Часть 12

      В большой тёплой кружке, которую Кел едва ли мог обхватить рукой, плескалось что-то тёмное и чуть маслянистое. По цвету оно напоминало кофе, может, чуть отдавало желтизной, но пахло совершенно особенно: смесь чего-то сладкого и пряного. Сладость отдавала одновременно свежестью, как от морозного воздуха, и чем-то фруктовым, явно неземным. Сладость была не приторной, а где-то позади пряности, которая, впрочем, тоже казалась совсем не с земли.              Кел сидел на ступеньке перед входом в обсерваторию. Бетон холодил даже через джинсы, а перед глазами был только лес, над которым виднелись тарелки радиотелескопов с мигающими габаритными огнями на верхушке. Он старался не смотреть на своё отражение в кружке, но то и дело, время от времени, бросал туда быстрый взгляд. Боялся снова оказаться не единственным, кто отражается. Пару минут назад Аргемия и Эсраники вручили ему эту кружку и сказали немного подождать их. Сейчас из стрел доносились только обрывки их голосов, спорящих о чём-то совершенно неважном. Кажется, о том, сделать ли Келу что-то привычное ему или то, что едят сами ариралы. Пока они спорили, Кел сделал маленький глоток, и мягкое, обволакивающее тепло за рёбрами медленно начало стекать вглубь груди. Вкус отдалённо напоминал орехи, но понять какие было невозможно, вкус был слишком чужим и интересным.              Он просидел ещё минут пять, прежде чем из люка стрелы спрыгнула сначала Аргемия, а следом и Эсраники. В движениях была видна многолетняя привычка спускаться именно таким, по-кошачьи ловким и грациозным движением, отточенным и привычным, как человек встаёт со стула, даже не глядя на него. Они обе шли с такими же кружками, какую держал Кел, но для них она была вполне обычного размера. Аргемия держала кружку в правой руке, полностью охватывая её, а Эсраники — в левой. Они обе шли к нему.              Не доходя до него нескольких шагов, но и не останавливаясь, Эсраники начала говорить:        — Короче, мы договорились по поводу еды. Минут пять, и всё будет готово, — сказала она, усаживаясь на ступеньке рядом с ним. Аргемия села на ступеньку выше них. — Кстати, как тебе? — Эсраники кивнула на кружку. — Прикольно, — ответил Кел, отпив ещё немного, — чем-то похоже на наши орехи. Но не они. — Конечно, не они, — фыркнула Эсраники, — вы бы назвали это «кофе». Аргемия любит сыпать в него сахар. Много сахара. — И ничего не много! — возразила Аргемия. — Врёшь. Нагло врёшь. Я видела, как ты четыре ложки положила сегодня, — с улыбкой парировала Эсраники, обернувшись.       Кел оторвал глаза от кружк, и посмотрел прямо на неё. Его взгляд снова упёрся в тот едва заметный белый шрам над правой бровью, который он заметил, когда она отдавала ему очки. — Эсра, — начал Кел. — А? — оборачиваясь, бросила она. — У тебя шрам над бровью. Ударилась? — спросил Кел, смотря на неё.       Эсраники на секунду замерла, и уже привычная, немного едкая улыбка на её лице дрогнула. Самый краешек губ дёрнулся. — А это... да ничего важного. Да, ударилась, — тихо сказала она, отводя взгляд.       Кел подумал, что сказал лишнего, и собирался извиниться, как услышал движение позади себя. Уже через мгновение он ощутил руки сомкнувшиеся вокруг его плеч. Аргемия чуть сползла со ступенек и положила голову ему на макушку. Её волосы, всё ещё не собранные, стекли ему на лицо и плечи.        — О-о-о, Кел, это история века, — начала Аргемия, и Кел почувствовал вибрацию её голоса. В голосе плясали бесята. — Если она не хочет, то лучше не надо, — тихо сказал Кел. — Надо, — оборвала она, — она доставала что-то из кухонного шкафа три года назад. Достала весь ящик и ещё минуту стояла и ругалась, на чем свет стоит. Это было смешно, а ей, Великой Помощнице Главы Сената, до сих пор стыдно за эту мелочь. Эсраники отвернулась и закрыла лицо руками. Уши вспыхнули ярче, чем волосы Аргемии, это было видно даже из-под её собственных голубых волос. — Бляяять, Арги, — простонала она, — это буквально единственное, что я просила тебя никому не рассказывать! — Да ладно тебе, — она легонько ткнула её в бок, — Кел свой. Ему можно. — Правда, Кел? — она убрала голову с его макушки и, наклонившись в бок, заглянула ему в лицо.       И в этот момент Кел ощутил то, чего не заметил, пока она говорила: как к лицу приливает горячая волна, а уши начинают гореть. Поза Аргемии была собственнической, даже немного жадной. Она обхватывала его руками, пока он сидел между её ног, и довершало это её лицо — совершенно спокойное, улыбающееся улыбкой, от которой у него в груди что-то перевернулось. В глазах плескалось только чистое, беспримесное веселье. Он хотел что-то ответить, но из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный выдох. Он просто продолжал заворожённо смотреть в её оранжевые глаза, краснея и даже не пытаясь что-то сказать. Кел чувствовал, как бьётся её сердце у него за спиной: ровно, размеренно, сильно; чувствовал жар на коже от её выдоха.        — Кел, — Эсраники сказала это уже привычным тоном, — да ты весь красный! Арги, отпусти его, у него сейчас сердце лопнет! Посмотри, как он в кружку вцепился!       