Дрейк. Розовый и блестящий.

Второго раунда не случилось, как и третьего. Как только они добрались до постели, Гермиона задремала у него на плече, пуская слюни и тихонько похрапывая. Несмотря на то, что в Лондоне был поздний вечер, Драко не был готов уснуть. У него были дела поважнее. Смотреть, как солнечные лучи путаются в копне непослушных кудрей, как подрагивают во сне её длинные ресницы. Наблюдать, как её ладонь сильнее цепляется за его тело, будто бы она боялась отпустить даже на секунду. Драко вдыхал — и забывал сделать выдох. Всё это казалось чем-то нереальным. Гермиона была прекрасна в его руках. Оживший сон. Он не хотел тревожить её уставшее тело, но не сдержался. Пальцами правой руки Драко лениво проводил по её волосам, плечу, руке. Казалось, бабочка, ставшая частью его самого, порхала с его руки на её обнажённую нежную кожу — чтобы стать частью и её истории тоже. Ему хотелось размышлять о существовании родственных душ, потому что его без всяких сомнений тянуло именно к этой кудрявой ведьме, и Драко мог лишь посочувствовать самому себе. Его глупая душонка могла бы выбрать кого-то попроще. Но… сердце хочет того, кого хочет. Размышления о высоком прерывались другими картинками — взрослыми, — потому что его член, так явно реагирующий на тепло её тела, не собирался вникать в философские материи. Он хотел проникать. И желательно прямо сейчас. Малфой бессознательно продолжал водить пальцами по её коже, а его взгляд сосредоточенно изучал сосок, напрягающийся от лёгких движений. Дыхание Гермионы становилось поверхностным, прерывистым. Ему нужно было прекратить. Убрать свои шаловливые руки подальше и дать девушке поспать. Но он, как заворожённый, не мог отвести взгляда от её груди и изо всех сил сдерживал желание сдвинуться чуть правее и ниже — взять сосок в рот, посасывать, облизывать, покусывать. Его член, как послушный боец, был готов к любому повороту событий. Тайная операция с проникновением? Легко. Открытое нападение? Есть, сэр. Всё, что угодно, только не стратегическое отступление. Ему всё ещё нужно было закончить это, но кончить хотелось сильнее. Мозги Драко превратились в слизь марзопака — можно было запустить в черепушку руку и пропустить эту полужидкость между пальцами, давая ей стекать по тыльной стороне ладони. В этот момент он сознательно выбирал не пользоваться разумом. Аккуратно, движимый жгучим желанием, пульсирующим в паху, он опустился ниже. Между его ртом и её соском оставалось всего пара дюймов. Тепло от её кожи било в лицо, и дыхание Драко сбилось. Он видел, как сосок медленно поднимается на выдохе и опадает на вдохе — будто приглашая. Два варианта: Перевернуться на спину и подумать о чём-то сбивающем пыл, чтобы боец нижних активных войск согласился-таки перейти к стратегическому отступлению. Например… налоги. Да, налоги. В последнее время магический мир хочет оттяпать всё больше галлеонов из их семейного хранилища. Надо же, теперь за каждый вывод средств из Гринготтса надо отстёгивать три процента Министерству! Три! Грабёж… Или… Даже стремительно наступающая бедность не могла заставить бойца отказаться от планов. Драко вытянул рот трубочкой и подул. Сосок счастливо подпрыгнул, вытягиваясь, приближаясь к его губам. Он не сдержался — провёл кончиком языка по нежной коже, чувствуя солёный привкус их прошлых безумств. Что ж. Он сам напросился. Преодолев лишний дюйм, он мазнул языком по самому кончику. Тот был тёплым и твёрдым. А ещё — в этой близости Драко чувствовал — тягучий мёд с горчинкой цедры и привкусом чего-то острого: запах Грейнджер, который он пытался впитать в себя. Он провёл по вершине соска снова, поддразнивая, и услышал тихий стон. Застыв, он ожидал её пробуждения, но дыхание Гермионы вновь замедлилось, и Малфой всосал её напряжённый бугорок в рот, причмокивая и пытаясь понять — распространяется ли её согласие, данное ранее, на весь