Глава 36. Приманка для змеи

План созревал в моей голове, холодный и отточенный, как лезвие кунаи. Орочимару жаждал диковинок? Что ж, я дам ему зрелище. Но не то, которое он ожидал. Я перестал избегать людных мест. Наоборот, я стал появляться там, где меня могли видеть все. На тренировочных площадках, на рынке, у ворот Академии. Но я не просто стоял. Я демонстрировал. Я отрабатывал движения, которые не учили в Академии. Резкие, жёсткие, смертоносные пасы, больше похожие на танец смерти, чем на технику ниндзя. Я делал это не тайком, а при свете дня, на глазах у десятков людей. Я ловил на себе шокированные взгляды, шёпот, откровенный страх. Но я также ловил и другое — восхищение. Смутное, испуганное, но восхищение. Я стал гвоздём программы. Спектаклем, который нельзя пропустить. Саске наблюдал за мной с противоположной стороны площадки, его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он видел мою игру. Понимал ли он её? Не знаю. Но он чувствовал, что происходит что-то важное. Хината, как тень, появлялась на краю моей видимости. Она не смотрела прямо. Она впитывала, как губка, каждое движение, каждый намёк на технику, которую я демонстрировал. Её собственные тренировки стали ещё более интенсивными, ещё более скрытными. Она оттачивала своё оружие — тихое, незаметное, смертоносное. Какаши, конечно, видел всё. Он не пытался остановить меня. Он лишь как-то раз появился рядом, когда я заканчивал очередную «демонстрацию». — Устраиваешь представление для змеи? — спросил он тихо, листая свою книгу. — Чтобы поймать змею, нужно показать ей мышь, — ответил я, вытирая пот со лба. — Но если мышь окажется хищником с ядовитыми клыками... сюрприз будет незабываемым. Он хмыкнул, но ничего не сказал. Он понимал. И, кажется, даже одобрял. Настал день, когда я почувствовал это. Тот самый, едва уловимый сдвиг в воздухе. Присутствие. Холодное, внимательное, голодное. Он был здесь. Наблюдал. Я выбрал самый сложный приём из арсенала Скорпиона — комбинацию быстрых ударов с подсечкой и последующим захватом. Я выполнил его безупречно, с такой скоростью и яростью, что несколько зевак на краю площадки непроизвольно отпрянули. И тогда я сделал нечто непростительное. Я допустил ошибку. Крошечную, почти невидимую. Слишком резкий разворот, потеря равновесия на долю секунды. Миг уязвимости. В воздухе повеяло холодом. Я почувствовал, как чьё-то внимание сфокусировалось на мне с лазерной точностью. Приманка была проглочена. Вечером я не пошёл прямой дорогой домой. Я свернул в старые, полуразрушенные кварталы, намеренно выбирая самые тёмные и безлюдные переулки. Я шёл, насвистывая что-то бессмысленное, изображая усталость и расслабленность. Идиотская уловка. Но для охотника, уверенного в своём превосходстве, — достаточно. Я чувствовал его за спиной. Лёгкое, почти невесомое присутствие. Он шёл за мной, не скрываясь, наслаждаясь моментом. Он думал, что я его добыча. Я завёл его в настоящий лабиринт руин — место, которое я изучил вдоль и поперёк за последние недели. Место, где у меня было преимущество. Я остановился на маленькой площадке, окружённой обвалившимися стенами. Полная ловушка. — Ну что, — сказал я, не оборачиваясь. — Доволен экскурсией? Из тени за одной из колонн вышел он. Не притворяясь больше прохожим. Орочимару. Его длинные чёрные волосы развевались на слабом ветру, а глаза светились в темноте больным жёлтым светом. — Очень, — прошипел он, и его голос был полон искреннего удовольствия. — Ты превзошёл все мои ожидания. Такая... грубая, неотёсанная сила. И такой потенциал. Я просто обязан добавить тебя в свою коллекцию. — Попробуй, — я медленно развернулся к нему, принимая боевую стойку. — Но предупреждаю, я не из тех, кто даётся в руки легко. Он