IX

Когда сумерки окончательно опустились на площадку, трасса вспыхнула сотнями мощных неоновых огней, превращая съемочный комплекс под открытым небом в футуристическую арену. Ночные съемки всегда выглядели невероятно масштабно и завораживающе: в темном небе скрещивались лучи прожекторов, металл сложных конструкций отбрасывал длинные тени, а зеркальная гладь водных бассейнов под препятствиями отражала сине-фиолетовую подсветку. Раньше я наблюдала за этим зрелищем только со стороны, на безопасном расстоянии из зрительского или операторского шатра. Но сегодня, находясь не просто рядом, а в самом эпицентре происходящего, я ощущала эту сумасшедшую энергетику совершенно иначе. Каждая клеточка организма трепетала от дикого восторга и предвкушения. Судейский столик как таковой остался в прошлом — большая часть работы судейской коллегии разворачивалась непосредственно у полосы препятствий. Вдоль трассы стояли лишь легкие раскладные стулья для минутного отдыха между забегами, но большую часть времени судьи проводили на ногах. Они передвигались прямо вдоль барьеров параллельно атлетам, чтобы фиксировать каждое движение, подбадривать участников и мгновенно замечать спорные моменты. Вся главная судейская коллегия этого сезона уже была в сборе. Юра Прокудин, Зелимхан Джебраилов, Вадим Тимонов и Рома Заколодкин активно и эмоционально обсуждали нюансы трактовки правил для нового, наиболее коварного этапа. Они жестикулировали, спорили о том, что считать допустимым захватом, а что — явным нарушением. Наш главный судья — мой старший брат Стас Кокорин — выглядел предельно собранным и сосредоточенным. На его плечах лежала колоссальная ответственность за каждое принятое решение, поэтому он сверял последние детали с технической службой. Фатима, как генеральный директор всего проекта, в непосредственном судействе не участвовала. Её фигура в строгом костюме то и дело мелькала то возле операторских кранов, то у зоны старта. Она стремительно передвигалась между рабочими группами с рацией в руках, отдавая четкие указания перед началом смены и контролируя готовность всех служб — от медиков до пиротехников. — Так, Соф, садишься вот сюда, на стул рядом со мной, — Стас пододвинул мне раскладное кресло чуть в стороне от основной судейской линии и передал планшет с аккуратно разложенными карточками участников. — Смотри внимательно: секундомер выведен на центральные экраны автоматически, хронометраж от тебя не требуется. Твоя главная задача — фиксировать спорные моменты и пометки судей, когда пацаны будут передавать тебе данные после забега. Мы следим за техникой и строгим соблюдением регламента: любое касание воды, заступ за контрольные линии, захват конструкции за незащищенный элемент или использование страховки не по назначению — сразу вносишь в протокол. Но сама вдоль трассы бегать не вздумай! Поняла? — Поняла, шеф, — я старательно кивнула и с улыбкой расправила листы, поправляя ручку. — И если спина начнет хоть немного затекать или «ныть» в пояснице — сразу говоришь мне. Без глупой самодеятельности и подвигов, София. Договорились? — строго добавил брат, внимательно посмотрев мне прямо в глаза. — Да помню я, помню, — буркнула я, слегка смутившись его гиперопеки перед другими судьями. Но внутри всё пело. Наконец-то настоящая, серьезная работа! Съемки начались под оглушительный рев трибун и четкую команду режиссера в наушниках. Огромные светодиодные экраны над трассой отсчитывали доли секунд, а атмосфера вокруг моментально накалилась до предела. Первые атлеты проходили испытания с самым разным успехом. Вся судейская команда двинулась вдоль трассы. Ребята не просто бесстрастно фиксировали заступы — они буквально проживали каждый