Часть 22

Республиканский город тонул в плотном, тяжёлом предрассветном тумане. Белесая пелена, пришедшая с холодного залива Елоунек, неохотно ползла по каменным мостовым, цеплялась за ажурные металлические опоры мостов и укутывала подножия огромных небоскрёбов, превращая великий мегаполис в призрачный, зыбкий лабиринт. На улицах стояла неестественная, глубокая и тревожная тишина, нарушаемая лишь редкими, глухими гудками портовых буксиров, пробивавшихся сквозь марево, и далёким, мерным цоканьем копыт патрульных тайнлотов. В монументальном здании Совета Объединённых Сил свет не гас всю ночь. На верхнем этаже, в просторном кабинете председателя, царил настоящий хаос. Огромный стол из тёмного дерева был завален тактическими картами, расшифрованными донесениями городской полиции, рапортами штурмовых отрядов и срочными депешами от региональных губернаторов Царства Земли. Сокка стоял у огромного окна, оперевшись ладонями о холодный подоконник. Его некогда безупречный, отутюженный синий мундир Южного Племени Воды был измят, верхний воротник расстёгнут, а под глазами залегли тяжёлые, почти чёрные тени. За последние сорок восемь часов он не сомкнул глаз ни на минуту. Его разум работал на пределе возможностей, прокручивая сотни сценариев, но ни один из них не сулил спасения. После того как Аанг глухо затворил за собой дверь своего дома, Аватара словно растворился в воздухе. Сокка задействовал все доступные ему ресурсы — легальные и тайные: секретные каналы связи Объединённых Сил, личных информаторов среди магов воздуха в Храмах, скрытые посты наблюдения на границах города и даже лучших ищеек из числа магов земли, способных улавливать вибрации почвы на расстоянии многих миль. Всё было тщетно. Величайший маг эпохи, способный сливаться со стихиями, ушёл так, что не оставил ни единого следа, ни единого колебания воздуха или отпечатка на сырой земле. Он просто исчез, оставив город наедине с его хрупким, трещащим по швам миром. — Председатель Сокка… — тихий, испуганный и робкий голос секретаря заставил его вздрогнуть и обернуться. Молодой парень в очках, Тору, бледный от усталости и страха, переминался с ноги на ногу у самого порога, прижимая к груди папку с новыми документами. — Что ещё, Тору? — устало спросил Сокка, не убирая рук с подоконника. Голос его звучал хрипло. — Советники из Нации Земли и представители крупнейших торговых гильдий… они уже три часа ждут в малом зале, сэр. Они взвинчены. Требуют личной встречи с Аватаром. Слухи о погроме в порту, о ранении Лорда Зуко и о том, что Аватар покинул свою резиденцию, уже поползли по нижним уровням города. Начинается паника на рынках. Акции индустриальных компаний ползут вниз. Что нам им сказать? Мы не можем больше запирать их там. Сокка медленно выпрямился, хрустнув затёкшей шеей. Внутри него всё трещало по швам от усталости и разрывающей сердце личной драмы, но лицо его мгновенно, подчиняясь старой привычке, приняло выражение абсолютной, непроницаемой уверенности. Годы политической борьбы научили его носить маски не хуже, чем воины Киоши носят свой боевой грим. — Скажи им то, что я говорил вчера, Тору, — сухо, веско и твёрдо ответил Сокка, поправляя обшлаг мундира и застёгивая верхнюю пуговицу. — Аватар Аанг находится в состоянии глубокой, изолированной медитации. Разгром радикалов из «Истинного мира» в порту потребовал колоссального напряжения сил и духовной энергии. Чтобы восстановить баланс и очистить внутренние каналы после столкновения с высокоранговыми магами, Аватар временно удалился в закрытое святилище. — Но они требуют подробностей, сэр… — пролепетал секретарь. — Они спрашивают, почему гвардия оцепила жилой сектор Аватара. — Любые попытки потревожить его или распространять панические, лживые слухи в прессе будут расцениваться как прямая угроза общественной безопасности, — жёстко