Часть 26

Утро над Кальдерой не принесло прохлады. Рассветное солнце, тяжелое, багровое, словно раскаленный чугунный слиток, медленно выползало из-за зубчатых краев кратера, заливая Столицу Нации Огня густым, почти осязаемым светом. Прошла ровно неделя с того дня, как Локан впервые ступил на эти чужие, дышащие подземным жаром земли. Семь дней ложных союзов, косых взглядов слуг и удушающего молчания за закрытыми дверями. Но это утро должно было стать рубежом. В личных покоях гостевого крыла, куда еще не успел проникнуть дневной зной, пахло старым лаком, сушеной хризантемой и оружейным маслом. Локан стоял перед высоким, в человеческий рост, бронзовым зеркалом. На полированном металле отражался человек, которого он сам едва узнавал. На полу у его ног лежала привычная, заношенная в походах и портовых стычках форма офицера Республиканского города — темно-синее сукно, плотная кожа, медные бляхи, покрытые мелкой сеткой царапин. Она казалась кожей, которую змея сбрасывает во время линьки. Вместо неё на плечах Локана уже покоилось тяжелое нижнее кимоно из плотного шелка цвета запекшейся бычьей крови — традиционный бордовый оттенок королевской династии. Он протянул руку, касаясь жесткого воротника. Локан принял это решение сам. Ни Зуко, ни Изуми не настаивали, но вчерашний ужин, где каждый взгляд придворных был подобен занесенному кинжалу, расставил всё по местам. Прятаться за спины солдат, прикрываться статусом «прибывшего с визитом офицера» было больше нельзя. Это выглядело слабостью. А Нация Огня не прощала слабости — она выжигала её дотла. Дверь тихо скрипнула. В комнату вошли двое личных слуг Хозяина Огня — пожилые, со сгорбленными спинами и серыми от времени волосами, собранными в строгие пучки. В руках они несли лакированные подносы, на которых покоились элементы доспехов гвардии Короны. — Капитан Локан, — тихим, шуршащим, как сухой бамбук, голосом произнес старший из них, склонившись в глубоком поклоне. — Его Величество просил передать, что указ подписан. С этой минуты вы — особый военный советник короны. Тайная Канцелярия больше не имеет права требовать ваших отчетов. Локан лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от зеркала. — Начинайте, — негромко бросил он. Процесс облачения напоминал древний, почти религиозный ритуал. Слуги двигались беззвучно, их пальцы с невероятной быстротой затягивали кожаные ремни и завязывали сложные узлы шелковых шнуров. Сначала на грудь лег плотный кожаный колет, усиленный стальными пластинами. Затем пришел черед набедренников, покрытых чешуей из черненого металла. Каждый элемент добавлял веса, сковывал привычную свободу движений, но взамен давал странное, почти позабытое чувство абсолютной защищенности. Это была не просто одежда для боя — это была броня статуса. Кульминацией ритуала стали наплечники. Старший слуга с благоговением поднял тяжелую, выкованную вручную деталь из темной стали. На изогнутом металле горел золотой насечкой чеканный дракон — символ правящего дома, свернувшийся кольцами вокруг угасающего солнца. Когда наплечник лег на левое плечо Локана, защёлкнувший тяжелыми заклепками прямо поверх воротника его республиканской основы, Локан почувствовал, как металл мгновенно перенял жар его тела. Он посмотрел на себя. Полукровка. Сын двух миров, который больше не принадлежал ни одному из них. Республиканский синий цвет полностью исчез, поглощенный глубоким бордовым и хищным черным. — Меч, капитан, — слуга протянул ему ножны из черного дерева с золотой гардой. Локан перехватил оружие, закрепил его на поясе и резко развернулся. Металл доспехов глухо звякнул. Шаг стал тяжелее, увереннее. Каждое движение теперь требовало усилий, но эта тяжесть была правильной. Она заземляла. На внутреннем плацу дворца, скрытом от посторонних глаз высокими стенами из вулканического туфа, уже построился его дивизион. Двадцать человек — те самые бойцы, которые прошли с ним через грязь окраин и шторма океана, стояли ровными шеренгами. Их синяя республиканская форма казалась блеклым, чужеродным пятном посреди этого царства камня и огня. Они переминались с ноги на ногу, вполголоса переговариваясь, пока на галерее не показалась высокая фигура. Когда Локан сошел по каменным ступеням на плац, разговоры оборвались мгновенно. Солдаты замерли, вытянувшись во фрунт, но в их глазах Локан прочитал целую гамму чувств: от крайнего изумления до глухого, зарождающегося страха. Они видели перед собой не своего привычного капитана в помятом мундире, а принца чужой, некогда враждебной империи. Дракон на его плече отливал золотом под лучами полуденного солнца. У самого края шеренги стоял сержант Кох — старый, прожженный службой вояка с обветренным лицом и глубоким шрамом на переносице. Он прослужил под началом Локана три года и видел его в самых разных переделках, но сейчас его челюсть едва заметно дрогнула. Локан остановился в трех шагах от строя. Между ним и его людьми пролегла невидимая, но осязаемая пропасть. — Смирно! — рявкнул Кох по привычке, но его голос слегка дал петуха. Локан