Том 2 глава 3: Битва за Штормград! 2/2

Площадь. Бой возобновился. Людмила не стала ждать ни секунды. Вихрь, всё ещё круживший вокруг неё, рванулся вперёд вместе с королевой. Её меч, сверкая фиолетовым, обрушился на Авеля — и священник едва успел подставить клинок. Удар был такой силы, что искры брызнули во все стороны, а под ногами Авеля раскололась брусчатка. — Ты думаешь, что твоя боль даёт тебе право сжигать чужие жизни?! — крикнула Людмила, нанося удар за ударом. — Думаешь, ты один терял близких?! Авель отступал, парируя, но в его глазах не было ни тени сомнения. — А вы, Ваше Величество, думаете, что ваши слёзы важнее моих? — ответил он, и в его голосе зазвучала сталь. — Что королевская дочь стоит сотни обычных детей, которых сжирает ваш мир каждый день? Он ушёл в сторону, пропуская очередной удар, и его собственный клинок полоснул по воздуху, едва не задев плечо Людмилы. Тем временем Бриз и Хельда атаковали чудовище. Огромный меч Бриза обрушился на переднюю лапу монстра, и тот взревел, дёрнувшись назад. Хельда, пользуясь моментом, скользнула под брюхо твари, вонзая клинок в то место, где чешуя была тоньше. Чудовище дёрнулось, едва не раздавив её, но девушка успела откатиться. — Держись слева! — крикнул Бриз, замахиваясь для нового удара. — Я отвлеку, ты бей в шею! — Легко сказать! — отозвалась Хельда, уклоняясь от хвоста, что снёс ближайший фонарный столб. — Эта тварь быстрее, чем кажется! Чудовище развернулось к ним, пять оставшихся глаз сверкнули яростью. Оно явно устало, но не сдавалось. Из пасти вырвался рык, от которого задрожали стены ближайших домов, и монстр снова ринулся в атаку, разбрасывая когтями обломки брусчатки. Площадь. Схватка на грани. Людмила и Авель кружили друг вокруг друга, их клинки встречались снова и снова, высекая снопы искр. Королева атаковала яростно, быстро, используя каждую секунду, чтобы заставить противника ошибиться. Но Авель был спокоен — слишком спокоен. Он парировал удары с механической точностью, уходил от выпадов, не тратя лишних движений. — Ты мог бы стать великим защитником, — прошипела Людмила, обрушивая на него очередную серию ударов. — Твоя вера, твоя сила — всё это могло служить людям! — Моя вера умерла вместе с ней, — ответил Авель, и в его голосе не было горечи — только холодная пустота. — А люди… вы все одинаковы. Вы берёте, ничего не давая взамен. Он внезапно перешёл в наступление. Его клинок, тонкий и быстрый, замелькал перед лицом королевы, заставляя её отступать. Людмила парировала, но с каждым шагом чувствовала, как наливается свинцом левая рука — та самая, которую она повредила в схватке с монстром. — Ты слабеешь, Ваше Величество, — заметил Авель, нанося удар за ударом. — Не настолько, чтобы проиграть тебе, — огрызнулась Людмила, и ветер, подчиняясь её воле, толкнул Авеля назад, давая ей секунду передышки. Чудовище набирало обороты. Бриз и Хельда едва успевали уворачиваться от его атак. Когтистая лапа пролетела в сантиметре от головы парня, и он, уходя в перекат, рубанул по запястью твари. Монстр взревел, но не отступил. — Хельда, слева! — крикнул Бриз. Девушка не успела. Хвост чудовища со свистом рассек воздух, и удар пришёлся прямо в корпус. Хельда отлетела далеко, врезалась спиной в стену здания и рухнула на тротуар, потеряв дыхание на несколько секунд. В ушах звенело, перед глазами плыли разноцветные круги. Она с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. В конце узкой улицы, в полумраке, мелькнула фигура. Человек в тёмных одеяниях шёл в противоположную сторону, не оглядываясь, не спеша. Словно происходящее на площади его совершенно не касалось. А затем — слабая голубоватая вспышка, и фигура исчезла, растворилась в воздухе, будто её и не было. — Цела? — голос Бриза вырвал её из оцепенения. Парень подхватил её под руку, помогая подняться, и тут же развернулся, заслоняя собой от очередного выпада монстра. — Вроде да, — ответила Хельда, приходя в себя. Она мотнула головой, прогоняя наваждение. Галлюцинация, — подумала она. — Просто удар был слишком сильным. — Тогда вставай, — бросил Бриз, перехватывая меч. — Эта тварь нас не отпустит. Чудовище, оправившись от удара, уже разворачивалось для новой атаки. Хельда стиснула зубы, отбрасывая сомнения. Сейчас не время для видений. Сейчас только бой. Чудовище не ждало. Оно рванулось вперёд с неожиданной для своего размера скоростью, и Бриз едва успел выставить меч, принимая удар когтистой лапы на плашмя. Металл застонал, парня отбросило на несколько шагов, но он устоял. — Сейчас! — крикнул он, удерживая тварь. Хельда, не раздумывая, скользнула вбок, заходя монстру за спину. Её меч полоснул по основанию хвоста — туда, где чешуя была тоньше, а мышцы — уязвимее. Чудовище взревело, дёрнулось, и Бриз, воспользовавшись моментом, рубанул по передней лапе, углубляя рану. — Он замедляется! — выдохнула Хельда, уходя от удара хвостом. — Ещё немного! Но тварь, словно почувствовав, что