Часть 37

Сен развернулась к выходу. Кисть Алекса сомкнулась на её запястье, резко дернула к себе. Он втянул её в объятие, прижал так плотно, что костяшки его пальцев впились ей в спину, а её щёлка упёрлась в ключицу. — Ты кое-что забыла, Сен-тян. Возьми на себя ответственность, — шепот пробежал по краю уха, тёплый и влажный. Сен сглотнула. Глоток прозвучал громко. Жар поднялся от шеи к вискам, стал обжигать кожу именно там, где касалось его дыхание. — И пошли выбирать кольца. Я знаю отличное место. В ювелирном холод пахло металлом, замшей и вымороженной тишиной. Алекс — в чёрной футболке, полинявшей на сгибах, и потертых шортах. Сен — в простом чёрном платье, купленном по пути впопыхах. Она стояла, прижавшись к нему боком, её пальцы вцепились в его ладонь. Смотрела на витрину, слегка приоткрыв рот. Выбирали друг другу. — У вас найдутся кольца в виде белой змеи? С красными глазами? — Алекс постучал костяшками по стеклу витрины. Продавец Хассан (арабские гортанные нотки окрашивали японскую речь) кивнул, пальцы замерли над клавиатурой. — Сейчас посмотрим. Пока тот вбивал параметры, Алекс наклонился. Его губы коснулись завитка уха Сен. — Не переживай. Выбирай, какое хочешь. Если будешь сомневаться — купим ещё. Её пальцы сжали его в ответ. Кивнула, не отрывая взгляда от сверкающих рядов. Хассан вернулся с бархатными лотками. Кольца-змеи переливались холодным блеском. Но одна коллекция была другой: нефритовый змей с алыми рубинами-глазами, белое золото с чёрными вкраплениями, тёмное золото с кровавыми рубинами. Алекс не стал раздумывать. — Беру всю коллекцию. Продавец поперхнулся воздухом, будто вдохнул крошку. Брови взлетели к линии волос. Собрался за секунду. — Чудесный выбор. Прошу сюда, оформлю всё необходимое. Сен потянула Алекса к другой витрине, выбрала для него перстень — массивную «Сову» из красного золота, с изумрудами вместо глаз. Алекс, не глядя, приложил к терминалу свою карту. Тот щёлкнул, коротко и сухо. На улице Сен вертела на пальце нефритового змея. Металл был холодным и непривычно тяжёлым. — Откуда у тебя деньги? — спросила она, глядя на кольцо, а не на него. — Помнишь мою буровую установку? Она долбит недра и вытаскивает это. Я продаю Цукияме. — Он пожал плечами, кость хрустнула под кожей. — Хотя мог бы просто грабить банки, отправляя гидр на рейды. Обнял её за плечи, потянул к себе. Его поцелуй был нежным, почти неуловимым — прикосновение, а не давление. — До встречи, Сен. А я пойду навещу Каю и Рёко. И начну учить одного одноглазого новичка. Но я уже скучаю по тебе. В «Антейке» кофе и старая древесина висели в воздухе густым слоем. Алекс вошёл в той же одежде. Белые с чёрным волосы были стянуты в десяток мелких жёстких косичек у затылка. Кая отложила книгу. Сидела за столиком, как клиент. Алекс опустился напротив, взял её руку. Его пальцы провели по её суставам. — Как дела, Кая Чуан? — Всё в порядке, как обычно. Взяла, так сказать, отпускные. Её взгляд скользнул к перстню-сове. Алекс резко привстал, перегнулся через стол. Его губы поймали её губы. Пока она отвечала на поцелуй, его пальцы скользнули к её безымянному — холод металла, лёгкий щелчок о костяшку. Он отстранился. Кая выдохнула, отвела глаза в сторону, к окну. — Не делай так больше. Это смущает. — Хорошо. Так точно больше не буду, — кивнул он, покорно опустив голову. Уголки гub дрогнули. — Каячка, а где одноглазый новичок? — Тренируется с Тоукой. Внизу. — Чудно. Пойду помогу ему. Встал, поцеловал её в щёку — быстрый, сухой звук. Двинулся к выходу. Махнул рукой