перебил его Сокка, сверкнув глазами. — Я лично подпишу указ о введении комендантского часа в портовом секторе, если это понадобится для охлаждения их горячих голов. Выдай им этот текст. Иди. Секретарь поспешно поклонился и буквально выскочил за дверь, боясь попасть под горячую руку начальника. Сокка остался один. Вся его напускная строгость мгновенно испарилась. Он тяжело, со стоном опустился в глубокое кожаное кресло и закрыл лицо ладонями, чувствуя, как пальцы крупно дрожат от нервного перенапряжения. «Медитация…» — горько, с глубоким отвращением к самому себе подумал он. — «Кому я вру? Кого я пытаюсь обмануть? Он бежит. Бежит от собственной жизни, которую мы все… из самых лучших побуждений… превратили в грязный фарс». Он понимал, что эта ложь — всего лишь тонкая плотина из гнилой соломы, сдерживающая ревущий океан народного гнева и хаоса. Она не продержится долго. Если Аанг не вернётся через два-три дня, город поймёт, что правительство водит его за нос. И тогда начнётся настоящая катастрофа. Маги Огня обвинят магов Воздуха, Нация Земли закроет торговые пути, а Совет просто перестанет существовать. Когда солнце окончательно взошло, окрасив плотный туман за окном в грязно-серый, безжизненный цвет, Сокка передал временное управление текущими делами своему заместителю. Он накинул плащ и покинул здание Совета через подземный ход, чтобы избежать встречи с настырными репортерами. Его путь лежал в усадьбу Аватара — место, которое ещё три дня назад было символом семейного тепла, уюта, детского смеха и нерушимого счастья всего мира. Теперь этот дом казался заброшенным, мрачным склепом. Массивные кованые ворота были плотно заперты на засов, ухоженный некогда сад выглядел диким и неухоженным, а все окна первого и второго этажей были занавешены плотными тёмными шторами. Воздух вокруг усадьбы был удушающим, густым, пропитанным тяжёлым ожиданием, словно перед разрушительной, смертоносной грозой, которая вот-вот сорвётся с цепи и сотрёт это место с лица земли. Сокка приложил ладонь к тяжёлой дубовой двери, помедлил секунду, собираясь с духом, а затем толкнул её. Протяжный, жалобный скрип петель эхом разнёсся по пустому, холодному холлу. В доме пахло увядающими цветами и ледяным одиночеством. Сокка медленно поднимался по деревянной лестнице на второй этаж. Каждый его шаг в этой звенящей тишине казался ему грохотом горного обвала. В доме действительно стояла мёртвая, пугающая тишина. Не слышно было ни привычного шума, ни вечных споров младших детей, ни мягких, уверенных шагов хозяйки дома, которая обычно встречала его с улыбкой и чашкой горячего чая. Он остановился перед дверью спальни Катары. Сердце Сокки болезненно сжалось. Он помнил свою сестру сильной, несокрушимой женщиной, которая могла остановить бурю и исцелить любую рану. Но сейчас… сейчас он шёл к осколкам этой силы. Постояв несколько секунд и сглотнув подступивший к горлу ком, Сокка тихо постучал трижды. Ответа не последовало. Он подождал ещё немного, а затем мягко нажал на бронзовую ручку — дверь оказалась незапертой. Она поддалась с тихим шорохом. В комнате царил глубокий полумрак. Шторы были задёрнуты так плотно, что дневной свет едва просачивался узкими, серыми полосами сквозь щели, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Катара сидела на самом краю огромной кровати, сжавшись в комок. На ней было простое, серое домашнее платье из грубой ткани, без каких-либо украшений. Её длинные тёмные волосы были растрёпаны, прядями падали на лицо, а на бледной, почти прозрачной коже застыло выражение глубокого, безмолвного и страшного покаяния. За эти двое суток она не сомкнула глаз, не прикоснулась ни к еде, ни к воде, которую ей приносили дети. Её глаза, обычно такие живые, глубокие и тёплые, как воды южных морей, сейчас казались выцветшими, сухими, покрасневшими и