Аргемия резко выпрямилась и отпустила его. Она быстро заползла обратно на ступеньку, с которой сползла к нему.        — Прости, пожалуйста, я не хотела, — выпалила Аргемия, и Кел видел, как она вспыхнула ярко-алым. — Я... да ничего, всё нормально, — промямлил Кел, опуская взгляд себе под ноги.       Он думал не о том, как смутился и покраснел, а о том, какими приятными были её объятия. Какими тёплыми, крепкими и бесконечно нежными они были, и как ему не хотелось, чтобы она его сейчас отпускала. В его голове крутилась одна мысль, простая, до невозможности очевидная и по-детски глупая: «Она тёплая. И большая.». Кел не мог её прогнать, да и не хотел.        — Ладно, там, наверное, уже всё готово. Я схожу, — со вздохом встала Эсраники.       Она уже выпрямилась во весь рост и начала разворачиваться к стреле, но почему-то не сделала шага. Эсраники развернулась обратно, в его сторону, и, сделав полшага, оказалась прямо напротив него. Она присела, чтобы поравняться с ним, но всё же была немного выше — её двести тридцать сантиметров давали о себе знать. Несколько секунд она молча смотрела на него, а потом протянула руку, положив её на его голову. Она начала его гладить, растрёпывая и без того неопрятные волосы. Проводила рукой из стороны в сторону, немного небрежно, как по голове большой собаки.       Прошло несколько секунд, прежде чем она убрала руку с его головы. Эсраники не поднялась, а наоборот, снова потянула к нему руку, но на этот раз просто положила её на плечо. — Ты это... Не бойся, в общем. Что-нибудь придумаем, — вполголоса сказала она, прежде чем подняться и уйти к стреле.       Когда она скрылась в люке, Кел развернулся к Аргемии, всё ещё сидящей позади. На её лице всё ещё были следы румянца, но больше на нём было удивления. Она тоже не понимала, что сейчас вообще произошло.        — Я... похож на кошку? — тихо спросил Кел.       Аргемия поначалу молчала, не меняя эмоции, но потом всё же рассмеялась. Не как тогда на поляне, когда она впервые сняла шлем, а тихо хихикнула куда-то в себя, как манерная аристократка из старых книг. — Очень, — посмеиваясь, сказала она, — очень похож. — Неправда! — слабо запротестовал Кел, чувствуя, как сам улыбается. — Правда, — она в одно ловкое и быстрое движение встала со ступенек, не выпуская кружку из пальцев. Жидкость колыхнулась, едва не пролившись. — Пошли, кошка моя.       Аргемия сказала это безо всякой задней мысли, но тут же почувствовала, как снова краснеет. Поправляться, впрочем, не стала.              Кел сначала замер. Слова застряли где-то на полпути между странным теплом где-то под рёбрами и кристально чистым удивлением. Следом по лицу и шее прокатилась горячая волна, от которой вспыхивала кожа, и хотелось провалиться сквозь бетонные ступеньки, на которых он сидел. Он, оставил кружку на ступеньках, поднялся и, всё ещё чувствуя, как горит лицо, зашагал за ней. Кел бросил быстрый взгляд в её сторону, и его взгляд сам собой нашёл её уши, выглядывающие из-под волос. Её белоснежная кожа на кончиках ушей почти сравнялась с горящим карминно-красным тоном её волос.              Аргемия заметила, что люк стрелы, в которой была Эсраники, закрыт. Это показалось ей странным, а учитывая, что рассказал Кел, даже тревожным. Она постучала по корпусу, пытаясь привлечь её внимание. Внутри у Аргемии всё сжалось в холодный и колючий комок тревоги. Она постучала снова, уже сильнее, настойчивей, и уже была готова бежать в свою стрелу печатать что-нибудь, что сможет разрезать металл обшивки. Но люк зашипел, сбрасывая давление, и в лицо ударил запах озона и чего-то металлического, как пахло только от ариралов.        — Хватит долбиться! — донёсся из стрелы недовольный голос Эсраники. — Переодеваюсь я, блять!        — Ну-ка, наклонись ко мне, — сказала Аргемия тоном, которому не отказывают. — Зачем? — не поняла Эсраники. — Наклонись, кому говорю, — настояла Аргемия.       Из стрелы послышался шорох ткани, и из люка высунулась мордочка Эсраники. Она была почти наравне с Аргемией, которая смотрела ей в глаза. Несколько молчаливых секунд тянулись как неделя, тишина стояла вакуумная. Казалось, даже ветер затих. Эсраники уже собиралась бросить что-то по-свойски едкое, типа: «Я знаю что я красивая, хватит пялиться.», но не успела. Аргемия сильно ущипнула её за щеку.        — Ай! За что?! — вздрогнула Эсраники. — За что у меня сердце чуть не встало, когда ты не открыла! Ты могла на КПК написать или хотя бы предупредить! — гаркнула Аргемия, не выпуская её щеку из захвата. — Ладно, прости! Я поняла, буду говорить! — взмолилась Эсраники.       