день, или то, что он сейчас делает, всё-таки неправильно? Странно думать об этом в такой момент, но он всё ещё слишком хорошо помнил силу подзатыльника от Нарциссы, когда она узнала, что её любимый сын не получил активного согласия от Пэнси во время их первого раза. Хоть он и пытался объяснить, что девушка всем видом показывала, что желает этого не меньше, чем он сам, — матери было всё равно. — Она должна сказать «да». Чётко, словами через рот. Никаких других вариантов не существует, — произнесла тогда Нарцисса, приподняв бровь. Этот взгляд значил примерно: «здоровья погибшим». — Я думала, что воспитала тебя лучше, молодой человек. И эти слова ранили его. Но стали уроком. После того подзатыльника он всегда следил за тем, чтобы услышать «да» — в том или ином виде. Но Грейнджер не просыпалась, а его язык бездействовал… И Драко решил, что одного согласия в сутки, в целом, достаточно. Хотя об этой дилемме всё же стоит проконсультироваться с Нарциссой, когда выпадет возможность. Он вновь причмокнул её соском во рту, и Гермиона издала протяжный стон. Драко продолжил свои действия, пока она вдруг не подалась назад. Ему пришлось отпустить её грудь из плена — Гермиона, устроившись на спине и пробормотав что-то неразборчивое во сне, раскинула руки и ноги в стороны. Её ладонь с глухим звуком прилетела Драко прямо в нос — и его глаза заслезились. Отлично. Раньше она била его, потому что он был откровенным говнюком. Но сейчас-то что? Может, у Грейнджер просто аллергия на чистокровных? Переносица пульсировала от удара. Драко обхватил её двумя пальцами, проверяя, не нужен ли ему лёд или колдомедик, который, конечно же, лишил бы его остатков гордости. Крови не было, поэтому он решил игнорировать пульсацию на лице в пользу другой — куда более приятной, пульсации ниже. Разбудить девушку нежным поцелуем в губы? Отличная идея. Но никто ведь не уточнял — в какие именно. Драко, словно червяк-преследователь, подполз ближе, сдерживая порыв застонать от трения по постельному белью. Держись, боец, миссия ещё не закончена. Он приподнялся на руках и, оказавшись прямо напротив её спокойно поднимающегося и опускающегося живота, провёл по нему языком. Ниже, ещё чуть-чуть. Он старался двигаться как можно тише, чтобы оказаться у цели вовремя. Спящие красавицы должны просыпаться от правильных поцелуев. Наконец, Драко добрался до нужной точки. Аккуратно перекидываясь через её ногу, он случайно провёл по мягкой коже головкой члена — и восхитительное пламя возбуждения прошлось по его мышцам. За ним потянулось липкое доказательство его готовности. — Потерпи, дружок, — пробормотал он и, устроившись, оказался ровно там, где нужно. На внутренней стороне бёдер ещё оставались засохшие следы его присутствия. Драко высунул язык и провёл по белёсой полосе, чувствуя смешанный вкус их общего наслаждения. Терпко. Грязно. Он стёр следы и уткнулся носом в её кожу, глубоко вдыхая. То, что она всё ещё не проснулась и лишь тихо постанывала во сне, отдавалось в его члене вспышками нетерпения. Живот сводило, хотелось протянуть руку и сжать себя, чтобы хоть как-то отогнать разрядку. Нет, ну не может же он кончить от ласк простыни, в самом деле. Драко решил задействовать руки в более достойном деле. Он аккуратно коснулся пальцами больших половых губ и раздвинул их, открывая доступ к самому интересному. Чётко ощущая запах собственной спермы, он провёл носом по клитору. Другой рукой придерживая её за ногу, он почувствовал, как Гермиона напряглась. — Доброе утро, красавица, — прошептал он. — Выспалась? И в эту же секунду он опустил губы на клитор, слегка втягивая его и лаская кончиком языка. Послышался стон. Пальцы Гермионы запутались в его волосах, сильно сжимая. Казалось, его скальп может оказаться в её цепкой хватке прямо сейчас. Но он не возражал. Он продолжал дразнить клитор, ощущая, как по её телу проходят вибрации. Гермиона