абсолютно, пугающе пустыми. Она смотрела в одну точку на полу перед собой, словно видела там обломки своей разрушенной жизни. Сокка тихо вздохнул, стараясь не шуметь. Он подошёл ближе, каждый шаг давался ему с трудом. Он присел на низкий деревянный табурет прямо напротив сестры. Помедлив, он осторожно взял её ледяную, безжизненную и сухую ладонь в свои тёплые руки, пытаясь согреть её. — Катара… — очень мягко, со всей нежностью, на какую был способен, позвал он. — Пожалуйста, посмотри на меня. Ты должна хоть что-то съесть. Кая приготовила бульон, она места себе не находит внизу, плачет на кухне. Буми ходит как тень. Нельзя себя убивать, Катара. Ты нужна им. Катара не шевельнулась. Она даже не подняла головы, продолжая гипнотизировать взглядом половицу. Её губы, сухие, потрескавшиеся и искусанные до крови, едва заметно дрогнули. — Пусть… — её голос был похож на шелест сухой, мёртвой листвы, надтреснутый, сиплый и едва слышный. — Пусть убью, Сокка. Если бы моя смерть могла вернуть всё назад… если бы она могла стереть ту боль, что я причинила… это было бы самым лёгким, самым желанным наказанием. Ты ведь видел его глаза, брат? Ты видел, как Аанг смотрел на меня перед тем, как уйти? В его взгляде… в нём ведь даже не было злости. Если бы он кричал, если бы он крушил стены магией, мне было бы легче. Но там… там была пустота. Ледяная, абсолютная пустота. Он смотрел на меня как на незнакомку. Как на чудовище, которое он пустил в свою жизнь. Она судорожно вздохнула, и её ладонь в руках Сокки дёрнулась, но не согрелась: — Я забрала у него двадцать два года жизни, Сокка. Двадцать два года чистой, искренней любви и веры. Я заставила его любить чужого ребёнка, заставила его гордиться ложью, радоваться его успехам. Каждая минута нашего семейного счастья, каждый праздник, каждый поцелуй… всё это было фальшивкой. Искусственной декорацией, построенной на моём… на моём трусливом эгоизме. — Это не был эгоизм, Катара! — Сокка крепче сжал её пальцы, подавшись вперёд. Его голос стал чуть жёстче, приобретая тональность лидера и брата, которому нужно любой ценой отрезвить человека, находящегося в состоянии глубокого шока. — Послушай меня внимательно. То, что произошло тогда в Ба-Синг-Се… это была минутная слабость. Вы были молоды, мир вокруг лежал в руинах, вы потерялись в хаосе послевоенного устройства, поддались старым, невысказанным чувствам. Но все эти годы… все эти двадцать два года ты действительно, всем сердцем любила Аанга! Я видел это. Весь мир видел это. Ты была ему самой верной, самой любящей женой во всём, кроме той одной единственной ночи. Не смей называть вашу жизнь фальшивкой. — Но именно эта ночь определила всё, Сокка! — Катара резко, с неожиданной силой подняла голову. В её глазах на мгновение вспыхнула былая, отчаянная и яростная сила мага воды, но она тут же угасла, сменившись новыми, горючими слезами, хлынувшими по щекам. — Из этой ночи родился Локан! Мой прекрасный, благородный, чистый мальчик! И как я поступила с ним? Наш грех с Зуко я переложила на его плечи! Я заставила его носить чужое имя, чужую историю, чужую идентичность! Я ведь видела, Сокка… видела, как он мучился, когда в детстве его магия огня впервые пробудилась. Как он плакал в подушку, как прятал свои ладони, как боялся собственного тепла, думая, что он какой-то дефектный, что он подводит отца-Аватара! Я молчала, когда должна была кричать. Я сломала жизнь Аангу, я вначале обманула Зуко, заставив его отказаться от сына, но хуже всего… хуже всего то, что я изуродовала душу собственному ребёнку. Я предала его с самого первого вздоха. Сокка выпрямился, его лицо стало абсолютно серьёзным, почти суровым. Он понимал, что если сейчас позволить Катаре утонуть в этом океане самобичевания, они потеряют её окончательно. А времени на слёзы у них больше не оставалось — внешние