Аргемия разжала пальцы, а Эсраники начала потирать атакованную щеку. Кел наблюдал за всем этим действом, не сдвигаясь с места. Он видел только лицо Эсраники, зависшее в люке, и стоящую перед ним Аргемию        — А с чего ты вообще решила переодеться? — спросила Аргемия, глядя куда-то вглубь стрелы.. — Комбинезон удобный, но обтягивающий. Я хочу ходить в нормальной одежде, а не в форме, — пояснила Эсраники. — И всё? — с недоверием спросила Аргемия. — Нет, — призналась она, — Я, пока забирала из фабрикатора еду, подумала, что раз Кел не работает, можно кое-куда сходить. — Конкретнее, — спросила Аргемия тем же тоном, но по тому, как она улыбнулась, было ясно: ей интересно. — На озеро! — гордо объявила Эсраники. — Около одного из телескопов есть озеро с пляжем. Я хочу туда. Да и Келу будет полезно развеяться. К тому же там пространство открытое, а не четыре стены. — Ладно, убедила. Я тоже пойду переоденусь, а потом поедим, — сказала Аргемия, поворачиваясь в сторону своей стрелы.       Кел остался стоять один и развернулся, чтобы вернуться обратно к ступенькам, и подождать девушек. Стоило сделать несколько шагов, как он услышал кого-то, подходящего к нему со спины. В ещё не до конца успокоившемся разуме возникли образы из сна и твари в зеркале, требующей привести Эсраники. Внутри что-то натянулось, как струна, и тут же резко, с мерзким влажным хрустом, оборвалось.        — Опять? Теперь оно реально? — за один удар сердца пронеслось в голове Кела.       Он не успел обернуться, как почувствовал, что земля под ногами рывком ушла вниз. Его схватили подмышки и подняли на добрый метр от земли. На долю секунды сердце замерло, тут же начав биться с утроенной силой где-то в горле. Тело напряглось как струна, не зная, к чему готовиться.        — Куда собрался? Озеро в другой стороне! — прозвучал над ухом весёлый голос Эсраники.       Она поставила его обратно и мягко развернула к себе. Но в момент движения глаз Кела уцепился за силуэт на опушке леса. Он стоял метрах в пятидесяти, может, чуть больше. Неестественно прямой, увенчанный короной из развёрстых рогов. Он стоял неподвижно, жёлтый цвет его глазниц смотрел прямо на них. Он не успел даже испугаться, просто моргнул — и силуэт исчез. Кел не смог отвести взгляда и смотрел на опушку как заворожённый.        — Ты чего замер? Увидел что-то? — спросила она, проследив за его взглядом.       Кел мгновенно оторвал глаза от опушки и нашёл взглядом её лицо.        — А, всё нормально, просто померещилось, — соврал Кел.              «Оно всё ещё здесь. Ждёт. Чтобы я привёл её. А Эсраники поднимает меня как кошку, которая идёт куда не надо. Я не хочу никого отдавать. Они слишком много сделали, чтобы я продал их.» — за секунду пронеслось в голове у Кела.              Он уже хотел перевести тему, спросить, что они решили с завтраком, но осёкся, увидев, как она выглядит. Вместо ставшего уже привычного чёрного комбинезона на ней была совсем другая одежда. На ней была свободная чёрная футболка с воротником, чуть заходящим на шею, поверх которой она накинула длинный лабораторный халат, который доставал ей до середины голени. Ниже были длинные велошорты, достававшие до колен. А довершал образ её хвост. Длинный, тонкий, с такой же голубой, как её волосы, кисточкой на конце. Он медленно двигался из стороны в сторону, и Кел, совершенно рефлекторно, несколько мгновений следил за ним взглядом.              Эсраники заметила, как он разглядывает её одежду. Ей захотелось отшутиться или вкинуть какую-нибудь колкость, но его взгляд, удивлённый и тихо восхищённый, не дал ей этого сделать. Но и стоять просто так было глупо.        — Нравится? — хитро спросила она, улыбаясь и немного прищуриваясь. — Если будешь хорошим мальчиком, дам посмотреть поближе, — закончила она, наклоняясь к его лицу и чуть оттягивая воротник халата в сторону.       Кел открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не пришли. Они застряли где-то в горле, разрываясь между «Мне вообще можно на неё смотреть?» и «Красивая». Он честно пытался найти хоть какие-то слова, но его взгляд снова предательски словил её дёрнувшийся хвост. Эсраники заметила, как он неосознанно следит взглядом за кисточкой на хвосте, и расплылась в ещё более хитрой улыбке.        — Ах ты...! Извращенец! — наигранно возмутилась она, выпрямившись и театрально прижав руку к груди.       Но хвост не поддержал игру. Пока хозяйка изображала оскорблённую невинную деву, кисточка на нём мелко и часто подрагивала — точь-в-точь как у большой и довольной кошки. — Я... я... Прости! — выпалил Кел, отворачиваясь и чувствуя горячую волну у лица. — Я не специально!       Несколько мучительно долгих секунд она молчала, а Кел даже не смел думать, чтобы поднять на неё взгляд. Но она фыркнула, а следом рассмеялась в голос, не сдерживаясь.        — Видел бы ты сейчас своё лицо! — смеясь, выдавила она. — Я шучу. Шучу!       Она отсмеялась и, вытерев выступившую слезинку пальцем, сделала шаг навстречу ошарашенному Келу. Она положила руку ему на плечо, обхватив его, и повела к стреле, всё ещё чуть-чуть посмеиваясь. Её хвост на мгновение коснулся его плеча и вновь вернулся за спину хозяйки.        — Если бы хвост был чем-то таким, на что нельзя смотреть, ты бы даже не узнал, что он у нас есть, — объясняла она на ходу. — Так что смотри сколько влезет, разрешаю, — закончила она, и кисточка её хвоста коснулась его щеки, оставив тёплый след. — А теперь пошли за завтраком. Попробуешь нашу еду, — она развернула к нему голову и улыбнулась. Уже не хитро, а открыто и тепло.       