Часть 14

      Дверь отъехала с тихим шипением автоматики, впуская в коридор прохладный воздух. Он пробился через неплотно прилегающую гаражную дверь и отверстие для дрона в крыше гаража. Кел поёжился: в коридоре, как и во всём здании, было тепло и в футболке, а здесь было почти как на улице, если не холоднее. В нос ударил типичный гаражный запах — смесь металла и какой-то химии, а по глазам резанул яркий свет. Кел прищурился, чуть опуская лицо, прячась от лучей, бьющих из отверстия для дрона.              Эсраники вошла первой, жестом приглашая их за собой. Аргемия, не думая, шагнула за ней, потянув Кела за локоть. Он не сопротивлялся.              Теперь гараж выглядел иначе. Если раньше даже с квадроциклом внутри места в нём было достаточно, то теперь варп-стрела занимала почти всю правую половину помещения, отрезая путь к комнатке вахтёра. Квадроцикл был зажат у задней стены — видимо, Аргемия или Эсраники освобождали место. Теперь выехать из гаража, не врезавшись в стрелу, он бы не смог.              На верстаке лежали листы металла и пластика, а рядом с ними Кел разглядел колесо, на котором ездил Керфур. Рядом с ними лежали схемы и новая катушка провода, которую Кел точно не покупал.        — Так, помнишь, я обещала улучшить ту несчастную консерву? — начала Эсраники, подходя к стреле — Ну вот, обещание выполнено. Арги, помоги пожалуйста.       Стоило Эсраники подойти вплотную, как люк стрелы открылся, и она быстрым, но лёгким движением забралась внутрь. Аргемия отпустила руку Кела, оставив его у двери, и пошла к стреле, остановившись около люка. Кел не видел ни её, ни люка, перед ним было только место схождения граней тетраэдра.              Внутри послышался шорох, а следом за ним — глухой звук, как если бы поставили что-то металлическое на бетонный пол. Первой из-за стрелы вышла Аргемия, она сразу же подошла к Келу и, снова взяв его за локоть, повела к той стороне стрелы. На её лице была улыбка явного предвкушения.              Там, облокотившись на стрелу, стояла Эсраники, а рядом с ней... Керфур. Но не тот, которого Кел привык видеть, — небольшой робот на колесе, будто позаимствованный из польского супермаркета, — а совсем другой. Теперь он был похож на человека. Выше Кела, но ниже Эсраники, а вместо головы был плоский экран, на котором светилась ставшая привычной пиксельная мордочка. Тонкое, почти подростковое металлическое тело было покрашено в белый цвет, с фиолетовыми полосами на внешних сторонах рук и ног. Суставы представляли собой шарниры с шаром в месте сгиба, а поясница была сделана из гибкой вставки. На середине узкой груди, утопленная в корпус, стеклом поблескивала камера, под которой горел голубой светодиод, указывающий на её работу. Голову венчали два треугольных кошачьих уха по краям экрана.              Кел моргнул. Наваждение не исчезло. Робот всё ещё стоял перед ним. Мордочка на экране моргала, будто разглядывая его, а голова склонялась то влево, то вправо.        — Здравствуйте, Доктор Кел! — сказал робот. Голос был всё ещё мужским, но немного выше прежнего. Теперь в нем слышались не заготовленные фразы, а озвученные по ходу.       Керфур шагнул вперёд, остановившись совсем рядом с Келом.        — Раньше вы были... выше? — произнёс робот. В голосе было то ли неверие, то ли удивление.       За спиной у Кела послышалось сдавленное фырканье, а рука Аргемии немного затряслась. Эсраники, которая успела подойти и остановиться за спиной у робота, чуть отвернула голову, закрыв рот тыльной стороной ладони. Её плечи мелко тряслись, а хвост за спиной ходил ходуном из стороны в сторону.        — Он не низкий, он... компактный, — поправила Аргемия из-за спины Кела. По голосу было слышно, как сильно она пытается не рассмеяться. — Да не низкий я! — запротестовал Кел, поворачиваясь к Аргемии. — В каком месте сто восемьдесят сантиметров — это низко?! — А кто сказал, что ты низкий? Я не говорила, Аргемия тоже, — подыграла Эсраники. Голос был ниже, чем обычно, от сдерживаемого смеха. — Даже Керфур не сказал, что ты низкий. — Конечно, не низкий, — поддакивала Аргемия, отпуская его руку и давая ему стоять боком к ней. — Я же говорю, компактный.       С этими словами она, схватив его за плечо, притянула к себе. Он снова оказался в её объятиях, но на этот раз упирался в неё не спиной, а боком. Голова снова упёрлась куда-то в солнечное сплетение, и он услышал, как как бьётся её сердце. Мощно, спокойно, размеренно. Кел оторвал голову от её груди и продолжил смотреть на Керфура.        — Не обижайся, — мягко начала Аргемия, смеха в голосе уже почти не осталось. — Просто Керфур взял себя за точку отсчёта роста. — Да, — подтвердил робот, — я не пытался вас обидеть! Администратор Эсраники ещё не дала мне доступ к Интернету, и я не знаю средних параметров! — Ладно, посмеялись и хватит, — начала Эсраники. — У Керфура теперь есть руки и ноги, а значит, он может помогать тебе с работой, пока мы разбираемся... ну, в общем, со всем.       Керфур мяукнул, и Кел, не ожидавший такого звука, вздрогнул. Аргемия тут же прижала его чуть сильнее.        — Да, я буду рад помочь Доктору Келу в работе! — радостно согласился робот. — Какие на сегодня будут задачи?       Эсраники за спиной Керфура мотнула на него головой, как бы говоря: «Попробуй». Аргемия отпустила его, но оставила руку лежать на его плече.        — Ну, пойдем, — выдохнул он, — посмотрим.       Кел сделал шаг в сторону двери, и за ним сразу же послышались три пары шагов. Две тихие, почти неслышные, и одни шумные, с тихим шелестом сервоприводов и шарниров.              Главная комната была всё той же. Панорамное окно, стойка с терминалами и компьютером, а за стенкой — серверная, где гудели серверные шкафы. Кел нажал на кнопку включения компьютера и принялся ждать, пока он наконец запустится. Старые кулеры завизжали, раскручиваясь и наверняка поднимая внутри корпуса сантиметровый слой пыли. Кел остался стоять, присев на край стола, а Аргемия снова упала на кресло, ещё недавно скрипевшее под ней. Эсраники так же, как и Кел, присела на край стола, но напротив него.        — Старьё, — проворчала Эсраники. — Редкостное, — подтвердил Кел.       Компьютер запускался около десяти минут. Когда на экране наконец появились медовые соты логотипа, Кел сразу зашёл на почту. Там было несколько писем с ежедневными заданиями, которые продолжали приходить даже после того, как Кел взял больничный.              Аргемия зацепилась взглядом за эти письма и тут же поморщилась. Ей очень не понравилось, что Кела гонят работать даже на больничном, но она промолчала.              Кел быстро выписал все серверы, с которых требовались хеш-коды, на листок блокнота со стола и развернулся к Керфуру. Он уже было хотел отдать ему листок, но подумал: «А он знает вообще, как это делать?» Кел опустил листок и посмотрел на пиксельную мордочку.        — А ты... — он замялся, — умеешь хеш-коды собирать? — Да! Администратор Эсраники дала мне чёткую инструкцию, — отрапортовал робот. — Так что я могу собирать хеш-коды! — Понятно, — тихо сказал он. — Держи.       Кел передал ему листок и карандаш, и робот тут же принял их. Он не ушёл сразу, а принялся рассматривать карандаш и бумажку так, будто бы это были невиданные артефакты. Керфер повертел в руках карандаш, осматривая его со всех сторон, потом так же поступил с листком. Робот перехватил карандаш, чтобы он оказался в ладони, а не держался пальцами, и потянулся к листку. Он сложил краешек листка, убрал руку и, увидев сгиб, мордочка моргнула, а следом за этим он снова мяукнул и направился к двери.              