стены их лабиринта уже рушились. — Катара, посмотри на меня, — потребовал он, и в его голосе зазвучали те самые стальные, непреклонные ноты председателя Совета Объединённых Сил. — Посмотри мне в глаза. То, что сделано — сделано. Прошлое не изменить, духи не повернут время вспять. Нам нужно думать о том, что делать дальше, прямо сейчас. Как смотреть в глаза Буми и Кае? Они ведь не слепые, они подростки, они видят, что отец собрал вещи и ушёл в ночь, а ты заперлась здесь и медленно умираешь. Они напуганы. И самое главное — что нам делать с городом и Республикой, если Аанг не вернётся в течение недели? Я не смогу вечно врать Совету и прессе про «глубокую медитацию». Рано или поздно правда выплывет наружу. И поверь мне, если мир узнает, что Хозяин Огня и жена Аватара… тогда начнётся такой шторм, который сожрёт все наши народы. Ты этого хочешь? Катара медленно опустила голову, пряча лицо в ладонях. Её плечи судорожно, мелко задвигались от беззвучных, разрывающих грудь рыданий. Она качала головой, не в силах остановить этот поток боли. — Я приму любое наказание, Сокка… — тихо, сквозь слёзы прошептала она. — Любое. Если Аанг вернётся и захочет судить меня перед всем миром на площади — я встану на колени перед каждым жителем. Если он изгонит меня на Южный Полюс, запретит мне видеть свет — я уйду без единого слова, в рубищах. Я готова принять весь его гнев, всю его справедливую ярость. Пусть уничтожит меня. Но Локан… — она резко вскинула на брата умоляющий, полный дикого отчаяния и боли взгляд, хватая его за рукав мундира. — Спаси Локана, Сокка! Пожалуйста, я умоляю тебя ради всего святого! Он ни в чём не виноват. Он не выбирал, чьим сыном ему родиться. Он просто защищал своего… своего настоящего отца в том порту, потому что у него благородное сердце. Не дай Аангу или Совету уничтожить его жизнь и карьеру. Поклянись мне! Сокка бережно высвободил свой рукав, перехватил её дрожащие руки и крепко прижал их к своей груди. Затем он наклонился и нежно, с глубокой братской любовью поцеловал её в холодный лоб. — Я сделаю всё, что в моих силах, сестрёнка. Клянусь тебе, я костьми лягу, но Локана в обиду не дам, — тихо, но очень твёрдо пообещал он, поднимаясь со своего места. — Но сейчас ты должна взять себя в руки. Смыть слёзы, выйти к младшим детям и быть сильной. Ради них. Ради того, что ещё можно спасти из этого пожара. Соберись, Катара. Шторм уже здесь. --- Внизу, в просторной, богато обставленной гостиной усадьбы Аватара, атмосфера была не менее напряжённой и удушающей. Буми и Кая сидели на большом шёлковом диване, тесно, защищаясь от внешнего мира, прижавшись друг к другу. Младшая дочь Аватара, Кая, нервно, до белых суставов крутила в руках край своего синего шарфа. Её глаза были опухшими и красными от слёз, которые она проливала все эти дни. Буми, обычно такой шумный, весёлый, неугомонный и полный глупых шуток, сейчас сидел абсолютно молча. Он уставился невидящим взглядом в ворсистый ковёр, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Они оба остро чувствовали: в порту произошло что-то непоправимое, что-то страшное и грязное. Они видели разрушенные конструкции пирса, знали от знакомых, что Лорд Зуко был тяжело ранен и спешно покинул город, а их отец, Аватар, вернулся домой бледным как смерть, с пустым взглядом, молча собрал небольшую сумку и ушёл в ночь, проигнорировав их вопросы. Но истинная причина — страшная тайна рождения их старшего брата — оставалась от них скрытой. Локан и Сокка хранили глухое молчание, оберегая младших от этой разрушительной, сжигающей изнутри правды. — Почему все молчат?! — резко, сорвавшись на крик, спросил Буми, как только услышал шаги Сокки на лестнице. Юноша буквально вскочил с дивана, его голос дрожал от смеси юношеского гнева, обиды и полного непонимания происходящего. — Дядя Сокка! Ты председатель