Кел кивнул, и от этой улыбки, такой мягкой и доброй, в душе дёрнулась какая-то тонкая струна. Она разнесла по груди и телу странное, совсем незнакомое и неуместное, но от того только больше приятное тепло.              Не дойдя до стрелы несколько шагов, она остановилась и убрала руку с его плеча.        — Подожди минутку, — попросила она и ловко запрыгнула в открытую стрелу.       Изнутри послышался шорох, а Кел остался один. Горный ветер холодил шею и руки. Этот холод казался прикосновением от той твари — холодным и требовательным. Оборачиваться не хотелось, да и смысл? Если оно там и осмелело настолько, что уже вышло в реальность полностью, бежать некуда.              Они идут на озеро. Глупо и бессмысленно. Но сейчас, когда Кел не был уверен в том, что доживёт до утра, это казалось правильным. Хотя бы для того, чтобы побыть ещё немного с теми, кто спас его и кто помогал из желания, а не долга.        — Держи, — голос Эсраники заставил его вздрогнуть. Она высунулась из люка и протягивала ему три больших белых тюбика из тонкого металла.       Тюбики были увесистыми и тёплыми. Не как от прикосновений, а равномерно нагреты. Этикетка была мягко-жёлтого цвета, а на ней были большие символы на языке, который Кел уже видел в сканере у Эсраники.        — Что это? — спросил Кел, рассматривая их. — Походный вариант. Паста из питательных веществ и витаминов. Полезно, но, как я уже говорила, не особо-то и вкусно, — сказала она, спускаясь и забирая один из тюбиков себе. — Пошли сядем, как раз и Аргемию дождёмся, — сказала она, снова уводя его за плечо.       Они снова сидели на ступеньках. Кел, как и в прошлый раз, сидел на второй ступеньке снизу и держал в руках тюбик, и уже остывший напиток, который он тут оставил. А Эсраники села выше него, полностью сев на ступеньку, упёрлась спиной в перила, а длинные ноги согнула в коленях чтобы уместиться.              Кел отвинтил крышку и аккуратно вдохнул запах. В нос скользнула смесь из чего-то тёплого травяного, совершенно незнакомого, но приятного, и, внезапно, чёткий запах ванили. Он надавил на тюбик, и из носика вышла белая, чуть рыжеватая масса. Она была матовой, без вкраплений, как тональный крем.        — Не отравлено. Ешь давай, — пробормотала Эсраники, не выпуская тюбик из зубов.       Кел попробовал немного, и язык ощутил доселе неизвестное сочетание вкусов. Оно было нежным, как расплавленный зефир; он ощутил, как оно растекается по рту, неся за собой тепло. Вкус напоминал крепкий, но не горчащий травяной чай и одновременно с этим что-то сладкое, чуть кислое, похожее на ягоды или фрукты, которых никогда не росло на Земле. Было странно, но вкусно. Чуть распробовав, он заметил то, о чём говорила Эсраники. Вкус был как будто бледным и, хоть и понятным, но невыраженным.              Правда, вкус был не важен. Важно было то, что Кел всё меньше и меньше верил, что спасение есть. Он сделал ещё один глоток пасты, не из голода, а из желания переключиться с мыслей о тварь, хоть на что-то. Кел откинулся в сторону и упёрся виском в перила. Металл холодил кожу и напоминал, что он всё ещё в реальности. От этого стало ещё хуже. Он всю свою жизнь учился как ненормальный, просто потому, что в его мире не было ничего другого. Только обещание мертвецу и холод в душе. Всю свою жизнь он рассчитывал массы звёзд и их светимость, радиус, температуру, орбитальный период в системах планет за многие световые года. Но сейчас всё это бессмысленно. За ним ходит демон, который питается снами. И сейчас они идут на озеро, как будто ничего не случилось. Кел понимал что это попытка отвлечься и развеяться, но смысла от этого не прибавлялось. Он медленно закрыл глаза, проваливаясь в темноту, ощущая только тепло тюбика и холод металла, а вместе с ним и редкие дуновения ветра.              Он снова вернулся в сегодняшнее утро. Вспомнил, как увидел тварь в зеркале, как она положила руки ему на плечи и начала говорить. Как он увидел её в отражении стекла в коридоре. Как потом побежал в главную комнату.        — За что мне это? — думал он. — Всю жизнь меня ненавидели за то, что я бледный, что учусь лучше других, что друзей нет. Что остался без родителей в двенадцать лет. — А сейчас мне на голову свалились те, кто не возненавидел просто так, а помог, и у меня пытается это отнять неизвестно что. Взрослые говорили, что каждый заслуживает, чтобы его любили, но почему я не заслуживаю? Почему как только у меня появляется что-то, что даёт мне почувствовать себя живым, это сразу пытаются отнять? — Я просто хочу почувствовать себя нужным и чтобы у меня не забирали тех, кому я нужен... — взмолился Кел, чувствуя, как в горле появляется комок. — Почему нельзя? Кого я обидел, что меня прокляли?...       Из омута мыслей его вытянули лёгкой тряской. