Часть 6

Лес. Упавшее дерево, покрытое мхом. Растянулся на спине, позвонки утопая в прохладной, бархатистой влаге. Сквозь сомкнутые веки светило солнце, окрашивая мир в багрянец. Воздух густой, сладкий — хвоя, влажная земля, гниющие листья. Птицы щебетали в кронах. На губах — безмятежная улыбка. Почти дремал. Почти. Солнце померкло. Холодная, густая тень накрыла с головой. Веки не открылись. Мышцы на лице напряглись, сгладив улыбку. Тень не двигалась. Замерла. Безмолвная и тяжелая. Лениво приподнял веки. Фигура в черном плаще. На лице — маска. Вытянутая морда черного пса, ощеренная пасть. Глаза-щелки. Пустые. Кая Ирими. Чёрный Пёс Антейку. — Что надобно, леди? Забрели не в тот лес? — голос прозвучал с наигранной томностью. Ответом стал удар. Молниеносный, в солнечное сплетение. Бам! Воздух с хрипом вырвался из легких. Тело отбросило, как тряпичную куклу. В ствол сосны. Трах! Кора разлетелась щепками. С глухим стоном осел на подстилку из хвои. — Какого хрена?! — вырвалось хрипло, когда отдышался. Гнев затопил сознание, смывая остатки безмятежности. Вскочил на ноги. По спине пробежала волна жара. — Эй! И ты думаешь, что уйдёшь отсюда целой, засранка в костюме собаки?! Рванул к ней. Она уворачивалась с грацией тени. Рывок прошёл в пустоту. Плащ взметнулся — она уже стояла в другом месте. Промахнулся ещё раз, врезавшись плечом в дерево. Вжик-промах! Кровь закипела в жилах. Разозлился по-настоящему. По-звериному. Оттолкнулся от дерева, наращивая скорость, двигаясь зигзагами. Догнал. Рука, закаленная дроблением камня, впилась в её лодыжку. Кость под пальцами казалась хрупкой, как тростинка. — А ну, пошла! — прорычал и начал дубасить ею о стволы. Тук-тук-бац! Не убить — оглушить. Унизить. Она пыталась вырваться, нанести удар свободной ногой. Хватка была стальной. Потом начал крутить её вокруг себя, как пращу. Она превратилась в чёрно-белый волчок, плащ хлестал по воздуху со свистом. Вуууухх! — Прекрати, пожалуйста! Мне плохо! — выдохнула она. В голосе — физическая тошнота. Рефлекторно сбавил обороты. Отпустил. Она кувыркнулась по мху, тяжело дыша. Подошел, заслоняя собой солнце. — Ну так кто ты? И зачем напала, нарушив мой единственный выходной? Говори быстрее. Я, между прочим, с трудом сдерживаю некоторые... порывы. Она откашлялась, поднимаясь на локти. Маска съехала набок, открыв часть бледной щеки. — Слышала... если на тебя напасть... гулихе будет приятно? — прошептала. Голос сорвался. Лицо стало абсолютно пустым. Мозг на секунду отключился. — Ты... ты чё, больная? — наконец выдавил. — Пришла... из-за этого? Я же только своему кирпичу и фиалке говорил, что я... не в себе!.. — замолчал. — Стоп. Ты реально пришла к дикарю, который пахнет потом и кровью, за... этим? Чёрт... Может, мне проще тебя просто сожрать? Из спины с шелестом вышли четыре гидры. Молниеносно обвили Каю с ног до головы, оставив снаружи лишь её лицо. Развернулся и пошел к пещере, волоча её по земле. Она попыталась высвободить кагуне — острое, копьевидное вырвалось из спины, звонко звякнуло о чешую гидр. Ни царапины. Её сердце билось громко, часто: тук-тук-тук-тук. — Испугалась? Серьёзно? А сама пришла к незнакомому мужику-гулю в лес с предложением... Ну ты и оригинальна, собака. Она покраснела, мочки ушей стали малиновыми. Вошли в пещеру. Из темноты — монотонный скрежет, глухие удары, шипящее дыхание. — Что это? — прошептала она. В голосе — трещина. — Гидрята! Ко мне! — скомандовал. Голос гулко отразился от стен. Из темноты выползли они. «Рабочие». Змеевидные твари разного размера. Слепые головы повернулись в сторону хозяина. — Обнюхайте гостью. Существа подползли к Кае. Холодные, чешуйчатые тела скользнули по плащу, коже, волосам. Она замерла в абсолютном шоке. — Продолжайте работу. Твари поползли обратно в темноту, к каменным стенам, которые они дробили и поглощали. — Ч-что это было? — Мои рабочие. Василиски. Они дробят породу. Чтоб просторно было. Подозвал одну из гидр — размером с анаконду. — Обхвати её. Крепко. Не дай шевелиться. Чёрная змея обвилась вокруг Каи тугими, холодными кольцами. Отпустил своё щупальце. Теперь она была в плену у «питомца». — Сиди тут. Не уходи. Я вернусь, — строго сказал, тыча в неё пальцем. Порылся в углу, среди вещей из машин «смертников». Достал почти полную бутылку шампуня, замызганный кусок мыла, расческу с несколькими зубьями. Взяв это, направился вглубь пещеры, туда, где сочились подземные воды. Мысль о том, что кто-то добровольно пришёл для «того самого», была настолько шокирующей, что перезагрузила все системы. Единственная логичная реакция — помыться. Кофейня «Антейку». Месяц назад. Воздух густой от запаха кофе и выпечки. Тоука швырнула на стул косуху. — Опять этот обжора! Снова съел труп! Пятого за этот месяц! Кая подняла голову от книги. Маска лежала рядом. — Вы его видели вблизи? Какой он? — Оказался одноглазым гулем. И психом. И извращенцем. Йомо поставил на пол тяжелые сумки. — Он сказал, что повредил мозг из-за истощения. Из-за этого у него... сильное, неконтролируемое половое влечение к противоположному полу. Вероятно, поэтому он и поселился в лесу. Тоука фыркнула с брезгливостью. — Да, он сказал, что если на него нападёт гулиха, то ей будет «приятнее». Полный бред. Йомо медленно покачал головой. — Было ощущение... что он нарочно вёл себя так. Гротескно. Как будто старался нас отпугнуть. Кая издала короткий смешок. — Ха-ха-ха... Как необычно. Стоп. Ты сказала, он одноглазый гуль? Разве это не байка? С верхнего этажа спустился Йошимура. — Возможно, они просто очень редки, дитя мое. Мир гулей полон загадок. — Хм... Вы предложили ему зайти в гости? — Да, — кивнул Йомо. — Но он отказался. Ссылался на проблемы с психикой. Очень... красочно. Йошимура мягко вздохнул. — Что ж... Тогда не будем трогать его. У каждого свой путь. Прошёл месяц. Слова «ей будет приятно» и «одноглазый гуль» не выходили из головы Каи. Через неделю она отправилась в лес. Первые две недели — только слежка. Её навыки позволяли оставаться невидимой тенью. Она видела, как он тренировался с валунами. Видела его нечеловеческую скорость. Видела, как он находил свежий труп, как из его спины вырывались черные гидры. Как он с легкостью поднимал машину жертвы и нес к обрыву. Что за физическая сила... Даже для гуля... это невероятно. Прошло еще две недели наблюдений. Чем больше она смотрела, тем сильнее становилось это странное влечение. Он был диким, непредсказуемым, опасным. Но в моменты покоя на его лице появлялась блаженная, почти детская улыбка. Те слова так и не выходят из головы... Интересно... Она сжала ладони в кулаки, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Черт! — прошептала себе. — Что я как какая-то школьница думаю? Но искру уже нельзя было потушить. Если нападу на него... получу то, что захочу? Наверное... лучше