согнула ноги в коленях, давая ему лучший доступ к собственному телу, пока Драко, устроившись поудобнее, чувствовал всё сильнее трение члена о жёсткую ткань белья. Не имея возможности контролировать своё тело, он начал двигать бёдрами. Боль граничила с наслаждением. Сдерживаться было невозможно, и он зашипел, обдавая комок её нервов тёплым воздухом. Гермиона стонала. — У тебя есть вибратор? — Что? — её голос был хриплым и тихим. — Вибратор, Грейнджер. — Эммм… — до неё явно не доходило. — А что, член уже не в моде? Драко приподнял голову и прикусил нежную кожу её живота. — Прости, Грейнджер, но я ещё не научился отлизывать и трахать одновременно. По крайней мере, если речь идёт об одной женщине. — О… — всё, что она смогла выдавить из себя. Лизнув место укуса, он вопросительно пробормотал: — Ну так что? Терпения не было. — Да. Дрейк в ящике возле тебя. Драко замер. Секунда. Ещё одна. И его смех разлетелся по комнате. — Дрейк? Грейнджер, я думал, у тебя есть фантазия. Но она и не планировала смущаться: — Что такое? Я всё ещё могу поменять имя. Может, тебе понравится Ронни? Что думаешь? Гермиона приподнялась на локтях и посмотрела на него в упор: — Хочешь трахнуть меня с помощью Ронни? Думаю, он не будет против побыть третьим… Если бы он не хотел так сильно эту невыносимую ведьму, то эти слова заставили бы его капитулировать. Больше никакого секса. Но кого он обманывал. Если бы, чтобы завоевать Грейнджер, ему пришлось войти в логово льва (то есть оказаться в постели с ней и Уизелом), Драко бы это сделал. Как же низко он пал. — Ну так что? Дрейк подходит? — Гермиона ухмылялась, видя написанные на его лице страдания. Нет, ну какая стерва всё-таки. — Дрейк подходит, — буркнул он и полез за помощником в ящик. Дрейк оказался розовым и… блестящим. Соблюдая анатомическую форму среднестатистического члена, создатели явно отыгрались на дизайне. Невероятно. Он покрутил в руках эту штуку. Ладно, о вкусах не спорят. Пора было возвращаться к делам. Он вновь устроился между её ног. Вот этот вкус ему нравился. — Откуда ты знаешь про вибраторы? — она всё ещё смотрела на него. — Долгая история, — Драко провёл по входу языком, слегка надавливая и проникая. — Сейчас рассказать? Гермиона со стоном откинулась на подушку и пошире расставила ноги: — Ну уж нет. Займись делом, Малфой. Именно этого он ждал — возможности заняться делом. Драко ещё раз провёл языком по входу, надавливая и оценивая количество смазки. — Покажешь, как хорошо ты его принимаешь в себя, Грейнджер? От одной мысли, что он собственной рукой введёт в неё эту розовую блестящую штуку, ему хотелось кончить. Медленно водя вверх и вниз головкой Дрейка, он не мог отвести взгляда от этой картины. Это было пошло. А ему не хватало только розовых ушей, чтобы стать её личным паскудным кроликом. Или как там назывался этот маггловский праздник? Паскудный кролик звучит хорошо… Гермиона дёрнула бёдрами, выводя его из оцепенения. Драко надавил кончиком Дрейка на вход, но смазки было недостаточно — он боялся причинить ей боль. Подумав ровно секунду, он набрал в рот побольше слюны и обильно размазал её по ней и по Дрейку. Да, Гермиона на вкус была куда приятнее этой розовой шутки. Наконец головка проскользнула внутрь, от чего Гермиона вздрогнула. Драко застыл, наблюдая, как Дрейк всё глубже погружается в неё. — Нажми на кнопку, — её голос вернул его в реальность. — Кнопку? — Ты же не думал, что у Дрейка нет суперспособностей? Драко посмотрел на предмет в своей руке и действительно заметил небольшую чёрную кнопку у основания. Надавив, он почувствовал вибрацию, отдающуюся в ладони. — Что? — О да… — простонала Гермиона. Драко видел, как она поджимает пальцы на ногах, и думал о том, что, будь он на месте девушек, давно бы отказался от настоящего члена в пользу розово-блестящих. Ничего в своей жизни более завораживающего, чем это, он не видел. Гермиона