Часть 3

Тяжелые, глухие удары ритуальных барабанов Южного Племени Воды медленно затихали над заснеженной гаванью, уступая место чистым, пронзительным и нежным звукам костяных флейт. Вокруг огромного, ярко пылающего ледяного костра собрались сотни гостей. Свадьба Аватара и его верной спутницы стала главным, самым долгожданным событием года, стянувшим в одно место великих правителей, суровых воинов и сильнейших магов со всех четырех уголков земли. На Катаре было роскошное, сшитое вручную свадебное платье из глубокого синего шелка, благородно отороченное по воротнику и подолу белоснежным мехом полярного лиса. Её длинные темные волосы, уложенные в сложные, замысловатые косы, удерживали старинные фамильные шпильки, а на шее, отражая блики огня, сияло обручальное ожерелье, бережно вырезанное руками Аанга. Сам Аанг выглядел невероятно величественно и празднично в своих церемониальных одеждах Воздушных кочевников. Его синие татуировки стрел мягко контрастировали с яркой оранжевой тканью, а на лице блуждала счастливая, искренняя, почти детская улыбка. Когда верховный шаман племени громогласно объявил их мужем и женой перед лицом Духов, многотысячная толпа взорвалась ликующими, оглушительными криками. Сокка, стоявший чуть поодаль, украдкой утирал слезы искренней гордости за сестру, Тоф громко и задорно свистела, засунув пальцы в рот, а дядя Айро мягко, с доброй грустью улыбался, неспешно попивая из пиалы горячий чай. Гости длинной вереницей по очереди подходили поздравлять сияющих молодоженов. Наконец, толпа вельмож почтительно расступилась, и к ледяному алтарю твердой, размеренной походкой шагнул Хозяин Огня. Зуко шел с безупречной, царственной осанкой, облаченный в тяжелые парадные красно-золотые одежды, увенчанные золотым королевским венцом Нации Огня. На его бледном лице лежала строгая печать королевского достоинства, но в глубине золотых глаз, когда он посмотрел на Катару, на долю секунды отразилась едва заметная, глубокая и сокрушительная тень невыносимой боли. — Примите мои самые искренние поздравления, — голос Зуко звучал абсолютно ровно, глубоко и официально, как и подобало великому правителю на публике. Он учтиво протянул Аангу тяжелую шкатулку из черного дерева, инкрустированную редкими драгоценными камнями. — Это скромный дар от лица всей Нации Огня. Здесь подлинные древние свитки по философии и медитации Воздушных кочевников, чудом спасенные моими людьми из старых архивов, и редкие исцеляющие кристаллы Царства Огня для Катары. Пусть ваш священный союз принесет нашему общему миру вечное процветание и покой. — Спасибо тебе, Зуко! — Аанг, не сдерживая переполнявших его чувств, искренне и крепко обнял друга, прижав к себе. — Твое личное присутствие здесь, на моем Полюсе — это уже самый лучший подарок для нас. Зуко осторожно отстранился и медленно перевел свой неподвижный взгляд на Катару. На одно бесконечное, оглушительное мгновение время для них двоих во всем мире полностью остановилось. Звуки флейт и крики гостей смазались в невнятный шум. Он смотрел в её глубокие синие глаза, и в этом тяжелом, безмолвном диалоге было сказано в сотни раз больше, чем во всех официальных дипломатических речах. *«Будь счастлива, прошу тебя, живи дальше»*, — кричал его отчаянный, любящий взгляд. *«Прости меня, если сможешь, прости за то, что ломаю нас»*, — безмолвно, одними глазами молили в ответ её подступившие слезы. — Ты выглядишь просто прекрасно, Катара, — тихо, так, чтобы его могли услышать только Аанг и она сама, произнес Зуко. Он вежливо и подчеркнуто официально поклонился ей, традиционно коснувшись правым кулаком левой ладони. — Береги её, Аватар. Она — самое ценное, что есть у этого мира. — Жизнь за неё отдам, не раздумывая, — серьезно, с абсолютной мужской готовностью ответил Аанг, нежно прижимая Катару за плечо к своему боку. Зуко едва заметно, почти незаметно кивнул и медленно отступил назад, мгновенно растворяясь и