Кел развернулся обратно к стойкам и вернулся ко вкладке с письмами. Помимо хеш-кодов, обыденно нужны были ещё и сигналы. По три на каждый день больничного. Кел уже развернулся к стойке за его спиной, той, которая отвечает за первоначальное пеленгование, но Аргемия перехватила его за предплечье.        — Кел, я в вашем интернете нашла... «Круассан», — неуверенно начала она. — Ты не знаешь, он есть в каталоге? — Не знаю, — честно ответил Кел. — Давай посмотрим, если хочешь.       Она просияла и тут же начала листать список с товарами в поисках.        — О, вот он! — она навела курсор на заветную плашку, но остановилась. — Он... не слишком дорогой? — спросила она, поворачиваясь к Келу. — Нет, не дорогой. Закажи несколько, если хочешь, — несмотря на цену, ответил Кел.       Она немного помедлила, но потом всё же заказала три штуки. На экране всплыло окно, в котором было указано примерное время доставки — пол часа. Аргемия отпустила мышку и аккуратно откинулась на спинку кресла.              Кел снова повернулся к терминалу, но тут же услышал за спиной вздох Эсраники.        — Кел, не сейчас, — начала она. — Лучше попроси Керфура.       Он обернулся. Эсраники и Агремия смотрели на него. — Давай по-другому, — заговорила Аргемия, — сейчас мы дождёмся доставки, поедим и начнём думать, что делать со всем этим. Ладно?       Кел вернулся и сел обратно на столешницу. «А что тут решать? Ещё неделя таких кошмаров — и всё. Я сойду с ума.», — подумал он. Он ничего не сказал, просто кивнул.        — Ладно... — неуверенно ответил он, — но, честно сказать, я...       Он осёкся под взглядом Аргемии. Она смотрела на него так, будто бы он только что признался во всех грехах этого мира.        — «Я» что? — надавила она, голос был строже, чем обычно, и Кел почувствовал себя ребёнком, которого отчитывают. — Договаривай. — Я, скорее всего, просто ёбнусь раньше, чем это кончится, — на одном дыхании выдавил он.       Кел опустил голову, пряча глаза. Впервые он увидел её с таким взглядом. Сразу начали появляться мысли, что это последняя капля и они уйдут. Он пытался их отогнать, но получалось откровенно слабо.              Кресло скрипнуло. Аргемия встала и развернулась к нему лицом. Она сделала к нему полшага и теперь стояла вплотную. Она потянула к нему руку и, обхватив за спину, прижала к себе. Вторая ладонь взяла его за подбородок и подняла, чтобы он смотрел на неё. После этого и вторая рука легла ему на спину. Он оказался зажат между ней и столом, а всё, что он видел, — это её лицо, чуть склонённое к нему, и потолок над ней.        — Кел, я и Эсра — политические беженцы, — начала она тем же тоном. — На нашей планете я была главой сената ариралов, а Эсраники — моей помощницей.       «Глава сената?» — мысленно зацепился Кел. Она как-то говорила, что теперь он под защитой главы сената ариралов, но тогда он принял это за шутку. — Но кто-то решил, что идея равенства шортов и талов, высоких и низких, — это хуйня, а не идея. И ко мне в дом ворвались, скрутили и кинули в камеру, чтобы потом там же и убить. Не казнить. Убить. — С Эсрой хотели поступить так же, просто не успели. Она нашла, где меня держали, и, зная, что если её поймают, просто убьют на месте, пошла за мной. — Она нашла мою камеру и вывела меня оттуда, а сюда мы прилетели на угнанных там же стрелах.       Она склонилась ещё ниже, и Кел чувствовал её дыхание на своём лице. Её зрачки так же, как и у Эсраники, сузились в узкие щёлочки.        — Кел, пойми, пожалуйста, — продолжила она, чуть смягчая тон, — за эти.... сколько? Неделю? Меньше? Ты стал важен. Для меня. Для Эсраники. Ты и это место — это всё, что у нас есть. Это теперь наш дом. У нас нет обратной дороги отсюда.       