Часть 4

Месяц. Целый месяц в заброшенном лесном домике. Строение скрипело от каждого порыва ветра. Воздух внутри пах сыростью, плесенью и старыми досками. Это был замок. Единственное убежище. Поняли две вещи. Первая: обычную пищу есть можно. Консервы из рюкзака туриста, рыба из ручья (щупальцами ловить — раз плюнуть), горькие коренья — желудок не выворачивало. Энергии хватало. Но та сила дремала, не питаемая. Вызывала ломоту — не голод, а зубную боль во всем теле. Вторая: чтобы развиваться, нужны были Rc-клетки. Те самые. В избытке у людей и... у сородичей. Мысль снова стать людоедом вызывала рвотный спазм. Природу не обманешь. Стал стервятником. Обыскивал обрывы Аокигахары. Только когда слабость и туман в голове становились невыносимыми. Когда красный глаз начинал ныть и жечь изнутри. В тот день «повезло». Свежий труп. Молодой парень. Еще теплый. В голове — навязчивый шепот. Поешь. Живи. Руками трогать не стал. Позволил им выйти. Четыре слепые, черные гидры с тихим шелестом выползли из спины и набросились. Звук был... привычным до тошноты. Стоял к нему спиной, не глядя. Чувствовал, как ужасная, греющая сытость разливается по телу. Дает силу. Заставляет ненавидеть себя за это облегчение. Щупальца втянулись обратно с мокрым чавканьем. Вздохнул. Повернулся уходить. Мысленно составлял план — наловить хоть какой-то рыбы, заглушить липкое, металлическое послевкусие на языке... Бдыщ! Что-то твердое и тяжелое влетело в затылок. Тупе удар. Шишка. Достаточно, чтобы вывести из оцепенения. Замер. Мышцы спины напряглись. Девчачий, яростный крик прорезал тишину: «Ты задолбал! Это уже пятый раз за месяц! Пятый!» Медленно повернулся. Суставы скрипели. Мозг выдал распознавание. Картинка из манги совпала с реальностью. Фиолетовые волосы, короткие. Фиолетовые глаза, полные ярости. Девушка лет восемнадцати, в майке и шортах. Рядом — высоченный мужчина в длинном сером плаще. Лицо невозмутимое. Его присутствие ощущалось физически, как падение давления перед грозой. Тоука Киришима. И Ренджи Йомо. Блядь. Булыжник помог вспомнить. Ярость. Месяц стресса, ужаса, самоотвращения нашел выход. Вскипел мгновенно. Кровь ударила в виски. «Ты чё, больная?! — рявкнул, разворачиваясь к ней всем телом, кулаки сжались. — А если я снова память потеряю?! Из-за твоего булыжника!» Тоука, казалось, не слышала. Её глаза метали молнии. «Да пошёл ты, старикашка! Это мой район!» «Старикашкой?!’ — вопль перешел в низкий рык. Ткнул себя пальцем в грудь. — Мне, фиолетовая сопля, всего двадцать четыре! Это не седина, это натуральный цвет! Да я только месяц назад проснулся в груде мусора, а в первый же день увидел, как какое-то хуйло сожрало девушку! Так что иди нахуй, я неуравновешенный псих на грани срыва!» Стоял, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Тоука смотрела, слегка вытаращив глаза. Её гнев сменился недоумением. Вмешался Йомо. Не сделал ни движения. Произнес низким, глухим голосом, который перекрыл истерику, как камень гасит рябь: «Пятый раз за месяц — это перебор. Лес не бездонный. Ты привлекаешь внимание. Наше. И чужое». Его взгляд, тяжелый, уперся в Алекса. ««Неуравновешенный псих» не выживает здесь в одиночку. И не делит территорию с нами, оставаясь целым. Ты либо врешь. Либо твоя проблема интереснее». Алекс, не отрывая взгляда от Йомо, медленно поднес руку ко рту. — Охренеть, — выдохнул. Глаза округлились. — Говорящий кирпич. Йомо бровью не повел. Лишь губы чуть дрогнули. — Он и вправду психически больной, — констатировал он ровным тоном. — Охренеть, оно еще и шутит! — Алекс рассмеялся нервно, резко. Резко оборвал смех, провел дрожащей рукой по волосам. — Ладно. Что ты виду имеешь, что внимание привлекаю? Кроме того, что свожу с ума местную фиолетовую фурию? — Кивнул на Тоуку. Та цыкнула, скрестив руки. Йомо тяжело вздохнул. — Ты оставляешь машины жертв. Полиция вела расследование. Мы их убираем. Машины. Следы. Трупы. Почесал затылок, где набухала шишка. — Ааа... Ты хотел сказать, продаешь машины, забираешь имущество. Мой косяк. — Замолчал, прикусив губу. Глаз забегал. — Хм-м-м... — протянул, потирая подбородок. — Могу заключить сделку. Помогать со смертниками. Находить свежими, ставить точку... а вы забираете трофеи. Взамен — деньги. Или ресурсы. Телефон. Одежда. А то тут как последний бомж. — Отряхнул рукав куртки. Тоука фыркнула. — Почему ты жрёшь так много? — выпалила она. — Ты ведь ни с кем не воюешь. Обычно хватает одного раза в месяц. Закрыл глаза. Издал долгий, стонущий звук. — Хаааа... — открыл глаза. — Фиалка. Я — одноглазый гуль. Рождённый, блять, естественно. Могу есть обычную еду. Жрать траву. Но она не насыщает это. — Ткнул пальцем в грудь. — Моя гулиная часть требует своего. Проклятая проблема. Слышал краем уха об одной... Совёнке, кажется. Плюхнулся на корточки. Листва хрустнула. — В общем, всё охуенно сложно. Может, представитесь нормально? Меня зовут Алекс. Йомо молча кивнул. Плащ колыхнулся от ветра. — Йомо. Это Тоука. Ты уже накосячил, но предложение имеет смысл. Стоит зайти в «Антейку». Поговорить. — Пауза. В голосе — почти теплая нота. — Там самый лучший кофе. Мозг заработал. Антейк... Знакомое название. Нужно соврать. С капелькой правды. Поднялся. Изобразил на лице скорбь и смущение. — Я... не в духе. Не в состоянии идти. Видите ли, — понизил голос до шепота, — до того как потерял память, был истощён. Мозг повредился. И теперь... — пауза, — ...сильное, неконтролируемое влечение к противоположному полу. До трясучки. Голод и... другие инстинкты смешались. Если нападёт гулиха... — облизнул пересохшие губы, взгляд стал стеклянным, — ...возможно, снесёт башню. И её ждет нечто более странное, чем быть съеденной. Нечто... интимное и разрушительное. Замолчал. По подбородку потекла струйка слюны. Взгляд упал на Тоуку, задержался. Облизнулся с громким чавкающим звуком. Тоука вздрогнула. Метнулась за спину Йомо, схватившись за его плащ. Йомо наблюдал с невозмутимостью скалы. — Строишь из себя психа, — констатировал. — Возможно, — тут же вытер рукавом слюну. Лицо стало нормальным. — А возможно, и нет. Просто... не трогайте. И не горю желанием трогать вас. — Повернулся спиной. — Ладно, вы узнали всё. Я узнал, что накосячил. Пошёл в берлогу. Вываривать коренья. Удачи с поиском туш. Зашагал прочь, вглубь леса. Не ускорялся, хотя спина горела в ожидании удара — то ли булыжником, то ли чем-то похуже. Шорох шагов по листве сливался с гулом леса, пока он не скрылся из виду.ду.