подмахивала бёдрами, стараясь принять Дрейка ещё глубже, и каждый её стон пронзал почему-то его живот и отражался в паху яркими вспышками. Он сдерживался так долго, что ему и правда становилось больно, но Драко не обращал на это внимания. Он опустился и, продолжая направлять Дрейка внутрь неё, чуть ускорился, добавив язык на клитор. Он лизал, посасывал, слегка зажимал бугорок между губами и отчаянно, всё быстрее, вводил в неё вибратор. Голова кружилась, живот горел. Он, не осознавая, двигал бёдрами, вколачиваясь в матрас в попытке снизить давление. Драко не слышал, как стонал, как рука сбивалась с ритма, а зубы задевали её клитор. Не понял, как вторая рука поднялась выше по её телу и болезненно сжала грудь. Её грязные, громкие стоны звенели в его ушах, а хлюпанье смазки между яростными движениями Дрейка вызывало помутнение сознания. Драко зажал член между простынёй и собственным телом и двигал бёдрами в такт руке, сжимающей Дрейка. Ткань терлась о чувствительную кожу, вызывая тихие стоны, пока он представлял, как сам входит в её горячее, влажное, хлюпающее тепло. Как мышцы сжимаются вокруг него. Как смазка стекает по его яйцам. Как её ногти оставляют на его спине длинные следы. Громкий стон Грейнджер отвлёк его от мыслей — он и не заметил, как она напряглась, выгибаясь дугой, словно перестала дышать. Он всосал в рот её клитор и провёл по нему кончиком языка — ещё, ещё, и ещё — чувствуя, как её дрожь пробегает по всему телу и бьёт током ему в грудь. — Малфой… — ей не хватало воздуха. — Я хочу тебя. Сейчас! Да, она приказывала. Снова. Но что он мог поделать? Если бы она попросила всё — он дал бы ей всё. Дрейк полетел на пол, пока Драко пристраивался между её ног. Кожа к коже, её дыхание сбивалось прямо у его рта. — Ты готова? — блядское воспитание. Вот розовому ублюдку не требовалось разрешение. — Да, Салазар тебя дери! — Не знаю насчёт Салазара, но драть тебя буду я, Грейнджер. Он не пытался быть аккуратным, спокойным, сдержанным. Одним резким рывком Драко вошёл в неё — до самого конца — и сразу набрал сумасшедшие обороты. Влажный звук столкновения их тел взорвал тишину. Он подхватил её колени, поднял выше, заставляя раскрыться шире. Её бёдра дрожали в его ладонях, кожа скользила от пота. Как только он стал входить под новым углом, Гермиона задохнулась, выгибаясь, будто пыталась вобрать его глубже. Она металась по подушке, волосы прилипали к вискам, губы приоткрылись, ловя воздух. Драко наклонился ближе: — Грейнджер… — он прижался лбом к её лбу, чувствуя, как их пот смешивается. — Всё хорошо… Но слова закончились. Давление внизу живота дразнило, вступая в схватку с желанием быть к ней ближе. Она открыла глаза — карие, с его любимыми золотыми крапинками — и замерла. — Сейчас… — прошептала она, глядя прямо на него. Драко собрал последние остатки сил и стал входить в неё ещё отчаяннее, не меняя при этом темпа. Каждый толчок отзывался влажным хлопком, как удар сердца. Комната заполнялась звуками столкновений и стонов, запахом кожи, соли и секса. Гермиона закусила губу, её ноги обвились вокруг его бёдер, будто пытаясь удержать в себе. Она застонала громче, ногти впились ему в плечи. И в этот момент его собственное тело залило теплом. Он больше не мог сдерживаться. С сиплым хрипом Драко отпустил себя — оставаясь так глубоко, как только мог, он кончил, выпуская в неё горячие, пульсирующие струи накопившегося напряжения. Её мышцы судорожно сжимались вокруг него, вытягивая из него остатки сил. Тепло обвивало его член, и пока Гермиона всё ещё подрагивала под ним, он, навалившись на неё, видел перед глазами звёздочки. Розовые. И блестящие. — Ты меня раздавишь, Малфой, — прошептала Гермиона ему прямо в ухо, и внутри зародилась новая волна мурашек. Только не это. Он только что кончил. — Ты меня уже раздавила, Грейнджер, — пробормотал он в ответ, перекатываясь в сторону. Два-два.