теряясь среди шумных гостей. Катара проводила его удаляющуюся широкую спину долгим взглядом, чувствуя, как под тяжелым, плотным шелком свадебного платья её пальцы судорожно, до боли сжимают ткань юбки. Сердце предательски и дико сжалось, но пути назад, за черту той ночи, уже не было. Она сделала свой выбор. --- Поздней ночью, когда праздничный шум в главной цитадели наконец утих, Аанг и Катара остались наедине в своих уединенных супружеских покоях. Просторное ледяное иглу было богато украшено мягкими, теплыми шкурами полярных медведей, а в самом центре в каменной чаше уютно и мирно трещал небольшой очаг, дарующий спасительное тепло. Катара молча сидела на самом краю их широкого ложа, медленно, механическими движениями расплетая свои сложные свадебные косы. Её пальцы слегка, заметно дрожали, а в голове эхом отдавался голос Зуко. Аанг тихо подошел к ней со спины, почти невесомо, бережно опустив свои теплые ладони на её напряженные плечи. Его прикосновение было невероятно нежным, преисполненным такого глубокого трепета, уважения и благоговения, что Катаре стало трудно дышать. — Катара… я до сих пор, если честно, не могу до конца поверить, что этот волшебный день настал, — восторженно прошептал Аанг, наклоняясь и ласково целуя её в макушку. — Ты моя жена. Теперь мы вместе, рука об руку, навсегда. Катара медленно обернулась и посмотрела на него снизу вверх. В его чистых серых глаза горела абсолютно непорочная, искренняя и святая любовь мужчины к своей единственной женщине. И в этот самый момент колоссальное, удушающее чувство вины тяжелым, чугунным камнем рухнуло на её грудь, перекрывая кислород. Этот чистый, преданный юноша, этот великий и добрый Аватар совершенно не заслуживал этой грязной, страшной лжи. Но прямо сейчас, в эту самую секунду, внутри её собственного тела, согретый её кровью, жил и развивался ребенок от другого мужчины. Чтобы спасти эту крошечную, невинную жизнь от политической расправы и жестоких заговорщиков Страны Огня, ей нужно было совершить самое страшное, самое циничное предательство в своей жизни. Она должна была заставить Аанга поверить, что этот ребенок — его. — Да, Аанг… Навсегда, — тихо, ломая себя изнутри, ответила она, заставляя свои бледные губы послушно растянуться в нежной улыбке. Когда Аанг нежно привлек её к себе для их первой брачной ночи, Катара покорно закрыла глаза. Она покорно принимала все его ласки, мягко отвечала на его поцелуи и изо всех сил старалась быть любящей, преданной и чуткой женой. Она всем сердцем, искренне желала подарить ему то чистое счастье, которого он, как последний из своего истребленного народа, заслуживал больше всех на свете. Но её собственное тело, предательски, на глубинном уровне хранившее память об обжигающих, яростных руках Хозяина Огня, безмолвно и отчаянно кричало. Каждое прикосновение Аанга — такое мягкое, легкое и привычное с юности — заставляло её внутренне, судорожно сжиматься от горькой, невыносимой тоски по той дикой, первобытной и запретной страсти, которую она испытала в Ба Синг Се и в ту последнюю ночь во дворе. Эта ночь стала для неё настоящим, кровавым алтарем самопожертвования. Она окончательно, навсегда перешагнула черту, за которой её прошлая жизнь и её истинные чувства были сожжены дотла. --- Пять месяцев спустя… Время летело неумолимо и быстро, стирая недели в календаре. Команда Аватара на время перебралась в Ба Синг Се, активно помогая Царю Земли в обустройстве тысяч возвращающихся беженцев и глобальной подготовке к строительству нового, свободного мегаполиса — будущего Республиканского города, где люди всех наций могли бы жить в мире. Для Катары эти пять месяцев стали настоящим, изнурительным кругом ада. Её беременность развивалась невероятно стремительно. На пятом месяце её живот уже округлился и увеличился настолько сильно, что скрывать его под свободными складками обычной одежды стало абсолютно невозможно. Среди женщин племени и