рассмеялся — низким, шипящим смехом, который скрежетал по нервам. — Милое предупреждение. Но ты забываешь, с кем имеешь дело. Он двинулся ко мне. Не бегом. Медленной, уверенной походкой хищника, который знает, что добыча уже в клетке. И это была его ошибка. Он был так уверен в себе, что не заметил, как из-за обломков стен поднялись две другие фигуры. Две тени, которых я разместил здесь заранее. Мои ученики. Саске стоял слева, его шаринган уже был активирован, копируя каждое движение Орочимару. Хината — справа, её бьякуган светился в сумерках, видя каждую точку чакры на теле саннина. Орочимару остановился. Его улыбка не исчезла, но стала более... заинтересованной. — О? Подкрепление? Как мило. Два юных таланта. Идеальное дополнение к основному экспонату. — Не дополнение, — поправил я его. — Западня. Я свистнул — коротко, резко. Это был сигнал. Мы атаковали одновременно. Все трое. Не как разрозненная группа детей. Как отлаженный механизм. Я пошёл в лоб, отвлекая его, принимая на себя всю силу его атак. Мои удары были быстры и жёстки, рассчитанные не на победу, а на то, чтобы занять его внимание. Саске, используя шаринган, предугадывал его движения и атаковал с флангов, вынуждая Орочимару постоянно менять позицию. А Хината... Хината была настоящим сюрпризом. Она не наносила ударов. Она двигалась по периметру, её пальцы выписывали сложные узоры в воздухе. Она не атаковала его тело. Она нарушала его чакру. Её точечные, точные воздействия заставляли его техники сбоить, его движения становились чуть менее плавными, чуть более предсказуемыми. Орочимару отбивался, но его уверенность медленно таяла. Он не ожидал такого уровня координации. Он не ожидал, что дети смогут действовать как единый организм. — Восхитительно! — зашипел он, отскакивая от очередной комбинации ударов. — Просто восхитительно! Вы трое... вы идеальны вместе! Его взгляд упал на Хинату, и в нём вспыхнул новый, жадный огонь. — Особенно ты, девочка. Такая точность... Такое контроль... Ты будешь моим самым изысканным экспонатом! Он рванулся к ней, игнорируя меня и Саске. Его рука вытянулась, пальцы изогнулись, готовые схватить. И это была его вторая ошибка. Он недооценил её. Он думал, она испугается. Отпрянет. Но Хината не сдвинулась с места. Она встретила его взгляд — и в её глазах не было страха. Только холодная, безжалостная ярость. Её рука метнулась вперёд. Не для удара. Она бросила ему в лицо горсть мелкого песка — грязный, дешёвый приём, которому я научил её на одной из первых тренировок. Он инстинктивно отпрянул, закрывая глаза. Всего на долю секунды. Но этого было достаточно. Мой кунаи вонзился ему в плечо. Не глубоко. Но достаточно, чтобы он впервые вскрикнул — не от боли, а от ярости и унижения. Он отскочил, вырвав клинок, его лицо исказилось от чистой ненависти. — Вы... вы заплатите за это! — прошипел он, и в его голосе впервые не было и тени насмешки. — Я сотру вас всех в порошок! Он сделал знак рукой, и земля под нашими ногами вздыбилась. Клубы ядовитого дыма окутали площадку. Когда они рассеялись, его уже не было. Мы стояли втроём среди руин, тяжело дыша. Саске дрожал от возбуждения и нереализованной ярости. Хината стояла бледная, но с прямой спиной, сжимая в руке горсть песка. Я подошёл к тому месту, где стоял Орочимару, и поднял с земли свою окровавленный кунаи. — Он ушёл, — констатировал я. — Но он запомнит этот урок. Я посмотрел на них — на Саске, с его горящими глазами, готового броситься в погоню, на Хинату, которая впервые не прятала взгляд. — Он думал, что охотится на нас, — сказал я тихо. — Но сегодня он узнал, что и на него тоже есть охотники. Мы не победили его. Но мы показали ему, что мы — не добыча. Мы — угроза. И это было только начало.