2. "Намастэ" или как отлупить короля ремнем

      — Отребье… — на грани убийства прошипел король, невольно прыснув кашей изо рта.       Меня проняло дрожью от глубины его эльфийского голоса, или моя спина просто переломалась от удара навзничь. Жижа на лице Трандуила начинала вскипать. Он яростно перебирал великие древа Лихолесья, на которых можно меня повесить. Пока я старательно выделывала на столе «ангелочка» из каши, Леголас выразительно лупал глазками сквозь толщу серой гущи, сидя грустным, обляпанным столбом.       — Стража! — рявкнул король.       Я схватила ближайшую горячую тарелку.       — Овсянка, сэр! — и отправила донат в орущий рот короля.       Мощно брызнуло по стенам. Склизкие сопли нитями повисли на его роскошной короне. Знатно эльфийцу перекрыло рупор, чуть не захлебнулся, бедненький. Ибо нефиг. Разорался тут, понимаешь ли. У меня после приземления голова болит.       — Вино и яблоки из сада, владыки, — не вовремя внесла служанка громадную корзину фруктов и кувшин винишка, лихо поехала на брызгах и опрокинула короля прежде, чем я отняла у нее чихирь. По полу, как бильярдные шары, покатились наливные ранетки и дикие груши. Убийственный сейчас ролледром получится, дорогой Трандуил.       — Простите меня, aran nin! Простите! — причитала она, неловко перекатываясь с короля, пока я вертелась волчком на скользком столе, пытаясь, как выброшенный на берег окунь, допрыгать до края и юркнуть на пол.       Леголас безнадежно залип в одну точку и больше не подавал признаков высокоразвитой расы. Кажется, он до ужаса ненавидит овсянку. Король и служанка тем временем искусно перебегали по яблочкам, что, однозначно, помешало им вовремя прострелить мне ноги.       — Моя прелесть, — вспыхнула я надеждой, завидев мой кулон на груди оцепеневшего принца, и решительно потянулась к нему.       — Джейн?! — ожило, наконец-то, чучело Леголаса и вцепилось мне в руку.       Следующую минуту мы с принцем наотмашь хлестались глизявыми конечностями, как две стервозные сучки, в попытках ухватить друг друга за что-нибудь не испачканное. Запомните, дети, лучшее оружие против брезгливых эльфийцев — вездесущая, умопомрачительно скользкая слизь: дезориентирует противника, вызывает ступор и склеивает волосы под углом в сорок пять градусов.       Леголас встал изо стола.       — Ложечку за маму! — обломала я его, вписывая кашей по физиономии и не давая выпрямиться. Потекло по ушам. Принял, так сказать, «благодать на благодать». — За папу! — вторую порцию. — За Тауриэль, — третью порцию. — А это, мать вашу…гребанные вы эльфийцы…       — За Дже-е-е-йн! — горячо воодушевилась я, вкладывая жаркую воинственную страсть и всю мою патологическую неприязнь к эльфам в последний швырок кашей. О, если бы это был дробовик. — Барук Кхазад! Ай меню!       Кажется, в меня вселился дух Дурина, иначе я никак не могу объяснить возродившееся во мне, необузданное желание снова всыпать эльфийским феечкам по первое число. Последний пуск овсянки вместе с массивной супницей воспарил к потолку, клацнул о кованую люстру и удачно приземлился на Трандуила дном вверх. Супница вогнулась о крепкую, мудрую голову короля семи пядей во лбу.       И в священной тишине сифонила изумрудная муха…       И хватал воздух ртом Леголас…       И с люстры крапал трагичный дождик из каши.       И весь мир мог подождать, пока лесной король стоит со сложенными за спиной руками с чувством великого самоуважения, и не разумеет, почему свет звезд для него внезапно погас, а голос звучит как старый колодец.       Пока служанка героически ползла к выходу, собираясь самостоятельно позвать стражников, его Величество пытался разъединить себя с супницей, не оторвав при этом голову, Леголас с подсердечным омерзением стесывал три слоя овсовой грунтовки с щек, безудержно отплевываясь на пол. Что он имеет против овсянки, зажравшийся мажор? В Африке вообще-то дети голодают.       — Мало каши ел! — подбросила я еще, попутно накачиваясь винцом и с размаху пиная посуду в Трандуила.       