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним Аргемию, которая держала его за плечо. Она тоже переоделась. Вместо чёрного комбинезона сейчас на ней был свободный спортивный костюм из ткани в рубчик, сине-зелёного цвета. Свободная, но не мешковатая кофта с короткой молнией от горла до середины груди была закатана в рукавах, открывая руки с такой же белоснежной кожей, как и на лице. За её спиной вился такой же хвост, как у Эсраники, только кисточка была такая же алая, как её волосы.        — Ты чего завис? Пошли, по пути доедим, — сказала она, вглядываясь в его глаза. Она заметила, что он думал о чем-то нехорошем, просто не сказала, не захотела давить.       Кел отвёл взгляд и коротко кивнул в знак согласия. Он прекрасно понял, что значил её взгляд, и был благодарен, что она не начала пытать его расспросами. Аргемия, задержав руку на его плече дольше, чем следовало бы, убрала её и выпрямилась, предлагая ему руку в помощь. Кел взял её за руку, и она рывком потянула его на себя, не рассчитав силу. Он налетел на неё, ударившись лицом куда-то в плечо, едва не выронив тюбик из руки.        — Прости, не рассчитала. Сильно ударился? — со смешком спросила Аргемия, отпуская его руку и делая шаг назад. — Нет, всё нормально, — ответил Кел, убирая с лица так и не расчёсанные с утра волосы. Пряди не продержались и пяти секунд и снова свалились на лицо.       Эсраники, которая поднялась следом за ним, увидела этот жест. Кел проделывал его за сегодня уже, наверное, раз тридцать, если не больше, и каждый раз пряди снова падали на лицо и очки. Она со снисхождением вздохнула и, покачав головой, легонько хлопнула его по плечу. Легонько вышло только по меркам двух с половиной метрового арирала с голубыми волосами.        — Подожди, чудо в перьях, — на выдохе обронила она и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась к своей стреле.       Когда она скрылась в стреле, Кел обернулся к Аргемии с немым вопросом. Она только развела руками, сама не разобрав, что хочет сделать её подруга.              Эсраники не было от силы полминуты, прежде чем снова показаться из стрелы. Она шагала к ним, что-то сжимая в руке. Подойдя ближе, она протянула Келу руку, в которой лежала простая чёрная резинка для волос. Слишком большая для человеческих, она явно достала одну из своих. Кел поднял резинку с её ладони, и в его руках она выглядела скорее как браслет на большую руку, а не предмет повседневного обихода.        — Собери волосы, а то выглядишь как черт знает кто, — сказала Эсраники с привычной иронией.       Кел секунду повертел резинку в руках и, по привычке надев её на запястье, начал пытаться завязать хвост. Резинка была не просто большой, она была огромной, да ещё и тянущейся. Она то и дело выскальзывала из пальцев, по инерции улетая на запястье.              Эсраники наблюдала за этим молча, скрестив руки на груди. Кончик её хвоста подрагивал — то ли с издёвкой, то ли со смехом.        — Всё, я не могу на это смотреть, — объявила она, и в её голосе звенело наигранное отчаяние.       Она развернула Кела спиной к себе одним движением, не грубым, но властным до мозга костей и не оставляющим места возражениям. Она что-то тихо проворчала на своём мурлыкающем языке и быстро стянула с его запястья резинку. Её пальцы запутались у самых корней волос на затылке, распутывая непослушные пряди. Каждое прикосновение отдавалось волной тёплых мурашек по коже. Она, видимо, заметила это и, на секунду остановившись, снова что-то фыркнула на своём языке и снова начала собирать волосы. Кисточка её хвоста легонько ткнулась ему в лопатку, и Кел вздрогнул уже чуть сильнее. Она собрала волосы в хвост и, стянув резинку со своей руки, начала наматывать её. Один, два, три... девять, десять, одиннадцать. Только после этого оборота резинка победно щёлкнула, фиксируя хвост, а Эсраники наконец отпустила его волосы.        — Ну вот, — начала она из-за его спины, — теперь нормально. Вполне симпатишный Homo Sapiens. — Спасибо, — ответил Кел, всё ещё ощущая тепло от её рук, — А что ты сказала? Ну, на своём?       Аргемия, всё это время стоявшая рядом со скрещенными на груди руками, не выдержала и тихо фыркнула в кулак. По ней было видно, что она кое-как сдерживается чтобы не рассмеяться в голос.        — Ничего особенного. Просто сказала, что ты совершенно бестолковый представитель вида. И назвала твои волосы красивыми. У нас, знаешь ли, чёрный цвет волос очень редко попадается. Идем? — промурлыкала Аргемия, подталкивая Кела за плечо. — Да пошли, — буркнула Эсраники, отправляясь вслед за ними. В её голосе кипела смесь из раздражения и смущения.       Они вышли на гравийную дорогу и, под шорох камней под ногами, двинулись вглубь леса, навстречу к озеру. Лес встретил их тёплым, пахнущим смолой и озоном воздухом. Он мягко касался лиц и рук идущих, оставляя ощущение тепла на коже. Где-то далеко, в ветках деревьев, переливались звонкими трелями и стрекотом горные птицы, а постукивания камней сменились тихим шорохом травы.              Кел шёл в середине колонны, позади Аргемии и впереди Эсраники. Хвост Аргемии вилял из стороны в сторону, вторя каждому её шагу, а Кел то и дело случайно начинал следить за ним глазами, но тут же себя одёргивал.              