не нападать в полную силу. Именно эта мысль заставила её подойти к его дереву и нанести тот первый удар. Её точка зрения. Удар был точен. Быстр. Рассчитан. Она ждала его реакцию. Его реакция превзошла ожидания. Он вскипел. Крик был грубым, полным искреннего, почти животного возмущения. Необычно. Она уворачивалась от его рывков. Сильный, но неопытный. Яростный, но недисциплинированный. Но его скорость нарастала. Любопытно. Он учится. Прямо в бою. И тогда его рука впилась в её лодыжку. Больно. Унизительно. И... неожиданно. Так вот она какая, его сила, — промелькнуло, пока он швырял её о деревья. Это было потрясающе грубо. По-звериному. По спине пробежали мурашки. Потом он начал крутить её. Мир превратился в смазанное месиво. Тошнота подкатила к горлу. Слова сорвались сами: — Прекрати, пожалуйста! Мне плохо! Он послушался. Немедленно. Его вопрос прозвучал грубо, но без убийственной злобы. Было раздражение. И... что-то ещё. Натужное. И тогда она сказала это. — Слышала... если на тебя напасть... В общем, услышав, что ты одноглазый, я захотела ребенка от тебя!!! Эффект был мгновенным. Его лицо стало абсолютно пустым. Выражение полного, искреннего недоумения. Он выглядел большим, растерянным ребёнком. Его взрыв лишь подтвердил догадки. Он не был извращенцем. Он был... актёром. Плохим актёром. «Ты мой вид посмотри!» – сказано с такой искренностью, что ей чуть не стало смешно. И стыдно. Но когда щупальца обвили её, холодный ужас на секунду затмил всё. Это была мощь вблизи. Густая, подавляющая. Её собственный кагуне отскочил с жалким звяком. Бесполезно. Она была в ловушке. Хладнокровие дало трещину. Сердце забилось часто и громко. Он тащил её в пещеру. Она впервые за долгие годы почувствовала себя абсолютно беспомощной. Его слова «оригинальна» и её собственная краска стыда были последними каплями. Она вела себя как глупая, наивная девочка. А потом из темноты выползли они. Твари. Не просто щупальца. Самостоятельные, слепые, змеевидные существа. Кая замерла. Это было за гранью понимания. Создание жизни? Контроль над плотью на таком уровне? Пугающе и... гипнотически притягательно. Когда он приказал им «обнюхать» её, по спине пробежали мурашки. Холодное, чешуйчатое прикосновение было отвратительным и завораживающим. Они слушались его. Беспрекословно. Его объяснение о «рабочих василисках» прозвучало буднично. Он дробил породу. Рыл пещеры. Этот дикарь занимался... строительством. Потом его гидра обвила её, и он ушёл. Оставив одну в полумраке, связанной, но уже не напуганной до смерти. Смущённой. Ошеломлённой. Невероятно заинтригованной. Он был не тем, кем казался. За маской грубого извращенца скрывалось что-то гораздо более сложное. И теперь он пошёл мыться. Из-за её нелепой провокации. Лёжа в кольцах прохладной, живой плоти, Кая позволила себе тихий, смущённый вздох. Её железное хладнокровие потерпело поражение. Но на его месте родилось нечто новое — жгучее, неудобное и бесконечно интересное любопытство. Его точка зрения. Ледяная вода подземного водопада обрушилась на него, смывая пену и месяцы грязи. Стоял под струями, отряхиваясь, и дико, беззвучно смеялся. Эээ, шутка и блеф вышли из-под контроля... Хи-хи-хи... Похоже, не только я тут псих. Вышел из воды. Кожу покрывали мурашки от прохлады. Ну и что теперь? Делать «это» в пещере, пахнущей камнем, сыростью и смертью... как-то нецивилизованно. Вернулся. Она