Культурный шок и сердце на плавках

Три дня Драко не находил себе места. Лёжа рядом с ней в кровати, наблюдая за тем, как её слюни образовывали мокрое пятно на очередной футболке, он задавался вопросом — что случилось и что он сделал не так. Гермиона почти не говорила, отказывалась от еды и пила только одну кружку чая из трёх принесённых для неё. Больше она не просила полежать рядом с ней, просто смотрела на него так жалобно, что ему казалось, что она вот-вот заскулит, и тогда он забирался под одеяло и лежал, обнимая ее ровно столько, сколько ей требовалось. Когда Гермиона отворачивалась к стене, натягивая одеяло на голову, Драко понимал, что его время вышло. Иногда она поднималась с кровати, опираясь на руки, и те самые руки, которые были сильными ещё несколько дней назад там, посреди океана, теперь выглядели слабыми и жалкими. Ему и самому уже хотелось выть. Когда она проходила мимо с остекленевшим взглядом и спутанным грязным гнездом вместо волос, он думал лишь о том, чтобы взять ее за плечи и тряхануть так сильно, чтобы она очнулась. Чтобы Гермиона, которую он знал, вернулась обратно, где бы она ни находилась. Но он сжимал пальцы в кулаки и опускал взгляд, стараясь засунуть свой гнев как можно глубже в глотку. Звонок телефона ворвался в их кокон усталости резкой трелью, ударив прямо по барабанным перепонкам. Драко пришлось перекопать всю постель, шаря руками под одеялами и стараясь не тревожить мычащую что-то в подушку Грейнджер. — Алло, — как можно тише ответил он. — АЛЛО! — заорали в трубку так, что динамик хрипнул. — АЛЛО, СЫНОК! ТЫ НАС СЛЫШИШЬ? ЭТО ТВОИ МАМА И ПАПА! Драко поспешно отставил мобильный подальше от уха. — Горгулья б его побрала… — недовольно ворчал на фоне отец. — Я должен был предвидеть, что это примитивное устройство создано лишь для того, чтобы испытывать моё терпение. — Мерлин, Люциус, ты гундишь как старый дед! А я, между прочим, ещё молода, полна сил и приехала в отпуск, чтобы повидать своего сына. Если ты планировал бурчать всю поездку, стоило оставаться дома! АЛЛО, СЫНОК!?? — Да-да, мам, я тут. Он на цыпочках вышел из спальни и плотно прикрыл за собой дверь. Мамин голос на такой громкости мог и мёртвого из могилы поднять. — Как ты вообще научилась пользоваться телефоном? — ООО! ЭТО ВСЁ ДЖИННИ! Драко закатил глаза. Ну конечно, не обошлось без жены лучшего друга. В последнее время этой неугомонной женщины в его жизни стало как-то пугающе много. — Мам, прошу, не кричи, я тебя прекрасно слышу. — ЧТО?! МЫ НЕ СЛЫШИМ ТЕБЯ, СЫНОК! ГОВОРИ ГРОМЧЕ В ЭТУ КОРОБОЧКУ! Драко зажмурился. Он любил своих родителей. Очень любил. Эту мантру пришлось повторить в голове трижды, чтобы не вышвырнуть проклятую трубку в открытое окно. — МЫ В АВСТРАЛИИ! ВСТРЕТИМСЯ НА ПЛЯЖЕ ЧЕРЕЗ ЧАС? ДЖИННИ ПОСОВЕТОВАЛА МНЕ ПРЕКРАСНОЕ МАСЛО ДЛЯ ЗАГАРА И ПООБЕЩАЛА, ЧТО Я СТАНУ ПРЯМО-ТАКИ ШОКОЛАДКОЙ! — Нарцисса, умоляю, прояви хотя бы каплю благоразумия. Ты всерьёз полагаешь, что нанесение этой сомнительной магловской субстанции оправдывает добровольное истязание кожи солнцем? — Сегодня чудесный день, Люцик! И как объяснила Джинни, солнце уже не такое яркое, потому что скоро наступит зима, так что наша кожа в безопасности! — Я же просил не называть меня так при других… Цисси… Драко в нетерпении застучал босой ногой по полу. Его родители никогда не уставали друг от друга. Он с самого детства выучил эту схему наизусть: любой спор быстро переходил в подколки, затем в поцелуи, а уже потом — во что-то такое, о чём ни один ребёнок знать не хочет. Они не растеряли способность любить друг друга даже спустя много лет, но… он предпочитал, чтобы их вечная романтика цвела подальше от его глаз и ушей. — СЫНОООК? ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? — Да-да, слышу, мааам, — протянул он, потирая переносицу. — Вы остановились в отеле? Почему ты не сказала, когда именно вы приезжаете? — ЗАЧЕМ? МЫ ВЗРОСЛЫЕ ЛЮДИ, САМИ РАЗБЕРЁМСЯ! ЧЕРЕЗ ЧАС НА ПЛЯЖЕ! И НЕ ЗАБУДЬ КУПАЛЬНЫЕ ПЛАВКИ! — Я ни за что не надену тот срам, что ты мне купила, Цисси, — голос отца сквозил глубоким, экзистенциальным поражением. — Ещё как наденешь! Джинни сказала, что все современные мужчины такое носят. Мы не должны отставать от моды, когда находимся в магловском мире! — Маааам… — Ах да, СЫНОК! ЧЕРЕЗ ЧАС НА БОНДАЙ-БИЧ! В динамике щелкнуло, и связь оборвалась. Драко остался стоять посреди тесной прихожей, мрачно раздумывая о том, где, чёрт возьми, ему теперь раздобыть купальные плавки. — Это.. твои родители? — сиплый голос вывел его из размышлений. Гермиона стояла в дверном проёме, приложив голову к откосу. Под её глазами залегли тени, губы серые, словно кровь перестала к ним приливать. Весь её образ… Драко не мог даже описать чувства, зарождающиеся в нём. — Да, они уже в Сиднее. Тебе что-то нужно? Я могу принести. — Нет… Драко… я… Когда вы встречаетесь? Это было больше, чем она говорила за все прошедшие три дня, и он старался не радоваться раньше времени. — Через час на пляже… — он ответил настороженно. — Хочешь пойти? — Я… — она подняла глаза вверх, будто обдумывала что-то или взвешивала собственные силы, и Драко затаил дыхание, ожидая её ответа. — Да… думаю, я хочу пойти. Возможно, его улыбка со стороны казалась дикой и даже неуместной, щёки болели от того, как сильно натянулись уголки губ. Но Драко был счастлив и не хотел этого скрывать. — Есть одно но, Грейнджер. — Ммм? — Мне нужны купальные плавки. И поверь мне, мать была настроена решительно, когда сообщала мне об этом. — Дай мне полчаса, чтобы собраться. А потом я отведу тебя в небольшой магазинчик на соседней улице. Там прекрасный выбор, — в её голос проникали игривые нотки. — Что-то мне не нравится твой тон, Грейнджер. — А он и не должен тебе нравиться. Она прошла мимо, оставляя тёплый поцелуй на его щеке, и всё, о чём он мог думать — что мышцы лица тоже заслуживают небольшой тренировки. Через полчаса они уже заходили в магазин. Странности начались с порога: на витринах были представлены исключительно мужские модели, а с баннера у входа смотрели два подозрительно прижатых друг к другу, накачанных и блестящих от масла парня. Вся эта обстановка явно намекала на определенную специфику, но плавки были нужны, и Драко молча следовал за Грейнджер между стеллажами. — Может, эти? В её руках болтался крошечный клочок ткани ярко-бирюзового цвета. И… нет. Ему не привиделось. Прямо на причинном месте был вышит рожок с подтаивающим мороженым. — Грейнджер, ты сошла с ума, скажи честно? — А что? Отлично гармонирует с моим нарядом. А ведь правда. На ней был слитный купальник цвета морской волны. С незаконно открытой спиной. Настолько открытой, что Драко приходилось сжимать кулаки, лишь бы не провести пальцами по позвонкам. Ниже. Ещё ниже, заходя под ткань. Дойти до ягодиц, сжать, возможно, даже раздвинуть и нырнуть между ними яз… — Малфой! В каких облаках ты витаешь? Как тебе эти? Перед его носом возникла новая вешалка. — Розовые? — он скривился, рассматривая узор. — Там что, фламинго? — Это пеликаны, Малфой. По-моему выглядит отлично. — Я это не надену. Она хмыкнула и бросила пеликанов обратно в корзину, тут же выудив оттуда что-то подозрительно блестящее. — Тогда как насчет благородного золота? — Гермиона развернула к нему микро-шорты из какой-то жидкой блестящей ткани, которая отражала свет ламп не хуже огромного зеркального шара в клубе секси-редактора — чёрт бы побрал этого парня, но теперь и Драко мысленно называл его только так. — Будешь сиять. Твой отец оценит роскошь. — Я Малфой, Грейнджер, а не золотой снитч, — Драко брезгливо отодвинул вешалку двумя пальцами. — И вообще, почему на них сзади написано «Сочный»? Что в твоем понимании должно быть сочным? — Ладно, сдаюсь, возьми классику, — она с самым невинным видом протянула ему леопардовые стринги, состоящие примерно из резинки и одного дюйма ткани. Драко молча уставился на это безобразие. — Грейнджер, это не плавки. Это нить для зубов. Причем бывшая в употреблении. Если