Кел отвёл взгляд. Стыдно. Они потеряли гораздо больше: дом, статус, будущее. Целую планету. А он сидит и грузит их тем, как ему тяжело.        — Простите, — едва слышно выдавил он, — я не знал...       Аргемия не дала ему договорить. Она разомкнула руки за его спиной и взяла его за лицо, поднимая его взгляд на себя.        — Я это рассказывала не для того, чтобы ты извинялся, — сказала она, — а чтобы ты понял. Ты не один, нам тоже тяжело. И это место теперь наш дом. И ты его часть.       Она не отпускала его лицо, наоборот, чуть сжала.        — Ты меня слышишь? Хватит извиняться за то, в чём ты не виноват. — Я... — начал он, но на мгновение осёкся. — Да, я слышу. И... спасибо, что рассказала. — Ну вот и молодец, — улыбнулась она.       Она отпустила его лицо и снова обхватила за спину, притягивая к себе.              «Глава сената. Высшее лицо. А обнимается, как... как будто бы я нужен.», — подумалось Келу.              Он снова уткнулся лицом куда-то ей в солнечное сплетение. Но теперь, впервые, сам обнял её. Его руки неловко сомкнулись на её спине, и он почувствовал, как Аргемия замерла. Всего на один удар сердца — и тут же обняла его чуть крепче, положив руку на затылок.       Из-за спины Аргемии послышался тихий скрип: Эсраники встала со столешницы. Она тут же оказалась рядом, встав спиной к компьютеру, лицом к ним и дверям.        — Видели бы вы, как это со стороны выглядит, — не удержалась она.       Аргемия уже повернулась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Эсраники обхватила их обоих и притянула к себе, замыкая круг. Она двинулась чуть в сторону, Келу чуть за спину, и, сев на столешницу, прижалась щекой к его макушке.        — Она права, — начала Эсраники, — мы все здесь хлебнули не самой хорошей жизни. И на этой планете, на которой мы хотели просто подождать недельку, подумать что делать и улететь, мы нашли тебя. И это теперь наш дом.       Она замолчала, и тишина добавила словам веса. Они не пытались его успокоить или заткнуть, они сказали ему правду. Они точно такие же потерянные, как и он, и поэтому держатся друг за друга и за него. Это единственное, что у них есть, и они готовы бороться, чтобы у них это не отняли.              Эсраники продолжала сидеть, прижимаясь к нему щекой. «Правда маленький. И шампунь хороший. Надо будет спросить, с чем он. Незнакомый запах.», — подумала она и закрыла глаза.              Через некоторое время, может, минут десять или около того, Аргемия чуть расслабила руки и заглянула ему в лицо. Эсраники не сдвинулась, но открыла глаза.        — Ты нас услышал? — спросила Аргемия.       Кел не ответил, только промычал положительное «угу».        — Ну и хорошо, — улыбнулась она и отпустила его, снова усаживаясь в кресло. — Устала я стоять, — пояснила она.       Её взгляд лёг на Эсраники, всё ещё сидящую на столе и обнимавшую Кела, не убрав голову с его макушки. Уголки её губ сначала дрогнули, а потом бесконтрольно поползли вверх, распрямившись в бесстыдной улыбке.        — Чего лыбишься? — спросила Эсраники, не сдвигаясь. — Да тут картина маслом, чего бы мне не улыбаться? — парировала Аргемия. — Началось, блять... — выдохнула Эсраники. — Я теперь чисто из принципа не встану, ты же понимаешь. — Понимаю, — согласилась Аргемия и с довольным видом откинулась на кресле.       Эсраники действительно не встала, а даже наоборот, перехватила его поудобнее. Одна её рука обхватила его за плечи, а вторая легла поперёк груди. Аргемия несколько минут посмотрела на них и, с ещё более довольным лицом, откинула голову назад, прикрыв глаза.              Кел не отошёл и не сдвинулся, а так и остался стоять в объятиях Эсраники. Так они просидели ещё некоторое время, пока за окном не послышался звук лопастей, а компьютер не прислал уведомление о доставке.              