её загоняют, вдруг резко развернулась и всей массой обрушилась на Бриза. Парень не успел уйти — удар пришёлся в плечо, отбросив его к стене. Меч выпал из руки, звякнув о камни. — Бриз! — крикнула Хельда, бросаясь к нему, но монстр уже поворачивался к ней, оскалив пасть. Людмила слышала крики, но не могла отвлечься — Авель наседал, его клинок мелькал перед глазами, вынуждая королеву отступать. Её левая рука уже не слушалась, меч в правой тяжелел с каждым ударом. — Слышишь их, Ваше Величество? — голос Авеля был спокоен, почти ласков. — Твои подданные гибнут. А ты даже не можешь их защитить. — Заткнись! — Людмила собрала остатки сил и обрушила на него ураган. Ветер взвыл, поднимая в воздух обломки брусчатки и осколки стекла. Авеля отбросило назад, его ряса разорвалась в нескольких местах, но он устоял, вонзив клинок в землю, чтобы не упасть. — Сильно, — признал он, выпрямляясь. — Но недостаточно. Он шагнул вперёд, и фиолетовая магия вспыхнула вокруг его рук, перетекая в клинок. Людмила не успела среагировать — Авель оказался рядом быстрее, чем она могла ожидать, и его удар пришёлся по её мечу с такой силой, что оружие вылетело из ослабевшей руки. Королева рухнула на колени, тяжело дыша. — Мама! — голос Вари разорвал шум битвы. Людмила подняла голову. На краю площади, расталкивая солдат, к ней бежала дочь. Снежка, Маша и Корвин были с ней, их оружие блестело в свете пожаров. — Нет! — крикнула Людмила. — Уходи! Но Варя не слушала. Авель медленно повернулся к бегущей принцессе, и на его губах появилась лёгкая, почти сожалеющая улыбка. — А вот и она, — тихо произнёс он. — Ваша гордость и надежда, Ваше Величество. Как интересно. Он поднял клинок. Но он остановился. Авель замер на месте, клинок застыл в занесённой руке. А затем — фиолетовая вспышка, и священник исчез с площади, чтобы мгновение спустя материализоваться на крыше ближайшего здания. Он коснулся пальцами уха, где скрывался беспроводной наушник. Голос в динамике был коротким, почти неразборчивым, но Авель понимающе кивнул. — Хорошо, — произнёс он и перевёл взгляд вниз, на тех, кто ещё стоял на площади. — Вам сегодня повезло… но так ли это? Его рука скользнула в карман, извлекая небольшое устройство. Один щелчок — и внизу, на площади, живот чудовища начал раздуваться, пульсировать, словно внутри что-то росло, распирало его изнутри. Бриз и Хельда, всё ещё стоявшие ближе всех к твари, синхронно отшатнулись. — Всем назад! — крикнул Бриз, хватая Хельду за руку и увлекая за собой. Они рванули к ближайшему зданию, вжимаясь в стены вместе с остальными. Варя, Снежка, Маша и Корвин едва успели укрыться за углом, когда раздался взрыв. Не сильный — приглушённый, словно лопнул перезревший плод. Но в воздух взметнулось облако фиолетовой пыли, оседая на разбитую брусчатку, на стены домов, на лица тех, кто не успел закрыться. Когда дым рассеялся, на площади не осталось ничего. Ни чудовища. Ни Авеля. Только пустота, осколки камня и мерцающая фиолетовая взвесь, медленно оседающая в тишине. — Вот это поворот, — выдохнул Бриз, опуская меч и оглядывая пустую площадь. — И не говори, — отозвалась Хельда, потирая ушибленное плечо. Варя подбежала к матери, опускаясь рядом на колено. — Как рука? — Всё в порядке, зажи… — начала Людмила, но не успела договорить. В наушнике раздался резкий, встревоженный голос генерала: — Королева Людмила! Враг отступил! Все вражеские силы на стенах уничтожены! Но… оставшиеся силы противника ушли в церковь и… Слова потонули в оглушительном грохоте. Даже без наушника все услышали этот звук — глухой, тяжёлый удар, от которого, казалось, вздрогнула земля. — О чёрт! — голос генерала сорвался на крик. — Прошу прощения за мат, но церковь только что взорвалась! Людмила медленно поднялась, опираясь на здоровую руку. Её лицо, израненное и усталое, застыло. — Церковь… — повторила она, и в голосе её прозвучало что-то, чего Варя не слышала никогда. Не боль. Не гнев. Тяжёлое, глухое понимание. — Они заметают следы, — тихо сказал Корвин, подходя ближе. — Или оставляют послание. — Или и то, и другое, — добавила Хельда, стискивая рукоять меча. Все смотрели в ту сторону, где ещё минуту назад над крышами возвышались шпили главного храма Штормграда. Теперь там поднимался густой чёрный дым, подсвеченный снизу багровым заревом пожара. — Королева Людмила! — прокричал Теодор, выбегая из-за угла. Все оглянулись. К ним, тяжело дыша и придерживая рукой бок, подбежал запыхавшийся советник. Его лицо было бледным, одежда в пыли и копоти, но он держался. — Что случилось? — поинтересовалась Людмила, разворачиваясь к нему. — Король… он… он… — Теодор запнулся, хватая ртом воздух, не в силах выговорить ни слова. Людмила сделала шаг вперёд, и прежде чем кто-либо успел среагировать, отвесила советнику звонкого леща. Все замерли. Даже подоспевшая стража Ветра и воины Земли, только что вышедшие из-за развалин, застыли с открытыми ртами. — Не томи, — холодно