Часть 7 18+

Дверь захлопнулась с глухим щелчком, отсекая шум города. Осталась звенящая тишина. В прихожей пахло жасмином и чем-то свежим, дорогим. Алекс, мокрый от ночи, замер, вбирая воздух. Взглядом окинул пространство — аккуратно, стильно. Пахло ею. — Сначала душ. Его пальцы, шершавые от тренировок, пахнущие дымом и землей, сомкнулись вокруг её запястья. Не тащил. Вёл. В сторону ванной. Взгляд был тяжёлым, физическим на её коже. По спине пробежал холодок. В сияющей чистоте ванной его движения замедлились, стали ритуальными. Пальцы скользнули по застёжке плаща. Сбросил его на кафель с шуршанием. Затем — майка. Ткань зашелестела, скользя по коже. Обнажилась грудь, высокая и упругая, с набухшими сосочками. Его дыхание перехватило — низкий выдох. Взгляд скользнул ниже, к застёжке джинсов. Присел на корточки перед ней. Расстегнул пуговицу одним движением. Молния разошлась с влажным шелестом. Стянул джинсы вместе с кружевными трусиками по длинным ногам. Выдохнул снова, почти благоговейно. Бёдра идеальной формы, сочные ягодицы, как спелый персик. — Не зря ты такая быстрая, — прошептал хрипло. Дыхание обожгло кожу на внутренней поверхности её бедра. Она вздрогнула. Выпрямился. Взял мочалку. Выдавил каплю шампуня с ароматом жасмина. Начал мыть. Движения неспешные, изучающие. Сначала спина — круговые движения по лопаткам, плечам, вдоль позвоночника. Мышцы под его руками плавились. Спустился ниже, к талии. Задержался на ягодицах, массируя с силой. По её телу пробежала дрожь. Прошёлся по бёдрам, икрам, лодыжкам, пяткам. Слегка пощекотал. Она вздрогнула, издав сдавленный смешок. Встал позади, прижавшись к её спине всем телом. Она почувствовала его горячую, мокрую кожу и твёрдый, пульсирующий член на пояснице. Снова повёл мочалкой по животу, плавно, лаская каждый сантиметр. Задержался чуть ниже пупка. Ноги у неё подкосились. Из груди вырвался низкий стон. Повернул её к себе лицом. Её зелёные глаза потемнели. Губы приоткрылись. Щёки пылали. — Закрой глаза. Она послушно опустила веки. Пальцы, грубоватые и уверенные, вплелись в длинные чёрные волосы. Нанёс шампунь, начал массировать кожу головы. Движения умелые, нежные. Разминал мышцы у основания черепа. Смыл пену тёплой водой из лейки. Она зажмурилась сильнее, полностью отдаваясь. Потянулась к нему для поцелуя, слепая. Он мягко остановил, положив палец на её губы. — Не торопись. — Голос охрип от желания. — Я не хочу, чтобы это было просто перепихон. Теперь твоя очередь. Протянул ей мочалку. Её пальцы дрожали. Налила душистый шампунь. Начала с его груди, ощущая под тканью мочалки каждый рельефный мускул. Кожа была обжигающе горячей и упругой. Протёрла бока, спину, плечи, бицепсы. Кисти его были покрыты твёрдыми мозолями, костяшки пальцев — грубой, потрескавшейся кожей. Опустилась на колени на влажный кафель. Терла сильные, жилистые ноги, от бёдер до пяток. Отложила мочалку. Намылила его волосы и лицо. Взяла расчёску, осторожно расчесала бело-чёрные пряди. Теперь они блестели и пахли её шампунем. Снова взяла мочалку. Терла его ягодицы с нарастающим давлением. Дыхание стало прерывистым, свистящим. Перешла к паху. Член стоял колом, твёрдый, как гранит. Взяла его в руку, тщательно прошлась мочалкой вокруг, массируя. Движения медленные, чувственные, влажные. Закончив, отстранилась. Дышала тяжело, словно пробежала марафон. Грудь вздымалась. Лицо пылало. Взяла лейку, смыла пену. Взгляд, полный немого вопроса, не отрывался от его тела. — Можно уже… — выдохнула. Голос был сиплым от желания, похожим на стон. В ответ не последовало ни слова. Шагнул к ней, обнял за талию, легко поднял на руки. Она инстинктивно обвила его ногами вокруг торса. Чувствовала всей кожей его мокрое, горячее тело и твёрдый, пульсирующий член, упиравшийся в живот. Вынес из ванной. Направился в спальню. Опустил на прохладные, шелковистые простыни. Накрыл своим телом, заслонив свет. Первый поцелуй был лёгким, пробным, вопросом. Она ответила жадно, глубоко. Язык встретился с его в горячем, влажном танце. Одной рукой он гладил её спину, заставляя выгибаться. Другой сжимал ягодицу, раздвигал, находил чувствительные точки. Прошла минута страстных поцелуев. Она внезапно выгнулась, как тетива. Тело затряслось в немом крике. Ногти впились ему в плечи. Первая разрядка накатила стремительно, неожиданно. Кая, вся обмякшая, дышала горячими вздохами ему в шею. Под её животом всё ещё был твёрдый, обжигающий ствол. Пальцы, дрожа, скользнули вниз, обхватили его. Лёгкий стон вырвался из её губ. Приподняла таз. Взгляд, затуманенный, встретился с его горящим, почти золотым взором. Дрожащей рукой направила его головку к своим влажным, готовым губам. Алекс издал низкий, одобрительный гул из глубины груди. Ладони легли на её ягодицы, лаская шершавыми подушечками пальцев. Кончик скользнул, нашёл вход. Под её направляющим движением начал входить. Медленно, неумолимо, заполняя, растягивая. Глаза её закатились от сладкого, почти невыносимого давления. Голова запрокинулась на