Эсраники отпустила Кела и, с хрустом потянувшись, дождалась, пока Аргемия встанет и пойдёт к двери. Она махнула рукой, приглашая его, и пошла вслед за Аргемией забирать заказ. Кел пошёл следом, всё ещё чувствуя отголоски тепла.              Они быстро прошли коридор и сразу вошли в гараж. В глубине помещения, прямо под отверстием в потолке, их встретил небольшой пластиковый контейнер ярко-оранжевого цвета. Аргемия подняла его и пошла к верстаку, положив контейнер на столешницу.              Стоило ей щёлкнуть одной из застёжек, как из дыры в потолке раздался громкий, раскатистый визг. Кел тут же дёрнул взгляд вверх и увидел тёмное крылатое пятно. Кел рефлекторно закрылся руками, но уже спустя секунду левую руку пронзила жгучая, острая боль. Взгляд обдало белизной, и он мгновенно перевёлся на руку.              На руке сидел огромный пятнистый филин. Он вцепился когтями в предплечье, оставляя глубокие борозды. Из каждой раны стекали тонкие тёмные дорожки крови, а от кончиков пальцев расходился холодный поток. Птица уставилась прямо в глаза Келу.              За несколько мгновений Кел уцепился взглядом за его глаза. Филин двигал глазами. Не головой, а именно глазами. И глаза были не птичьи. Радужка была яркого, почти светящегося цвета, а зрачков не было вовсе. Два белых, будто стеклянных, глаза с тёмными, двигающимися прожилками. Как если бы в стеклянный шар залили вязкого, клубящегося дыма.              Сердце грохотнуло в ушах. Кел моргнул и увидел как девушки двинулись к нему чтобы согнать птицу. Но не успели. Она громко ухнула и, хлопнув крыльями, улетела прочь.              Кел схватился за руку выше ран и увидел, как из них текут тёмные потоки, огибающие руку и тяжёлыми каплями падающие на пол. Он хотел поднять глаза, что-то сказать, как почувствовал, что его с силой схватили за руку.        — Не смотри, — донёсся голос Эсраники.       Она держала его за плечо, пережимая руку сильнее, чем любой жгут. Казалось, что в месте, где она держит его, кожу обдало крапивой.              Эсраники повернулась к нему боком, закрывая от него руку.        — Глубоко, но не опасно, — спустя несколько секунд заключила она, разжимая пальцы на плече.       Она развернулась к нему лицом и, взяв за другую, здоровую, руку, потянула к стреле. Аргемия ничего не сказала, но молча пошла за ними.        — Пошли, промоем, — не останавливаясь, бросила она.       Подойдя к стреле, она отпустила его и запрыгнула в стрелу, где и скрылась. Кел остался стоять посреди гаража с разодранной рукой и странным чувством. Эта сова точно не принадлежала твари. Ничего жёлтого, никаких требований. Она просто... оценила его? Проверила?              Его плечи тут же обхватила Аргемия, притягивая его к себе. Она наклонилась вперёд, заставляя и его склониться, и аккуратно подняла его повреждённую руку. Она посмотрела на рану с абсолютно нечитаемым взглядом, но по тому, как аккуратно она держала его руку, было ясно, что она переживает.        — Больно? — тихо спросила она. — Да, — честно ответил он. — Что это за птица? Я таких здесь не видела, — спросила она. В голосе не было желания сменить тему, она действительно не знала, что это. Оно и понятно: она не с этой планеты. — Понятия не имею. Сова какая-то, — ответил Кел. — И часто она на людей кидается? — Нечастно, но бывает. — Понятно... — выдохнула она. — Тебе опять не повезло.       Она сказала последнюю фразу с такой горечью, что Кел почти ощутил её на языке. Кел хотел ответить, сказать, что птица — не просто птица. Но рана саднила, а слов толком не было.              