Эйджи. Кивнул Йомо, который в белой рубашке и жилете стоял неестественно прямо. — Тебе идёт. Форму под тебя шили? О, старина Йоши! Вы ещё в здравии. Думаю, вам скоро на пенсию — внуков нянчить. Ха-ха-ха! Йошимура позволил уголкам рта дрогнуть вверх. Его взгляд на секунду упал на перстень-сову, зрачки сузились на долю мгновения, будто поймали блик. Алекс уже исчезал в дверях. В коридоре он почти столкнулся с Рёко. — Ох, прекрасная мадмуазель! — схватил её руку, губы быстро, по-птичьи, коснулись тыльной стороны ладони. Рёко отдёрнула руку, как от огня. Пальцы поправили несуществующую прядь. — Алекс-сан, вижу, вы в добром здравии. Подбежала Хинами, улыбка до ушей. — Дядюшка-спасатель! Алекс схватился за грудь, сделал шаг назад, будто от удара. — Дядюшка?! А ты умеешь подкатывать, девчушка! Мне всего-то двадцать пять, наверное, уже… Ух, как больно! Надо избить одного… то есть, я хотел сказать, поиздеваться над… то есть, потренировать одноглазого гуляша, чтобы мне стало не так больно! Усмехнулся, развернулся и скрылся в проходе. В подвале пахло сыростью, пылью и едким потом. Тоука сбивала Канеки с ног. Он падал, поднимался. Она стояла над ним. — Планы на завтра есть? — Вроде… нет, — он отхаркивал пыль с губ. Алекс спустился по лестнице. Свистнул. — Ой-ой-ой-ой-ой! — ткнул пальцем в их сторону. — Тренируетесь без меня? Тоука, я от тебя такого не ожидал. Яре-яре. Ты думаешь, он будет бить тебя, девушку? А ты тоже добрая. Это не тренировка. Начнём мою. Двинулся вперёд — два хлопка ладонями по воздуху, резкие, как выстрелы. Тоука и Канеки отлетели в разные стороны, ударились о стены. Пыль клубами поднялась от ударов. Тоука рванулась с места. Её нога ударила Алекса в грудь. Он отлетел, врезался спиной в бетон, воздух вырвался из лёгких со звуком «Уф!». — Дерёшься, как твой брат! Семейное — бить ногами? — выкрикнул он, уже вскакивая. Схватил Тоуку за ту же ногу, раскрутил и ударил ею, как дубиной, по поднимающемуся Канеки. Тот сбился с ног, глаза остекленели. — Отпусти её! — Канеки бросился вперёд, кулак мелькнул в воздухе. Алекс, держа Тоуку за ногу, замер. Она теперь висела у него на плече, смотрела на Канеки сверху вниз. — Чего так слабо? Тоука, вы его на сухом пайке держите? Я вижу именно тот сахар, смешанный с кровью и плотью. Тоука ударила его свободной пяткой по затылку. Звук — глухой, тыквенный. — А, хотя ладно, — буркнул Алекс и двинулся вперёд, орудуя Тоукой как тараном. Загнал Канеки в угол. Тот взорвался. В правом глазу вспыхнул красный свет. Удары пошли размашистые, дикие. Алекс принял несколько на грудь, отлетел, врезался в стену. Штукатурка посыпалась на плечи. Через мгновение он был рядом. Прямой, короткий удар в челюсть — кость щёлкнула. Канеки осел на пол, беззвучно. — Ну, вроде неплохо. Завтра продолжим. Тоука, вся напряжённая, бросилась за ним. Алекс уже мчался вверх по лестнице, его смех отдавался эхом в трубе коридора. В зале «Антейка» Алекс вылетел из служебной двери. — Каячка, я пошёл! Йомо, играй в «кирпича»! Эйджи, дерись! Скоро появится ещё несколько новичков, и тебе заменят! Тоука вышла следом, запыхавшись. Её взгляд нашёл Каю, затем — блеск нового кольца на её руке. Злость сползла с лица, как маска. Она подошла, опустилась на стул напротив. — Новое кольцо, — сказала ровно, без интонации. Кая удивилась. Она держала книгу так, что кольца не было видно. Опустила взгляд. Вспомнила поцелуй, его руки у своего лица. — Когда он… — начала она и замолчала. Щёки снова стали тёплыми. Вздохнула. — Я даже не заметила. Чёртов романтик.