произнесла королева, убирая руку. Теодор, потирая затылок, выпрямился и выпалил одним дыханием: — Он с Вэйлом! В тронном зале! Людмила побледнела. — Один? — тихо спросила она. — Один, — кивнул советник. — Я пытался остаться, но он приказал уходить. Сказал, что это его битва. Королева резко развернулась, забыв о разбитой руке, забыв об усталости. В её глазах вспыхнуло то, что Варя видела лишь раз — когда мать защищала их с отцом от шайки мародёров много лет назад. — Варя, — бросила она через плечо. — Остаёшься здесь. — Но, мама… — Это не обсуждается! Людмила уже поднималась в воздух, когда дочь схватила её за руку. — Ты не можешь идти одна! — крикнула Варя. — Ты ранена, ты… — Я королева этой страны, — оборвала её Людмила, и в её голосе не было ни капли сомнения. — И я не брошу своего мужа. Она вырвала руку, и фиолетовая вспышка унесла её прочь, оставляя на площади растерянных друзей, затихающий пожар и тяжёлую, давящую тишину. — За ней! — крикнула Хельда, хватая Бриза за руку и увлекая за собой солдат Ветра и Земли. Фиолетовая вспышка — и они исчезли, оставив после себя лишь слабое мерцание в воздухе. Варя не могла оставаться на месте. Она сжала рукоять ветряного меча, чувствуя, как внутри закипает знакомая, яростная решимость. Повернулась к друзьям. — Вы со мной? Снежка шагнула вперёд первой, её нагината сверкнула в свете пожаров. — Всегда. Маша, не говоря ни слова, передёрнула затвор арбалета и кивнула. Корвин молча поправил саблю на поясе, его единственный глаз блеснул в полумраке. — Тогда держитесь, — бросила Варя. Она схватила Машу за руку, та — Снежку, Снежка — Корвина. Варя сосредоточилась, призывая магию, и фиолетовая вспышка накрыла их, унося прочь с опустевшей площади, туда, где решалась судьба Штормграда. Некоторое время назад. Тронный зал. Вэйл не стал ждать. Его молоты, искрящиеся голубым электричеством, обрушились на Виктора с той же внезапностью, с которой он появился над площадью. Король едва успел подставить меч — удар был такой силы, что его отбросило к колонне, и каменная крошка посыпалась на плечи. — Неплохо для начала, — усмехнулся Вэйл, паря в воздухе. Синее пламя из ранца освещало его фигуру, отбрасывая длинные, искажённые тени на стены. — Но я ожидал большего от короля Ветра. Виктор, не отвечая, рванул вперёд. Меч в его руке превратился в вихрь — быстрый, яростный, неудержимый. Удары сыпались градом: в корпус, в плечи, в голову. Вэйл уклонялся, блокировал, отступал, но каждый раз оказывался на волосок от поражения. — А ты быстр, — признал он, уходя в сторону от очередной атаки. — Жаль, что это не спасёт твой город. Он контратаковал. Молоты встретились с мечом, и по залу разнёсся звон, от которого заложило уши. Вокруг них вспыхивали разряды электричества, смешиваясь с фиолетовыми сполохами магии. — Ты прав, — выдохнул Виктор, отступая на шаг, чтобы тут же ринуться в новую атаку. — Мой город спасут не стены и не оружие. Его спасут люди. А люди Штормграда не сдаются. Вэйл усмехнулся, и в его глазах за маской мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Посмотрим, — сказал он, поднимая молоты для нового удара. — Посмотрим. Постепенно в помещение начал просачиваться слабый огонь — сначала робкие языки пламени у разбитых окон, затем они поползли по стенам, лижущие древние гобелены и деревянные панели. Треск пожара нарастал, смешиваясь с гулом битвы, но ни король, ни его противник не обращали внимания. Они кружили в воздухе, и их тени плясали на стенах, искажённые жаром и светом. — Ты чувствуешь, Ваше Величество? — голос Вэйла звучал почти весело, хотя он едва уклонялся от очередного удара. — Твой дом горит. А ты всё ещё тратишь время на меня. — Мой дом — это не стены, — ответил Виктор, обрушивая на противника град ударов. Ветер, верный его воле, подхватывал языки пламени, превращая их в огненные вихри. — Мой дом — это люди. И пока я стою, он не падёт! Вэйл ушёл вниз, прочерчивая молотом дугу, и Виктор, не рассчитав, едва не попал под удар. Король отшатнулся, но противник наседал, его молоты вращались в руках, создавая смертоносный круг из металла и электричества. — Достойно, — бросил Вэйл, нанося удар за ударом. — Но ты уже на пределе. Я вижу. — А ты? — выдохнул Виктор, принимая очередную атаку на меч. — Ты тоже не бесконечен. Вокруг них рухнула балка, подняв столб искр. Пламя взметнулось выше, и тронный зал превратился в пылающую клетку, из которой не было выхода. Но ни один из них не думал отступать. Бой достиг предела. Каждый удар давался Виктору с нечеловеческим усилием — руки дрожали, дыхание сбивалось, но он продолжал сражаться. Вэйл же, напротив, казалось, только набирал силу. Его молоты вращались быстрее, удары становились тяжелее, и король отступал шаг за шагом, чувствуя, как покидают последние силы. — Вы проиграли, Ваше Величество, — голос Вэйла звучал спокойно, почти равнодушно. Молот обрушился на меч Виктора, и король едва удержал оружие в