забег вместе с участниками: кричали слова поддержки, подбадривали на сложных сцепках, заставляли выкладываться на максимум. Кто-то, переоценив свои силы, срывался в ледяную воду прямо на первых секундах забега, и судьи сожалеюще, но хладнокровно фиксировали дисквалификацию. Кто-то с боем и невероятными усилиями преодолевал этап за этапом и под оглушительные овации зрителей забирался на финишную платформу. Моя задача требовала предельной, непрерывной концентрации. Я старалась не упустить ни одной мелочи, слушала короткие реплики судей, когда они подбегали к моей зоне, и быстро заносила пометки в таблицы. Однако спустя пару часов работы бодрящий, прохладный ночной воздух сменился знакомым и крайне неприятным чувством. От постоянного сидения на жестком раскладном стуле в пояснице сначала появился легкий дискомфорт, а затем он стремительно перерос в ноющую, тупую и изматывающую боль. Жесткий корсет, который в первые часы казался надежной защитой, теперь безжалостно давил на ребра, а спина ломила всё сильнее. Я попыталась незаметно сменить позу, слегка выпрямилась, упершись ногами в покрытие площадки, и стиснула зубы до скрежета, чтобы случайно не выдать себя невольным вздохом. Признаться Стасу прямо сейчас означало одно: он моментально остановит мою работу и отправит меня с водителем в отель. А я ни за что на свете не хотела уходить. — Софа, пиши по третьему участнику: задел воду ногами при соскоке с «кофемолки»! — крикнул Стас, на секунду обернувшись на бегу, пока следил за очередным атлетом. Я быстро потянулась за упавшей ручкой, но резкая, пронзительная вспышка боли в пояснице заставила меня на мгновение буквально замереть на месте и сжать пальцы. Ручка с тихим стуком выскользнула и покатилась по гладкому настилу. Я тут же судорожно подхватила её и постаралась скрыть рваный, тяжелый вдох, искренне надеясь, что никто вокруг ничего не заметил. Стас действительно был целиком и полностью увлечен атлетом, который застыл перед сложным прыжком, и вместе с Ромой громко подбадривал его. Но кое-кто другой, проходивший мимо после завершения очередного этапа трассы, оказался куда внимательнее. Юра Прокудин, затормозивший у моего стула, чтобы сбросить на мгновение напряжение с рук, слегка нахмурился. Его внимательный, цепкий взгляд мгновенно скользнул по моей чересчур напряженной осанке, застывшим каменным плечам и чуть побелевшим костяшкам пальцев, изо всех сил вцепившихся в край планшета. В его глазах вспыхнула мгновенная догадка. — Стас! Объяви паузу на пять минут, надо регламент по следующей конструкции перепроверить с техниками, там крепеж перетянули! — неожиданно ровным, обыденным тоном громко призвал Юра, перекрывая шум трибун. — Да вроде всё нормально с крепежом было, парень только что прошёл! — искренне удивился брат, затормозив у финишной зоны и вытирая лоб. — Нам нужно сверяться, лучше сделать это сейчас, пока следующего атлета не вывели на старт! — безапелляционно откликнулся Юра. Пока Стас отвлекся на рацию, связываясь с техническим директором и Фатимой, Прокудин плавно и бесшумно переместился за спинку моего стула. Не успела я толком сообразить, что происходит, как теплые, сильные ладони Юры осторожно и надежно легли мне на плечи. Он мягко, но весьма ощутимо надавил на них, заставляя меня слегка откинуться назад, опереться на ткань стула и хоть немного снять жуткое напряжение с поясничного отдела. — Ты кого сейчас обмануть пытаешься, мелкая? — тихо, практически у самого моего уха, так, чтобы слышала только я, прошептал Юра. Его теплое дыхание коснулось моей кожи, выбивая из мыслей остатки боли. — Сидишь вся деревянная, словно из камня высеченная, даже дышишь через раз. — Всё в порядке, Юр, честно, — сделала