молчал несколько секунд, обводя взглядом каждое лицо. Эти люди доверили ему свои жизни, когда они плыли сюда. Они думали, что выполняют дипломатическую миссию. Теперь они оказались заперты в гнезде дракона. — Вольно, — негромко сказал Локан. Голос прозвучал непривычно глухо из-за высокого ворота доспехов. — Сержант Кох, шаг вперед. Кох четко отчеканил шаг, замер, приложив руку к козырьку. Но его взгляд был прикован к чеканному дракону на плече командира. — Капитан... или как вас теперь называть, сэр? — тихо, так, чтобы не слышал строй, спросил сержант. В его тоне не было дерзости, лишь горькая усталость человека, который понял, что его втянули в большую политику. — Для вас я остаюсь капитаном, Кох, — ответил Локан, глядя прямо в глаза старому солдату. — Мы слышали слухи в Республике, капитан. Говорят... говорят, Аватар исчез. Что происходит, сэр? — Все хорошо, не волнуютесь. Но на счет случившегося вчерашнего,— Локан сделал шаг ближе, так что металл его новых наплечников почти коснулся Республиканского формы Коха. — Вы — мои люди. Но то, что надето на мне, — он указал подбородком на королевские доспехи, — это единственное, что удерживает Тайную Канцелярию от того, чтобы арестовать или пренебрегать над вами. Лорд Зуко подписал указ. Теперь мой дивизион — это особое подразделение при совете короны. По строю прошел тихий, едва слышный шелест. Солдаты переглядывались. Они понимали, что обратной дороги нет. Встать под знамя Нации Огня для республиканских парней было сродни предательству, но альтернативой были сырые застенки тюрьмы на угольном острове. — Капитан, — Таро посмотрел на Локана серьезно, без тени былой бравады. — Мы шли за вами не ради Совета и не ради флага Республики. Мы шли за вами, потому что вы вытаскивали нас из любой грязи. Если вы говорите, что эти доспехи нужны, чтобы спасти наши шеи — пусть так. Но скажите честно: грядет что-то опасное? Локан обернулся к морю. Отсюда, с возвышения плаца, сквозь разлом в стенах кратера была видна безбрежная гладь океана. Вода казалась неестественно тихой, словно застывшее стекло. Но эта тишина была обманчивой. Она душила. — Нет, Таро. Если честно то я рада что у меня такие хорошие товарищи в команде, — тихо, но нежно и отчетливо произнес Локан, так, чтобы каждое слово долетело до последнего солдата в строю. Таро молчал долго. Он смотрел на Локана, на его доброе лицо, на золотого дракона, который словно оживал под лучами солнца. Затем старый сержант Кох который стоял рядом Таро, медленно опустился на одно колено. За ним, с глухим стуком доспехов и оружия, один за другим на колено опустились все двадцать солдат. — Мы присягали вам в Республике, капитан, — глухо сказал Кох, глядя в каменные плиты плаца. — И мы не меняем присягу из-за цвета кимоно. Ведите нас. Даже если придется идти против всего мира. — продолжил Таро с улыбкой на лице. Локан сжал кулаки так, что кожаные перчатки жалобно хрустнули. Он чувствовал, как на его плечи легла непомерная, сокрушительная ответственность. Эти люди только что отдали свои жизни в его руки. Окончательно и бесповоротно. — Встаньте, — скомандовал он, и в его голосе прорезались стальные ноты, которых он сам раньше не замечал. — Оружие к осмотру. Мы начинаем усиленные тренировки. С этого дня вы должны вспомнить всё, чему вас учили в академии. Мы учимся выживать в шторме. --- После полудня, когда зной Кальдеры заставил даже дворцовую гвардию укрыться в тени колоннад, Локан направился в закрытый королевский сад. Это место было скрыто в глубине внутренних покоев и предназначалось исключительно для членов правящей династии. Здесь, среди раскидистых огненных лилий, вековых карликовых деревьев и искусственных прудов, в которых лениво плавали золотые карпы, воздух казался чуть прохладнее из-за бьющих из-под земли ключей. Локан шел, и тяжелые наплечники со стуком задевали свисающие ветви плакучих ив. Он всё еще чувствовал себя скованно в этом наряде, словно вор, укравший чужое добро. У небольшого каменного павильона, обвитого цветущими лианами, его уже ждали. Мэй сидела на невысокой скамье, изящным движением наливая темный, ароматный чай в фарфоровые пиалы. На ней было строгое, серо-стальное платье без лишних украшений — её излюбленный стиль, который подчеркивал её холодную, собранную красоту. Рядом с ней, опершись на перила павильона, стояла Изуми. Молодая принцесса вертела в руках веер, о чем-то увлеченно рассказывая матери, но при появлении Локана обе женщины замолчали. Локан остановился у входа в павильон и неловко поклонился, соединив кулак и ладонь перед грудью по обычаю Нации Огня. — Прошу прощения, если помешал, — сказал он. Мэй подняла на него свои темные, проницательные глаза. На её лице не отразилось ни удивления, ни одобрения, но Локан заметил, как её взгляд задержался на золотом драконе на его плече. — Ты не помешал, Локан. Садись, — её голос был ровным, лишенным эмоций, как и всегда, но в нем чувствовалась скрытая теплота. — Тебе идет эта форма. Намного лучше той синей тряпки, в которой ты прибыл. Локан усмехнулся