В стреле послышался шорох и какой-то тихий щелчок. Эсраники показалась в люке и быстрым движением спрыгнула наружу. У нее в руках был небольшой, миллилитров на триста пятьдесят, прозрачный бутылёк и плотный запаянный пакет с чем-то внутри. На обоих предметах были этикетки с символами, которые Кел уже видел на тюбиках с пастой и экране прибора, которым его осматривала Эсраники.        — Потом пообнимаетесь, давай руку, — скомандовала она.       Кел протянул ей руку, а она, отдав пакет отпустившей Кела Аргемии, открутила крышку и взяла его за руку.              Наклонив бутылёк, она тонкой струйкой начала промывать раны. Кел приготовился, что это что-то будет щипать, как большинство антисептиков, но нет. Жидкость была тёплой и не приносила вообще никакого дискомфорта. Он расслабился, немного опустив плечи.        — Глубокие раны нельзя промывать агрессивными средствами, поэтому и не больно, — пояснила она, заметив его реакцию.       Она быстро закончила с раной и, закрыв опустевшую бутылочку, положила её в карман халата. Аргемия подала ей пакет, который она лёгким движением раскрыла, сорвав верхнюю часть. Она достала из него широкое тёмно-синее полотно с небольшой белой подушечкой в центре. От неё пахло чем-то неизвестным; это было похоже на смесь трав и какого-то непонятного запаха. Такой обычно бывает в процедурных кабинетах больниц. Эсраники подвела повязку под его руку и начала заматывать так, чтобы подушечка касалась повреждённых участков кожи. Подушечка была такой же тёплой и немного влажной, будто бы в чём-то вымоченной.              Так как повязка, судя по всему, была рассчитана на среднестатистического арирала, заматывать пришлось долго. Чтобы повязку можно было более-менее нормально завязать, потребовалось девять или десять оборотов. По итогу Кел стоял с полностью замотанным предплечьем — от сгиба локтя и до самого начала кисти. Боль при этом начала медленно сходить, и рана больше не обжигала, а скорее кололась, как от мелких электрических разрядов. Но и это ощущение сошло через несколько мгновений, не оставив после себя ничего.              Кел поднял взгляд на Эсраники, стоявшую рядом. На её лице была маска спокойствия, но в глазах читалась тревога.        — Спасибо большое, — сказал Кел, отводя взгляд. Он не мог долго смотреть в глаза, а ей и подавно: что-то в её взгляде было неясное.       Эсраники не ответила, она молча сжимала кулаки, не отрывая взгляда от Кела. Кел уже начал переживать, поднял голову, хотел спросить, что случилось, но увидел только то, как она делает к нему широкий шаг.              Осознание вернулось к Келу только через секунду. Он оказался прижатым к ней, уткнувшись лицом куда-то ей в шею, а ноги не чувствовали пола. Она налетела на него и, обняв, оторвала от земли, чтобы выпрямиться.        — Да ёб твою мать, Кел, — выдохнула она. — Чтож за хуйня с тобой происходит-то, а? — Я... — начал он. — Молчи... Просто помолчи, — перебила она.       Кел действительно замолк. Вместо слов он поднял руки, Эсраники обхватила его под ними, стараясь не задеть рану, и обнял её за шею. Эсраники в ту же секунду обняла его с силой, от которой у него тут же хрустнул позвоночник, но не причинила боли. Она ещё немного приподняла его, чтобы положить голову ему на плечо, прижавшись щекой к его шее.              Где-то сбоку — Кел не видел где конкретно, голова Эсраники загораживала обзор — послышался нарочито громкий шорох упаковки круассана.        — Ты, блять, издеваешься? — спросила Эсраники, не меняя положения. — Ни в коем случае, — ответила Аргемия с явной улыбкой в голосе.       Эсраники вздохнула и поставила Кела на пол. Аргемия снова зашуршала упаковкой, и оба обернулись к ней.              Аргемия стояла с булкой в зубах, абсолютно забыв про всё вокруг. Судя по её лицу, вкус земной выпечки произвёл на неё огромное впечатление. Эсраники фыркнула от её вида, прошла за неё, к верстаку, взяла два оставшихся круассана и пошла обратно к Келу. Она наклонилась и, подняв его здоровую руку, вложила в неё булочку, а сама принялась открывать свою.              