Минут через сорок, прямо во время прогулки, на плечо Кела с высоким раскатистым «цирррр» села птица. Полностью чёрная, с жёлтым клювом, который на фоне её перьев будто светился, напоминая тошнотворный свет глазниц той твари. Вся колонна остановилась, и Аргемия вместе с Эсраники уставились на пернатого наглеца. Птица короткими прыжками в сторону перебралась на вытянутую Келом руку и уставилась на него, склоняя голову в разные стороны, изучая его. Со стороны это выглядело нормально: просто не испуганная человеком птица села на руку и смотрит на диковинку в её лесу. Но вот со стороны Кела...              Тело будто сковали невидимыми кандалами. Он пытался дёрнуться, согнать пернатую тварь с руки, но не мог. Ощущение было такое, как будто он стоит в высоком и узком шкафу, бьётся плечами о стенки, но шкаф не сдвигается. Глаза как будто приклеили к глазницам изнутри, не давая отвести взгляда или хотя бы моргнуть. А птица... говорила. Требовала. Приказывала.              ПРИВЕДИ. ЭСРАНИКИ. ПРИВЕДИ. ЭСРАНИКИ...              Это был не просто голос, это было то же самое, что Кел слышал в ванной. Его собственный голос, ныне смешанный с мерзким птичьим щебетом, эхом отдававшимся в костях и голове. Она говорила долго, настолько, что Кел чувствовал, как его глаза почти высохли, а сердце билось о рёбра.              Аргемия. Спасительница. Она согнала птицу одним движением и, шагнув к Келу почти вплотную, собиралась что-то сказать, спросить, почему он завис. Но не успела. Кел вскрикнул коротко, сипло и, сделав несколько кривых шагов назад, начал заваливаться на спину, пытаясь ухватиться руками за воздух. Но до земли он не долетел. Его затылок и спина упёрлись во что-то мягкое и тёплое, а по бокам поля зрения мелькнули белые полосы. Халат. Эсраники. Её руки подхватили его под руками, и сомкнулись на груди, не давая упасть. Она сделала полшага вперёд, чтобы Кел вновь вернулся в стоячее положение, но не отпустила, продолжая крепко держать. Кел жадно хватал воздух, пытаясь надышаться.        — Ты чего? — спросила Аргемия, подходя ближе. В её глазах плескалась тревога пополам с готовностью действовать. — П...Показалось. Просто привиделось, я... — начал врать Кел, всё ещё хватая воздух. — Хватит пиздеть, — отрезала Эсраники, чуть сжимая руки на его груди.       Всё. Отбрехаться не выйдет. Теперь только рассказывать правду.        — Ладно... Ладно, я расскажу, — сдался Кел, — Давайте только сядем, а то я не дойду сегодня никуда...       Эсраники отпустила его и под руку повела к краю вытоптанной тропы. Он шёл, шатаясь, вцепившись в её руку, как умирающий хватается за любую надежду на спасение. Его усадили на мягкую траву, и Эсраники села прямо перед ним, а Аргемия — за его спиной, сложив руки ему на плечи.        — Давай, с самого начала, — мягко начала Эсраники, смотря ему в глаза. — Началась эта хуйня ещё с утра, после того как я увидел её в зеркале. — Кел говорил сбивчиво, запинаясь, всё ещё не надышавшись. — В окне, которое в коридоре на втором, она тоже была. Просто стояла и смотрела у меня из-за спины. — Дальше, — требовала Эсраники. — Потом всё было нормально, до того как ты меня подняла. Помнишь, я сказал, что показалось? Нихуя не показалось. Оно стояло на опушке леса, метрах в пятидесяти от нас. Просто смотрело. Я увидел его буквально на секунду, моргнул, и всё. Оно исчезло. — Ладно, что сейчас было? — спросила Эсраники, чуть подавшись вперёд. — Эта ёбанная птица говорила моим голосом. Как у зеркала, — его глаза наполнились влагой, а голос начал дрожать ещё сильнее, — Оно... блять, оно снова требовало привести тебя... Прости ме... — Заткнись, блять, — резко оборвала его Эсраники. Кел дёрнулся как от удара. — За что ты извиняешься? — За то, что к тебе привязалась какая-то хуйня, которой приглянулись мои кошмары? — продолжала Эсраники. Кел чувствовал, как Аргемия чуть сильнее сжала руки на его плечах, — Или за то, что она терроризирует тебя? — Я... — снова начал он. — Хуя, — снова перебила она. — Ещё раз извинишься — покусаю. Понял? — Прости, что врал, — снова затараторил Кел, стараясь выплюнуть слова быстрее, лишь бы она услышала. — Прости меня, пожалуйста. Я... просто не хотел терять хоть кого-то, кто помогает не потому, что должен, а потому что хочет блять! Прости меня, пожалуйста...       Последние извинения он буквально промычал, проваливаясь в рыдания. Спина ссутулилась, а он закрыл лицо руками, совсем как ребёнок. Но слёзы были не детскими, они принадлежали человеку, чья жизнь состояла из ненависти за факт его инаковости. Он давился рыданиями, переходящими то в спазмы, то в почти животный вой отчаяния. Аргемия видела, как Эсраники сначала замерла, открыв рот, в котором потерялись звуки слов, закрыла его, а потом увидела, как её зрачки, круглые, почти неотличимые от человеческих, сузились в узкие щёлочки. По белой склере глаза потянулись тонкие ниточки сосудов. В контрасте с её глубокими фиолетово-розовыми глазами это выглядело страшно.              