последнюю отчаянную попытку соврать я, но голос предательски дрогнул и сорвался на полушепот. — Ага, расскажи мне сказки, — Прокудин слегка сжал мои затекшие плечи, плавно массируя мышцы и даря просто нереальное, божественное облегчение. — Еще пять минут в такой позе просидишь — и тебя отсюда на руках уносить придется. Опять. Ты этого хочешь? — Юр, не надо Стасу говорить, я тебя очень прошу, — пробормотала я, чуть обернувшись и снизу вверх посмотрев в его голубые глаза. — Если он узнает, он меня вообще больше никогда никуда не выпустит. Я правда справляюсь, просто засиделась. Прокудин посмотрел на меня с легкой, едва уловимой досадой, в которой, однако, читалось столько искреннего тепла и заботы, что у меня сладко сжалось сердце. Он качнул головой и тихо, тяжело вздохнул: — Какая же ты всё-таки упрямая, Кокорина. Ладно, Стасу прямо сейчас не скажу, пожалею твои судейские амбиции. Но прямо сейчас ты полностью опираешься на спинку стула, закрываешь глаза и делаешь нормальный перерыв, пока они проверяют трассу. А я сейчас быстро сбегаю в операторский шатер, принесу тебе плед и нормальную мягкую подушку под спину. И это не обсуждается, партизанка. Он слегка взъерошил мне волосы на затылке и быстрым шагом направился в сторону административных домиков, оставив меня сидеть с пылающими щеками и дурацкой, абсолютно счастливой улыбкой на губах. Юра скрылся за яркими баннерами в стороне операторского шатра, а я осталась сидеть на раскладном стуле, послушно откинувшись на спинку. Тепло его ладоней всё еще ощущалось на моих плечах, смывая остатки липкого страха быть пойманной братом. Я сделала глубокий медленный вдох, пытаясь расслабить зажатые мышцы поясницы, как и велел мой «личный доктор». Вокруг бурлила жизнь съемочной площадки. Техники в черных комбезах быстро проверяли натяжение тросов, а Стас, прижимая рацию к уху, о чем-то спорил с главным оператором. Рома Заколодкин и Вадим Тимонов подошли к моему стулу, активно маша планшетами. — Соф, ты как там? Не засыпаешь? — ухмыльнулся Рома, опираясь руками о колени и заглядывая мне в лицо. — Прокудин нас чуть не пришиб за то, что мы слишком громко орали над твоим ухом во время последнего забега. Сказал, что у тебя «рабочий процесс требует тишины». — Нормально всё, Ром, — улыбнулась я, постаравшись выпрямиться ровнее, хотя внутри всё сжалось от его слов. — Кажется, у меня просто появился слишком бдительный охранник. — Это уж точно, — хмыкнул Вадик, с щелчком застегивая крепление своего судейского планшета. — Он так за трассой не следит, как за твоей осанкой. Кстати, Стас там сейчас с Фатимой перетягивание каната устраивает — она хочет пустить подряд трех фаворитов, а брат твой настаивает на технической паузе. Так что у нас есть минут десять чистой передышки. Не успела я ответить, как из-за конструкции показалась высокая фигура Юры. В одной руке он держал объемный теплый плед с логотипом проекта, а в другой — плотную мягкую подушку из клиентской зоны шатра. Вадик с Ромой переглянулись, хитро перемигнулись и, пробормотав что-то о необходимости «проверить уровень воды в бассейне», быстро испарились. — Так, партизанка, поднимись на три секунды, — скомандовал Прокудин, опустившись на одно колено рядом с моим стулом. — Юр, да ну ты чего, тут же люди, операторы... — засмущалась я, но спорить не решилась и, опираясь на его подставленное предплечье, аккуратно приподнялась. Он ловко уложил подушку точно под мою поясницу, заставляя сиденье принять идеальную анатомическую форму, и мягко усадил меня обратно. Боль в то же мгновение отступила — подушка зафиксировала спину, сняв жуткую нагрузку с затекшего позвоночника. Не дав мне опомниться, Юра развернул мягкий