висела в кольцах гидры. В её глазах — буря: страх, стыд, жгучее любопытство. — Приподними её, — мысленно приказал твари. Гидра ослабила хватку. Шагнул вперёд, схватил Каю за одежду — твёрдо — и перекинул через плечо. — Работай дальше, — бросил гидрам. Вынес её на свежий воздух, к солнечным лучам. Отнёс к упавшему дереву, аккуратно положил на мох. Отпустил. Она стояла, пошатываясь. Волосы растрепались. На щеках — яркий румянец. Лес затих. Тик-тик-тик — капля воды с плеча упала на лист папоротника. — Слушай, Гулиха, — начал, смотря мимо её уха, чувствуя нелепость. — Тогда кирпичу и фиалке я сказал, что псих, чтобы они отстали. Понял? Блеф. — Вздохнул, проводя рукой по мокрым волосам. — И даже если ты... ну, понимаешь... хочешь со мной переспать, это не самое лучшее место. Папоротники колются. Мох влажный. — Пауза. Взгляд на её растерянное лицо. — Так что... можешь и сама справиться. Без лишнего риска. Всё цивильно. Развернулся к ней спиной. Сделал шаг к пещере, демонстративно махнув рукой. Ну всё, сейчас она поймёт, что я полный идиот, и сбежит. И слава богу. Её точка зрения. Он... он меня отшил? Сказал «сама справишься»? И повернулся спиной? Как назойливому, надоедливому ребёнку? Два с половиной месяца! Два с половиной месяца я думала о нём! И это всё?! Буря из унижения, ярости и горького разочарования накрыла с головой. Разум помутнел. Хладнокровие испарилось. В ушах гул. Сердце колотилось: бум-бум-бум-бум. Не думала. Действовала на чистом порыве. Рванула. Не нападая. Бросилась к нему, впечаталась. Он обернулся — его единственный глаз широко распахнулся от неожиданности — и она врезалась в него, обвивая мокрое тело руками. Чувствовала под пальцами напряженные мускулы. Не стала целовать. Впилась зубами в его мокрое плечо. Не сильно. Чтобы оставить след. Чтобы он запомнил. Потом провела языком по его шее, чувствуя солёный вкус кожи, воды и чего-то дикого. Его мускулы напряглись под её губами ещё сильнее. — Я хочу от тебя Гулят, — прошептала прямо в ухо. Дыхание горячее, прерывистое. — Если не хочешь здесь... тогда пошли ко мне. Я отстану... только когда получу, зачем пришла. Не отпускала, прижимаясь всем телом. Чувствовала, как по его коже побежали мурашки. Как его сердцебиение ускорилось, сливаясь с её в один бешеный ритм. Боялась, что он снова оттолкнёт. Но он не засмеялся. Издал низкий, глубокий звук, похожий на рычание удовлетворённого хищника. — Ладно, — голос был спокоен и гулок, вибрировал у неё в костях. — Сама напросилась. Веди. Но потом не жалуйся, что не можешь продолжать. Я... очень выносливый. И прежде чем она успела ответить, он наклонился и слегка укусил её за шею. Чувственно. По-хозяйски. По коже разлился огненный румянец. Внизу живота ёкнуло от острого, сладкого предвкушения. Она отпрянула. Затем, не сказав больше ни слова, развернулась и побежала. Не прочь, а зовя за собой, оглядываясь через плечо. Он моментально был рядом. Две тени, чёрная и бело-чёрная, помчались по лесной тропе. Шурш-шурш-шурш — шепот листьев. Ха-ха-ха... ххх-ххх... — частое, тяжёлое, сливающееся воедино дыхание. Неслись через спящий город. По крышам. По тёмным переулкам. Остановились у ничем не примечательного дома на тихой, пустынной улице. Она, тяжело дыша, обернулась к нему. Его единственный открытый глаз горел в темноте, как у хищника. На губах — дикая, безмятежная улыбка, что сводила её с ума все эти недели.