Глава 37. Узы

Тишина, наступившая после бегства Орочимару, была оглушительной. Воздух на площадке был густым и тяжёлым, пропитанным запахом ядовитого дыма, пыли и его крови. Мои ученики стояли, тяжело дыша, осознавая величину того, что только что произошло. Саске первый нарушил молчание. Он повернулся ко мне, его Шаринган всё ещё горел алым в сумерках. — Он ушёл. Почему мы не преследовали?! — Потому что ты бы умер, — ответил я, вытирая лезвие куная о штанину. — А он — нет. Сегодняшняя цель была не в убийстве. Цель была — послать сообщение. И мы её достигли. Хината молча смотрела на свою руку, сжатую в кулак с остатками песка. — Он... он назвал меня экспонатом, — прошептала она, больше для себя. — А ты что сделала? — я повернулся к ней. — Ты плюнула ему в лицо песком. Думаешь, он так разговаривает со своими экспонатами? Нет. С тобой он разговаривал с яростью раненого зверя. Ты ударила по его эго. И это больнее любого куная. Саске скрестил руки на груди, его голос приобрёл нотки взрослой, расчётливой злобы. — Он вернётся. За мной. За ней. За тобой. — Конечно, вернётся, — кивнул я. — Но теперь он будет осторожнее. Теперь он знает, что мы не просто дети. Мы — угроза. И с угрозами обращаются иначе. Ищут их слабые места. — Я посмотрел на них обоих. — С этого момента ваши слабые места — друг друга. Он будет использовать вас, чтобы добраться до меня. Запомните это. Они переглянулись. Не с ненавистью. С пониманием общей участи. Мы молча разошлись. Никаких планов, никаких договорённостей. Они не были нужны. Черта была перейдена. Игры кончились. --- На следующее утро я пришёл на пустырь раньше обычного. Саске уже был там. Он не метался в бессильной ярости, как раньше. Он стоял в центре поляны, глаза закрыты, дыхание ровное. Он слушал. Своё тело, ритм собственного сердца. Он услышал мои шаги и открыл глаза. В них не было вызова. Был вопрос. — Ты сказал... чувствовать себя. Что это значит? — Это значит перестать пытаться быть кем-то другим. Ты — Учиха. Твоя сила — в твоих глазах, в твоей ярости, в твоей крови. Не пытайся стать тенью. Стань лучшей версией себя. Более быстрой, более жёсткой, более умной. Но — собой. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове крутятся эти слова, натыкаясь на годами вбитые догмы клана. — Мой отец говорит... — Твой отец проигрывает, — резко оборвал я. — Он проигрывает тебе. Потому что ты здесь. А он — там, в своём поместье, перебирая старые свитки. Кто из вас сильнее? Он замер, поражённый такой простой и жестокой логикой. В этот момент из-за деревьев вышла Хината. Она шла не робко, а с новой, обретённой уверенностью. В руках она несла два деревянных меча. — Какаши-сенсей сказал, что сегодня работаем в парах. По скоростному обмену ударами. Они сошлись. Саске атаковал первым — быстро, технично. Хината не стала уворачиваться. Она сделала миниатюрное движение корпусом, и его меч прошёл в сантиметре от её плеча. Её собственное лезвие метнулось ему под локоть. Он атаковал снова. И снова. Каждый раз она ускользала не силой, а предвидением. Она применяла против него его же родовую технику, доведённую до инстинкта. Саске злился. Его удары становились резче. Одна из атак достигла цели — кончик меча хлёстко ударил Хинату по предплечью. Она взвыла от боли и отпрыгнула. Саске замер, ожидая слёз. Она не сдалась. Она активировала Бьякуган. Её глаза вспыхнули бледным светом. И она атаковала. Её движения стали резкими, угловатыми, некрасивыми, но невероятно эффективными. Она била по суставам, по точкам напряжения. Саске, ошарашенный такой яростью, отступал. Его идеальная техника рассыпалась. Её меч замер в миллиметре от его горла. — Хватит, — сказал я. Хината опустила меч. Её руки дрожали. — Ты... ты меня ударил. — В её голосе не было обиды. Был упрёк. — А ты меня чуть не задушила, — парировал Саске, но в его тоне не было злости. Было уважение. — В следующий раз буду бить сильнее, — заявила она, поворачиваясь к нему спиной, и пошла прочь. Саске смотрел ей вслед, затем медленно повернулся ко мне. — Она... изменилась. — Нет, — поправил я. — Она проснулась. И тебе пора бы уже. Я развернулся и ушёл, оставляя его одного переваривать этот урок. Урок, который преподала ему не я, а та, кого он всегда считал слабой. --- Вечером того же дня ко мне пришла Хината. В руках она держала небольшой свёрток. — Я… я принесла плату, — сказала она, не глядя на меня, и протянула его. Я развернул. Внутри лежала старая, потрёпанная тетрадь. На обложке знакомым почерком было выведено: «Наблюдения за течением чакры в десяти точках глаза». Это были её личные, нигде не опубликованные заметки о Бьякугане. То, что она вынесла под носом у всего своего клана. Её сокровище. Она сжала губы, но подняла на меня взгляд. В её глазах не было страха. Была цена. Она поняла правила игры. — Достаточно, — я кивнул и сунул тетрадь за пазуху. — Завтра. Здесь. Не опаздывай. Она кивнула и быстро ушла, словно боясь, что передумает. Я зашёл в дом и открыл тетрадь. Страницы были испещрены тонкими, аккуратными записями и схемами. Это было глубокое, интуитивное понимание работы её глаз. Вещи, которым не учили в клане. Она отдала мне не просто знание. Она отдала мне часть своей души. Самую ценную часть. Внутри что-то ёкнуло. Что-то твёрдое и ледяное, что я годами выстраивал вокруг себя, дало трещину. Эти двое… они ломали все мои планы. И самое ужасное было в том, что я… привыкал к их присутствию.