Глава 20. Ответный ход

Тишина, повисшая после моего ухода с тренировочной площадки, была красноречивее любых угроз. Я чувствовал её спиной — густую, взволнованную, потревоженную. Я не оборачивался. Пусть они — и Хината, и её надзиратели — переваривают произошедшее. Мой «хвост» из АНБУ, торговавший данго, в тот день вёл себя нервно. Он слишком часто поправлял свой товар, а его взгляд, обычно стеклянный, теперь метался по моей фигуре с явным беспокойством. Он что-то передавал по скрытой связи, его губы чуть двигались. Отлично. Пусть докладывают. Пусть знают, что их «проблемный актив» больше не пассивен. Я ожидал, что ответ последует быстро. Но не настолько. По дороге домой, в узком переулке между двумя глухими стенами, воздух передо мной дрогнул. Без звука, без вспышки дыма — просто из ниоткуда возникла фигура в маске с звериным ликом. Не мой неуклюжий «торговец». Другой. Выше, стройнее, с безразличной, почти сонной позой. Но в этой расслабленности таилась смертоносная готовность, как в свернувшейся пружине. — Узумаки, — его голос был глухим, отфильтрованным маской. — С тобой хочет поговорить мой начальник. Он даже не назвал имени. Он просто жестом указал на крышу одноэтажного дома слева. Я медленно кивнул и, оттолкнувшись от стены, легко взобрался наверх. На плоской кровле стоял Хатаке Какаши. Он не читал свою книжку. Он смотрел на заходящее солнце, положив руки на парапет. Казалось, он наслаждался видом. Но я знал — он видел всё. Каждое движение внизу, каждую тень. — Ну, ну, — произнёс он, не оборачиваясь. — Устраиваешь публичные порки наследников кланов. Интересный выбор развлечений. Я молчал, подходя ближе. — Хиаши Хьюга, — Какаши наконец повернул голову, и его единственный глаз прищуренно изучал меня, — чуть не прожёг дыру в стене кабинета Третьего своим возмущением. Утверждает, что ты систематически калечишь его дочь и настраиваешь её против клана. Это правда? — Я учу её не умирать, — ответил я ровно. — Что, впрочем, для некоторых кланов, видимо, равноценно предательству. Какаши фыркнул, но в его глазе мелькнула искорка чего-то, похожего на развлечение. — Учить — это одно. А публично демонстрировать, что методы клана Хьюга не выдерживают никакой критики перед твоими… экстремальными… методиками — это уже политика. Ты лезешь в осиное гнездо, мальчик. — Они первыми начали, — пожал я плечами. — Они пытаются сломать её дух. Я просто показываю ей, что у неё есть выбор. Сила или покорность. — Сила или покорность, — Какаши повторил за мной, и его голос стал серьёзнее. — Красивые слова. Но за ними следуют трупы. Ты готов нести ответственность за то, что будет с ней дальше? Если она, воодушевлённая твоими речами, пойдёт против клана и её сломают по-настоящему? Или убьют? В его словах не было угрозы. Был холодный, безжалостный анализ. — Она уже сломана, — парировал я. — Они сделали это сами. Я всего лишь показываю, что из осколков можно собрать не новую куклу, а оружие. Какаши внимательно смотрел на меня несколько долгих секунд. — Третий приказал тебя предупредить, — наконец сказал он. — Официально. Прекрати публичные занятия с Хьюгой. Иначе последствия будут… формализованы. Неофициально же… — он сделал паузу, — я советую тебе быть умнее. Если хочешь чему-то учить — делай это так, чтобы у стариков Хьюга не возникало желания бежать с жалобами. Или чтобы у них не было доказательств. Деревня не пойдёт на открытый конфликт с кланом из-за тебя. По крайней мере, сейчас. Он снова повернулся к закату, давая понять, что разговор окончен. Его сообщение было доставлено. Официальное — и неофициальное. Я спрыгнул с крыши и пошёл домой, обдумывая его слова. Он был прав. Моя прямолинейность была слабостью. Я действовал как воин на поле боя, а не как игрок на шахматной доске. Война должна была вестись иначе. Вечером, сидя в своей комнате, я нацарапал на клочке бумаги короткое сообщение. Всего три слова: «Завтра. Полночь. Твой сад». Я сложил его в крошечный квадратик. Ночью, под предлогом вынести мусор, я вышел на улицу. Мой «торговец данго» сменился другим агентом, но он был так же предсказуем. Я прошёл мимо, и в момент, когда его взгляд на секунду отвлёкся на кошку, шмыгнувшую в подвал, я бросил свёрток в открытое окно ближайшего дома — комнаты, где, как я уже вычислил, жила одна из служанок поместья Хьюга, приходившая на работу рано утром. Послание было рискованным. Почти безумным. Но Какаши был прав — нужно было быть умнее. На следующий день я не пошёл на площадку. Я не смотрел в сторону Хинаты в Академии. Я вёл себя как образцовый, затравленный ученик. Агенты АНБУ, следившие за мной, выглядели слегка озадаченными. Они ждали продолжения спектакля, а я внезапно вышел из роли. Но настоящая игра только начиналась. И её следующая партия должна была разыграться в тени ночи, в самом сердце владений клана Хьюга. Внутри Кьюби тихо заурчал, оценивая мой ход. «Рискованно, призрак. Очень рискованно. Если тебя поймают там…» «Меня не поймают, — мысленно ответил я, точа лезвие своего самого острого куная. — Потому что я призрак. А призраки умеют быть невидимыми».