подушку, обнажив шею. Она приняла позу наездницы, опершись руками о его грудь. Бёдра начали движение — сначала медленное, томное. Из полуоткрытых губ вырывалось прерывистое дыхание, смешанное со стоном на каждом подъеме. Алекс притянул к себе, заставив лечь грудью на его грудь. Захватил её рот в страстный, глубокий поцелуй. Языки встретились в горячем, влажном танце. Сердце его билось громко у неё в ухе, сливаясь с её бешеным стуком. Она снова приподнялась, возобновив движения, набирая темп. Бёдра работали в такт древнему танцу. Алекс встретил её движение, его бёдра пошли навстречу. Он почувствовал, как её внутренние мышцы сжимают его с новой, почти болезненной силой. Предплечье легло на её поясницу, направляя, помогая найти тот самый угол. Она вздрагивала всем телом, издавая всё более высокие, потерянные стоны. — Алекс… — выдохнула она. Это было и мольбой, и командой, и признанием. Он притянул её к себе в последний раз. Губы слились в поцелуе, глухом, влажном, бездыханном. Тела напряглись в едином, финальном порыве. Влажные, быстрые звуки их соединения слились в один мощный толчок-взрыв. Кая взвыла, вгрызаясь зубами ему в плечо. Ногти впились в спину, оставляя красные полосы. Внутренности затряслись в сокрушительной волне оргазма. В этот миг её глаза сами распахнулись. Белки затянулись угольной чернотой. В центре зажёгся кроваво-красный, светящийся зрачок-щель. Какуган. Зеркало наивысшего, животного экстаза. Алекс, видевший это, на мгновение замер. Затем медленно, демонстративно открыл свой левый глаз. Из-под влажных ресниц явился миру такой же, дьявольский, горящий красный глаз. ... Сделав передышку, их тела всё ещё вздрагивали. Алекс сел на кровати, подтянув ступни под себя. — Иди ко мне, — голос низкий, хриплый. Кая, вся розовая и влажная, встала на колени, затем опустилась на кровать, разместив ноги по сторонам от его бёдер. Он обнял её сзади, прижав спиной к своей груди. Принялся покрывать её шею, плечи медленными, жадными поцелуями, шепча на ухо грубые, непонятные слова. Руки ласкали её грудь, скользили по животу. Она откинула голову ему на плечо, полностью отдаваясь. Их соединение на этот раз было глубоким, пронзительным и неспешным. Каждый толчок до самого упора отзывался эхом в глубине. Они кончили почти одновременно, тихо и глубоко, с долгим стоном Каи, которая вжалась в него, как в последнее прибежище. ... После передышки игра продолжилась. Он уложил её на край кровати, ягодицы наполовину свисали с матраса. Сам опустился на колени на пол. Она обвила его ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице. Он взял её за бёдра. Началось неспешное, но мощное, размеренное движение. С каждым толчком она стонала всё г louder, закусывая губу. Он, заворожённо, не отрывал взгляда от того, как её тело принимает его. Кульминация накатила медленной, всесокрушающей волной. Она выгнулась и закричала, вцепившись пальцами в простыни. ... Не теряя связи, он помог ей подняться и подвёл к полированному столу. Она наклонилась, опершись локтями о гладкую, холодную столешницу. Он вошёл сзади, подняв её ноги. Ритм задал быстрый, почти яростный, животный. Звук их кож, хлопающих друг о друга, громким эхом разносился по комнате. Её стоны стали отрывистыми, хриплыми, молящими о пощаде. Её кагуган вспыхнул снова. В ответ сиял и его красный глаз, словно два адских пламени в ночи. Они рухнули на стол, оба дрожа и изливаясь друг в друга в сокрушительном пике. ... Потом была другая поза. Она лежала ничком, уткнувшись лицом в подушку. Он, став на колени между её ног, вошёл сзади. Одной рукой ласкал грудь, другой сжимал ягодицу, направляя глубокие, точные движения. Она металась под ним, рыча и куся ткань. Спина была влажной от пота. Взрыв был оглушительным, коротким и ярким. ... Следующая поза стала кульминацией. Он стоял, могучий и неукротимый. Она лежала грудью на столе, полностью отдаваясь. Он держал её за талию, пальцы впивались в кожу, оставляя отметины. Движения были финальными, утверждающими. Когда он кончил, его низкий, животный рык слился с её беззвучным, надрывным воплем. Они замерли, как изваяния, залитые лунным светом. ... Последней стала поза лицом к лицу. Они лежали на боку, сплетясь ногами, слившись в долгом, ленивом поцелуе. Его рука лежала у неё на талии, притягивая ближе. Сердца стучали в унисон, замедляясь. Движения были медленными, уставшими, утопающими. Это был не порыв, а утверждение связи. Тихий, глубокий, мирный финал. Утро застало их в спутанных, влажных простынях. Кая лежала на боку, прижавшись щекой к его груди, с блаженной улыбкой на губах. Рука лежала на его животе, пальцы слегка шевелились во сне. Алекс не спал. Лежал на спине. Один глаз — человеческий, голубой — был закрыт. Другой — красный какуган — был прищурен и внимательно, с нежностью и лёгкой ухмылкой, наблюдал за спящей гульшей. Пальцы лениво перебирали её растрёпанные чёрные волосы. В комнате густо пахло сексом, духами, жасмином и чем-то диким, лесным, что всегда витало вокруг него.