друзей поползли первые, удивленные слухи, но Катара, виртуозно пользуясь своим непререкаемым авторитетом гениального целителя, уверенно и холодно заявила всем, что плод просто растет очень крупным, и такое изредка случается у женщин Племени Воды, чьи предки были сильными воинами. Аанг от этих новостей был буквально на седьмом небе от абсолютного, детского счастья. Он не отходил от любимой жены ни на один шаг, окружая её такой трогательной и невероятной заботой, от которой сердце Катары разрывалось на части каждый божий день. В один из теплых, тихих вечеров они сидели в закрытом, уединенном внутреннем саду королевского дворца Ба Синг Се. Катара устало отдыхала на мягком шелковом диване, подложив под поясницу несколько пушистых подушек. Аанг ласково опустился на колени прямо на траву перед ней, бережно, с замиранием сердца прижал свое ухо к её большому, округлившемуся животу и зажмурил глаза, прислушиваясь к внутренним звукам. — Он так громко и весело шумит, Катара! — восторженно рассмеялся Аанг, поднимая на неё свои сияющие глаза. — Ты бы только слышала этот бурный поток энергии! Наверное, это будет невероятно сильный и подвижный маг воздуха, будущий предводитель нового поколения Кочевников! Ой, смотри, он только что отчетливо пнул меня прямо в щеку! Катара мягко, с глубокой внутренней грустью улыбнулась, ласково погладив Аанга по его гладкой бритой голове. — Ему… ему просто очень нравится твой голос, Аанг. Он реагирует на него. А внутри неё в этот момент всё буквально сжималось от дикого, парализующего страха. Настоящий, истинный срок её беременности стремительно приближался к шестому месяцу. Совсем скоро, буквально через полтора-два месяца, ей придется разыграть перед Аангом и всей Командой страшный спектакль — сымитировать тяжелые «преждевременные роды», чтобы никто в мире не догадался о роковой, фатальной нестыковке в датах помолвки и зачатия. Каждый её день теперь был наполнен удушающим, липким кошмаром возможного разоблачения. --- На следующий день в Ба Синг Се с официальным, экстренным визитом прибыла высокопоставленная делегация из Страны Огня во главе с самим Хозяином Огня. Предстояли тяжелейшие, изнурительные дипломатические переговоры о демаркации спорных границ старых колоний. Официальный, торжественный прием проходил в главном тронном зале дворца Царства Земли. Катара, как супруга Аватара, сидела на почетном месте по правую руку от Аанга. Когда тяжелые резные двери зала с грохотом распахнулись и вошел Зуко в сопровождении своей личной гвардии, в помещении воцарилась полная тишина. Зуко выглядел еще взрослее, строже и суровее, на его сильных плечах явственно лежал неподъемный груз ответственности за будущее целой нации. Он уверенно, чеканя шаг, прошел по залу, официально обмениваясь приветствиями с Аангом и Царем Земли. Но когда его взгляд, скользнув по присутствующим, наконец перевелся на Катару, его твердые шаги на долю секунды заметно замедлились. Гордая, каменная осанка Хозяина Огня едва заметно, но ощутимо дрогнула. Он смотрел на её кардинально изменившуюся фигуру, на её большой, круглый и тяжелый живот, который она инстинктивно, защищая, придерживала своей ладонью. В золотых глазах Зуко на мгновение промелькнула такая концентрированная, острая и невыносимая, дикая боль, что Катаре показалось, будто ей физически со всей силы ударили кулаком прямо в грудь. Его израненное сердце, и без того собранное по кусочкам, сейчас окончательно превратилось в мертвый, холодный пепел. Его любимая женщина, его единственная Катара носила под сердцем ребенка его самого лучшего, самого близкого друга. Для Зуко это стало окончательным, беспощадным подтверждением того, что их прошлая тайная связь осталась для неё лишь мимолетной ошибкой в темноте, о которой она поспешила забыть в объятиях законного мужа. Он невероятным усилием воли заставил свое лицо сохранить абсолютно холодное, бесстрастное и гордое выражение, но