я выйду в этом к отцу, он сожжет меня на месте без волшебной палочки, просто силой чистокровного презрения. — Ну и ладно, — фыркнула она, явно получая удовольствие от его вытянувшегося лица. — Смотри, вот эти точно нормальные. Кислотно-зеленые, свободные. И кармашек есть. Драко присмотрелся к шортам. На поясной резинке красовалась крупная неоновая надпись «Спасатель твоего вечера», а на левой штанине была вышита жирная стрелка, указывающая прямо в пах. — Кармашек, говоришь? — Драко выгнул бровь. — Если я засуну туда ключи от квартиры, Грейнджер, любой прохожий подумает, что я невероятно рад его видеть. Намного сильнее, чем позволяют приличия. Наконец она выудила с нижней полки классические черные плавки. Обычная матовая ткань, нормальный крой. Никаких зверей, надписей и десертов. Он купил это без раздумий и отправился в примерочную, чтобы поскорее переодеться и отправиться на встречу с родителями. Они уже опаздывали. И всё было хорошо. Ткань легла плотно, размер подошел идеально. Драко развернулся к зеркалу, чтобы оценить вид сзади, и… Прямо на правой ягодице красовалось аккуратное, вышитое блестящими нитками сердце. Кабинка распахнулась от удара его руки. Он вылетел в зал, красный от гнева, готовый высказать всё, что думает об этом магазине, об австралийской моде и о её чувстве юмора. Слова застряли в горле. Гермиона смеялась. Она согнулась пополам, упираясь рукой в стеллаж с очками, и хохотала в голос. Драко остановился. Казалось, он не слышал этот звук целую вечность. Гнев исчез за секунду. Осталось только желание стоять и слушать. Пусть ржёт над его задницей с этим дурацким сердцем хоть до завтра, лишь бы не замолкала. Она вытерла влагу в уголке глаза и выпрямилась, тяжело дыша. — Отлично выглядишь, Малфой. Он смотрел на её порозовевшие щеки. — Ты невероятна, Грейнджер. Они держались за руки, пока шли до пляжа. Драко тащил зонтик и огромную сумку с кем-то, кого Грейнджер назвала Минни Маус, хотя он сильно сомневался, что этот грызун-мутант имел отношение к мышам. Он не сомневался только в одном: красные блестящие сердца на сумке отлично гармонировали с вышивкой на его заднице. Но всё же он не был готов к тому, что какой-то парень, обогнав их, повернётся и слащаво подмигнёт. — На мне что, метка? Теперь все знают, что я купил плавки в этом странном магазине? Гермиона шагала с ним в ногу. Её волосы, теперь чистые и даже чересчур кудрявые, забавно подпрыгивали при каждом движении. — Он не странный. Просто магазин для геев. И да, думаю, многие на нашем пляже знакомы с ассортиментом. Драко споткнулся. — Что? — Для геев, Малфой. Тебе объяснить, что не всегда мальчики любят девочек, а девочки — мальчиков? Иногда бывает так, что… Он не дал ей договорить. — Я знаю, кто такие геи! Но я не гей! Задница василиска, теперь люди будут думать, что я гей?! — Не воруй мои фразочки. — «Не воруй мои фразочки», — передразнил он мерзким писклявым голосом. — Ты своровала моё достоинство, Грейнджер, а это куда хуже! — Ладно, ладно, прости! — она прижала руки к груди, изображая глубокое раскаяние. — Мы купим тебе другие, как только доберёмся до торгового центра. А пока — как я могу исправить ситуацию? — Тебе придётся меня поцеловать. — Он картинно надул губы. Она приподнялась на носочки в своих отвратительно шлёпающих тапках и чмокнула его. — Нет, нет, Грейнджер. Прямо в сердце! — он звонко хлопнул себя по правой ягодице. — Ах так! Ну держись. Драко бросился бежать. Зонтик за спиной раскачивался, безжалостно лупя по ногам. Мокасины слетали с пяток, а сумка с недомышью, у которой бант был больше головы, то и дело грозила вывалить санскрим и полотенца прямо на асфальт. — А-а-а! — орал он во всё горло, обгоняя прохожих. — Не уйдёшь! — неслась позади Гермиона. Она уже вытянула руку, чтобы схватить его за футболку, когда Драко на всех парах врезался во что-то твердое. — Здравствуй, сын. Люциус смотрел на него с ледяным неодобрением. — Ты опоздал на… — он брезгливо приподнял руку и взглянул