Глава 5: Первая кровь

Следующий день висел в воздухе густым, невысказанным ожиданием. Все в Академии, даже самые тупые, чувствовали это — назревающий взрыв. Учитель, тот самый вечно уставший дзёнин, смотрел на меня и Саске с откровенным нежеланием что-либо делать. Но Учиха уже подошёл к нему утром, сказал что-то тихо и уверенно. Учитель вздохнул, кивнул, и всё было решено. Спарринги. Последняя пара. Узумаки против Учихи. Нас окружили плотным кольцом. Даже те, кто обычно болтали в сторонке, притихли, встав на цыпочки. Хината стояла в первом ряду, её лавандовые глаза были широко раскрыты, в них читался не просто страх, а какое-то мучительное предчувствие. Саске вышел на мат первым. Его стойка была безупречной — отточенной, красивой, готовой для фото в учебнике. Он смотрел на меня с холодной, чистой ненавистью. Я оскорбил его клан. Его отца. Теперь он собирался смыть это оскорбление кровью. Я вышел медленно. Не принял стойку. Просто стоял, расслабленно, руки вдоль тела. Я видел, как его глаза сузились от злости — он воспринял это как неуважение. Так и было. — Начинайте! — крикнул учитель, и в его голосе слышалась тревога. Саске рванулся вперёд. Быстро. Очень быстро для ребёнка. Идеальный прямой удар в лицо. Он уже представлял, как моя кровь брызнет из носа. Я не стал уворачиваться. Я сделал малюсенький шаг в сторону, ровно настолько, чтобы его кулак прошел в миллиметре от моего виска. И одновременно моя рука, как кобра, метнулась вперёд. Не для удара. Я не сжал кулак. Мои пальцы сложились в «жало» — и я ткнул ему точно в солнечное сплетение. Это не было сильно. Мои мышцы были слабы. Но это было точно. Смертельно точно. Он не упал. Он просто застыл на полуслове, его идеальная стойка рассыпалась. Глаза вылезли на лоб от шока и невозможности вдохнуть. Из его горла вырвался странный, свистящий звук. Он схватился за живот, согнувшись пополам, и рухнул на колени, давясь и хватая ртом воздух. В классе повисла гробовая тишина. Никто не понял, что произошло. Они видели, что Саске бросился в атаку, а потом вдруг упал. Без видимой причины. Я наклонился над ним, так что только он мог меня слышать. — Сила не в скорости, Учиха, — прошептал я ледяным тоном. — Она в знании. В знании, куда и когда ударить. Твой папочка, видимо, забыл тебе это сказать. Лежи и дыши. Если сможешь. Я выпрямился и повернулся к учителю. Тот смотрел на меня, на Саске, корчащегося на полу, и на его лице было написано чистый, неподдельный ужас. Он видел. Он понял. Это был не детский спарринг. Это было… что-то другое. — Всё? — спросил я плоским тоном. Он не смог ничего сказать, только кивнул, отводя глаза. Я пошёл к выходу с мата. Толпа детей расступилась передо мной, как перед прокажённым. В их глазах был уже не просто страх. Был ужас. И тут сзади раздался хриплый, яростный крик. — НЕ СМЕЙ ПОВОРАЧИВАТЬСЯ КО МНЕ СПИНОЙ! Я обернулся. Саске стоял на коленях, его лицо было искажено чистой яростью. Слюна текла по его подбородку. Он, превозмогая боль, судорожно рылся в своем подсумке и вытащил кунаи. Настоящий, с острым, не тренировочным лезвием. — Саске, нет! — закричал учитель, но было поздно. Саске, не помня себя от ярости и унижения, швырнул кунаи мне в грудь. Время замедлилось. Я видел летящее лезвие. Видел лица одноклассников, искажённые ужасом. Видел учителя, бросающегося вперёд. Мои руки сами среагировали. Я не стал уворачиваться. Я поймал лезвие на лету. Голой рукой. Острая сталь впилась в ладонь, пронзила её насквозь, и тёплая кровь брызнула мне на лицо. Тишина стала абсолютной. Слышно было только частое, хриплое дыхание Саске. Я не закричал. Не сморщился. Я медленно поднял руку с торчащим из неё кунаи и посмотрел на него поверх лезвия. Кровь текла по моему запястью, капала на мат. — Спасибо, — сказал я абсолютно спокойным, ровным голосом. — Я как раз не знал, где взять нормальное оружие. Я с силой дёрнул руку, вырвав кунаи из плоти. Ещё одна струйка крови брызнула на пол. Я перехватил окровавленный нож здоровой рукой. И тогда я посмотрел на Саске. Не на ребёнка. На цель. Я сделал шаг вперёд. Учитель, наконец, опомнился и встал между нами, его лицо было белым как полотно. — Всё! Закончили! Наруто, иди к медсестре! Немедленно! Я задержал на нём свой взгляд, потом на Саске, который наконец-то понял, что он натворил, и смотрел на мою окровавленную руку с отвращением и страхом. Я медленно кивнул. Развернулся и пошёл прочь. По дороге я остановился возле Хинаты. Она смотрела на мою руку, и её глаза были полны слёз. Не от страха. От чего-то другого. — Видишь? — тихо сказал я ей, поднимая окровавленную ладонь. — Вот что они с нами делают. Либо ты. Либо тебя. Я не стал ждать ответа, пошёл дальше, оставляя за собой кровавые капли на полу. Внутри что-то дикое и могучее завыло от восторга. Кьюби был в восторге. «Кровь! Наконец-то! Первая кровь!» — он рычал и смеялся одновременно. «Тише, — мысленно огрызнулся я, прижимая рану. — Это всего лишь начало. Скоро её будет больше. Намного больше». Идя по коридору, я почувствовал, как та самая капля силы, что дал мне Кьюби, потянулась к ране. Жжение стало чуть слабее. Кровотечение начало замедляться. Я посмотрел на окровавленный кунаи в своей руке. Моё первое настоящее оружие в этом мире. Оно стоило того.