Король виртуозно прорывался сквозь очереди моих импровизированных снарядов, несмотря на помеху на своей голове. Яблочки со звоном рикошетило об застрявшую намертво супницу. Пинками летели тарелки, бокалы и покусанные наспех мною персики. Что? На рынке персики по цене моей почки, а меня, между прочим, еще не кормили.       Леголас выхватил лук. Почему он все время носит его с собой?       — Хватит! — и направил стрелу прямо мне в лоб.       — Закрой рот и ешь, — насадила я персик на наконечник и увернулась от размашистого захвата принца. Леголас поймал пустоту вместо меня, не рассчитал наклон корпуса и подправил себе королевский профиль об угол стола. Эта скользкая овсянка, елвэн битч, обожаю ее.       — Ты… — прохрипел принц, в тихом ужасе рассматривая на руке носовую кровь. Удивился, что она не голубая?       — Бамболео-о-о! — задорно хлыстнула я слипшимися от каши волосами, от души отплясывая на столе канкан кабаре. — Бамболео!       Звучит, примерно, как вся моя жизнь.       — Porque mi vida, yo la prefiero vivir asi! (потому что я предпочитаю так жить).       Славно я нализалась, ребятки! Это же надо так торчать. Из чего они варят этот свой мирувор?       Я сорвала кулон с перепачканной груди Леголаса, пользуясь его позорным столкновением со столом. Он взглянул на меня почти что пророчески, разом натянул три стрелы, но клейкие от каши пальцы не смогли их правильно выстрелить. Стрелы соскользнули с тетивы, понеслись куда зря. Кто сказал, что Леголас никогда не промахивается?       Над полыхающим камином что-то недобро отщелкнулось и принялось громко разматываться, как сорвавшаяся с катушки цепь. Чую, не к добру это. В последний раз, когда я такое слышала, на меня на презентации упал прожектор, собственно, именно поэтому у меня и металлическая пластина в черепе.       Стрелы дзынькнули о бронированную супницей голову владыки, и он со звучным чпоком освободил свое королевское великолепие от вечной тьмы Мордора. Погнутая корона просела на шею, образовав ветвистый, шипованный воротник. Пронзительные голубые глаза пытались прожечь во мне бездну Удуна. Вокруг Трандуила сгущалось злобное энергетическое биополе, которое высушивало местных мух и отравляло экосистему.       — У неё кулон, адар! — Леголас потянул меня за ногу.       — Злобная дрянь, — прохрипел король сквозь овсяночный мейк-ап, хватаясь за вторую.       — Это всего лишь твой сын, — перевела я на Леголаса.       Через секунду была прижата лицом в столешницу, как задержанная за особо тяжкие, в попытке Трандуила связать меня ремнем от его порфиры. Леголас блокировал руки с разных сторон, и я просто развалилась звездой как на операционном столе.       — Держи ей ноги! — потребовал король, получив пяткой в скулу.       — Адар, вяжи!       — Отпуфтити, фуки! — я в последний раз, как любая уважающая себя женщина, завизжала на них как морская сирена, пытаясь оглушить насмерть своим паническим ультразвуком.       Нужно придумать план, быстро! Давай, малышка, отмочи что-нибудь настолько всратое, чтобы эльфу до конца своих дней твое лицо вместо Моргота показывали. Яви, насколько ты конченная, даже без слепка взрывчатки. Я почувствовала, как от авантюры закипает моя испорченная кровь. В язык снова уперлись острые клыки.       Внимание, дети, трюк выполняется профессионалом, не повторяйте дома и не связывайтесь с эльфами.       — Я отдеру тебя прямо на этом столе, Трандуил, — рывком налегла я на короля и с диким жаром облобызала его острое ухо до самой скулы, блудливо причмокивая.       В глазах Трандуила мелькнуло нечто трудноопределимое вперемешку с концентрированным отвращением, как если бы над его ухом только что перетерся пенопласт. Леголас же пытался не лезть под горячую руку отца без прямого приказа. Вдруг я и его, чего доброго, отдеру на столе, я же бешеная, что мне терять?       — Бесстыжая орчиха, — прошипел король, хватаясь за свой покрасневший локатор. Его короткое замешательство дало мне крохотный шанс.       — Впечатлена твоей рассовой гигиеной, — сгребла я вилку со стола и воткнула точно ему в плечо, а надо было в глаз.       Что может сделать вилка против его гребанной порфиры с трехслойной вышивкой из лосиного уса? Разве что погнуться, что, собственно, и произошло.       — Hae! — вкрутил Леголас мне персик в зубы.       Стражник вломился на крики с опозданием. Благодаря его кастрированной походке я признала в нем Амандира. К моей великой удаче, забуксовал на сером вареве и весьма романтично подкатил к Трандуилу на одном колене. Танцору больше не мешают, как говорится.       Не успел король завязать узел на моих заломанных руках, как над камином что-то с треском оборвалось, зазмеились по потолку быстрые шнуры, и плотная, бордовая тьма накрыла меня и эльфов, как ловчая сеть. Лишь огромное золотое солнце мелькнуло перед глазами. У меня, конечно, есть тайные, ночные фантазии, но я никогда не хотела оказаться с тремя эльфами под одним одеялом разом.       — Погребальное знамя Орофера! — воскликнул Леголас, пунцовея от оскорбленных чувств.       Следующие пять минут я и комок эльфов сражались под громадным ритуальным полотном, как кошки в пододеяльнике, пытаясь скинуть его с разных сторон. Я дважды столкнулась с ангельским лбом Леголаса и трижды с подбородком Трандуила, а тяжеловесный Амандир оттоптал мне все ноги. Мы перепутались в складках и повалились на пол.       Я выползла первая и, вооружившись ремнем Трандуила, со всей дури принялась лупить укрытых полотном эльфов хлестким кожаным бичом, особенно стараясь попадать по задницам. Вот видишь, Трандуил, Джейн всегда держит свое слово: и вправду безбожно отодрала эльфийского короля, мне кажется, он даже охрип. Что ещё может сделать беспомощная женщина против эльфийских мужиков?       Исполосованные эльфы выбрались следом, едва не растерзав ветхое знамя на лоскуты. Глаза щипало от вековой пыли, надеюсь это не споры великого Орофера, или как там его. Не хватало еще заразиться какой-то доисторической эльфячиной и прорасти мозгами. Склеенные кашей и присыпанные ветошью патлы остроухих смотрелись особенно привлекательно, примерно, как ролтон.       Чахоточное облако поднялось невозможное, едкое и летучее, от которого жестко запершило в горле и полились слезы из глаз. Со всех сторон послышались чихи. Видимость сделалась минимальная.       — Стоять! — выхватил кинжал Леголас, когда я с грацией раненого кабана снова замахнулась ремнем, наступила на порфиру Трандуила и пала раболепно к его ногам.       И снова:       — Хрясь! — отправила тяжелая рука Леголаса его прекрасное Величество на минутку-другую к эльфийским звездам.       — Адар, я не хотел, — открестился принц, будто это не он только что разукрасил подбородок родного батеньки эфесом оружия. Кажется, кто-то сегодня поедет в детдом.       Ко мне с рыком двинулся Амандир.       — Ударишь меня по лицу? — посмотрела я глазами кота из Шрека на сжавшего кулаки стражника, намекая, что яйца у него хоть и всмятку, но безапелляционно определяют его половую принадлежность и вытекающие отсюда поведенческие паттерны. — Будь мужчиной!       Маневренность у меня, как у брюквы, к сожалению, и после отрезвляюще мокрого хруста в ушах оглушительно зазвенело, цветисто заблестели перед глазами радужные блестки. От отдачи я перекатилась по столу и красиво ушла отдыхать у камина.       Это.       Охренительно.       Больно.       Тротил его разрази!       — Кинза тебе, эльф, — простонала я сквозь носовую кровь и злые слезы, швыряя в него ближайшую тарелку, и выхватила из очага кочергу, наконечник которой уже до бела раскалился в углях.       Welcome to hell, Амандир, сейчас запаяю твою эльфийскую задницу до скончания века. Срать придется наоборот.       — Угадай, куда я собираюсь присунуть ее тебе, приятель? — надвигалась я на него как обезумевшая. Что? Не надо было бить меня по лицу. Амандир всерьез попятился назад, переводя взгляд с меня на бликующую алым железяку. Владыки опасливо переглянулись.       Взмах.       