***

Они лежали совсем рядом. Её ладонь покоилась в его, и Драко подглаживал кожу большим пальцем. Говорить было не о чем. А хотелось обо всём. Этот его приезд, Драко точно знал, выбил Грейнджер из привычного состояния. Возможно, прямо сейчас она просчитывала в голове строгое уравнение, в котором он был переменной — изменчивой, заносчиво-вредной, совершенно не вписывающейся в её жизнь. Но всё это потом. Сейчас он наслаждался теплом, исходящим от их разгорячённых тел. И спокойствием. Оказалось, что лежать рядом с человеком, который тебе до одури нравится, приятно везде — абсолютно не важны континент, время суток, состояние. Он оглядел комнату: маленькая, кровать зажата стенами, окно и выход на террасу, до неприличия много розового. И синий уродец… Драко даже скучал. Мысль царапнула: он всё ещё являлся бездомным и безработным, и если в деньгах Драко не нуждался, то жить где-то ему определённо нужно. Оглядев пространство вокруг, он понял — в её квартире ему вряд ли найдётся место. Мысли с характерной малфоевской драмой сложились в вывод: в её жизни — тоже. Стук в дверь жестоко выдернул его из размышлений. Гермиона выдернула руку из его ладони и напряглась. — Гермиона, доченька, открывай, — послышался голос её отца. — Мерлинова задница… — Гермиона подскочила с кровати, в глазах ужас. — Что он тут делает? Драко тоже поднялся, прикрываясь простынёй. — Гермиона, побыстрее! — голос миссис Грейнджер. А вот это уже плохо. — Гермиона! — третий голос, уже знакомый. — Майк, — прошептала она и кинулась к комоду. Копаясь в одном из ящиков, достала нижнее бельё. — Драко, прячься! Всё ещё голый и ничего не соображающий, он таращился на Гермиону и не знал, что сказать. — Гермиона! — голос отца стал громче. — Мы знаем, что ты дома! Немедленно открой! На заднем плане слышалось глухое ворчание — Майк что-то выкрикивал сквозь стену: — Я же говорил, мистер Грейнджер, она меня избегает! Гермиона схватила ближайшую футболку, натянула, споткнулась о простыню, выругалась. — Пошли! Пошли, Драко! — она схватила его за руку и потянула. — Быстро, чёрт возьми! — Что ты… — Быстро! Она распахнула дверцу шкафа. Внутри — ряд вешалок, цветастые ткани платьев и кардиганов, худи и джинсов. — Сюда. — Что? — он моргнул. — Ты серьёзно? — Да! — она почти кричала шёпотом. — Сиди здесь и молчи! — Гермиона, давай просто откроем им дверь, — он нахмурился. — Я могу объясни… — Нет! — она резко обернулась, глаза вспыхнули. — Я не могу сейчас это сделать, ясно? Просто… просто сиди тут! Драко стоял босой, обнажённый по пояс, с простынёй, сползающей с бедра. — Это безумие. — Добро пожаловать в мою жизнь, — буркнула она и толкнула его внутрь. Щёлк — дверца закрылась. Темнота. Запах её одежды. Шероховатая стена шкафа у спины. Где-то за дверцей — приглушённые голоса, нервные шаги. Драко сидел, скрючившись на мизерном клочке пространства, и, кажется, даже не дышал, пока снаружи не послышались голоса. Он не слышал слов — только интонации. Раздражение. Упрёк. Стыд. Он опёрся лбом о колени. Она скрыла его. Невообразимо. Несколько минут назад он был внутри неё, а сейчас — позорно прячется от родителей, потому что Грейнджер не хочет, чтобы они знали. Её бывший парень, судя по звукам, расхаживал по квартире, пока Гермиона наверняка пыталась незаметно запульнуть его трусы под шкаф с обувью, чтобы никто не увидел. Во что она играет? Глупо было ожидать, что всё окажется просто. Что он приедет — и она бросится в его жизнь так же безоговорочно, как в постель. Он попытался усмехнуться, но губы не слушались. Шкаф казался теснее с каждой секундой — воздух густел, как вязкое просроченное зелье от кашля. Он слышал своё дыхание и стук сердца — тихий, ровный. Но внутри него бушевал ураган. Он представил, как взлетает в небо: ветер бьёт в уши сердитыми рывками, путает