Эсраники медленно, почти неестественно плавно закрыла глаза. Она выпустила воздух сквозь стиснутые зубы — это прозвучало почти как сброс давления аварийным клапаном — и вновь открыла глаза. Её зрачки медленно, рывками возвращались обратно, но было видно, что ей от этого не легче. Её хвост яростно хлестал по воздуху, а сжатые в кулаки руки заметно дрожали. Аргемия хотела поднять Кела на руки, как в первый день их знакомства, и просто вернуться всей троицей обратно в обсерваторию, но не успела. Эсраники, ещё немного подавшись вперёд, буквально вытянув Кела из-под рук Аргемии, обхватила всё ещё плачущего Кела руками, прижав его голову к своему плечу. Одна её рука легла ему на затылок, чуть ниже завязанного ею хвоста, а другая обхватила его за спину. Даже сквозь пелену рыданий Кел заметил этот жест и замер, перестав дышать. Рваный, захлёбывающийся вдох оборвался на полуспазме, и на несколько мучительно долгих секунд его грудь просто перестала двигаться. Как мелкий зверёк, который обернулся и увидел перед своим лицом морду хищника.        — Кел, я здесь, — неожиданно мягко начала Эсраники. — Аргемия здесь. Чувствуешь мои руки? Её руки?       Она едва заметно кивнула на Кела поверх его головы, и Аргемия, поняв её без слов, обняла Кела со спины.        — Ты никого не потерял и не потеряешь. Мы обе от тебя уже не отстанем. Я не рассказывала... почему мы вообще прилетели на Землю?       Аргемия, услышав эти слова, напряглась. Её руки, обхватывающие Кела за живот, напряглись и сжались чуть сильнее. Сейчас не время. Вот от слова совсем.        — Я тебе потом расскажу, а сейчас просто слушай мой голос, — продолжала Эсраники, не видя сомнений подруги. — Кел, ты слышишь нас? — спросила Аргемия, чуть сильнее прижимаясь к нему, пока Эсраники не переставала говорить, тихо, размеренно, будто убаюкивая.       Кел не ответил, но затих, а потом промычал в ткань халата что-то очень похожее на «Угу». И Эсраники, услышав это промычанное в её халат «Угу», ощутила это не как согласие успокоиться от человека в истерике, а как маленькую победу над жестокой реальностью, отнявшей у этого человека то, что он любил ещё в детстве.        — Пойдем на озеро? — спросила Эсраники, не отпуская его.       Кел кивнул. Просто кивнул, не думая. Потому, что они хотели, а отказать им после всего, что они сделали, было бы неправильно.              Аргемия, сидящая позади, снова чуть сжала руки.        — Ты киваешь потому сам хочешь? Или потому что мы хотим? — тихо спросила она.       Кел замер. Эсраники почувствовала, как напряглись его плечи и спина.        — Я... хочу сам. Потому что там вы. И я не хочу оставаться один, — честно ответил он.       Аргемия вздохнула, но вставать не спешила. Ему нужно немного времени, чтобы просто успокоиться и до конца понять, что сейчас всё нормально. По крайней мере, сейчас.        — Молодец, что сказал. Посиди ещё немного, отдохни, — мягко сказала Аргемия.       Кел снова кивнул и остался сидеть. Сейчас, зажатый между двумя источниками тепла и поддержки, он почувствовал то, чего не чувствовал очень давно. Он чувствовал себя по-настоящему важным и нужным для кого-то. Пускай это были и не люди.              Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Кел попытался отстраниться. В его лицо ударил прохладный ветерок, который сейчас казался воплощением вечной мерзлоты, а по глазам резанул яркий свет. Перед лицом была белая ткань, на которой остались следы от его слёз.        — Ты как? Нормально? — спросила Эсраники, чуть расслабляя руки. — Пойдёт, — соврал Кел. — Опять врёшь... — выдохнула Аргемия. — Но я понимаю. Я бы тоже врала.       Аргемия выпрямилась первой. Эсраники встала следом, заодно потянув Кела на ноги. Ноги были ватными, но он устоял.        — Идти сможешь? — спросила Эсраники, не выпуская его предплечья. — Да, смогу. И... спасибо вам, — тихо, почти шепотом ответил Кел.       Эсраники не ответила, только смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом и чуть сильнее сжала его руку. Аргемия положила руку ему на голову и слегка потрепала, окончательно разрушая хвост. Эсраники проводила руку Аргемии взглядом, полным немого страдания.              Лес вокруг жил своей жизнью: где-то в кронах перекликались птицы, и ветер нёс запах хвои и влажной земли. Жизнь не окончена. Она продолжается.        — Ладно, пойдём, — начала Аргемия. — И, Кел, если захочешь уйти, если станет страшно или ещё чего, ты говоришь нам, и мы уходим. Или разбираемся. Хорошо? — Хорошо, — ответил Кел.       Аргемия кивнула и, убрав руку с его головы, сделала шаг вперёд, приглашая идти за собой.       Эсраники наконец отпустила его руку и, несколько секунд подталкивая его за плечи, повела за Аргемией.              Дорога до озера прошла в покое и тишине. Конечно, тело после слёз напоминало о себе жжением в глазах и общей тяжестью, но не более. Ничего сверхъестественного или страшного, только тишина, ветер и виляющий хвост впереди идущей Аргемии, за который он то и дело цеплялся взглядом. Если бы не птица, то прогулка была бы вполне себе приятной и даже очищающей душу.              