на циферблат. — Двенадцать минут. Обычно при таком металле в голосе отца у Драко холодело внутри, а спина выпрямлялась по стойке смирно. Но сейчас он впился зубами в щеку изнутри, изо всех сил стараясь не засмеяться в голос. Представитель великого рода чистокровных волшебников, лорд Люциус Малфой стоял посреди набережной в крошечных синих плавках-бикини. Жалкий лоскут ткани едва прикрывал его бёдра. В сочетании с массивными часами на запястье, дорогими туфлями из чёрной драконьей кожи, неизменной тростью со змеиным набалдашником в руке и длинными, распущенными по плечам платиновыми волосами этот образ ломал всякую логику. Отца собрали из кусков совершенно разных людей, и теперь эта абсурдная кукла с лицом британского монарха отчитывала его за опоздание. — Мисс Грейнджер. — Люциус поклонился, отклячив свою обтянутую синей синтетикой пятую точку. Драко стиснул челюсти. Иначе он бы просто лопнул, выпустив весь воздух из легких истеричным хрюканьем. — Мистер Малфой, очень рада вас видеть, — Гермиона сияла, вкладывая ладонь в руку отца. — Я как раз хотела обсудить с вами один момент в моей книге. — Да? А я привез для вас несколько занятных экземпляров для изучения. Они даже не взглянули на Драко. Увлеченные разговором, вышли на песок и побрели в сторону океана. Ему это было только на руку — он шел следом и мог не отрываясь пялиться на задницу Грейнджер. Её прикрывала лишь сетка, которую она по какой-то наивности называла платком. Что ж. Платок так платок. Ягодицы покачивались при каждом шаге, а стеклянные бусины на сетке ловили солнечные лучи, забирая всё его внимание. Поэтому он упустил момент, когда они подошли к уже обустроенному лагерю. Ничего примечательного. Два больших зонтика, четыре шезлонга, складной столик. Драко понятия не имел, откуда его родители всё это взяли и как притащили на пляж, но разбираться не было времени. На одном из кресел горделиво восседала Нарцисса Малфой. В солнцезащитных очках на пол-лица. В белой шляпе с огромными полями. И в купальнике, по сравнению с которым наряд Грейнджер был скорее зимней мантией с меховой отделкой. Его мать была голой. Беспрецедентно и окончательно. «Божечки-кошечки», — вопил он про себя, цитируя чертову надпись с пижамы. Драккловы яйца и задница василиска. Драко не хотел этого видеть. Он до сих пор отлично помнил, какой шок испытал совсем недавно, случайно увидев голые колени своей матери. Что ж. Теперь он видел гораздо, гораздо больше. Два клочка ткани — один сверху, другой снизу — выглядели скорее насмешкой, чем настоящей одеждой. — Драко, дорогой! — Нарцисса вскочила и направилась прямо к нему. — Я так скучала по тебе! Она сгребла его в охапку. К груди Драко прижалась скользкая, блестящая кожа, щедро намазанная чем-то с приторным запахом ананаса и кокоса. Затем мать отстранилась и повернулась, чтобы поприветствовать Грейнджер. И тогда он увидел. Трусы миссис Малфой вовсе не были трусами. Сзади они превращались в тонкую нитку и безжалостно пропадали между… Драко зажмурился. Он не будет об этом думать. Ни за что в жизни. Настоящим культурным шоком для него оказались не чавкающие по асфальту сланцы. Не накачанные мужчины в масле. И даже не то, как австралийцы калечили родной английский, пережевывая слова в неразборчивую кашу и выплевывая их без малейшего уважения к артикуляции и фонетическому слиянию звуков. Настоящим шоком стала его мать, которая прямо сейчас стояла и буднично обсуждала с Грейнджер способы получения ровного загара без светлых полос от купальника. Гермиона растянула губы в широкой улыбке и выдала: — Нарцисса, вам просто нужно загорать топлес. Драко перехватил взгляд отца. На лице Люциуса застыла немая экзистенциальная катастрофа — та самая, что сейчас парализовала самого Драко. Одна только мысль о том, что этот клочок ткани, который ещё секунду назад выглядел недостаточным, может исчезнуть вовсе, нанесла их чистокровной психике непоправимый урон. Да помоги им божечка-кошечка, кем бы она ни была!