краюшком губ, проходя внутрь и аккуратно присаживаясь на бамбуковый мат. Доспехи глухо звякнули. — Она тяжелая, — признался он, принимая из рук Мэй пиалу с горячим чаем. — Такое ощущение, что я несу на себе весь этот дворец. — Привыкай, брат, — Изуми лукаво улыбнулась, присаживаясь напротив него и раскрывая веер. — Это не просто металл. Это то, как тебя теперь видит Столица. Я уже слышала, что указ отца вызвал переполох среди министров. Они-то думали, что ты просто залетный офицеришка, которого можно выслать первым же кораблем. А теперь ты — советник короны, да еще и в родовых цветах. Локан сделал глоток. Чай был горьким, с привкусом дыма и диких трав — классический купаж Нации Огня, призванный разжигать внутренний огонь. — И как Столица отреагирует на это? — спросил он, глядя на Мэй. Он понимал, что именно она, как бывшая глава Тайной Канцелярии и супруга Зуко, знает истинные настроения города лучше любого министра. Мэй отставила свой чайник и сложила руки на коленях. — Столица отреагирует так, как реагировала всегда — шепотом за спиной и фальшивыми улыбками в лицо, — сухо ответила она. — Половина аристократии будет ненавидеть тебя, потому что твое появление разрушает их планы на влияние при будущем дворе Изуми. Другая половина попытается втереться к тебе в доверие, чтобы узнать, насколько ты близок к Хозяину Огня. Твоя задача — не верить ни тем, ни другим. — Я не собираюсь играть в их политические игры, — нахмурился Локан. — Я приехал сюда не ради титулов. — О, но тебе придется, — Изуми подалась вперед, её лицо стало серьезным, несмотря на юный возраст. — Локан, ты не понимаешь. Здесь нельзя быть просто солдатом. Каждое твое слово, каждый жест на плацу теперь будут оценивать. Если ты покажешь неуверенность в этикете, они сочтут это слабостью твоего происхождения. На официальных приемах ты должен стоять по правую руку от отца, чуть позади меня. Твой взгляд должен быть устремлен вперед, руки — на рукояти меча. Никаких вольностей. Ты — щит династии, и ты должен выглядеть так, будто готов выжечь любого, кто посмотрит на нас косо. Локан вздохнул, потирая переносицу. — Придворный этикет... Я лучше проведу неделю в окопах под дождем. — В окопах проще, там враг впереди, — тихо сказала Мэй. — Здесь враг может наливать тебе чай или улыбаться, вспоминая, как знал тебя младенцем. Но самое главное, Локан... перестань носить в себе эту злость. Локан замер, пиала остановилась в полусантиметре от его губ. Он медленно опустил её на стол. — Какую злость? — На Катару, — Мэй произнесла это имя просто, без колебаний, хотя во дворце его старались не упоминать. — Я вижу, как ты сжимаешь зубы каждый раз, когда разговор заходит о Республике или о твоем детстве. Ты злишься на неё за то, что она молчала все эти годы. За то, что она оставила тебя в неведении. Локан отвел взгляд, его челюсть упрямо вытянулась. Внутренний огонь, обычно спокойный, едва заметно плеснул жаром в груди. — Она лгала мне всю жизнь, — глухо сказал он. — Она заставила меня верить, что я... что мой отец — Аватар, человек который спас мир, а мой настоящий отец просто самый верный друг Аватара. Мэй долго смотрела на него. Её суровое, обычно непроницаемое лицо смягчилось, в глазах промелькнула тень давних воспоминаний. Она протянула руку и накрыла своей ладонью тяжелую, мозолистую кисть Локана. — Ей было нелегко, Локан. Ты судишь её с высоты своего сегодняшнего знания, но подумай о том, в каком мире она жила тогда. Она была женой Аватара. Женщиной, на которую смотрел весь мир. И она совершила ошибку — полюбила человека, который был врагом её народа в прошлом, правителя империи, которая едва не уничтожила её дом. Когда ты родился, перед ней стоял выбор: разрушить хрупкий мир во всем мире, спровоцировать новую войну между Нацией Огня и Республикой, или скрыть правду, чтобы защитить тебя и дать миру шанс. Локан молчал, но его дыхание стало тяжелым. — Она защищала не меня, — процедил он. — Она защищала свою репутацию. И репутацию Аанга. — Ты неправ, — твердо отрезала Мэй. — Катара никогда не заботилась о репутации. Если бы Аанг узнал тогда, он бы... мир бы рухнул на двадцать лет раньше. Она несла это бремя одна. Каждую ночь, глядя на тебя и видя в твоих глазах огонь Зуко, она умирала от страха и вины. Не стоит так долго обижаться на свою мать, Локан. Обида — это яд, который ты пьешь сам, надеясь, что умрет твой враг. Она совершила грех, но этот грех был продиктован любовью и страхом за тебя. Изуми мягко положила руку на плечо брата, её пальцы слегка сжали стальной наплечник. — Мама права, Локан. Мы не просим тебя забыть всё или сразу простить. Но шторм, который идет на нас, не оставит места для внутренних семейных войн. Тебе нужен чистый разум. Здесь, во дворце, чувству себя как дома. Что бы ни случилось там, за океаном, помни — у тебя есть мы. Мы все семья и мы не позволит никому причинить тебе вред. Локан посмотрел на Изуми, затем на Мэй. В их глазах не было жалости — только спокойная, несокрушимая уверенность и готовность стоять за него до конца. Такого