Часть 38

На очередной тренировке Тоука вновь одолела Канеки. Оба сидели на холодном бетонном полу подвала, дыхание ещё не выровнялось, в воздухе висела влажная теплота от их тел. Канеки вытер лоб тыльной стороной ладони. — А как ты познакомилась с Алексом? Тоука, поправляя повязку на предплечье, даже не взглянула на него. — Не твоё дело. — Вы… встречаетесь? — не унимался Канеки. Тоука вспыхнула — не от смущения, а от мгновенной, острой досады. Резко ударила его по макушке открытой ладонью. — Он мне никто! Лучше скажи, есть ли у тебя планы на завтра. Канеки, потирая затылок, покачал головой. — Вроде как нет. На следующий день они встретились на условленном перекрёстке. Тоука, уже в своей обычной одежде, оглядела Канеки с ног до головы и скривила губы. — Переоденься. В школьную форму. Канеки молча кивнул. Вернулся через полчаса в синем пиджаке и брюках, но выглядел скованно и неестественно, будто костюм надет на чужое тело. Тоука, скрестив руки, ещё раз оценивающе посмотрела. Потом шагнула вперёд, запустила пальцы в его аккуратно прибранные волосы и энергично, почти грубо, растрепала их. — Вот. Теперь похож на школьника. Хотя бы внешне. Сама надела очки с простыми стёклами — они мгновенно смягчили её острый, хищный взгляд. Направлялись в штаб CCG молча. Воздух вокруг здания был другим — стерильным, напряжённым, пахло бетоном, антисептиком и холодным металлом. Внутри, под пристальными взглядами камер, они зарегистрировались, дав ложные имена и выдуманную историю о «подозрительной активности» в районе, куда хотели отвлечь внимание. Пока ждали следователя в безликом кабинете с пластиковыми стульями и столом, Канеки заметил вмонтированные в стены рядом с дверью неприметные панели с матовым стеклом. — Это… RC-сканеры? — тихо спросил он. Тоука кивнула, не глядя на него, будто изучала узор на линолеуме. — У гулей содержание RC-клеток в десять раз выше, чем у людей. Они это и ловят. Держи себя в руках. Дыши ровно. Их показания принимала женщина из информационного отдела — Рюдзава. Очки, строгая причёска, быстрые, точные движения. Она задавала вопросы, печатала ответы, и в её уточняющих репликах, в оброненных мимоходом фразах о «распределении сил» и «приоритетах в расследованиях» проскальзывала информация. Ценная. Тоука слушала, не проронив ни слова, лишь изредка кивая. Покидая штаб, они почти выдохнули — проход через сканеры обошёлся без срабатывания. В коридоре у выхода Тоука не глядя повернула за угол и наткнулась на высокую, сухую фигуру. Мадо. Его холодные глаза за стёклами очков скользнули по ним, будто фиксируя каждую деталь. Он слегка наклонил голову в сторону удалявшейся Рюдзавы. — Простите. Кто это были? Тоука, не меняя выражения лица, пробормотала что-то о «свидетелях по делу о вандализме». Мадо помолчал. Его взгляд, тяжёлый и аналитический, задержался на растрёпанных волосах Канеки, на слишком прямой спине Тоуки. — Не могли бы вы пройти через этот проход? — вежливо, но не допуская возражений, указал он на боковой коридор, ведущий вглубь здания. — Мне бы хотелось записать ваши показания лично. Для полноты картины. Его тон был ровным, почти учтивым. Но в воздухе повисла тишина, густая и липкая, будто перед грозой. Мадо продолжал настаивать. Его голос звучал ровно, без повышения тона, но в нём чувствовалась стальная непреклонность. Тоука пыталась убедить его, что их сведения — ничего не стоящий слух, но он лишь покачивал головой, не отрывая холодного взгляда от Канеки. Затем резким движением схватил юношу за плечо и поволок к арочным воротам RC-сканера. Канеки застыл, ожидая неминуемой тревоги. Но датчик молчал. Только тихое гудение аппаратуры нарушало тишину коридора. На лице Мадо мелькнуло удивление, быстрый, почти неуловимый сбой в его обычно бесстрастной маске. Тоука воспользовалась моментом. — Видите? Нам действительно нечего рассказать. — Её голос прозвучал плоско, без эмоций. — Пойдём, Кэнъити. Она назвала его фальшивым именем, взяла за рукав и потянула за собой, не оглядываясь. Мадо не стал их останавливать, лишь проводил взглядом, задумчиво потирая подбородок. На улице, за углом от массивного здания CCG, Канеки всё ещё тяжело дышал. Он разглядывал свои руки, будто впервые видя их. — Он не сработал… Почему? — Успокойся уже. — Тоука резко дернула его за рукав, заставляя идти быстрее. — Выбрались, и хорошо. За их спинами, словно из самой тени, материализовался Алекс. Длинные руки обхватили обоих за шеи, притянул к себе, прижавшись щеками к их вискам. Чмокнул Тоуку в щёку громко, почти шлепком. — Дорогая Тоука, вам повезло! Особенно тебе. Если бы ты прошла через сканер — он не сработал бы. Потому что ты кушала мою плоть. А я кушал Нагараджа, который сто лет назад был из клана Вашу. Тех, что владеют CCG. Их ДНК не «пищит» у сканера. — Он повернул голову к Канеки, его дыхание коснулось уха юноши. — Что касается тебя… у тебя желудок и весь бульончик из Ризе. А она — одна сбежавшая из того же