Тем временем

             За спиной Керфура с шипением механики закрылась дверь радиотелескопа. Это был последний из необходимых, и Керфур, стараясь копировать почерк Кела, дописывал последние знаки хеш-кода. Он отогнул большой палец, закрывающий название радиотелескопа, и, увидев под ним надпись «Uniform», быстро спустился по ступенькам лестницы и быстрым шагом пошёл в его сторону. Эсраники загрузила в его память примерное расположение всех радиотелескопов, так что сориентироваться было несложно.              Через некоторое время среди деревьев показалось искомое строение, к которому он и направился. Поднявшись по ступенькам к двери, Керфур, пригнувшись, прошёл внутрь комнатки с сервером и терминалом, к которому он и шагнул.              Необходимые команды были введены за несколько секунд, и терминал, одобрительно пискнув, начал их обработку, предоставив Керфуру несколько минут безделья. Робот, пользуясь появившимся временем, решил потратить его на то, чтобы понять своё новое тело. Он начал рассматривать свои руки, сочленения суставов-шарниров и потрогал уши на верхушке своей головы. Он уже успел удариться ими в первом же дверном проёме, когда выходил из обсерватории, и теперь переживал, не поцарапал ли он их.              Ещё несколько минут он простоял, рассматривая клавиатуру терминала и маркировки на частях серверного шкафа. Когда он записал хеш-код и вышел из комнатки на небольшую площадку, он застыл. По правую сторону от него, в лесу на опушке, стоял старый, едва стоящий деревянный дом. Он выглядел так, будто бы простоял лет сто пятьдесят и чудом не развалился. Причём на картах, загруженных Эсраники, этого дома не было.              Керфур стоял на площадке, разглядывая дом, и внутри него боролись два алгоритма. Продвинутая модель ариральского ИИ хотела одновременно и посмотреть на домик поближе, и не хотела расстраивать своего хозяина, Кела, задержкой в работе. Любопытство победило.              Керфур, всё ещё терзаемый сомнениями и нежеланием расстраивать Кела, спустился и пошёл в сторону дома. Он был огорожен низеньким забором, за которым когда-то, наверное, был сад или нечто подобное. Керфур обошёл одноэтажное здание по кругу, попутно заглядывая в окна, но, не заметив ничего опасного или особенного, решил пройти внутрь.              За дверью его встретили клочья свисающей с потолка паутины и едва напоминающее себя кресло, рядом с которым был проход в другую комнату. Керфур секунду помедлил, но всё же решил осмотреть дом полностью и зашагал в сторону дверного проёма. За ним его встретила ещё более грустная, а во многом даже неприятная картина. По-видимому, это была спальня, совмещённая с кухней. Кровать представляла из себя не больше чем истлевшее от времени дерево, накрытое куском чего-то, что когда-то служило матрасом. Вид кухни, а вернее дровяной буржуйки с конфоркой и столом рядом, мог бы вызвать у кого-то приступ отвращения. На печи не было ничего, но вот на столе стояла грязная, с засохшими остатками чего-то, металлическая миска, в которой лежали мелкие, похожие на птичьи, кости. Рядом с ней были разбросаны чёрные и очень старые перья, по-видимому принадлежавшие той самой птице, остатки которой были в миске. Судя по цвету, можно было предположить, что это была ворона или галка.              Керфур оглянулся по сторонам, и его «взгляд» снова зацепился за нечто странное. Даже за две вещи.              