Совета! Ты управляешь этим чёртовым городом! Ты должен знать правду! Где наш отец? Почему мама заперлась в спальне, никого не впускает, не ест и только плачет? Что произошло между отцом и Лордом Зуко в порту? Это из-за тех радикалов? На отца совершили покушение, и он ушёл выслеживать их? Почему нам ничего не говорят, как будто мы чужие в этом доме?! Сокка медленно спустился по последним ступеням, подошёл к племяннику и мягко, но уверенно положил тяжёлую ладонь на его напряжённое плечо, заставляя парня немного успокоиться. — Буми, дыши. Успокойся, — тихо и ровно произнес Сокка, глядя в его полные страха глаза. — Твой отец жив и абсолютно здоров, его жизни и безопасности ничто не угрожает. Ему просто… ему потребовалось полное уединение после тяжёлого боя. Радикалы из «Истинного мира» использовали очень опасные, древние и запрещённые техники, и Аангу необходимо восстановить внутренний баланс стихий вдали от городской суеты. Вашей маме сейчас тоже очень тяжело, она переживает за него, ей нужно время и покой. Пожалуйста, проявите зрелость. Позаботьтесь о ней, приготовьте чай, подержите её за руку и не задавайте лишних вопросов. Сейчас это самое лучшее, самое ценное, что вы можете сделать для этой семьи. Кая тихо всхлипнула, утирая слёзы концом шарфа и ближе прижимаясь к боку брата: — Но Локан… Локан тоже сам не свой, дядя Сокка. Он со вчерашнего дня вообще не выходит из казармы элитной гвардии. Он даже не пришёл домой, чтобы переодеться после портовой смены или забрать чистые вещи. Я пыталась пройти к нему, но дежурные офицеры сказали, что у него закрытый приказ. Дядя Сокка, скажи честно… с ним всё в порядке? Он не ранен? — С ним всё хорошо, Кая. Локан — настоящий мужчина и образцовый офицер. Он на службе, выполняет свой долг по обеспечению порядка в городе после теракта, — тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул, ответил Сокка. Хотя внутри него самого всё сжималось от невыносимой боли и жалости к старшему племяннику. Он понимал, какой ад сейчас творится в душе этого парня. А капитан Локан в это самое время находился в своей небольшой, аскетичной комнате в офицерском крыле казарм гвардии, полностью погружённый в глубочайшее, разрывающее душу на мелкие части замешательство. Он действительно не находил себе места со времени событий в порту. Он часами шагал из угла в угол по узкой комнате, словно загнанный в тесную железную клетку дикий хищник, не в силах остановить поток мыслей. Локан разрывался на две равные, противоборствующие части. С одной стороны, внутри его молодой груди кипела глухая, обжигающая, тяжёлая ярость на мать. Все эти годы тотального обмана, все её ласковые колыбельные, все поучения о чести, правде и искренности теперь казались ему изощрённым, грязным предательством его собственного «я». Она лишила его права выбора, права знать свою истинную кровь, сделала из него живую, красивую декорацию для поддержания иллюзии чужого счастья. Но с другой стороны… с другой стороны, его сердце разрывалось от грызущей, удушающей и невыносимой вины перед ней. «Зачем я закричал?!» — этот вопрос пульсировал в его висках каждую секунду, словно раскалённый железный штырь. — «Зачем я выкрикнул это проклятое слово на глазах у Аватара? Я ведь клялся себе, разбивал кулаки в кровь, обещал, что унесу эту тайну в могилу, что никто никогда не узнает! Из-за моего минутного, слабого испуга за жизнь Лорда Зуко вся жизнь моей матери теперь растоптана и уничтожена. Аватар бросил её, она осталась одна в пустом доме под грузом позора… Это я сделал. Это моя вина». Несмотря на всю дикую обиду, на всю ту ядовитую горечь, что теперь отравляла его кровь, большая часть его благородной души по-прежнему глубоко, искренне и преданно любила Катару. Она была его матерью. Именно она сидела у его постели ночами, когда у него была лихорадка, именно