его руки, скрытые в широких шелковых рукавах халата, сжались в кулаки до хруста и белизны костяшек. --- Поздним вечером, после окончания тяжелейшего первого раунда переговоров, во дворце наконец наступила долгожданная тишина. Аанг ушел на экстренное ночное совещание с Соккой и военными советниками, а Катара, задыхаясь от духоты собственных мыслей, решила выйти на свежий воздух. Она медленно, тяжело ступая, шла по совершенно уединенной, темной аллее королевского сада, жадно наслаждаясь ночной прохладой. — Катара. Она резко вздрогнула всем телом от этого низкого голоса и мгновенно обернулась. Из густой тени раскидистого векового дерева медленно вышел Зуко. На нем не было парадных доспехов и венца — лишь простая, скромная темная мантия Страны Огня. Его бледное лицо казалось почти прозрачным в холодном лунном свете. — Зуко… — тихо, почти беззвучно выдохнула она, невольно делая поп-шага назад и инстинктивно, испуганно прикрывая свой большой живот обеими руками. — Переговоры… они уже закончились на сегодня? — Да. На сегодня с нас всех хватит, — он подошел чуть ближе, но послушно остановился на безопасном, уважительном расстоянии в два шага. Его горящий взгляд, словно привязанный, неотрывно, с какой-то скрытой мукой гипнотизировал её округлый живот. — Я… я просто не имел законной возможности поговорить с тобой нормально на официальном приеме. Там слишком много чужих глаз. Я просто хотел поздравить тебя лично, Катара. От всего сердца. — Спасибо, — её голос едва заметно, предательски дрожал, выдавая внутреннюю бурю. — Ты будешь просто потрясающей, самой прекрасной матерью, Катара, — Зуко горько, едва заметно усмехнулся углами губ, медленно переводя свой полный тоски взгляд на её лицо. В его тоне не было ни капли злости или обиды — только безграничная, всепоглощающая и мертвая печаль. — А из Аанга выйдет просто отличный, любящий отец. Он так долго был совсем один во всем мире, самый последний из своего великого народа… Этот ребенок станет для него настоящим божественным благословением. Символом новой жизни и возрождения Воздушных кочевников. Я искренне рад за него. И за тебя. Катаре в эту секунду хотелось истошно, во весь голос закричать на весь этот проклятый сад. Ей хотелось со всей силы схватить его за плечи, уткнуться лицом в его горячую грудь, разрыдаться и выкрикнуть ему прямо в лицо всю эту разрывающую её правду: *«Это твой ребенок, Зуко! Это твоя собственная плоть и кровь! Твой огонь живет во мне!»* Но она титаническим усилием воли заставила себя промолчать, до крови, до боли закусив внутреннюю сторону щеки, чувствуя солоноватый вкус. И именно в это самое мгновение крошечный ребенок внутри неё словно на каком-то ментальном, духовном уровне почувствовал близкое присутствие своего истинного отца. Малыш внезапно резко, невероятно сильно повернулся внутри и изо всех сил, яростно пнул Катару прямо в правый бок. От такой неожиданности и пронзительной, резкой судороги она тихо, болезненно ойкнула, сильно покачнулась на ногах и судорожно прижала ладони к животу, сгибаясь. — Катара! Что с тобой?! — Зуко в ту же секунду мгновенно, без следа растерял всю свою напускную королевскую холодность и отстраненность. Он в один широкий, стремительный шаг преодолел разделявшее их расстояние и крепко, надежно подхватил её за локти своими сильными руками, удерживая от падения на землю. — Тебе плохо? Живот? Ответь мне, позвать целителей дворца?! — Нет, нет, всё хорошо, не нужно, — тяжело, прерывисто дыша через силу, ответила она, тщетно пытаясь мягко отстраниться от его обжигающего тепла. — Он просто… он очень сильно, просто неистово толкается сегодня. Очень неспокойный ребенок. Весь день бьет меня изнутри, не переставая. А малыш тем временем продолжал по-настоящему бушевать внутри её лона, живот буквально ходил ходуном под тонкой тканью шелкового платья. Катара сильно поморщилась от очередной резкой судороги. Зуко смотрел на её ходящий