Часть 5

Месяц. Капля упала на шею — ледяная, осенняя. Вздрогнул. Не от холода. От вечного напряжения. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял взгляд метаться по опушке. Слух напрягался до боли. Они? Мысль о вчерашней встрече с фиолетовой фурией и каменным великаном была острее лезвия. Выбора не было. Стать сильнее. Или стать трупом. Взгляд упал на валун, почерневший от дождя. Пальцы, исцарапанные в кровь о кору, впились в шершавую, мокрую поверхность. Кожа на костяшках сходила клочьями, обнажая розоватую плоть. Затягивалось слишком медленно. С глухим стоном камень оторвался от земли. Мускулы на спине вздулись буграми. Хруст-скрежет-хруст. Суставы протестовали, выворачивались. Пот, соленый и едкий, заливал глаза, смешивался с каплями дождя. Дождь превратил землю в кашу. Ноги оттолкнулись — проскользнули. Тело полетело в грязь с глухим шлепком. Тупая боль вывихнутого плеча вонзилась в мозг белым гвоздем. С подавленным рычанием впился пальцами одной руки в мокрую корягу, рванул себя за плечо. Глухой, мокрый щелчок. Темнело в глазах. Подкашивались ноги. Боль отступила почти сразу — регенерация. Но память о ней, тошнотворная и липкая, осталась. Рывок сквозь чащу. Тук-тук-тук-БАМ! Ветки хлестали по лицу, оставляли красные полосы. Полосы бледнели и исчезали. Новая боль наслаивалась на старую. Не чувствовал прилива сил — только усталость, выворачивающую наизнанку. Его «обычная» еда — протухшая рыба, жесткие коренья — была пустым местом. Пустота в животе сводила с ума, вызывала головокружение, слабость. Поваленная сосна обрушилась на плечи. Влажная тяжесть вдавила по колени в размокшую землю. В ушах звенело. В глазах плавали черные пятна. Трещали не просто сучья — что-то глубоко внутри, собственный позвоночник. Регенерация восстанавливала с мучительной медленностью, заставляя чувствовать каждый микроскопический перелом. Скала. Сжатые кулаки, а затем черные, жилистые щупальца, вырвавшиеся из спины, обрушились на камень. Драх! Данх! Бах! Осколок гранита отлетел, вонзился в бедро. Не вскрикнул. Вырвал его, почувствовал, как плоть затягивается почти мгновенно, оставив зуд и новую порцию адреналина. Воздух наполнен пылью и запахом его собственной крови. В этой пыльной, кровавой темноте родилась идея. Не триумф. Акт отчаяния. Следующие дни стали адом. Дождь лил не переставая. Пальцы коченели. Убежище превратилось в ледяную ловушку. Запах неудач — взорвавшихся щупалец, пахнущих горелой плотью и железом, — привлек стаю одичавших собак. Их воющий лай преследовал повсюду, заставлял прятаться, терять время. Одно из щупалец вышло из-под контроля, взметнулось, впилось ему в руку. Схватка с частью самого себя. Оторвал его с мясом. Целый день по спине сочилась лимфа, пока рана не затянулась. Концентрация была нечеловеческой. Из носа и ушей текла кровь. Чувствовал, как разум трещит по швам. Очередная неудача — слепой отросток дернулся и лопнул, как перезревший плод, забрызгав стену пещеры едкой, шипящей слизью. Рухнул на колени. Вырвало скудными кореньями от переутомления и отвращения. Успех. Не победа. Передышка. Из спины выплыла не просто конечность. Матовая черная змейка. Его собственная плоть, вымученная болью и голодом. Осторожно, почти с нежностью, дрожащие пальцы обхватили холодное, упругое тело твари. — Расти, — прохрипел. Голос был пустым. — Дроби камень. Неделя монотонного, изматывающего труда. Хрум-скрежет-хрум. Гидра впивалась в гранит. Сидел рядом, съежившись от холода и истощения, чувствуя, как силы по капле уходят в это создание. Не ел несколько дней. Отдавал всю энергию ей. Мысленная команда — гидра обратилась в поток багровых частиц. Волна силы, ударившая в ответ, была не ликующим триумфом. Тяжкая, минеральная усталость, будто проглотил всю ту скалу. Не засмеялся. Беззвучно выдохнул, потирая виски, где стучала мигрень. План созрел. Не от силы. От безысходности. Обычной еды и случайных жертв было мало. Нужен был скачок. Какуджа. Поднялся на ноги. Тело отозвалось болью в каждом мускуле. Заметался по грязной поляне, жестикулируя, как загнанный зверь, придумывая путь к спасению. Голубые мундиры CCG… Их морги… Их охотники-гули… Внезапно замер. Глаза, покрасневшие от недосыпа, расширились. В памяти всплыл обрывок знаний. Нагараджи. Подземный Король-Дракон. Окаменевшая гора плоти. По лицу, покрытому царапинами и шрамами, расплылась ухмылка. Не радостная. Жадная и уставшая. Не чувствовал себя победителем. Чувствовал себя шахтером, который после смены в заборе нашел алмаз и уже знает, что завтра ему снова спускаться в ад. Его война только начиналась. Каждый шаг давался ценой его собственной плоти и рассудка.