плед и бережно укутал мои ноги и плечи, защищая от усиливающегося ночного ветра. — Врачи сказали — никакого холода и перенапряжения, — отрешённым тоном произнес он, расправляя край ткани у моей шеи. Его пальцы на секунду задержались возле моей кожи, и я готова была поклясться, что чувствую, как ускоряется его собственный пульс. — Операторам вообще всё равно, у них своя работа, у нас — своя. — Спасибо... — тихо выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. В их темной глубине отражались вспышки неоновых прожекторов, но смотрел он на меня с такой нескрываемой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Мне правда стало намного лучше. — Намного лучше будет, когда эти съемки закончатся и ты нормально отлежишься, — Юра качнул головой, но его губы тронула теплая полуулыбка. Он присел на корточки прямо перед моим стулом, опираясь локтями о колени. — Соф, ты же понимаешь, что если спина заклинит прямо во время эфирного забега, Стас сойдет с ума? И я вместе с ним. Не нужно играть в железную леди. Мы здесь для того, чтобы помогать. — Я просто не хочу чувствовать себя хрустальной вазой, — призналась я, опуская взгляд на свои руки, скрытые под пледом. — Вы все так сцепились вокруг меня... Я хотела быть полезной, а не обузой, за которой надо таскать подушки. Юра молчал пару секунд, а затем протянул руку и аккуратно накрыл мои пальцы своей широкой, горячей ладонью. — Ты не обуза, мелкая, — произнес он тихим, согревающим шёпотом, от которого по спине пробежала приятная дрожь. — Ты — самое лучшее, что есть на этой чертовой площадке. И если мне нужно будет протаскать за тобой сотню подушек, чтобы ты просто улыбалась и не чувствовала боли, я сделаю это без раздумий. Поняла? Я замерла от его слов, не в силах вымолвить ни звука. Сердце в груди отбивало чечетку. — Внимание, судейская коллегия! Перерыв окончен, готовность три минуты! — раздался из колонок суровый голос Фатимы, разрушая возникшую между нами магию. Юра слегка сжал мою ладонь, быстро поднялся на ноги и как ни в чем не бывало взъерошил мои волосы: — Сиди спокойно, протоколы я буду тебе приносить сам после каждого забега. Бегать никуда не надо. К нам уже подходил Стас, подозрительно разглядывая подушку за моей спиной и укутанные пледом ноги: — Это ещё что за судейский комфорт? Прокудин, ты что тут устраиваешь? — Да я это… Ну, чтобы спина у неё опять не отвалилась, Кокорин, — замялся Юра, вдруг став очень «увлечённым» изучением экрана своего судейского планшета. Он нервно поправил воротник и как-то совсем неловко кашлянул в кулак. — Эргономичные условия труда, так сказать. Ну, чтобы... протоколы без ошибок заполнялись, сам понимаешь. А то заставишь её потом всё переписывать. Стас ощутимо напрягся. Его взгляд скользнул с пледа и подушки на невозмутимое лицо Прокудина, а затем задержался на моих пылающих щеках. В глазах брата на мгновение вспыхнуло настороженное, тяжёлое сомнение — он явно уловил ту тонкую, незримую искру, которая только что проскочила между нами. Стас нахмурился, сжав челюсти, но тут же тряхнул головой, отгоняя лишние мысли: сейчас было не время и не место разбираться в подозрениях и думать о том, что Юра мог влюбиться в его младшую сестру. У него на плечах висел прямой эфир, Фатима с рацией и сложнейшая трасса. С усилием переключив внимание, брат набрал в грудь воздуха и поднял руку, давая сигнал операторской группе: — Внимание, работаем! Следующий атлет на старте! Музыка снова оглушила площадку, экраны вспыхнули зелёными цифрами таймера, а я, утопая в мягкости подушки и тепле пледа, вернулась к работе. Вот только теперь удушающая боль отступила, а внутри разгорался совсем другой, незнакомый и невероятно согревающий пожар.