руке. — Пора признать это. — Я… никогда… — выдохнул Виктор, — не признаю поражения! В тот миг, когда Вэйл занёс руку для решающего удара, король сделал нечто, чего противник не ожидал. Вместо того чтобы отступить или блокировать, Виктор рванулся вперёд, уходя под молот, и свободной рукой, в которой сгустился ветер, полоснул по лицу врага. Маска треснула. Вэйл дёрнулся назад, но было поздно. Трещина разрослась, и половина маски, не выдержав, с глухим стуком упала на каменный пол. Противник опустил лицо вниз, скрывая то, что открылось, но Виктор не стал ждать, пока тот придёт в себя. Он не видел лица — только плечи, вздрогнувшие от неожиданности, только секундную потерю концентрации, которой нельзя было упускать. Меч короля метнулся вперёд, и левая рука Вэйла, сжимавшая молот, отделилась от тела в снопе фиолетовой крови. Враг не закричал. Он лишь пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие, но Виктор уже не останавливался. Собрав остатки магии, он обрушил на грудь противника ураган, спрессованный до размеров тарана. Вэйла отбросило назад, через весь зал, к трону. Он врезался в спинку королевского кресла, и металл жалобно застонал, прогибаясь под тяжестью удара. Виктор разогнался. Ветер нёс его, придавая скорости, и король превратился в один сплошной клинок — быстрее мысли, быстрее ветра. Меч вошёл в грудь Вэйла насквозь, пробивая броню, плоть, и с хрустом вонзился в каменную стену за троном. Вэйл вздрогнул. Его единственная рука, уцелевшая, безвольно повисла. Молот выпал из пальцев, гулко ударившись о пол. Голова оставалась опущенной, лицо скрыто в тени, и он не издал ни звука — только дышал тяжело, прерывисто, как зверь, загнанный в угол. Виктор, всё ещё сжимающий рукоять меча, вонзённого во врага, тяжело дышал. Пламя пожара вокруг них плясало, отбрасывая красные блики на его окровавленное лицо. — Вот и всё, — прошептал он, и в голосе его не было торжества, только безмерная усталость. Король решил покинуть тронный зал. Оставить гореть дотла этого монстра с мечом в груди. Всё кончено. Он чувствовал это — тупую, выматывающую пустоту, которая наступает после битвы, когда адреналин уходит, оставляя только боль и тяжесть в каждой мышце. Он хотел обернуться, бросить последний взгляд на поверженного врага, но взгляд упал на отрубленную руку Вэйла, всё ещё висевшую на куске плоти, болтающуюся на лоскуте кожи. Что-то заставило его протянуть руку, коснуться пальцами металлических пластин, покрывавших предплечье. При малейшем прикосновении его ударило током — резко, болезненно, заставляя отдёрнуть руку. — Что?... — прошептал он, глядя на покалывающие пальцы. Но позже произошло неожиданное. Король, стоявший перед, казалось, мёртвым Вэйлом, почувствовал резкий, пронзительный удар в спину. Он удивлённо опустил взгляд на грудь и увидел металлическое остриё, пробившее его насквозь, торчащее из-под рваной ткани одежды. Из его рта хлынула кровь, тёплая и солёная, заливая подбородок. Он медленно, с трудом обернулся. Позади него, в нескольких шагах, парило существо. Металлические щупальца, переливающиеся зелёным, извивались за его спиной, одно из них было вонзено в спину короля. Механическое лицо — гладкое, лишённое всяких эмоций — смотрело на него. Светло-зелёные глаза, без зрачков, без белков, просто два ровных холодных огня, горели в пустоте. А под ними — улыбка. Вертикальные полосы зелёного оттенка сложились в изогнутую линию, изображая что-то, отдалённо похожее на радость. Смех, странный, механический, с металлическим призвуком, раздался из груди этого создания, эхом отражаясь от стен горящего зала. Виктор медленно повернулся обратно, туда, где на стене, пронзённый его мечом, висел Вэйл. Тот, кого он считал мёртвым. Голова Вэйла, до этого опущенная на грудь, медленно поднялась. Лицо, открывшееся королю, не было лицом человека. Гладкая, слишком гладкая кожа, под которой проступали металлические контуры, и пустые глаза, смотревшие прямо на него. И на этих глазах, на этом металлическом лице, появилась улыбка. — Вот и всё? — голос Вэйла звучал механически, искажённо, как будто говорила машина, а не человек. Он оставался висеть на стене, пригвождённый мечом, и говорил. — Я сам решаю, когда всё, а когда нет. Король с болью и недоумением смотрел на Вэйла, не в силах произнести ни слова. Из раны на груди текла кровь, заливая пол, но он будто не замечал этого, глядя в пустые глаза того, кого только что убил. — Как сказал один мудрец: Не цени книгу по обложке, ведь в ней есть интересное содержание, — продолжал Вэйл механическим голосом, покачиваясь на мече, вонзённом в стену. — Вот и вы недооценили меня, Король. Не важно, насколько силён противник в бою — важен интеллект. Он сделал паузу, и из его груди вырвался короткий, скрежещущий смех. — Однако скажу, вы сражались достойно. И довольно хорошо — раз победили мою копию. Он снова издал краткий смех, и в горящем зале он прозвучал как приговор. Виктор, качаясь, сделал