Первым внимание робота привлёк трофей, висящий на стене. Олений череп с большими, красивыми рогами, висящий на деревянной подложке, — ничего необычного, если бы не странные следы на кости. Он подошёл поближе, чтобы в тусклом свете из окон и дыры в прохудившейся крыше разглядеть следы. Тёмно-бурые отпечатки человеческих ладоней, под которыми были неглубокие царапины, как от ногтей. Под черепом висела золотистая табличка, покрытая плотным слоем тех же пятен, но ёё всё же можно было прочесть. «1921 год. 11 декабря. Озеро.». Больше ничего. Керфур сделал отметку о необходимости сообщить об этом Келу или Эсраники, и перешёл ко второй странности.              В углу комнаты стояло нечто, что с трудом можно было бы назвать алтарём или чем-то подобным. На полу перед запылённым зеркалом стояла такая же миска, что и на столе, но на этот раз пустая, запачканная чем-то тёмным, рядом с ней снова лежала кучка костей и перьев. Края самого зеркала были обломаны, а на верхней его части был ещё один отпечаток человеческой ладони. На этот раз это было что-то жёлтого цвета, и это что-то здесь явно очень давно, раз успело засохнуть. От вида всего этого Керфур почувствовал то, что в словаре в его памяти описано как «тревога».              Это чувство и стало последней каплей: Керфур развернулся и, сжимая в руках бумажку с хеш-кодами и карандаш, выбежал из строения. Оказавшись за дверью, на приветливой на вид поляне, он обернулся обратно к дому. Ничего не изменилось. Всё то же старое, гнилое дерево и поросшие плющом стены. Керфур несколько секунд посмотрел на постройку, и почему-то ему очень не хотелось когда-либо в неё заходить. Он не мог объяснить это со стороны логики или программного сбоя, но ему казалось, что из окна с разбитым стеклом на него кто-то смотрит. Хотя он отчётливо видел, что там никого нет.              Керфур развернулся обратно и, не оглядываясь, пошёл обратно в обсерваторию, уткнувшись взглядом в записку с хеш-кодами. Он сам не до конца понимал, зачем он это делал, но ему казалось, что попытаться отвлечься от того, что он испытал — это хорошая идея.              Прочитав в десятый раз всё, что было написано, он остановился, чтобы осмотреться. Он стоял на гравийной дороге около одного из радиотелескопов, от которого рукой подать до здания обсерватории. Робот снова осмотрелся по сторонам: он всё ещё чувствовал то, что даже самый продвинутый ИИ чувствовать не должен. Тревогу. Он несколько раз прогнал диагностику, но не нашёл ни одного сбоя, а вот тревога не уходила.              Рядом с ним никого не оказалось, чему Керфур был несказанно рад, и он, уже в спокойном темпе, двинулся в обсерваторию. Он поставил себе одну-единственную задачу: прийти в обсерваторию и рассказать всё, что он увидел, Келу или Эсраники. Дорога заняла от силы минут десять и вывела его к мостику к обсерватории.              Керфур вошёл в здание и зашагал в главную комнату, где он надеялся застать Кела или девушек. Быстро пройдя по коридору, он оказался у двери, которую тут же открыл, нажав кнопку на консоли рядом. В комнате были Аргемия и Эсраники, они обе сидели на столешнице, лицом к креслу и двери за ним. Кела видно не было.        — Администратор Эсраники, где Доктор Кел? — спросил он. — Тихо, — шикнула Аргемия. — Тут он. Заснул, пока сигналы ловил.       Она кивнула на кресло, на котором, судя по всему, и спал Кел.        — Мы решили не будить, — тихо заговорила Эсраники, — пусть хоть немного поспит.       Эсраники встала со столешницы и, стараясь не шуметь, подошла к Керфуру, протягивая руку.        — Давай бумажку, завтра отправим, — сказала она.       Керфур протянул ей листок, и, как только она развернулась, он решил, что о том, что он видел, молчать нельзя.        — Администратор Эсраники, — начал он, — мне нужно рассказать вам то, что я увидел в лесу.