чувства он давно испытывал, последний раз в Республиканском городе, в семье магов воды и воздуха. Здесь, окруженный этими сильными, гордыми женщинами Нации Огня, он впервые почувствовал, что за его спиной выросла стена. Надежный, каменный тыл, который невозможно пробить. — Спасибо, — тихо сказал Локан, и напряжение, сковывавшее его плечи последнее утро, наконец немного отступило. Он перевернул ладонь, крепко сжав пальцы Мэй в ответ. — Я постараюсь... усмирить этот огонь. — Вот и отлично, — Мэй вернула лицу свое привычное, слегка скучающее выражение и убрала руку. — А теперь допивай чай. Твой отец ждет тебя в тренировочном зале. И поверь, он не будет делать скидку на твои новые доспехи. --- Внутренний тренировочный зал дворца отличался от других построек Столицы. Здесь не было шелка, лака или изящных ширм. Пространство представляло собой огромный круг, выложенный массивными плитами серого гранита, которые за долгие десятилетия покрылись тысячами мелких трещин и подпалин от тренировочного огня. Высокий куполообразный потолок из темного дерева имел специальные вентиляционные отверстия, сквозь которые сейчас падали ровные, пронизанные пылинками столбы полуденного света. Когда Локан вошел, Зуко уже стоял в центре круга. На Хозяине Огня были только простые тренировочные штаны и легкое бордовое кимоно, подвязанное широким поясом. Его правый бок, пониже ребер были туго перебинтованы — последствия недавнего ранения, нанесенного подосланным убийцей, всё еще давали о себе знать. Белые повязки местами потемнели от мазей, но осанка правителя оставалась безупречной. На его лице, изуродованном старым шрамом, застыло выражение глубокой сосредоточенности. Локан остановился у края гранитных плит, его новые доспехи глухо звякнули. — Ты пришел в броне, — Зуко повернул к нему голову, его единственный здоровый глаз сузился. — Думаешь, она спасет тебя от огня? — Я привыкаю к ней, — ответил Локан, проходя в центр зала. — Изуми сказала, что я должен спать в ней, если хочу соответствовать этикету. Зуко издал короткий, хриплый смешок, который тут же перешел в тяжелый кашель. Он прижал руку к перебинтованному боку, его лицо на мгновение исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки. — Изуми преувеличивает. Хотя в её словах есть смысл. Но здесь броня будет тебе только мешать. Сними наплечники и наручи. Магия огня идет изнутри, Локан. Если твои движения скованы металлом, твое пламя будет таким же зажатым и слабым. Локан молча отстегнул тяжелые стальные наплечники с золотыми драконами, аккуратно положив их на каменный пол. Наручи последовали за ними. Оставшись в одном бордовом кимоно, он почувствовал странную легкость, словно сбросил с себя пудовые гири. — Стань в стойку, — скомандовал Зуко. Локан сделал шаг вперед, расставив ноги на ширину плеч и согнув колени. Его руки поднялись на уровень груди, кулаки сжались. Это была классическая стойка республиканской полиции — устойчивая, собранная, ориентированная на быструю защиту и короткие, мощные удары. Зуко медленно обошел его кругом, критически осматривая. — Слишком низко. Твой центр тяжести смещен назад, ты готовишься принимать удар, как маг земли. Но огонь — это движение. Огонь не принимает удары, он обтекает их или сжигает. Поднимись чуть выше. Дыши. Зуко подошел сзади и резко ударил ладонью Локана между лопаток. — Дыхание! Ты задерживаешь воздух в груди. Магия огня рождается не в мышцах и не в кулаках. Она рождается в твоем животе, проходит через легкие и выпускается наружу. Если ты зажмешь дыхание, твое пламя пожрет тебя изнутри. Локан сделал глубокий вдох, чувствуя, как горячий воздух зала наполняет легкие. С выдохом он выбросил вперед правую руку. Из его кулака вырвался короткий, яростный сполох золотого пламени. Огонь с треском рассек воздух, оставив после себя запах озона. — Хорошо, — Зуко встал напротив него. — Твое золото... оно уникально. Но в нем слишком много ярости. Ты злишься на то, что происходит. Злишься на меня, на Катару, на весь этот мир. В молодости я был точно таким же. Я думал, что моя злость — это источник моей силы. Мой отец, Озай, учил меня, что магия огня питается ненавистью и желанием уничтожать. И долгое время я верил ему. Мое пламя было грязным, неуправляемым, оно несло только разрушение. И когда мой гнев утих, я потерял свою магию. Полностью. Зуко сделал плавное, почти круговое движение руками, движение руками, словно перекатывал между ладонями невидимый шар. Локан удивленно посмотрел на отца. Он не знал этой части истории. — И как ты вернул её? — спросил он. — Аанг и я. Мы отправились к руинам цивилизации Воинов Солнца, — Зуко тепло улыбнулся воспоминаниям, хотя в его взгляде промелькнула грусть. — Там мы встретили последних живых драконов — Ран и Шао. Они не сожгли нас. Они показали нам истинную природу огня. Огонь — это не разрушение, Локан. Огонь — это жизнь. Это тепло, это солнце, это энергия, которая бьется в каждом живом существе. Твое золотое пламя — это дар, но оно подпитывается твоей внутренней правдой, твоим желанием защитить