Глава 17. Слабые звенья

Воздух в поместье Хьюга всегда был особенным — густым, напоённым запахом старины, строгих правил и невысказанных ожиданий. Сегодня он казался особенно тяжёлым, давящим на плечи. Хината сидела на татами в комнате отца, опустив глаза в пол. Руки её, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Хиаши Хьюга не кричал. Он никогда не кричал. Его голос был тихим, холодным и острым, как лезвие катаны. — Мне донесли, — начал он, отставив чашку с чаем, — что ты стала проводить много времени в одиночных тренировках после занятий. Хината молча кивнула, не поднимая глаз. — И что твоя техника… изменилась. Стала менее каноничной. Более… агрессивной. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Это правда? — Я… я стараюсь стать сильнее, отец, — тихо выдохнула она. — Стать сильнее — это следовать пути клана, Хината. А не изобретать свои собственные, сомнительные методы. — Он медленно поднялся и сделал круг вокруг неё, как хищник, оценивающий добычу. — С тобой кто-то занимается? Кто-то советует? Сердце Хинаты упало. Она знала, что скрывать бесполезно. Бьякуган видел всё. Кто-то из старших обязательно заметил её отсутствие или изменения в чакре. — Я… я тренируюсь сама, — солгала она, ненавидя себя за слабость. Хиаши остановился перед ней. Его тень накрыла её целиком. — Не лги. Ты встречаешься с тем мальчиком. Узумаки. Изгоем. Тот, из-за которого сейчас дрожит полдеревни. Он не ждал ответа. Её молчание было ответом достаточным. — Его методы — это методы дикаря. Грязь, подхваченная бродягой на дороге. Они не для Хьюга. Они позорят наш клан. — Его голос зазвучал твёрже. — Ты прекратишь эти встречи. Немедленно. И будешь посвящать всё свободное время исправлению ошибок под присмотром Хидзи-сенсея. Хината почувствовала, как по спине пробежал холодок. Хидзи-сенсей был известен своей жестокостью даже среди главной ветви. — Но, отец… я… — Либо это, — перебил он её, и в его голосе впервые прозвучала сталь, — либо мы рассмотрим вопрос о досрочном наложении печати Птицы в Небе. Чтобы оградить тебя… и репутацию клана… от дальнейшего пагубного влияния. Хината замолчала, сжавшись от ужаса. Печать. Пожизненное клеймо неудачницы. Позор на всю жизнь. Её дыхание перехватило. — Ты поняла меня? — повторил он. — Да… отец, — прошептала она, чувствуя, как предаёт и себя, и того, кто впервые поверил в неё. --- В Академии на следующий день Наруто сразу почувствовал перемену. Его «тень» из АНБУ всё так же торговала данго, но появилась и вторая — женщина с безразличным лицом, вязавшая что-то на скамейке неподалёку от ворот. Её взгляд слишком часто скользил не по детским лицам, а по крышам и окнам. Но что было куда интереснее — так это то, что Хината избегала его. Не просто не смотрела в его сторону, как все остальные. Она физически отстранялась, отшатывалась, когда он проходил мимо. Её плечи были ссутулены, а взгляд, обычно полный упрямого любопытства, теперь уставленно упирался в пол. От неё исходил запах страха. Не того детского страха перед забиякой, а взрослого, густого ужаса перед неминуемой карой. Он всё понял. Его вмешательство заметили. И теперь её за это наказывают. Глупцы. Они видели симптом, но не причину. Они думали, что, запугав её, решат проблему. Они не понимали, что именно их давление и создало в ней тот вакуум, который он заполнил. Он подловил её в конце дня в пустом коридоре. Она попыталась увернуться, отпрыгнуть, как испуганный котёнок, но он преградил ей путь. — Хьюга, — бросил он, и она замерла, не поднимая глаз. — С тобой поговорили? Она молча кивнула, губы её дрожали. — Ультиматум? Прекратить тренировки? Или хуже? — П-печать… — выдохнула она чуть слышно. — Если я… если я не послушаюсь. Ханзо фыркнул. Предсказуемо. Сильные мира сего всегда боялись тех, кто менялся без их разрешения. Их первый инстинкт — не понять, а запретить. Заковать в цепи. — Они боятся, — констатировал он. — Значит, мы на правильном пути. Она наконец подняла на него глаза, и в них было отчаяние. — Но я не могу… я не могу ослушаться отца. Они… — Они ничего, — перебил он её резко. — Ты думаешь, они стали сильными, слепо повинуясь? Нет. Они стали сильными, ломая правила. А потом придумали новые, чтобы никто другой не мог повторить их путь. Он шагнул ближе, понизив голос до шёпота, который был слышен лишь ей. — Твой выбор прост. Либо ты будешь удобной. Безопасной. И слабой. Навсегда. Либо ты примешь их ненависть как плату за силу. Страх — это просто цена. Решай, готова ли ты её заплатить. Он не стал ждать ответа. Развернулся и ушёл, оставив её одну в пустом коридоре с его словами, звонкими, как сталь, и таким же холодным, невыносимым выбором. Внутри Кьюби довольно заурчал. «Бросаешь птенца в шторм, призрак. Интересно, выплывет или утонет?» «Посмотрим, — мысленно ответил Ханзо. — Если утонет — значит, была недостаточно сильна. Если выплывет… значит, у нас появится настоящий союзник». Он вышел на улицу. «Вязальщица» на скамейке тут же демонстративно увлеклась своим клубком. Игра продолжалась. Но теперь ставки стали выше. На кону была не только его свобода, но и судьба той, что, возможно, впервые в жизни столкнулась с настоящим, а не выдуманным выбором.