она дула на его разбитые в кровь колени в детстве, именно она радовалась его первому зачислению в академию гвардии, глядя на него с бесконечной, чистой нежностью. Локан не хотел, физически не мог желать ей зла или новых страданий. Видеть её сломленной, уничтоженной, стоящей на коленях перед пустотой — это было выше его сил. Это зрелище причиняло ему едва ли не большую муку, чем осознание собственного разрушенного будущего и потеря идентичности. На следующий день на официальной службе в элитной гвардии Республиканского города Локан вёл себя безупречно, проявляя чудеса самообладания. Ни один сослуживец, ни один подчинённый офицер или строгий генерал не смог бы заметить, что внутри этого собранного, подтянутого и безукоризненно одетого молодого человека бушует настоящий личный ад. Он прятал свои переживания за железной, абсолютной, почти жестокой дисциплиной. Его движения были точными, доведёнными до автоматизма, команды — короткими, ясными и ледяными, а взгляд синих глаз — холодным и сосредоточенным. После недавних знаковых событий — его героического, рискованного спасения принцессы Изуми от бандитов на опасной окраине города и последующих тайных, изнурительных тренировок под прямым руководством самого Лорда Зуко — Локан претерпел колоссальные внутренние и внешние изменения. Его магия огня, которая все прошлые годы была нестабильной, опасной, вспыхивая грязными искрами лишь в моменты крайней ярости или страха, теперь полностью эволюционировала. Она очистилась, обрела невероятную плотность, структуру и глубину. Теперь, когда он запирался в закрытых тренировочных залах казармы, его пламя больше не было оранжево-красным. Оно приобрело благородный, чистый и ослепительный золотой оттенок — редчайший, сакральный знак истинного мастерства, внутренней гармонии и абсолютной чистоты крови древней королевской династии магов огня. За эти выдающиеся заслуги, проявленное в порту мужество при ликвидации террористов и спасение жизней, Локан получил официальное повышение — из старшего офицера его досрочно назначили командиром одного из ключевых, элитных штурмовых дивизионов городской гвардии. При всём этом все его сослуживцы, генералы Совета и простые солдаты по-прежнему считали его родным, любимым сыном Аватара Аанга. В многонациональном Республиканском городе никого не удивляло, что у Аватара родился маг огня — все вокруг списывали это на уникальную, божественную генетику самого Аанга, ведь Аватар владел всеми четырьмя элементами, и духи могли проявить любую стихию в его детях. Никто в целом мире и помыслить не мог о той страшной, грязной тайне, что скрывалась за этим ослепительным золотым пламенем молодого командира. --- В полдень, прямо во время общего торжественного построения всех дивизионов на огромном каменном плацу гвардейского корпуса, верховный главнокомандующий вышел перед строем. Недавний проливной дождь наконец утих, оставив после себя лишь сырой, пронизывающий до костей туман и лужи, в которых отражалось серое небо. — Смирно! — разнеслась громовая команда по рядам. Тысячи солдат мгновенно замерли, вытянувшись по струнке, превратившись в единое чёрно-красное изваяние. Локан стоял во главе своего штурмового дивизиона, его подбородок был высоко поднят, а затянутая в кожаную перчатку рука неподвижно лежала на золочёном эфесе церемониального меча. — Гвардейцы! — громко, раскатисто объявил главнокомандующий, разворачивая большой официальный свиток с тяжёлыми сургучными печатями Совета Объединённых Сил. — Высшее руководство Республики совместно с правителями четырёх наций официально запускает масштабную, беспрецедентную международную программу по обмену военным и тактическим опытом. Цель данной программы — максимальное укрепление межгосударственных связей и выработка единой, жёсткой тактики противодействия радикальным