Мимо.       Взмах.       Мимо!       Извивается, как будто у него нет костей!       Перед глазами только и вспыхивали огненные ленты, пока я пыталась клеймить физиономию эльфа редким узором арматуры. От плавящегося вокруг воздуха меня знатно распекло. Я вожделела взрывчатку. Здесь и сейчас. Чтобы снова отправить эльфийцев на воздух. Нет у меня никакой мании разрушения, господа. Я просто хочу тротил и люблю свою взрывоопасную работу.       — Назад, твари! — вкруговую полоснула я кочергой, оставляя яркую рыжую дугу, когда меня окружили с трех сторон.       Эльфы синхронно отпрянули. Никто не хотел себе пластику в виде обожженного лица Трандуила, щека которого уже пузырилась от колебаний магии и обнажалась мясистыми шрамами. На лбу протяжно охающего Амандира расцветал свежий отпечаток в форме архаичного орнамента. Повторяю, не стоило ему бить меня по лицу.       — Я сражался с великими змеями севера, — извлек король серебряную трость, которая оказалась, на минуточку, саблей? И пошел на меня.       — А я с великими медбратами в психушке Эдинбурга, и что? — пошла я на него в ответ.       Поединок обещал быть эпическим.       — Думаешь, твой огонек меня испугает? — усмехнулся он.       О, нет, конечно, не испугает. Но он поможет мне натянуть твои гипертрофированные амбиции на твое субтильное очко, эльф.       — Намастэ, белобрысый ты пидор, — рассвирепела я окончательно, готовая нанести решающий удар кочергой и ремнем разом, и…       Ничего.       Трандуил без усилий выбил у меня железку одним ленивым выпадом сабли, и та с шипением шкварки приземлилась на волосы Леголаса. Мой коронный хлыст ремнем не сработал, бич туго намотался на его проворно выставленную руку и остался на ней.       — Сдавайся, это конец, — достал меня король саблей в грудь, с силой тесня на стол.       Серьезно, ты надеялась одолеть кочергой и ремнем бессмертное, могущественное существо, опыт владения мечом которого пара эпох? Не смеши свои рыжие волосы, Стоун. Ты ещё не убита тремя эльфийскими воинами лишь потому, что знаешь какие-то тайны.       Это конец, Джейн.       Он тебя повязал.       — Полегче, эльф, — уперлась я задом в столешницу, краем глаза наблюдая, как Леголас тушит в чане с водой тлеющие от кочерги косички. Амандир все ещё стонал на корачках, держась за лицо. Трандуил продолжал ввинчивать острие сабли глубже мне грудь, но болью не отзывалось, только теплые дорожки бежали по животу. Тарланк и Элладир были правы, что-то происходило с моим настрадавшимся телом то ли от паучьего яда, то ли от того самого противоядия, которое споил мне Леголас. Тело ниже шеи почти потеряло чувствительность.       В следующую же секунду меня грубо запеленали в знамя Орофера, перетягивая туго ремнем как упакованную на продажу курицу. Я не преминула злостно искусать остроухих за любые части незащищенного тела.       — Куда ее, владыка? — запыхался Амандир, крепко удерживая меня на пару с принцем.       — Не убивать. Мне нужны ответы на мои вопросы, — наклонился король ко мне с презрением. — И ты дашь их мне прежде, чем умрешь от моей сабли.       Никогда не желала так сильно плюнуть кому-то в рожу. Жаль, что во рту пересохло после моих попыток откусить к хренам собачьим его эльфийское ухо.       — Пусть Тарланк обработает её рану. После - к столбу в лесу привязать на три рассвета, не кормить, вода раз в сутки, пока не станет сговорчивее.       Леголас и Амандир послушно кивнули, уже волоча меня куда-то прочь. Я собралась снова молиться Ауле, но мое безвыходное положение спас неожиданно для меня… лось.       Лось.       Лось!       …который с ревом безумного носорога сверзился на стол, проломив его надвое своей шерстяной тушей. Как вы догадались, нас снова мощно накрыло брызгами каши.       «Веселье только начинается», — рухнула я на пол и поползла как гусеница, не особо понимая, почему глаза животного налились кровью, а Амандир, Леголас и Трандуил разбегаются в стороны. Надеюсь, что лось играет за меня. Ведь за меня же, правда?..