Глава 38. Игла

Тетрадь Хинаты лежала на столе, её страницы, испещрённые тайнами Бьякугана, словно жгли мне руки. Знание — это сила. А сила требует проверки. Я закрылся в своей каморке. Я не просто читал. Я погружался. Я представлял себе потоки чакры, описанные ею, визуализировал те самые «узлы» и «разрывы» в энергии. Моё собственное восприятие начало синхронизироваться с её видением. И тогда я почувствовал его. Глухой, нетерпеливый рык в самой глубине сознания. «Довольно этой возни с бумажками, призрак! Ты копаешься в чужих секретах, пока настоящая сила рвётся наружу! Ты видел того змея? Только моя сила может сжечь его дотла!» «Твоя сила сожжёт и меня, и всё вокруг, — мысленно парировал я. — Это как тыкать в скорпиона палкой. Громко, бесполезно и смертельно». «А что ты предлагаешь? Считать песчинки в глазах у девочки? — он фыркнул. — Они — насекомые. Мы — ураган. Перестань ползать и начни разрушать!» Его ярость была искренней. Он не понимал тонкостей, стратегии. Он видел угрозу — и желал её немедленно уничтожить. И вдруг меня осенило. Его слепая, разрушительная ярость… и её слепое, всевидящее спокойствие. Они были противоположностями. «Хорошо, — мысленно бросил я ему. — Хочешь силы? Докажи, что можешь ей управлять. Дай мне каплю. Всего одну. Но не ярости. Дай мне… точности». Внутри воцарилась ошеломлённая тишина. Я чувствовал его замешательство. «Точности? Я — воплощение разрушения! Я не делаю «точно»!» «Значит, ты слаб, — я мысленно усмехнулся. — Сильный контролирует. Слабый — лишь крушит. Я думал, ты великий демон, а ты… обычный громила». Его рёв потряс основы моего сознания. «СМЕЕШЬ?!..» «Докажи, что я не прав. Ты видел, как она бьёт? Без шума. Без ярости. И от этого — в разы больнее. Вот это — сила. А твои истерики — удел слабаков». Он затих. Я чувствовал, как его чудовищный разум пытался осмыслить эту новую концепцию. Сила как контроль. Сила как точность. «Я… не слабак», — наконец проскрежетал он, и в его голосе впервые зазвучала не ярость, а… обида. «Тогда покажи. Дай мне не поток. Дай мне иглу. Одну. Единственную иглу твоей силы». Молчание длилось вечность. Я чувствовал, как его колоссальная энергия, обычно бушующая хаотичным штормом, начала концентрироваться. Собираться в одну точку. Это было мучительно трудно для него. И тогда я почувствовал это. Тончайшую, раскалённую до бела нить. Игла из чистой энергии Кьюби. Я открыл глаза. Моя рука сама потянулась к стене. Я не стал делать замах. Я просто ткнул указательным пальцем в шероховатую поверхность камня. Раздался не грохот, а короткий, высокий шипящий звук. От стены отлетела крошечная чешуйка камня, а на её месте осталось идеальное круглое отверстие. Из него валил едва заметный дымок. Я смотрел на это отверстие. Никакой усталости. Никакой потери контроля. Только абсолютная, сконцентрированная мощь. Внутри раздался тихий, прерывивый рык. Он звучал… изумлённо. «…Получилось». «Да, — мысленно ответил я. — Получилось. Это… впечатляет». Не «мощно». Не «страшно». «Впечатляет». Он замолчал, но я чувствовал его удовлетворение. Мне нужна была настоящая проверка. Живая. Я вышел из дома. Была уже глубокая ночь. Я шёл к тренировочным полям. В дальнем углу стоял старый, полуразрушенный тренировочный манекен. Я остановился в десяти шагах от него. Я просто поднял руку, указательный палец направлен на центр его деревянной груди. «Готов?» — мысленно спросил я. В ответ послышался лишь нетерпеливый, сосредоточенный рык. Я сфокусировался. На точке. На крошечной, невидимой глазу цели. Я представил себе схемы Хинаты, потоки энергии, которые нужно не разорвать, а пересечь. Я не приложил никакого физического усилия. Я просто… выпустил. Воздух дрогнул. Раздался негромкий, сухой щелчок. Манекен даже не качнулся. Но в его груди, ровно в том месте, куда я целился, появилось идеальное, сквозное отверстие. Края дерева были оплавлены, гладкие, как стекло. Я подошёл ближе, касаясь пальцем краёв отверстия. Тепло. Точность была пугающей. Внутри Кьюби заурчал громче. «Следующая?» «Нет. Пока достаточно. Умение вовремя остановиться — тоже сила». Он проворчал что-то недовольное, но послушно затих. Я стоял перед манекеном. Это было не просто новое оружие. Это был новый язык. Язык, на котором могли разговаривать призрак и демон. Язык тишины и точности вместо рёва и разрушения. Орочимару с его змеиной изворотливостью… Кланы с их грубой силой… Они готовились к войне с тем, кем я был вчера. Они не были готовы ко мне сегодняшнему. Охота продолжалась. Но у охотника появилось новое, совершенно тихое ружьё. И самое страшное было в том, что жертва даже не подозревала, что уже находится на прицеле.