группировкам и терроризму во всём мире. В этот раз квота для нашего элитного корпуса огромна. Гвардии дано особое, эксклюзивное право — дивизионы могут сами выбрать, в какую из ключевых стран они отправятся для прохождения полугодичной регулярной службы и совместных крупномасштабных учений. Никаких ограничений сверху нет: Царство Земли, Южный Полюс или Нация Огня. Командиры дивизионов, проведите краткое обсуждение со своими людьми и предоставьте рапорты мне на стол к исходу сегодняшнего дня. Вольно! Как только строй был официально распущен, среди магов на плацу мгновенно началось бурное, шумное и оживлённое обсуждение. Солдаты сбивались в плотные группы, активно споря о преимуществах каждого географического направления. Маги земли рвались на свою историческую родину, в Ба-Синг-Се или Омашу, чтобы повидать родственников; молодые амбициозные офицеры говорили о престиже суровой службы на Южном Полюсе, где можно было укрепить характер. Локан стоял чуть поодаль от шумящей толпы, чувствуя, как внутри его груди всё сначала мертвенно замерло, покрывшись ледяной коркой, а затем сердце застучало с безумной, удвоенной силой, гоня горячую кровь по венам. Этот приказ… этот случайный, казалось бы, обмен опытом именно сегодня казался ему явным, неоспоримым знаком духов. Это был его выход. Единственная законная возможность вырваться из удушающей, отравленной атмосферы родного дома, где каждый встречный взгляд матери причинял невыносимую боль, а звенящее отсутствие Аанга медленно сводило с ума, напоминая о совершенном предательстве. Когда очередь дошла до обсуждения внутри его собственного штурмового дивизиона, Локан медленно, чеканя шаг, подошёл к своим офицерам. Среди его подчинённых было много сильных, опытных магов огня, а также выносливых магов земли, которые искренне уважали своего нового молодого командира за его абсолютную справедливость, хладнокровие и ту невероятную силу, что он продемонстрировал в порту. — Командир Локан, что думаете? Какие будут соображения? — спросил один из его старших помощников, усатый сержант-маг земли. — Куда двинем наш отряд? Может, в Царство Земли? Там сейчас спокойно, губернаторы выделяют отличные полигоны, можно спокойно заняться тактикой и отдохнуть от городской суеты. Локан сглотнул сухой ком, собрав в кулак всю свою волю, преодолевая внутренний трепет, который едва не выдал его глубокое волнение перед подчинёнными. Он выпрямился во весь свой немалый рост, и его синие глаза на мгновение блеснули тем самым едва заметным, опасным золотым отсветом, который теперь всегда жил на самом дне его расширенных зрачков. — Нет, — уверенно, твёрдо и отрывисто произнёс Локан, глядя прямо в глаза своим людям. — Мы выберем Нацию Огня. Их регулярная армия — самая технологичная, дисциплинированная и сильная в мире на сегодняшний день. Их уникальный опыт ведения боя в замкнутых пространствах, штурмовая тактика и методы прикрытия пехоты тяжёлой бронетехникой — это именно то, чему мой дивизион должен научиться в первую очередь, чтобы эффективно защищать Республику. К тому же нашим молодым магам огня будет бесконечно полезно пройти интенсивное обучение у старых мастеров Столичной военной академии. Это моё решение. Другие маги огня, входившие в состав его отряда, услышав эти слова, тут же заметно оживились, их глаза загорелись азартом. Они дружно поддержали своего командира одобрительными, радостными возгласами и ударами кулаков в грудь. Для них поездка на историческую родину их стихии под прямым руководством такого сильного, признанного лидера, да ещё и сына самого Аватара, была огромной, неоценимой честью и шансом продвинуться по службе. Спустя час командиры дивизионов снова были вызваны на середину плаца для оглашения своих финальных рапортов. Главнокомандующий шёл вдоль строя, делая пометки в большой книге. — Командир первого