ходуном живот с искренним испугом и каким-то странным, диким, неосознанным волнением. Его большая ладонь — горячая, излучающая мощное, привычное внутреннее пламя его магии — замерла в воздухе всего в нескольких сантиметрах от её тела. Он словно смертельно боялся осквернить своим прикосновением чужое, законное семейное счастье Аватара, но какая-то древняя, неведомая и абсолютно непреодолимая сила природы буквально тянула его руку вперед, против его воли. — Можно?.. — хрипло, едва слышно, срывающимся от волнения голосом спросил он, глядя ей в самые глаза. Катара посмотрела в его золотые глаза, полные бездонного отчаяния и мольбы, и вся её выстроенная защита, вся её ледяная броня в одно мгновение с треском рухнула. Она просто физически не смогла отказать ему в этом праве. Она медленно, дрожащей рукой взяла его большую, мозолистую от меча ладонь и сама, своим движением крепко прижала её к своему округлому животу — прямо туда, где в этот момент яростно бушевал малыш. И как только горячая, излучающая тепло ладонь Хозяина Огня плотно коснулась натянутой ткани платья, произошло нечто поистине поразительное и мистическое. Ребенок, который только что буквально разрывал Катару изнутри своими сильными пинками, в то же мгновение абсолютно затих. Будто замер, затаив дыхание и чутко прислушиваясь к внешнему миру. Еще через секунду Катара на физическом уровне почувствовала, как внутри неё крошечная, огненная искорка новой жизни радостно и доверчиво потянулась навстречу мощному, родному и такому знакомому потоку тепла, исходящему от ладони Зуко. Малыш словно мгновенно узнал своего истинного отца, признал его родную энергетику и мгновенно успокоился, уютно и мирно свернувшись под его большой рукой. Зуко замер на месте как вкопанный, не смея сделать даже мимолетный вдох. Его золотые зрачки расширились до предела. По всему его сильному телу прошла мощная, неудержимая волна дрожи, а в самой глубине груди диким пожаром вспыхнуло странное, первобытное и мистическое чувство зова крови. Это не было обычным, вежливым прикосновением к беременной жене друга. В его душе оглушительно зазвучал мощный, древний голос предков, который он не мог объяснить никакой логикой. Ему на секунду показалось, явственно показалось, что этот еще не рожденный ребенок — прямая, неотделимая часть его самого, его собственного королевского пламени. Сердце Зуко забилось в бешеном, смертельном ритме, а к горлу подступил удушающий комок слез. Они стояли так в абсолютной, звенящей тишине ночного сада несколько долгих, оглушительных секунд. Зуко бережно грел своей горячей ладонью её живот, а их ребенок сладко и мирно спал под надежной защитой отцовского тепла. Наконец, Зуко, словно внезапно очнувшись от наваждения, испуганно и резко отдернул свою руку назад, будто обжегся о собственное запретное чувство. Он тяжело, рвано дышал, в ужасе глядя на свои раскрытые пальцы. — Извини меня… — хрипло, едва разжимая губы, выговорил он, поспешно отступая на два шага назад в тень. Его бледное лицо выражало полное, глубокое смятение и скрытый ужас от той мистической связи, которую он только что явно ощутил. — Мне… мне действительно пора идти. Завтра слишком рано утром начнется заседание совета колоний. Спокойной ночи, Катара. Он резко повернулся и почти бегом, скрывая свое лицо, исчез в абсолютной темноте аллеи, спасаясь позорным бегством от своих собственных, пугающих мыслей. Катара осталась стоять совершенно одна в тишине сада. Силы окончательно покинули её. Она медленно, обессиленно опустилась на колени прямо на прохладную траву, крепко обняла свой живот обеими руками и беззвучно, горько зарыдала, утыкаясь лицом в свои колени. Тайная, нерушимая связь между отцом и его нерожденным ребенком оказалась в сотни раз сильнее любой, самой идеальной человеческой лжи, и теперь скрывать эту страшную правду от мира с каждым новым днем становилось для неё всё более невыносимой, смертельной мукой.