волосы, рвёт одежду. Рука сжимает гладкую древесину ручки — и в попытке успокоиться он мысленно поднимается всё выше, пока воздух не становится разряженным и не застревает на пути к лёгким. Что, Малфой, доволен? Проехал через полмира, чтобы стать тайной, которую прячут в шкафу. Он прислонился затылком к стене. В голове роились мысли — липкие, прогнившие. Может, это и была ошибка. Может, Гермиона просто не готова. Приглушённые голоса. Женский — громкий, визгливый. Мужской — строгий, холодный. И снова Майк, блеющий что-то о «разрушенных отношениях» и «неправильных выборах». Драко зажмурился. Это было не его место, не его жизнь и не его реальность. Он был здесь лишним. На мгновение ему показалось, что шкаф сжимается, стены подвигаются ближе. Он вдохнул — запах мёда и цедры бил в нос. Всё вокруг пахло ею, проклятой ведьмой, ради которой он потерял голову. И впервые за всё время, пока он был рядом с ней, Драко захотел быть где-нибудь ещё. Чувствуя, как паника подкатывает к горлу, он постарался отключиться от происходящего и мысленно уйти прочь. Почему-то подсознание подкинуло картинку дождливого Лондона: пахло грозой и напитавшей влагу землёй, мокрым асфальтом и серостью. Он поднял голову и подставил лицо под ледяные капли. Холодный воздух заполнял всё его естество, освобождая от пыльной, душной темноты шкафа. Драко был уверен, что даст Гермионе всё. Только вот что будет, если она так ничего и не попросит? Что он может ей дать? Своё сердце? Душу? Член? Этой ведьме нихренашеньки от него не нужно. И его нынешнее местоположение недвусмысленно намекало на это. Зачем он приехал? Джинни чуть ли не пинками выгоняла его из Британии. Говорила что-то о том, что Гермиона наделает глупостей без него, свяжется не с тем человеком. Что у неё какой-то там дракодефицит и он ей жизненно необходим — как витамин D. Или G. Или С. А что он сам? Разве у него не было грейнджеронедостаточности? Но она не стремилась бросить всё и лететь к нему с миссией по спасению. Гермиона предпочитала оставаться здесь и выяснять отношения с бывшим, стоя буквально в метре от шкафа, где сидел он. Прекрасно. Он не хотел слушать — но слышал. И сбежать от этого было некуда. Мистер и миссис Грейнджер, по всей видимости, уже покинули квартиру, остался только Майк. — Зачем ты напугал моих родителей? — Ты не открывала, и очевидно занималась непристойностями с каким-то… — Заткнись. Ещё раз говорю. Нет, предупреждаю! О, зловещий тон. Драко прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Его уставший член оказался не таким уж уставшим. — Мне двадцать четыре года, и я рассталась с тобой! Гермиона набирала обороты. — И если ты ещё раз вытворишь подобное, я натравлю на тебя мистера Хендерсона! Вот и всё. Капитуляция. Имя очередного неизвестного мужчины из её жизни моментально остудило пыл. — Ты нормальная? — послышался мужской голос. Драко прыснул. Голоса затихли. — Блядь… — прошептал он. — Что это?! — голос Майка сотрясал пространство. — Что это, Гермиона?! Два шага. И… Свет в конце тоннеля. Да. Не так он хотел предстать перед бывшим Грейнджер. Голый, скрюченный, на пыльном полу её шкафа. — Кто это?! — Майк повернулся к Гермионе, которая стояла, опустив глаза в пол. — Отвечай мне! А он был… да, Майк был огромным. В его роду случайно не было великанов? Потому что, ну… Драко был не маленький, но до этого придурка ему было далеко. Малфой поднялся, тряхнув затёкшими ногами. — Привет, — он протянул руку. — Меня зовут Драко Малфой, я… Он кинул взгляд на Грейнджер, которая медленно качала головой, явно намекая на что-то. — Я… — повторил он. — Оказался тут абсолютно случайно. Это было нелепо. И это было больно. Грейнджер, как маленькая нашкодившая девочка, стояла и не делала ничего. Её угрозы были такими громкими — и что от них осталось? — Что ты тут