то, что тебе дорого. Когда ты злишься, ты оскверняешь этот источник. Зуко сделал шаг назад и встал в глубокую, устойчивую стойку. — Смотри на мое дыхание. Магия огня идет изнутри. Из центра твоего тела. Дыхание становится огнем. Зуко медленно развел руки в стороны, его движения были плавными, почти гипнотическими, напоминающими движения магов воды. Он сделал глубокий вдох, и Локан физически почувствовал, как воздух в зале стал теплее. С тихим, мягким шелестом вокруг ладоней Зуко заплясали чистые, ровные языки оранжевого пламени. В них не было агрессии — они светились ровно и спокойно, словно фитиль надежной лампы. — Теперь ты, — скомандовал Зуко. — Забудь про страх. Подумай о тех солдатах, которые присягнули тебе. Подумай об Изуми, о Мэй. О своей матери. И о том, что ты хочешь их защитить. Найди это тепло внутри. Локан закрыл глаза. Он попытался отпустить мысль о предательстве матери, о пугающей неизвестности будущего. Он сосредоточился на стуке своего сердца, на тепле, которое пульсировало в его животе. Вдох — энергия поднимается по позвоночнику. Выдох — Локан плавно повел рукой, и из его ладони вылилась ровная, мягкая струя золотого огня. С его пальцев сорвался ровный, широкий поток золотого огня. Но на этот раз он не взорвался и не обжег кожу. Пламя текло плавно, освещая базальтовые стены зала теплым, солнечным светом. Оно было плотным, красивым и абсолютно послушным. Локан повел рукой в сторону, и золотой шлейф послушно описал дугу, мягко угаснув в воздухе. — Отлично, — искренне похвалил Зуко, опустив руки. На его лице читалась гордость. — Ты учишься быстрее, чем я в твоем возрасте. У тебя врожденное чувство баланса. Локан посмотрел на свои ладони, которые слегка покалывало от ушедшей энергии. — Это удивительное чувство. Словно огонь — это продолжение моего собственного тела, а не чужая сила, которую я держу на поводке. — Так и должно быть, — Зуко подошел к стойке с оружием и повернулся к сыну. — Но теперь я должен показать тебе то, что может спасти тебе жизнь, когда начнется настоящий шторм. Технику, которую создали не драконы, а человек. Человек, который понимал мир глубже, чем кто-либо другой. Мой дядя Айро. При упоминании имени генерала Айро в зале словно стало еще тише. Локан много слышал о легендарном Драконе Запада, но для него это был мифический персонаж из учебников истории. — Дядя Айро был великим магом огня, — продолжал Зуко, его голос стал тише, уважительнее. — Но он не замыкался в рамках нашей культуры. Он изучал другие народы. Он часами наблюдал за магами воды, за тем, как они используют силу противника против него самого, как они позволяют энергии течь по своему телу, направляя её по кругу. И на основе этих наблюдений он создал технику управления молнией. Точнее — её перенаправления. Зуко встал в позицию, которая кардинально отличалась от стандартных стоек магов огня. Его ноги были расставлены шире, колени согнуты, а руки двигались волнообразно, плавно перетекая из одного положения в другое. — Создание молнии — это разделение энергий, — объяснял Зуко, ведя руками в воздухе. — Ты разделяешь положительную и отрицательную энергию внутри себя. Создается абсолютный дисбаланс, хаос. А затем, когда они резко соединяются, рождается молния. Это чистая, смертоносная сила, в которой нет места эмоциям. Но если молния летит в тебя… ты не можешь её заблокировать. Она прожжет любой щит. Единственное, что ты можете сделать — это стать проводником. Зуко остановился и посмотрел Локану прямо в глаза. — Слушай меня очень внимательно, Локан. Это критически важно. Когда молния попадает в твои пальцы, ты не должен пытаться её удержать или остановить. Ты впускаешь её в руку. Энергия идет по руке, опускается в плечо, затем идет вниз по телу — но проносишь её мимо сердца. Только через живот. Живот — это море чжоу, центр твоей жизненной энергии. Из живота ты поднимаешь её вверх, в другое плечо и выпускаешь через другую руку. Если молния заденет сердце… ты погибнешь на месте. Локан сглотнул, чувствуя, как холодеют пальцы от этих слов. — Ты… ты перенаправлял молнию в бою? — спросил он. — Да, — тихо ответил Зуко, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим, устремленным в прошлое. — Впервые — от моего отца, Озая. В день, когда я решил уйти от него и присоединиться к Аангу. Второй раз — от моей сестры Азулы, во время нашей последней дуэли за престол. Она целилась в Катару, и у меня не было времени думать. Я прыгнул под удар. Я не успел встать в правильную стойку, молния задела сердце… Катара спасла меня тогда своей магией воды. Но этот урок я запомнил на всю жизнь. Управление молнией требует абсолютного душевного покоя. Ни страха, ни сомнений, ни ярости. Только чистый фокус. Зуко сделал глубокий вдох, его лицо разгладилось, став маской абсолютного спокойствия. Он резко выпрямил два пальца правой руки, описал ими круг, и в зале раздался оглушительный, трескучий звук, от которого заложило уши. Слепящие, сине-белые искры заплясали вокруг его ладони. С резким хлопком, похожим на удар плетью, тонкая