холодный, профессиональный анализ. — Центр тяжести смещён. Колени не согнуты. Ты упадёшь от первого же толчка. Она подняла на меня глаза. Огромные, лавандовые, полные слёз и смятения. Она не поняла. — Я… я знаю… — Тогда почему не исправишь? — спросил я. — Они все уже считают тебя слабой. Зачем подтверждать их ожидания? Я сделал ещё шаг. Она не отступила на этот раз. Смотрела на меня с немым вопросом. — Смотри, — я встал в простейшую боевую стойку. Моё тело помнило её лучше, чем собственное имя. — Ноги шире. Колени. Опустись ниже. Чувствуешь землю? Вот твоя сила. Отсюда всё идёт. Она машинально скопировала движение. Неловко, но уже лучше. — Теперь, — я сказал, и моя рука молнией рванулась вперёд, не для удара, а для имитации атаки в голову. Она зажмурилась, вздрогнув. — Не закрывай глаза! — мой голос прозвучал как удар хлыста. — Смотри на противника! Видишь, куда он бьёт! Предугадывай! Она открыла глаза. В них был уже не просто страх. Был шок. Испуганный интерес. Мы простояли так несколько секунд. Класс затих, наблюдая за нами. Они ждали драки, а увидели… непонятно что. — Ладно, хватит! — учитель, наконец, оторвался от свитка. — Следующая пара! Я развернулся и ушёл с мата. Хината осталась стоять в своей скопированной стойке, смотря мне вслед с выражением полнейшей, абсолютной растерянности. На перемене ко мне подошёл он. Учиха. Он блокировал мне путь, его чёрные глаза сверлили меня. — Что это было? — спросил он без предисловий. — Ты над ней издевался? Я посмотрел на него. Не свысока. Как на ровню. Как на интересный экземпляр. — Я говорил с единственным человеком в этой комнате, кто хоть что-то понимает в бою, — ответил я ровно. — Просто она ещё не знает об этом. Его брови поползли вверх. Надменность дрогнула, обнажив любопытство. — И что же ты такого умного сказал? — То, что тебе твой папочка, видимо, не донес, — я позволил себе лёгкую, язвительную ухмылку. — Сила — не в идеально брошенном сюрикене. Она в голове. А у неё там явно не пусто. В отличие от большинства. Я видел, как скулы у него напряглись. Я оскорбил не только его, но и память о его отце. Идеальный удар. — Ты… — он начал, но я его перебил. — Спарринг со мной. Завтра. Проси учителя. Хочешь узнать, что я умею на самом деле? Давай выясним. Я не стал ждать ответа, просто двинулся дальше, задев его плечом. Он отшатнулся, больше от наглости, чем от толчка. Внутри что-то хищно и довольно заурчало. Не я. Кьюби. «Зачем дразнишь щенка?» — прорычал голос в голове. «Щенки кусают за пятки, — мысленно парировал я. — Их либо приучают, либо выкидывают за ненадобностью. Мне нужен сильный соперник. Чтобы было на ком точить когти. Он подходит». Ответом был низкий, одобрительный смех. «Жестоко, призрак. Мне нравится». Идя домой, я чувствовал её. Ту самую каплю силы. Она всё ещё была непослушной, но теперь я знал её вкус. Я сжал кулак, и на сей раз горячий воздух вокруг него заколебался чуть явственнее. Завтра будет больно. Но это будет хорошая боль.