шаг назад, но ноги не слушались. В глазах темнело, и последнее, что он увидел перед тем, как рухнуть на каменный пол, — две улыбки. Одну — на механическом лице существа за спиной. Другую — на лице Вэйла, пригвождённого к стене. В этот момент в тронном зале полыхнуло фиолетовое свечение. Людмила появилась первой, её меч был обнажён, а лицо искажено гримасой ярости и страха. Она сделала шаг вперёд — и замерла. Перед ней открылась картина, от которой кровь застыла в жилах. Тронный зал пылал. Огонь лизал стены, пожирая гобелены и деревянные панели, дым поднимался к потолку, затягивая его чёрной пеленой. В центре, на полу, в луже крови, распростёртое лежало тело Виктора. — Виктор! — крик королевы разорвал тишину. Следом за ней, одна за другой, вспыхивали фиолетовые вспышки. Хельда и Бриз, за ними солдаты Ветра и Земли — все замирали на пороге, не веря своим глазам. А затем, через секунду, материализовались Варя, Снежка, Маша и Корвин. До их прихода механическое создание, по телосложению которого можно было понять — это девушка, на которой была бронированная металлическая экипировка, подсвечивающаяся по краям светло-зелёным. Её глаза — без зрачков, без белков — горели ровным холодным светом, а вертикальные полосы улыбки изгибались в безмолвной насмешке. Металлические щупальца за её спиной вцепились в стену, одно из них всё ещё было влажным от крови. Понаблюдав за происходящим, она скрылась через окно и ушла.

***

Механическая девушка приземлилась в одном из переулков. Её щупальца начали сдвигаться к прикреплённому ранцу на спине, и теперь она стояла на ногах. Послышались шаги, и она дёрнулась. Из-за угла показался Авель. Разница в росте была значительна — девушка была ниже его, и складывалось ощущение, что перед ним был подросток. — Уходим, — сказал он, протягивая руку. Девушка никак не отреагировала на его слова, но руку приняла. Авель сжал её ладонь, и фиолетовая вспышка унесла их обоих.

***

Варя увидела отца. Её колени подогнулись, но она удержалась, вцепившись в рукоять меча. В горле встал ком, мир сузился до одной точки — неподвижной фигуры на полу. — Отец… — прошептала она, и голос её сорвался. Но взгляды всех, кто вошёл, уже были прикованы к тому, что находилось у тронной стены. Вэйл. Он по-прежнему висел на стене, пригвождённый королевским мечом. Изуродованная рука болталась на лоскуте плоти, из груди торчал клинок, но голова его была поднята. Лицо — металлическое, гладкое, с пустыми глазницами и неестественной улыбкой — смотрело на вошедших. — Слишком поздно, — голос Вэйла разнёсся под сводами горящего зала, механический, лишённый эмоций. — Вам ничего не исправить. Он оставался неподвижным, пронзённый клинком, но в его пустых глазах, казалось, плясали отсветы пламени. Хельда упала на колени, не веря в то, что видит. Бриз лишь сгрустнул, опуская голову вниз. Солдаты Земли были ошеломлены случившимся, солдаты Ветра не могли поверить в происходящее настолько, что выронили оружие из рук. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только треском огня. Людмила не смотрела туда. Она рванулась вперёд, упала на колени рядом с мужем и, не обращая внимания на кровь, заливающую пол, прижала ладони к его груди. — Виктор! Виктор, слышишь меня?! Виктор приподнял голову, увидел свою жену и с трудом улыбнулся. — Варь… — произнёс он. Варя оказалась рядом мгновенно. Она опустилась на колени с другой стороны, глядя на отца широко распахнутыми глазами. Её руки дрожали, губы шевелились, но звука не было. Снежка, Маша и Корвин подбежали следом, застывая за спинами королевы и принцессы. Виктор посмотрел на дочь. Он кое-как держался, чтобы сказать: — Прости… — его голос был едва слышен. — Что… был ужасным отцом для тебя… Его рука начала подниматься, пытаясь коснуться личика дочери. Та же помогла ему, прижав его ладонь к своей щеке. — Простите… Единственное, что он сказал. И его голова опустилась. Людмила, не отрывая рук от мужа, подняла его лицо. Её взгляд был пустым, голос — ледяным. — Лекаря. Немедленно. Но все понимали. Даже сквозь дым и кровь было видно — слишком много крови. Слишком глубоко. Тишина, повисшая в тронном зале, была тяжелее камня. Людмила не кричала. Она сидела на коленях в луже крови, прижимая ладони к груди мужа, и смотрела на его лицо. Глаза её были сухими, взгляд — пустым. Она не двигалась, не дышала, словно надеялась, что если замереть, то время повернётся вспять. Варя не могла отвести взгляда. Она смотрела на отца — на его бледное, спокойное лицо, на закрытые глаза, на губы, которые больше никогда не скажут ни слова. Внутри всё оборвалось. Мир, который ещё минуту назад имел смысл, вдруг рассыпался, как карточный домик. — Папа… — прошептала она, и голос её сорвался. Снежка шагнула вперёд, положила руку на плечо подруги, но Варя не чувствовала прикосновения. Она смотрела на отца, и в её глазах застывало что-то страшное — то, что хуже слёз. Маша стояла