электрическая дуга сорвалась с его пальцев и ударила в дальнюю базальтовую стену, выбив из нее сноп искр и оставив черную отметину. В воздухе отчетливо запахло паленым камнем и озоном. Локан стоял, пораженный скоростью и разрушительной мощью этой атаки. — Аанг тоже умеет перенаправлять молнию, — произнес Зуко, опуская руку. — В состоянии Аватара он может управлять всеми стихиями, включая чистую энергию природы. Шторм, который он несет с собой — это не просто метафора, Локан. Но все же молния, это миллионы вольт электричества, готовые обрушиться на нас. Ты должен быть готов. Если не умещь создавать молнию, то хотя бы выжить под её ударом. Зуко подошел к сыну и положил руку ему на предплечье. Его ладонь была горячей. — Пойми меня правильно. Аанг — не монстр. Он мой старый, близкий друг. Человек, с которым мы вместе восстанавливали этот мир из пепла. Но его ярость… это ярость чувствы, который близкие ему люди его предали. Когда он придет сюда, он будет искать ответы за ложь, что восстанавливает справедливость. И в этом его главная, самая страшная сила. Против такой веры обычное оружие бессильно. Только твоя собственная правда и твой внутренний покой смогут выстоять. Локан молча смотрел на черную отметину на стене. Золотой огонь внутри него больше не взрывался — он горел ровным, тяжелым, сосредоточенным теплом. Он понимал, что время тренировок на исходе. Надвигался шторм, в котором ему придется применить всё, чему его научили — или сгореть в его пламени. --- В тишине своего кабинета, освещенного лишь одной масляной лампой, Мэй сидела за письменным столом. Перед ней лежал свиток тонкой, дорогой бумаги и бамбуковая кисть. Её лицо было бледным, в полумраке комнаты шрам на руке казался глубже. Она долго смотрела на чистый лист, прежде чем обмакнуть кисть в чернила. Её рука двигалась уверенно, без колебаний. Буквы ложились ровными, острыми, как наконечники стрел, рядами. «Катара.

Я пишу это письмо не как супруга Хозяина Огня и не как дипломат. Я пишу тебе как женщина, которая делит этот мир с тобой слишком долго, чтобы продолжать играть в прятки.

Я всё знаю. Зуко рассказал мне всё. Твоя тайна больше не принадлежит только тебе, и твоё молчание больше никого не защищает. Локан сейчас со мной и Зуко в Столице. Он принял нашу помощь, он в безопасности под защитой, но ты сама понимаешь, что эта безопасность временная.

Хватит прятаться в своей скорби и винить себя за ошибки прошлого. Твоя вина не остановит Аанга. Шторм уже близко, и он сотрет всё, что мы строили, если мы не найдем выход. Ты должна выйти на свет. Ты должна посмотреть в глаза своим детям и миру. Мы должны поговорить о будущем — о будущем Локана и о том, как остановить то безумие, которое надвигается на нас со стороны океана.

Твой сын вырос сильным. Он похож на своего отца гораздо больше, чем ты думаешь. Но ему нужна правда. И эта правда должна прозвучать из твоих уст.

Мэй».

Она аккуратно свернула свиток, запечатала его каплей черного воска со своим личным оттиском и позвала доверенного вестника Тайной Канцелярии. — Доставь лично в руки. Никаких посредников. Если тебя перехватят — сожги свиток, — коротко приказала она. Воин в черной маске поклонился и исчез в ночной тени балкона. Республиканский город тонул в сером осеннем тумане. Прошла ровно неделя с того дня, как Аватар Аанг покинул город, не оставив никаких указаний, забрав лишь свой верный планер и скрывшись в облаках. Город замер в тревожном ожидании. На улицах шептались о скорой войне с Нацией Огня, полиция перешла на усиленный режим службы, а над домом Аватара на острове висело тяжелое, удушливое облако тишины. Внутри дома, в просторной гостиной с видом на залив, было темно. Шторы были плотно задернуты. Катара сидела в кресле в углу комнаты, закутавшись в темно-синюю шаль Южного Племени Воды. За эти семь дней она словно высохла изнутри. Её лицо осунулось, вокруг глаз залегли глубокие черные тени, а некогда гордая осанка сменилась поникшими плечами. Она не спала, почти не ела, лишь бесцельно смотрела в одну точку на полу. В руке она сжимала свиток из Нации Огня, доставленный несколько часов назад контрабандистами. Слова Мэй горели в её сознании, словно раскаленные угли. «Хватит прятаться... Локан со мной... Я всё знаю». Из-за тяжелой дубовой двери донеслись приглушенные голоса. Катара зажмурилась, содрогаясь всем телом. Это продолжалось уже несколько дней. Её дети, Буми и Кая, не уходили с острова, пытаясь прорваться сквозь стену её молчания. — Мама! Открой эту чертову дверь! — раздался громкий, сорванный голос Буми. Он яростно забарабанил кулаками по дереву. — Прошла неделя! Отец исчез, Локана отправился в Страну Огня, а ты заперлась здесь и молчишь! Мы имеем право знать, что происходит! — Буми, потише, — послышался более спокойный, но дрожащий от сдерживаемых слез голос Каи. — Мама, пожалуйста... Мы же видим, что тебе плохо. Отец ушел после того, как вы поговорили в порту, верно? Что произошло между вами? Чем дело? Кая... Кая места себе не находит! Скажи нам хоть что-нибудь! Катара