Глава 50. Когда тени выбирают сторону

Лес молчал — но не потому, что вокруг стало тихо. Он молчал так, как молчит хищник перед броском: затаив дыхание, слегка приподняв хребет, ожидая первого неверного движения. Гаара стоял напротив — песок клубился вокруг него, как ураган, которому наскучило притворяться обычной пылью. Орочимару — чуть сбоку, ближе к тени, где его тело смешивалось с ветвями. Саске — передо мной, на полшага, плечи напряжены, кунай в руке дрожит едва заметно — не от страха, от желания. Хината — позади, ладони готовы к Джуукен, но дыхание рваное. И между всеми этими линиями — я, точка, к которой сводились интересы трёх разных монстров: песка, яда… и судьбы. Гаара двинулся первым. Не быстро — спокойно. Будто шёл не на бой, а навстречу давно назначенной встрече. Песок под его ногами вспухал, поднимался вверх, формируя щупальца, готовые в любой момент сжаться вокруг горла. — Твоя чакра… — произнёс он тихо, почти шёпотом, но так, будто говорил прямо в сердце. — Она не живёт. Она горит. Он моргнул, взгляд стал глубже. — Покажи. Орочимару тихо засмеялся. — Какая спешка… Шукаку, ты всегда был нетерпеливым ребёнком. Глаза Гаары сузились. Песок поднялся на метр. Саске вмешался первым — резко шагнул вперёд: — Назад. Я сказал — назад! Гаара даже не повернул головы. Тело Саске дернулось — песчаная рука ударила его в грудь, отбросив в сторону. Он упал, прокатившись по траве, но поднялся сразу. Я слышал его зубы, стирающие ярость до крови. Хината шагнула ко мне — без страха, хотя руки дрожали. — Он не собирается останавливаться… Он хочет твою чакру. — Знаю. Она сглотнула. — И Орочимару тоже. Орочимару плавно скользнул вперёд, словно не двигался ногами вовсе. — О, не только её, дитя Хьюга. — Меня интересует то, что спрятано глубже. Он улыбнулся — тонко, как порез. — А ты это прекрасно чувствуешь, правда? Пульс метки вспыхнул. Не боль — знакомый холод, как первое прикосновение клещей. Кьюби внутри рыкнул. «Он снова тянется к нам. Гони его. Убей». — Я не могу, — подумал я. «Но я могу», — взревел зверь. Меня качнуло — тонким, опасным уклоном. Моя чакра пошла вверх, словно искала выход. Гаара почувствовал это первым. Песок вокруг него задрожал, как вода под рукой у ребёнка. Он шагнул ближе. Его глаза расширились — первые признаки интереса, которые я видел в них. — Ты такой же… — Нет, — ответил я. — Я другой. — Докажи. Песок рванул вперёд. Я успел выставить руку, чакра вспыхнула. Огонь — не яркий, не быстрый — тяжёлый, как пылающее масло. Песок ударил в него и зашипел, словно ожог. Гаара замер. Его дыхание стало неровным. — Это… не чакра… Это боль. Орочимару наклонил голову. — Скорпион жалит не для победы. Он жалит — чтобы помнить, кто он. — Молчи, — сказал я. Он улыбнулся шире. — Уже лучше. Саске снова поднялся. В глазах — огонь, который мог бы сжечь даже разум. — Гаара!! — крикнул он. — Сразись со мной, а не с ним! Гаара даже не моргнул. — Ты пустой. — Он — нет. Эти слова ударили Саске сильнее, чем песок. Он шагнул вперёд, но я схватил его за плечо. — Не лезь. — Он хочет убить тебя! — Пусть попробует. Хината судорожно выдохнула. Я чувствовал её страх — тонкий, хрупкий, но настоящий. — Ханзо… — её голос дрогнул. — Не используй… то, что давит изнутри. Ты меня слышишь? — Да. Но она знала — я лгал. Потому что когда Гаара снова поднял руку, когда песок поднялся, ударив в сторону сразу троих, когда Орочимару сделал шаг, словно проверяя, как далеко он может зайти, когда Саске бросился, крича своё имя в ярости — — я понял, что лес уже выбрал. Не победителя. И не жертву. Силу. Силу, которую он хочет увидеть. И в этот момент пламя внутри груди взорвалось, не слушая моих слов. Кьюби рванулся. Моя чакра слилась с его. Огонь. Густой, вязкий. Словно пламя пытается пролить кровь. Я шагнул вперёд. — Я здесь. — И если вы оба чего-то хотите… — Берите. И мир вокруг меня зажёгся. Не как свет. Как предсмертный вздох зверя.