чуть поодаль, прижимая кулак ко рту. Корвин отвернулся, стиснув зубы. Бриз опустил голову, сжимая рукоять меча. Хельда сидела на коленях, её лицо было белым, как полотно. Солдаты Ветра, стоявшие недалеко от этой картины, опустились на одно колено и слегка наклонились, отдавая дань уважения королю. Солдаты Земли посмотрели на них, переглянулись и, опустив оружие, сделали то же самое. Людмила медленно подняла голову. На её лице не было слёз. Только пустота, которая страшнее любого крика. Она подняла ладонь и сомкнула глаза своего мужа. — Подготовьте тело... — голос королевы был ровным, безжизненным. Она встала, шагнула назад, и только тогда её руки, до этого прижатые к груди мужа, безвольно упали вдоль тела. Кровь осталась на пальцах — тёмная, густая, ещё тёплая. Варя не двигалась. Она сидела на коленях, глядя на отца, и слёзы, которые она сдерживала, наконец хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. Позже она привстала и подошла к матери, обнимая её. Та обняла дочь в ответ. — Мама… — прошептала Варя, прижимаясь к матери. — Мама, скажи, что это неправда. Людмила не ответила. Она обнимала дочь, поглаживая её по волосам, недалеко от тела мужа, и смотрела на догорающий тронный зал, в котором плясали последние языки пламени, отбрасывая на стены длинные, чёрные тени. — Вам уже ничего не изменить, — вмешался Вэйл в эту печальную ситуацию, и его механический голос разнёсся под сводами горящего зала, отражаясь от стен, смешиваясь с треском огня. Хельда не выдержала. Её рука метнулась к поясу, пальцы сжали рукоять метательного кинжала. Движение было быстрым, точным, без единой мысли — только ярость, только горе, только желание заставить замолчать это существо, которое посмело говорить после того, что оно сделало. Клинок сорвался с пальцев и вонзился в голову Вэйла. Металл хрустнул, из пробитого виска брызнули искры, и механическое тело, всё ещё пригвождённое к стене королевским мечом, дёрнулось в последний раз. В глазах, пустых и холодных, что-то мигнуло, заискрило — и погасло. Но перед тем, как свет окончательно угас, Вэйл повернул голову. Его взгляд — или то, что от него осталось — скользнул по лицам тех, кто стоял перед ним. Он смотрел не на королеву, не на солдат, не на приближённых. Он смотрел на трёх девушек, застывших у тела Виктора. На Варю, которая была в объятиях матери. На Снежку, чьё лицо было белым, как снег. На Машу, сжимавшую арбалет так, что побелели костяшки. Голос, срывающийся, прерывающийся, прошептал: — Она придёт за вами… и убьёт вас… Слова повисли в воздухе, и в ту же секунду свет в глазах Вэйла погас окончательно. Голова безвольно опустилась на грудь, механическое тело обмякло, и только королевский меч, всё ещё торчащий из груди, удерживал его на стене. В зале воцарилась тишина. Слышно было только, как потрескивает огонь, да где-то далеко, за стенами замка, всё ещё бьют колокола, созывая жителей в убежища. Людмила стояла, не переставая обнимать дочь. Её дыхание было тяжёлым, рваным, а в глазах, только что пустых, начинала разгораться холодная, страшная ярость. Варя озадаченно отстранилась от матери и посмотрела на Вэйла. — Она придёт? — голос Вари прозвучал тихо, почти шёпотом. — Кто? Никто не ответил. Никто не понял, что сказал этот больной ублюдок. И неожиданно тело взорвалось. Не сильно — никого не задело, только отбросило назад ближайших солдат. Тело было уничтожено. Видимо, Вэйл застраховался — лишь бы его технология не попала в руки народа Земли. В этот момент ветер, ворвавшийся в разбитое окно, пронёсся по залу, гася последние языки пламени и разнося по углам пепел того, что когда-то было тронным залом королей Ветра. Далее послышались звуки выстрелов. Все оглянулись и увидели, как солдаты, сбившись по двое, смотрели в один планшет. Их лица были бледны, руки дрожали. Один из них вздрогнул и, не удержавшись, рухнул на пол — ноги просто отказались держать. — Что происходит? — голос королевы прозвучал глухо, почти безразлично, словно после всего пережитого она уже не могла испугаться. Или боялась того, что могла увидеть. Один из солдат Земли, молодой, с трясущимися руками, подошёл к ней, протягивая планшет. Второй отдал такой же Хельде, третий — Бризу. Королева взяла устройство, опуская его, чтобы Варя и её друзья тоже могли наблюдать. И все, кто был рядом — Варя, Снежка, Маша, Корвин — смотрели на экран, вглядываясь в мерцающее изображение. На записи была ночь. Равнина, подсвеченная багровыми отсветами пожаров, уходила в бесконечную тьму. Ржавые рельсы, уходящие к горизонту, и на них — бронепоезд народа Земли, сброшенный с путей, искореженный, дымящийся. Вокруг сновали механические последователи Вэйла — их фигуры мелькали в свете огней, они хватали людей, упаковывали в контейнеры, что-то грузили в чрево разбитого состава. А потом камера от лица воина Земли выхватила его. Существо на четырёх механических заострённых на концах ногах, с огромным телом, где