слушала их крики, и каждая секунда этого стука отзывалась болью в её висках. Она поняла, что Мэй права. Прятаться больше нельзя. Её молчание превращалось в яд, который уничтожал её собственную семью. Правда, которую она хоронила двадцать пять лет, рвалась наружу, и сдерживать её больше не было сил. Она медленно поднялась с кресла. Ноги едва держали её, шаль соскользнула на пол, но в её глазах, впервые за неделю, зажглась тусклая, отчаянная решимость. Она подошла к двери, повернула тяжелый бронзовый ключ и потянула ручку на себя. Дверь открылась с негромким щелчком. Буми и Кая стояли в коридоре. Буми, крупный, широкоплечий, в своей помятой армейской форме, выглядел растерянным и злым. Кая, в синих одеждах племени воды, прижала ладони к груди, её глаза были красными. Увидев мать — бледную, с растрепанными седыми прядями волос, с абсолютной пустотой во взгляде — они оба невольно сделали шаг назад. — Мама… — тихо выдохнула Кая, бросаясь вперед, чтобы обнять её, но Катара мягко, но твердо выставила вперед руку, останавливая дочь. — Не надо, Кая, — голос Катары был сухим, надтреснутым, словно она долго кричала в пустоту. — Сядьте. Оба. Буми и Кая переглянулись, но послушно прошли в небольшую гостиную спальни и сели на деревянные стулья. Катара осталась стоять перед ними, опершись рукой о край стола, чтобы не упасть. Дождь за окном застучал сильнее, заливая стекла потоками воды. — Вы правы, — тихо начала Катара, глядя куда-то мимо детей. — Вы больше не дети. И вы имеете право знать истину, какой бы… какой бы ужасной она ни была. Вашего отца нет в городе. Он ушел, потому что узнал правду, которую я скрывала от него больше двадцати лет. — Какую правду, мам? — нахмурился Буми, подаваясь вперед. — Это какой-то связано Локаном. И тем из-за чего отец ушел тот-же день? Катара закрыла глаза. В этот момент вся её прошлая жизнь, все счастливые моменты, проведенные с Аангом, все праздники, улыбки, строительство Республики — всё это пронеслось перед её мысленным взором и рассыпалось в прах. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Локан — не просто сын Аватара, — произнесла она, заставив себя открыть глаза и посмотреть прямо на Буми, а затем на Каю. — Двадцать два года назад… когда мы с Аангом были помовленны. На следующий день Аанг улетел на Аппе в Западный храм Воздуха... нужно было срочно разобраться с делами общины. А в городе остался Зуко. И между нами случилось то... Он... Я совершила то, что сломало нас всех. Кая затаила дыхание, её лицо начало бледнеть. Буми сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Мама, о чем ты говоришь? — прошептала Кая. Катара выпрямилась. Ей хотелось плакать, выть, просить прощения, но она знала, что должна сказать это чётко, без подробностей, которые только затянут эту пытку. — Локан — мой сын, — твердо, без дрожи в голосе сказала Катара. — Но он не сын Аанга. В комнате повисла такая оглушительная тишина, что стал слышен ровный гул вентиляции. Буми нахмурился еще сильнее, его мозг военного судорожно пытался сопоставить факты, отказываясь верить в очевидное. — Что?.. — глупо переспросил Буми. — Если он твой сын… и не сын отца… то кто?.. — Его отец — Зуко, — отрезала Катара. Эти три слова ударили по комнате, словно разряд молнии. Кая вскрикнула, резко закрыв рот обеими ладонями. Её глаза расширились от дикого, неописуемого ужаса и шока. Она смотрела на мать так, словно перед ней стоял абсолютно чужой, незнакомый человек. Буми медленно, как в тумане, поднялся со стула. Его лицо из растерянного мгновенно стало пунцовым от прилива крови. Он тяжело дышал, его широкая грудь вздымалась. — Зуко?! — рявкнул Буми, и его голос сорвался на хрип. — Хозяин Огня Зуко?! Лучший друг отца?! Человек, который сидел за нашим столом на каждом празднике?! Ты… ты хочешь сказать, что всё это время… что этот человек… — Да, — Катара не отвела взгляда, хотя внутри неё всё кричало от боли. — Локан — сын Зуко. Аанг узнал об этом неделю назад. День, когда Аанг недавно ушел. Именно поэтому он ушел. Его мир разрушен, Буми. Наша ложь разрушила его. Катара рассказала всю правду и тайну, которую она скрывала. Она говорила опустошенно, выкладывая перед ними осколки своего прошлого, лишая их последних иллюзий о счастливом и непогрешимом семейном очаге. Кая разрыдалась, опустив голову на колени. Её плечи судорожно вздрагивали. — Как ты могла?.. — сквозь слезы проговорила Кая. — Все эти годы… Ты учила нас честности, ты была для нас идеалом… Отец так любил тебя! Он боготворил тебя, мама! Как ты могла так поступить с ним? С нами?! — Я хотела защитить вас, — тихо, почти беззвучно ответила Катара, и первая слеза наконец покатилась по её бледной щеке. — Я хотела защитить Аанга. Когда я поняла, что беременна, мир был слишком хрупким. Если бы Аанг узнал, что его жена и его лучший друг… мир снова погрузился бы в войну. Буми сделал шаг назад, качая головой. В его глаза горело горькое, страшное разочарование. — Ты защищала мир? Или себя, мама? — горько спросил он. — Значит, Локан… наш брат? Наполовину наш брат? А