Вашу. Вот и вся магия. Тоука, багровея, вырвалась из его захвата. — Зачем ты, засранец, меня чмокнул в щёку?! — Ты мне симпатична. — Алекс беззастенчиво ухмыльнулся. — И если Канеки не хватит мужества тебя охмурить, то я, пожалуй, хочу. В кабинете Мадо пахло старыми книгами, бумагой и слабым запахом антисептика. Амон, постучав, вошёл и сразу заметил напряжённую позу наставника. — Что-то случилось? Мадо не сразу ответил. Стоял у окна, глядя в пустоту. — Здесь недавно была парочка. Школьники. Я был абсолютно уверен, что они — гули. — Он сжал кулак, костяшки побелели. — Похоже, со временем моя интуиция следователя начала притупляться. Амон молча кивнул, давая тому выговориться. Потом осторожно спросил: — Вы не собираетесь на выходные? — Пока нет. — Мадо отвёл взгляд от окна. — Работа есть. За обедом в столовой CCG Амон слушал Накаджиму. Тот, размахивая вилкой, с жаром описывал произошедшее в переулке. — И этот белый змей… он просто вырос из-под земли! Спас Кусабу и исчез. Это выглядело так нереально. Как в дешёвом спецэффекте. Амон лишь ковырял еду в тарелке, кивая в такт. Его мысли были далеко. Вечером, в своей скромной квартире, Амон отложил учебники по тактике. Снял пиджак, расстегнул манжеты. Начал отжиматься — ритмично, жёстко, до боли в мышцах. Каждый подъём сопровождался коротким, резким выдохом. Потом подтягивания на перекладине в дверном проёме. Потом работа с грушей. Он занимался до седьмого пота, пока ноги не начали подкашиваться. Остановился, опёршись руками о колени, тяжело дыша. Поднял голову. В глазах, отражавшихся в тёмном окне, горела непоколебимая решимость. — Я защищу их. Всех. Тоука вырвалась из его объятий, отступив на шаг. Щёки горели, но в глазах стояло привычное раздражение. — Хватит обнимать меня, идиот. Алекс лишь шире ухмыльнулся, разведя руки в стороны, будто демонстрируя свою безобидность. — Ну не знаю. Если бы ты действительно не хотела — вырвалась бы сразу. Мы же, если не забыла, существа социальные. Объятия, касания… нам это нравится на генетическом уровне. Подсознательно. — Кая и Сен тебе за это голову не оторвут? — бросила Тоука, скрестив руки на груди, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — За объятия с другой девушкой? Глаза Алекса блеснули хитрой, понимающей искоркой. — Говоришь так, будто сама хочешь оказаться третьей, — парировал он, его голос стал ниже, интимнее. — Хотя тебе вроде как нравятся другие. Тихие. Застенчивые. Добрые. Заботливые. Его взгляд скользнул в сторону Канеки, который стоял, будто вкопанный, не зная, куда деться. Потом вернулся к Тоуке. — Мягкие, — добавил Алекс, растягивая слово, и в его интонации слышалась не насмешка, а скорее… констатация. — Такие, которых нужно защищать. Прямо противоположные мне. Интересный выбор, Тоука-тян. Очень интересный. Тоука застыла на месте. Словно её ударили чем-то тяжёлым и мягким одновременно. Казалось, она даже перестала дышать на секунду. Потом её глаза, широко раскрытые, метнулись к Канеки, который смотрел куда-то в сторону, интенсивно изучая трещинку в асфальте, а его уши горели ярко-алым. — Я… он… это не… — из неё вырвались лишь бессвязные обрывки слов. Она сжала кулаки, и её голос, когда она его наконец нашла, прозвучал сдавленно и резко. — Заткнись. Просто заткнись. Ты ничего не понимаешь. Алекс поднял брови с преувеличенным удивлением, приложил руку к груди. — Ой, кажется, попал в точку. Прости-прости. Не хотел смущать нашу юную леди. — Он повернулся к Канеки, который вздрогнул, почувствовав на себе его взгляд. — Что насчёт тебя, Кен-кун? Как там твой вкус? Нравится тебе девушки… колючие? Тернистые? Те, что бьют сначала, а вопросы задают никогда? Канеки открыл рот, но не издал ни звука. Он был похож на оленя, застигнутого фарами сразу двух машин, несущихся навстречу друг другу. Тоука спасла его — или добила, шагнув вперёд и ткнув пальцем в грудь Алексу. — Хватит! Ты закончил свои дурацкие тренировки на сегодня? Тогда проваливай. У тебя же, кажется, есть две женщины, которых ты должен довести до белого каления. Не отвлекайся. Алекс рассмеялся — открыто, громко, его смех эхом разнёсся по пустынному переулку. — Заботишься о моём расписании? Мило. Ладно, ладно, ухожу. — Он сделал шаг назад, подмигнул Канеки. — Удачи, парень. Тебе её понадобится. Очень. Развернулся и зашагал прочь, насвистывая какую-то бесшабашную мелодию. Через несколько шагов обернулся, крикнул через плечо: — И помни, Тоука-тян! Добрыми могут быть только сильные! А чтобы стать сильной, иногда нужно позволить себе быть… мягкой. Хотя бы на минутку! И растворился за углом, оставив за собой гулкую, напряжённую тишину. Тоука стояла, не двигаясь, её взгляд был прикован к тому месту, где он только что был. Потом она резко обернулась к Канеки. — Не вздумай ничего думать. Ничего из того, что он сказал. Понял? Её голос звучал хрипло, почти угрожающе. Канеки быстро закивал, уткнув взгляд в свои потрёпанные кроссовки. — Конечно. Да. Ничего.