металл переплетался с живой плотью, пульсирующей фиолетовыми прожилками. Голова — большая, чудовищная, с огромной челюстью, усеянной рядами острых зубов, раскрывалась, как пасть преисподней. — Не надо! — закричала женщина, которую механическая рука подняла в воздух. Её голос сорвался на визг, она билась, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой. Существо не слушало. Челюсти сомкнулись, и крик оборвался. Снежка прикрыла рот рукой, её лицо стало белым, как бумага. Маша вздрогнула, и ноги её подкосились — Корвин, сам бледный, как полотно, успел подхватить её, усадил на пол, обнимая за плечи. Варя смотрела на экран не моргая, и её лицо, ещё минуту назад мокрое от слёз, теперь застыло, превратившись в маску. А потом существо повернулось. Его огромная голова медленно развернулась, и пустые, светящиеся глаза уставились прямо в камеру. Оно сделало шаг вперёд — тяжёлый, неумолимый, и оператор, тот, у кого был планшет, поднёс его ближе к лицу. На последнем кадре мелькнул поднятый средний палец, существо схватило его и запихнуло в рот, а затем экран погас. Связь прервалась. В тронном зале повисла тишина, тяжёлая, как свинцовая плита. Только огонь всё ещё потрескивал где-то в углах, да ветер, ворвавшийся в разбитое окно, шевелил пепел на полу. Никто не проронил ни слова. Тишина в тронном зале стала плотной, почти осязаемой. Бриз, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, его лицо было бледным, взгляд — отстранённым, будто он всё ещё видел перед собой чудовище, пожирающее людей. Хельда продолжала сидеть на коленях, планшет выпал из её рук, звякнув о каменный пол. Она смотрела перед собой, невидящим взглядом скользя по горящему залу, переваривая произошедшее. И вдруг среди языков пламени, между дымящимися обломками, она увидела его. Солдат Ветра в полной выправке, с мечом на поясе, стоял у колонны и смотрел на неё. Их взгляды встретились — и он развернулся, делая шаг в сторону, растворяясь в огне. Хельда моргнула. Наваждение? Галлюцинация? Она повернула голову — и там, в другом конце зала, из огня вышли двое. Солдат Ветра и воин Земли, в полном обмундировании, с оружием за спиной. Они подошли друг к другу, медленно, торжественно, и пожали руки. Затем одновременно повернулись к Хельде, и их глаза вспыхнули холодным голубым светом. Вспышка — и мир перевернулся.

***

??? Хельда оказалась в тёмном помещении. Тишина здесь была другой — не тяжёлой, как в горящем зале, а глубокой, почти живой. Единственным источником света был стол в центре. Красивый, детализированный, из тёмного дерева, с резными узорами по краям. На столе стояла кружка, из которой поднимался лёгкий пар. Напротив, в кресле, сидел человек. Или то, что казалось человеком. Его лицо было гладким, лишённым черт — ни губ, ни носа, только два пятна голубого света там, где должны быть глаза. На нём была тёмно-серая кофта без застёжек, с капюшоном, опущенным на плечи. Он поднял кружку, сделал глоток, поставил её на стол и медленно перевёл на Хельду свои светящиеся глаза. — Поздравляю, — голос его был спокойным, ровным, без единой нотки эмоций. — Вы хоть и с потерями, но одержали победу… Однако истинное зло только грядёт. И вам вряд ли удастся справиться с ним. Хельда стояла, не в силах пошевелиться. Мысли путались, она не понимала, где находится, кто перед ней, что вообще происходит. Она открыла рот, чтобы спросить, но слова не шли. Существо — или кто бы это ни был — огорчённо вздохнуло. Оно подняло руку, указывая пальцем куда-то вверх. — Нет больше записей, на которых был я… нет больше тех, кто мог меня видеть… за исключением одного. Оно опустило руку, сложило пальцы замком, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее сожаление. — Прости, но ты не выжила в этой битве, Хельда. После его слов мир моргнул. Голубая вспышка — резкая, ослепительная — вырвала Хельду из темноты и с силой бросила обратно в реальность. Она встала на четвереньки, пальцы вцепились в холодный каменный пол, всё ещё хранивший тепло пожара. Лёгкие горели, в горле что-то клокотало, и она, наклонившись вперёд, начала кашлять — глухо, надрывно, всем телом. Кровь хлынула изо рта, тёмная, густая, оставляя на камне тёмные пятна, тут же подсвеченные багровым отсветом пламени. Каждый выдох давался с болью, каждый вдох — с хрипом. — Хельда! — крикнул Бриз, бросаясь к ней. Варя, всё ещё стоявшая на коленях у тела отца, резко обернулась. Снежка и Маша, только начавшие приходить в себя, замерли. Корвин, державший Машу за плечи, напрягся, готовый сорваться с места. — Что с ней?! — голос Людмилы прозвучал резко, она телепортировалась к Хельде, но та только сильнее сжалась, прижимаясь лбом к полу, пытаясь справиться с приступом кашля. — Позовите лекаря немедленно! — крикнула королева. Кровь всё ещё капала изо рта, смешиваясь с пылью и пеплом, покрывавшими пол. Бриз опустился рядом на колено, положил руку ей на спину, и Хельда, наконец, смогла