человек, которого мы всю жизнь считали верным дядей, предал нашего отца в его собственной постели? Буми горько усмехнулся, качая головой. Он повернулся и направился к выходу из комнаты. — Буми, постой! — крикнула Катара, делая шаг вслед за ним. — Нет, мама, хватит, — Буми остановился у двери, не оборачиваясь. Его голос был холодным, как лед Южного Полюса. — Я всю жизнь гордился тем, что я сын великого Аватара Аанга и героини Катары. А теперь я узнаю, что вся наша семья — это красивый фасад, построенный на предательстве и лжи. Отец сейчас там, один, со своим горем и гневом. И я не знаю, что он сделает, когда найдет Зуко и Локана. Но самое страшное… я не могу его винить. Что бы он ни сделал. Буми резко открыл дверь: — Мне надо подышать воздухом, — и вышел, громко захлопнув её за собой. Кая продолжала плакать, уткнувшись в ладони. Катара медленно опустилась на колени прямо на холодный пол гостиной. Она смотрела на свиток Мэй, лежащий на столе. Тайны больше не было. Но цена, которую пришлось заплатить за эту правду, оказалась непомерно высокой. Мир её детей был разрушен, а впереди их всех ждал страшный, безжалостный суд Аватара. --- Глубокая ночь медленно опускалась на Столицу Нации Огня, но в малом обеденном зале королевского дворца всё еще царило тепло. Семейный ужин подходил к концу. Зуко, Изуми и Локан сидели за столом, уставленным традиционными легкими закусками и чашами с остывающим чаем. Атмосфера была на редкость уютной и расслабленной. Локан, активно жестикулируя, с улыбкой рассказывал о том, как прошел его день, делясь забавными деталями с тренировок и встреч в городе. Изуми тихо смеялась, время от времени подливая отцу чай, а сам Хозяин Огня Зуко, откинувшись на спинку кресла, с мягкой, теплой улыбкой слушал их, чувствуя редкое умиротворение. — ...и в этот момент капитан стражи поворачивается ко мне с абсолютно серьезным лицом, хотя у самого шлем съехал набок! — со смехом заканчивал Локан. — Надеюсь, ты помог ему сохранить лицо, — с улыбкой отозвалась Изуми, сделав глоток из пиалы. — В порту сегодня и так было неспокойно. — О да, портовые чиновники сегодня были сами не свои, — кивнул Локан, но вдруг осекся. Разговор оборвался сам собой. Мягкий свет огненных факелов на стенах внезапно дрогнул. По залу пронесся странный, резкий сквозняк, от которого пламя светильников на мгновение прижалось к фитилям, став неестественно бледным. Зуко резко нахмурился. Его внутренний огонь, всегда чутко реагировавший на изменения окружающей среды, тревожно затрепетал. Температура в комнате начала стремительно падать, и это не было обычной ночной прохладой Столицы Огня — воздух сковывал неестественный, ледяной ветер, несущий в себе тяжелый, давящий запах океана и озона. Вместо ответа на повисшую тишину откуда-то снизу, со стороны моря, донесся глухой, рокочущий гул. Пол под ногами едва заметно, но ощутимо вздрогнул, словно сам фундамент дворца содрогнулся от колоссального удара. — Что за... — Локан нашел взглядом отца. — Землетрясение? Зуко не ответил. Он уже поднялся из-за стола, его взгляд был устремлен на высокие стеклянные двери, ведущие на балкон. Не говоря ни слова, Хозяин Огня стремительным шагом направился наружу. Переглянувшись, Локан и Изуми тут же поспешили за ним. Выйдя на просторный каменный балкон, они замерли от открывшейся картины. Над Столицей Огня разыгрывался настоящий кошмар. На море бушевал неестественный, жуткий шторм, который словно возник из ниоткуда за считанные минуты. Черные, как смоль, волны с неистовой силой бились о прибрежные скалы, вздымаясь на десятки метров вверх. Внизу, в порту, вспыхивали тревожные огни — навигационные приборы сходили с ума, а сигнальные огни хаотично метались в кромешной тьме. — Это не просто буря, — тихо, почти шепотом произнесла Изуми, обхватив плечи руками от пронизывающего холода. — Воздух... он обжигает холодом. В Столице Огня такого просто не может быть. — Смотрите! — Локан резко указал рукой вперед, в сторону чернеющего горизонта. Над бушующим океаном, среди грозовых туч, клубящихся плотной стеной, на мгновение вспыхнула яркая, белая молния. Но звук грома не последовал. Вместо него небеса озарились изнутри странным, мистическим сиянием. В этом свете на мгновение проявился гигантский, светящийся и пугающе знакомый силуэт шестиногого небесного зубра — Аппы. Он огромной тенью прорезал облака, уверенно приближаясь к Столице. Но на его спине, там, где сидел Аватар, горел иной свет. Свечение глаз и татуировок Аанга не было прежним, чистым и созидательным. Оно пульсировало холодным, жестким, ослепительным блеском, пробивающим ночную тьму. Атмосфера вокруг приближающегося Аватара была совершенно другой — тяжелой, карающей, лишенной прежней легкости и милосердия. Шторм двигался за ним по пятам, словно послушный пес. Зуко до боли сжал каменные перила балкона, его лицо побелело, а в глазах отразился леденящий душу свет далеких татуировок старого друга. — Аанг... — едва слышно сорвалось с губ Хозяина Огня, и этот шепот потонул в яростном реве нарастающего ветра.