Через пару десятков минут из-за деревьев виднелся радиотелескоп, а рядом с ним и озеро, к которому они шли. Тёмная, гладкая, как вулканическое стекло, поверхность воды отражала жёлтую точку солнца и тарелку радиотелескопа. Они приблизились к берегу, и теперь к отражениям добавились три их фигуры.              Эсраники выплыла из-за плеча Кела и, присев, окунула кисть в воду. По идеальной поверхности побежали медленно угасающие волны, расходящиеся во все стороны.        — Холодная, — констатировала она, стряхивая с руки влагу. — Да ты что? — съехидничала Аргемия. — Правда что ли? Здесь вообще-то осень, холодно. — Отстань, — фыркнула Эсраники. — Давайте просто посидим. И кстати, Кел, я еще с первого дня вокруг этих радиотелескопов ошиваюсь. — Миленько и примитивненько, — продолжила она с нарочитой бодростью, пытаясь отвлечь его, одновременно усаживаясь на землю. — Расскажешь, как они работают?       Кел моргнул, сгоняя оцепенение. Вопрос был простым, безопасным и далёким от всего произошедшего. Он ухватился за него как за последнюю надежду. — А, да, конечно, — ответил Кел, оторвав взгляд от воды. Отражение солнца в воде не дробилось рябью. Хотя ветер был.       И Кел начал рассказывать, как параболическая антенна собирает радиоволны и фокусирует в одной точке, про преобразование волны в электрический сигнал и его усиление. Но каждые несколько секунд взглядом возвращался к поверхности воды.              И не зря. В один момент в отражении он увидел как его отражение моргнуло, пока его глаза были открыты. Он замолк на полуслове, уставившись на воду, где отражения снова стали нормальными. В отражении его руки безвольно упали вдоль тела, хотя сам он их не отпускал. Он кое-как смог поднять руку, всё тело было будто из свинцовой ваты, а не плоти и крови. Он не верил, что это совпадение. Просто не может такого быть.        — Кел, что случилось? Не молчи, — твёрдо начала Эсраники, вскакивая с земли и хватая его за плечи.        — Там... отражение моргнуло. Раньше, чем я, — ответил Кел, не спуская взгляда с воды. — Не смотри, — приказала Эсраники.       Кел, повинуясь, перевёл взгляд на лицо Эсраники, за спиной которой стояла Аргемия. На лицах обоих была смесь испуга и готовности.        — Так, всё, хватит, — начала Аргемия, подходя ближе, — пошли обратно. — Но... — начал было Кел. — Это не обсуждается, — отрезала Эсраники, поднимая его на ноги.       Кел не стал спорить. Эсраники взяла его за руку и повела обратно, сильно быстрее, чем сюда. Ноги слушались плохо, но страх придавал сил, или как минимум глушил усталость. Он сам не заметил, как подошли к обсерватории, белый купол которой в вечернем свете будто светился. Эсраники, не церемонясь, втащила его в здание и повела в комнату отдыха. Там, под старой лампой, её внимание привлекло стекло торгового автомата, стоящего в углу комнаты, направленного в сторону двери.        — Кел, Аргемия, выйдите на минутку и встаньте где-то подальше от двери в гараж, — попросила Эсраники. — Зачем? — не поняла Аргемия. — Выйдите, — надавила Эсраники.       Аргемия коротко кивнула и вместе с Келом вышла в коридор, как и просила Эсраники.              Через несколько десятков секунд в комнате послышался грохот, а сразу за ним автоматическая дверь отъехала в сторону. Из двери показался сначала лежащий на полу автомат, который Эсраники вытолкнула, а следом и сама девушка. Выбравшись из комнаты, она подняла автомат так, будто бы он был картонной коробкой, и унесла его в гараж, откуда тоже послышался грохот. Она не потрудилась поставить его нормально, а просто бросила, и тут же вернулась обратно.              Кел стоял, привалившись спиной к стене, и молча смотрел на Эсраники. Что-то в груди медленно отпускало: не страх, а та струна, что звенела с самого утра, и сейчас наконец чуть ослабла. Совсем немного.        — Зачем? — снова спросила Аргемия. — Эта хуйня появляется в отражениях. Значит, нужно исключить отражения, — объяснила Эсраники. — Короче, какое-то время ты будешь спать здесь, — продолжила она. — В комнате нет окон и чего-либо, что может отражать. Значит, уже хоть какая-то безопасность.       Она повернула голову к Келу и, чуть наклонившись, заглянула ему в глаза. Её взгляд был полон страха, решимости и усталости.        — Кел, посиди немного с Аргемией, — она посмотрела на неё, и та едва заметно кивнула, — а я скоро вернусь. Принесу сканер и наши пуфики. Один ты в этой комнате не останешься.       И, не дав ему ответить, развернулась и пошла к выходу, оставив их вдвоём стоять в коридоре.        — Вы будете спать в этой же комнате? — спросил Кел, поворачиваясь к Аргемии. — Да, — без раздумий ответила она, — оставлять тебя одного нельзя.       Кел ничего не сказал. Только прислонился затылком к холодной стене и прикрыл глаза. Где-то в груди, глубоко под страхом, впервые за день что-то медленно отпустило. Не до конца, но так, чтобы можно было вдохнуть.