выпрямиться, тяжело, прерывисто дыша. Она подняла голову и посмотрела перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом. Лицо её было бледным, губы — в крови, а в глазах отражался огонь, всё ещё пожирающий тронный зал Штормграда. Бриз держал её, чувствуя, как тело Хельды тяжелеет с каждой секундой. Она перестала кашлять, перестала дышать — только смотрела перед собой пустым, ничего не видящим взглядом. — Хельда! — голос Бриза сорвался. Он прижал ладонь к её щеке, пытаясь повернуть к себе, но голова девушки безвольно откинулась назад. — Нет, нет, нет, держись! Варя рванулась к ним, упала на колени рядом, схватила Хельду за руку — холодную, безжизненную. — Хельда, слышишь меня?! — закричала она. — Не смей! Не смей уходить! Но Хельда не отвечала. Её грудь почти не поднималась, глаза закатились, показывая только белки, а из приоткрытых губ всё ещё сочилась кровь, тёмная, густая, пачкавшая её подбородок и одежду. Снежка подбежала следом, застыла, прижав руки ко рту. Маша, поддерживаемая Корвиным, смотрела широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. — Лекаря! — крикнул теперь Бриз, оборачиваясь к солдатам. — Немедленно позовите лекаря! Кто-то из воинов Ветра рванул за лекарем, но остальные понимали. Слишком много крови. Слишком глубоко. Людмила сидела рядом с Хельдой, глядя на умирающую подругу, и на её лице, только что застывшем в скорби по мужу, проступило что-то новое — понимание того, что потери не кончаются. Что они только начинаются. — Не смей уходить от меня… от нас, слышишь меня?! — прокричала Людмила со слезами на глазах. Хельда медленно, едва заметно, повернула голову в сторону Вари и лучшей подруги. Её губы шевельнулись, но слов не было — только беззвучный шёпот, который никто не смог разобрать. А затем глаза её закрылись, и рука, которую сжимала Варя, безвольно упала на пол. — Нет… — прошептала Варя. — Нет! Хельда! Она трясла её за плечи, но тело подруги не отвечало. Бриз, опустив голову, медленно, словно не веря, убрал руку с её спины и выпрямился. — Нет, — повторила Варя, и голос её сорвался на крик, полный боли и бессилия. — Нет! Не оставляй меня! Не оставляй, слышишь?! Но тишина была ей ответом. Только потрескивание огня, только вой ветра в разбитых окнах, только тяжёлое дыхание тех, кто остался.

***

Мысли Хельды. Когда-то давным-давно я задавалась вопросом: в чём смысл жизни? Ради чего я живу и зачем? Но со временем я начала понимать — не нужно искать смысл. Нужно жить так, как тебе хочется, даже несмотря на то, что наша жизнь не вечна.

***

Мне тринадцать лет, и я устроилась работать служанкой королевской семьи. А если точнее — их дочери. Людмила, принцесса Ветряного королевства. Я служила ей, выполняла любые указания. Сами указания были обычными, не показывали какой-либо злобы в мою сторону. Она была вежливой, даже ласковой, и я быстро поняла, что мне повезло. Через какое-то время мы с ней сдружились. В тайне от её родителей, конечно, — не положено принцессе общаться с простолюдинкой. Меня это не сильно заботило, да и Людмила говорила не обращать внимания. «Пусть думают что хотят», — отмахивалась она, и я верила. Время шло. Мы росли. Я работала, служа принцессе, она обучалась всему, о чём говорили её родители. Наша дружба крепчала... Но точно ли дружба? На наше шестнадцатилетие — а точнее, на шестнадцатилетие Людмилы — со мной начало происходить что-то странное. Я начала что-то испытывать к подруге, но не знала, что это. Игнорировала, отмахивалась, списывала на усталость. Но чувство становилось сильнее. Я не знала, что делать. В один из дней я решилась задать вопрос. Спросила у Людмилы — не напрямую, конечно, не сказала, что чувствую я. Просто сказала, что интересуюсь. Объяснила, что читала о чём-то подобном и хочу понять. Людмила, помолчав, ответила: «Это любовь». И тут меня осенило. Я влюбилась в свою лучшую подругу. Я поначалу испугалась. Считала странным любовь между двумя девушками? Нет. Но как бы это одобрили её родители? Что, если меня казнят? Я была простой служанкой, а она — принцессой. Между нами была пропасть, которую даже дружба не могла преодолеть. Я начала учиться скрывать свои чувства. Было трудно — каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово отдавалось болью в груди. Но дальше всё стало проще. Я думала, что это пройдёт. Что я перерасту. Что однажды проснусь и пойму, что это было лишь наваждение. Но оно никуда не уходило.

***

Свадьба Людмилы и Виктора. Я стояла в стороне. В толпе гостей, в дорогом платье, которое она сама выбрала для меня. Смотрела, как они расписываются, как одевают друг другу кольца, как смотрят в глаза с таким счастьем, которое я никогда не смогу подарить ей. А потом они поцеловались. С моих глаз пролилась слеза. Тёплая, солёная, единственная, которую я позволила себе в тот день. Вместе с ней пришло понимание, холодное и неумолимое: я никогда не смогу быть с ней. Никогда. Не с моей любимой Людмилой....