делаешь, паршивец? — Майк и не думал отвечать на рукопожатие. — Это квартира моей девушки! И пока Малфой стоял с протянутой рукой, раздумывая, что на это ответить, придурок замахнулся и врезал кулаком ему прямо в нос. Драко пошатнулся и, не удержав равновесие, упал в тот же злосчастный шкаф, задевая плечами вешалки с одеждой. Грохот пробрался в уши. Пелена застилала глаза. Он вспомнил, как точно так же несколько месяцев назад бил бывшего Гермионы — Рональда Уизли — в тот самый судьбоносный вечер. Она что, совсем не умела выбирать мужчин? Кровь растекалась по его бледному лицу, пока Драко смотрел, как над его головой на плечиках подёргиваются яркие платья с цветочными узорами. И всё это превращалось в какое-то грустное, болезненное кино, с просмотра которого зрители ушли ещё до середины. Кажется, он отрубился. — Драко, — донеслось до его слуха отчаяние Гермионы. Но он сейчас не хотел её слушать. Голый и униженный, он наблюдал за колебанием ромашек на синей ткани лёгкого платья и думал о том, как хорошо бы оно смотрелось на её прекрасном теле. Но вот душа… Была ли её душа так прекрасна, как ему казалось? — Драко? — её лицо прямо перед его глазами. — Ты в порядке? Мелкие веснушки, едва проступающие на носу и щеках, потемневшие от тревоги глаза, волосы, расплескавшиеся по его плечам и груди. Она была так красива. Но прямо сейчас ему больше не хотелось оставаться рядом с ней. — Где он? — разлепить губы оказалось сложнее, чем он думал. — Я его прогнала, — тихо ответила она. — Ммм, — нужно было сваливать, пока он не развалился на части прямо при ней. — Поможешь? Он указал на свой окровавленный нос. — Конечно, я знаю заклинание, сейчас. Гермиона рванула куда-то, видимо за палочкой, пока Драко медленно вновь выбрался из этого вещевого ящика для страданий. Его личного. — Где моя одежда? — прохрипел он. — Вот, держи. — В одной руке она держала древко, а в другой его бельё и брюки. — Дверь в ванную — из коридора, — Гермиона казалась загнанным домовым эльфом, и ему стало её жалко. Казалось, он должен что-то сделать, что-то сказать, но слов не находилось. — Я быстро вправлю тебе нос, и сможешь умыться. Драко кивнул и присел на кровать, внимательно наблюдая за её действиями. Гермиона с точностью до мельчайшего звука произнесла заклинание и отточенным движением взмахнула палочкой. Вспышка боли. Неприятный треск. Как новенький. Поморщившись, он всё же протянул: — Спасибо, Грейнджер. Было видно, что ей стыдно. Но Драко не понимал — за что именно. И сейчас не был готов с этим разбираться. Он поднялся и прошёл в ванную. Отражение в зеркале над раковиной насмехалось над ним. Кровь засохла уродливыми следами, и Драко не мог перестать разглядывать их. Жалкие и нелепые. Как и он сам. Всё же он открыл кран и смыл кровавые разводы. От разбитого носа осталась только лёгкая припухлость. Холодная вода уносила с собой доказательства его никчёмности. Это было хорошо. Драко натянул бельё и брюки, ещё раз взглянул на себя в зеркало, поправил взъерошенные волосы рукой и вышел. Его лонгслив и плащ висели на стуле в спальне, палочка лежала там же. Гермиона стояла, сжимая пальцы в кулаки и явно не знала, куда деться. — Драко, я… — наконец, набравшись смелости (или, Салазар знает, чего ещё), она подняла свои печальные глаза на него. — Я хочу поговорить. Дай мне пару минут, я умоюсь и… Он кивнул, пропуская её. Квартира казалась слишком маленькой для них двоих. Как только она вошла в ванную, Драко понял, что больше не может здесь оставаться. Он не планировал сбегать — просто… Ему было необходимо уйти. У него не осталось сил на выяснение отношений. Поэтому он оделся, натянул обувь и вышел из квартиры, тихо прикрывая за собой дверь. Драко никогда не думал, что скажет что-то подобное. Даже самому себе. Но на сегодня Гермионы Грейнджер было достаточно.