элитного штурмового отряда, капитан Локан! — громко выкрикнул главнокомандующий, останавливаясь прямо напротив него и переводя на него строгий взгляд. — Ваше подразделение показало наивысшие, образцовые результаты при ликвидации террористических ячеек в порту. За вами было право первого выбора. Куда вы и ваши люди намерены направиться для прохождения службы? Локан сделал один чёткий, безупречный шаг вперёд из строя, его сапоги гулко ударили по каменной плите. Сердце его в этот момент бешено, раненым зверем колотилось в грудной клетке, к горлу подступал холодный, удушающий трепет, но взгляд его глубоких синих глаз был абсолютно твёрдым, непоколебимым и ледяным. Он отчётливо понимал, что этот конкретный момент, эта секунда — поворотная, главная точка всей его дальнейшей судьбы. Оставаться здесь, в Республиканском городе, где каждый уличный фонарь, каждое дерево в саду напоминало ему о разрушенной семье, где мать увядала от слёз и горя в запертой комнате, а Аватар скрывался в безвестности, преданный самыми близкими, было для него выше человеческих сил. Ему нужно было бежать. Но бежать не от трусости или страха перед ответственностью, а навстречу своей настоящей, подлинной истории, которую от него скрывали всю жизнь. — Мой дивизион официально выбирает Столицу Нации Огня, главнокомандующий! — громко, чётко и уверенно, так, что голос разнёсся над всем плацем, отчеканил Локан. Его голос не дрогнул ни на долю секунды. Среди магов Огня, стоявших в строю его дивизиона, прошёл волной одобрительный, гордый и радостный гул. Они верили своему командиру, они видели его эволюционировавшее, мощное золотое пламя во время последних тренировок и считали, что поездка на родину под руководством сына Аватара — это величайший знак отличия для всего их подразделения. — Выбор полностью утверждён, капитан Локан, — кивнул главнокомандующий, ставя размашистую подпись и тяжёлую министерскую печать напротив его фамилии в свитке. — Ваш отряд отплывает на скоростном дипломатическом крейсере Республики через три дня. Начните немедленную подготовку личного состава, оружия и походного снаряжения. Удачи, капитан. — Служу Республике! — Локан чётко приложил руку к головному убору, развернулся через левое плечо и вернулся в строй, глядя прямо перед собой в серую туманную даль. В его душе в этот момент бушевал настоящий, всесжигающий пожар из страха, вины и надежды, но внешне он оставался идеальным, спокойным и холодным каменным изваянием, не выдававшим ни единой эмоции. Поздним вечером того же дня, собирая свои немногочисленные личные вещи, форменные мундиры и снаряжение в грубые гвардейские походные сумки в своей маленькой комнате, Локан на минуту остановился. Он подошёл к узкому окну, открыл его, впуская внутрь прохладный, сырой ночной воздух города. Он понимал, что эта внезапная поездка в столицу Нации Огня — его единственный, пугающий, но абсолютно судьбоносный шанс разобраться в себе. Это не было малодушным бегством от проблем или от материнских слёз. Это был осознанный, тяжёлый шаг взрослого человека навстречу своей настоящей, скрытой судьбе. Он хотел своими собственными глазами увидеть ту великую, загадочную страну, чья горячая кровь течёт в его жилах. Он должен был лицом к лицу, без посредников, масок и свидетелей встретиться со своим настоящим, биологическим отцом — Лордом Зуко. Больше в его жизни не было места для тайных писем, недомолвок, случайных взглядов и мимолётных встреч на нейтральной территории. Локан хотел узнать, какие шаги Хозяин Огня намерен предпринять теперь, когда все маски сорваны, ложь уничтожена, и готов ли он защитить своего обретённого сына, когда этот надвигающийся шторм окончательно накроет обе их родины. Надвигалась совершенно новая, тёмная и неизвестная эпоха, и Локан собирался встретить её в самом центре бушующего пламени.